Еврейский календарь

1832, 5 июня — (7 Сивана 5592) Евреи франкоязычной Нижней Канады (территория, приблизительно соответствующая Квебеку – крупнейшей провинции нынешней Канады) первыми среди своих соплеменников – обитателей Британской империи – были уравнены в гражданских и политических правах с христианским населением. Решающую роль в устранении дискриминации евреев сыграл Езекиль Харт, сын одного из первых еврейских поселенцев на этой территории. В 1807 году он был избран в законодательную палату Нижней Канады и таким образом стал первым евреем, занявшим официальный государственный пост в Британской империи. В те времена в Канаде проживали, вероятно, не более 1000 евреев, но в Монреале уже с 1768 году существовала синагога. www.lechaim.ru

1833, 8 февраля — (19 Швата 5593) В Звенигороде Киевской губернии родился Гораций Гинцбург - выдающийся общественный деятель и филантроп, умер в 1909 г. в Петербурге, погребен в Париже. Состоял в 1868—72 гг. гессен-дармштадтским генеральным консулом, с потомством был возведен в 1871 г. великим герцогом в звание барона. Далее

Получив весьма тщательное домашнее образование под руководством лучших учителей, между прочим, изучив еврейский язык и Талмуд у известного гебраиста Сухоставера, Г. проникся глубокой любовью к еврейской письменности (на него оказал влияние поэт Эйхенбаум, с которым он был в близких отношениях) и преданностью еврейству. Двадцати лет от роду женился на своей двоюродной сестре, Анне Гесселевне Розенберг, женщине редких душевных качеств, имевшей громадное влияние на своего мужа и тестя Евзеля Гаврииловича Гинцбурга. Еще молодым человеком сделался главным помощником и сотрудником своего отца как в его коммерческой и финансовой деятельности, так и на общественном поприще. Когда в 1859 году отец Г. основал в Петербурге банкирский дом под фирмой И. Е. Гинцбург, Гораций Г. стал фактически во главе этого предприятия, быстро развивавшегося и вскоре занявшего видное положение. Личные качества Г. содействовали тому, что фирма вскоре вошла в сношения с правительственными и финансовыми кругами и завоевала исключительное положение в Петербурге и даже в Европе. — В начале 60-х годов Г. выдвинулся как один из наиболее отзывчивых меценатов, покровителей науки и искусства. Дом Гинцбурга стал сосредоточием видных элементов лучшего общества Петербурга. Среди многих разнообразных представителей искусства, науки и литературы здесь, между прочим, встречались М. М. Стасюлевич, К. Д. Кавелин, В. Д. Спасович, представители молодой тогда профессуры, незадолго до того оставившей университет после волнений 1863 года. Близкими к Гинцбургу были Иван Сергеевич Тургенев, B. B. Стасов, A. H. Пыпин. В тесных отношениях он находился также с Н. Е. Салтыковым-Щедриным и И. А. Гончаровым, с художниками Боголюбовым, И. М. Крамским, придворным художником Зичи, равно с такими корифеями музыки, как А. Г. Рубинштейн, К. Ю. Давыдов, Л. С. Ауэр и др. Близость с Рубинштейном, основателем первой консерватории в России, имела результатом, что в консерватории в течение ряда лет обучалось много стипендиатов Гинзбурга. Впоследствии, когда на петербургском горизонте появился Владимир Соловьев, он вскоре также стал другом Г. и это отношение сохранил до кончины. Ни один талант, на который обращал свое внимание Г., не оставался без щедрой поддержки, если для развития его требовалась материальная помощь. Через посредство В. В. Стасова Г. имел возможность распространять свою отзывчивость и на область искусства: знаменитый скульптор М. М. Антокольский благодаря Г. мог получить академическое образование и развить свой колоссальный талант. — Не было в Петербурге ни одного крупного культурного начинания, в котором Г. не принял бы участия как своими щедрыми денежными взносами, так и личным трудом. Он был одним из учредителей Археологического института, впоследствии получившего название Императорского, и Общества доставления средств Высшим женским курсам, главной деятельницей которого была сестра В. В. Стасова. Г. играл видную роль в благотворительных начинаниях покойного принца Петра Ольденбургского, и когда впоследствии, в 80-х годах, сын его, Александр Петрович Ольденбургский, основал Институт экспериментальной медицины, то одним из крупнейших жертвователей на это дело был Г. Он состоял бессменным членом совета Ремесленного училища цесаревича Николая, основал при Биржевой больнице особый хирургический барак, носящий его имя; при его содействии учреждено Общество дешевых квартир в С.-Петербурге и т. д. Непременным условием для своего участия в просветительных и благотворительных делах Г. ставил одно — распространение деятельности их на всех без различия вероисповедания. Долго Г. состоял гласным петербургской думы, и службу свою оставил лишь в 1892 г., когда участие евреев в городском самоуправлении было устранено. В 1888 г. он был назначен членом совета торговли и мануфактур и в этой должности оставался до самой смерти. При преобразовании в 1890 г. С.-петербургской биржи Г. был избран членом совета фондовой биржи. Деятельность Г. была отмечена в высших сферах (с 1889 года он состоял в чине действительного статского советника; также был награждаем высшими орденами). В финансовой области деятельность Г. была обращена на учреждение крупных кредитных институтов. Банкирский дом И. Е. Гинцбург был представителем важнейших финансовых учреждений в Европе. В области промышленной внимание Г. было, главным образом, направлено на дела золотопромышленные: он был основателем целого ряда крупнейших предприятий этого рода (Ленского, Забайкальского, Миасского, Березовского, Алтайского и других товариществ). Фирма Г. пользовалась громадным доверием в самых разнообразных кругах. В 1892 г. под влиянием кризиса и вследствие отказа правительства поддержать его банкирский дом Гинцбург вынужден был приостановить платежи, и по делам его была учреждена администрация; но вскоре администрация была упразднена, и все долги фирмы были удовлетворены полностью; несмотря на это, банкирские операции фирмы более не возобновлялись. Видное общественное положение и личные связи в правительственных сферах давали ему возможность осуществлять главную цель, которую он себе поставил, — облегчение положения русского еврейства. И в этом отношении он был продолжателем дела, начатого его отцом; с неизменной в течение всей жизни энергиею он как бы нес службу еврейству, не переставая быть его печальником и предстателем. Все влияние своей обаятельной личности, столь располагавшей к себе людей даже наиболее предубежденных, он употреблял на пользу евреев; он им пользовался в правительственных сферах, чтобы предотвращать или смягчать беды, надвигавшиеся на евреев в виде правовых ограничений. В ответственной и тяжелой роли печальника евреев он был молчаливо признан представителем русских евреев как широкими еврейскими массами, так и высшей администрацией, обращавшейся к нему за сведениями и разъяснениями, когда выдвигались вопросы еврейской жизни. В течение 40 лет он неустанно хлопотал перед правительством ? смягчении правового положения евреев. Уже тогда, когда разрабатывались законы 60-х годов, несколько облегчившие старое ограничительное законодательство, Г. путем личного нравственного воздействия на отдельных представителей власти содействовал расширению намеченных мероприятий и ускорению их осуществления. В начале 70-х годов Г. приложил много усилий к тому, чтобы устав ? воинской повинности, опубликованный 1 января 1874 г., не заключал никаких специальных постановлений о евреях, и благодаря настойчивым представлениям именно Г., встреченным сочувственно тогдашним военным министром Милютиным и председателем комиссии по выработке устава вел. кн. Константином Николаевичем, этот важный законодательный акт ничем не выделил евреев из массы прочего населения. В 1881 и 1882 г. Гинцбург состоял председателем съездов представителей евр. общин, созванных по его инициативе и с разрешения властей в Петербурге после впервые разразившихся на юге России погромов. Г. был приглашен "экспертом" в Высшую комиссию (Паленскую; 1883—88), которая, несмотря на общую реакционную атмосферу, отнеслась доброжелательно к разрешению евр. вопроса, что в известной степени должно быть приписано убедительному голосу Гинцбурга. В эту комиссию была внесена по Высочайшему повелению записка ?. ? необходимости смягчить "Временные правила" 3 мая 1882 г.; Г. представил комиссии также ряд докладов по другим вопросам еврейской жизни. На долю Г. выпало представить комиссии материал и соображения по вопросу об отбывании евреями воинской повинности, вопросу, который, будучи уже тогда весьма острым, сосредоточивал на себе главные обвинения против евреев. Г. неопровержимыми данными доказывал, что благодаря системе разверстки контингента и, в частности, благодаря неправильному способу ведения призывных списков евреи несправедливо привлекаются в большем количестве, сравнительно с другими, к отбыванию повинности. После закрытия комиссии Г. непрестанно возбуждал ходатайства об отмене или смягчении действий правил 3 мая 1882 г., имевших самое пагубное влияние на экономическое положение евреев и совершенно преградивших для них доступ к земледельческому труду, в развитии коего Г. видел залог экономического и правового улучшения для евреев в России. В целом ряде комиссий, следовавших одна за другою и имевших целью пересмотры "майских" правил, он убеждал представителей власти в полной нецелесообразности и даже вреде правил. Особенную энергию прилагал Г. в тех случаях, когда в правительственных сферах возникали серьезные вопросы, касающиеся еврейского вероучения и морали. Будучи сам глубоко проникнут еврейским духом, строго придерживаясь религиозных предписаний, он всегда старался доказать возвышенный дух еврейской этики. При его материальном содействии издана известная работа проф. Хвольсона об обвинении евреев в ритуальных убийствах, долженствовавшая положить конец повторявшимся в России случаям обвинения евреев в употреблении христианской крови для ритуальных целей. Будучи ортодоксально настроен, Гинцбург, однако, был глубоко убежден в необходимости широкого просвещения евреев и постоянно отстаивал ее перед правительством. Когда в 1886 г. стала вводиться для евреев процентная норма в учебных заведениях, Г. всемерно старался ослабить ее действие. — Правовая защита евреев не только в широком смысле, но и в смысле отстаивания прав отдельных групп находили в Г. горячее сочувствие и материальную поддержку. Конечно, далеко не все выступления Гинцбурга увенчались успехом, как, напр., его многократные хлопоты об отмене "Временных правил". Однако несомненно, что, не прояви Г. своей кипучей деятельности, осуществились бы многие попытки, предпринимавшиеся в 90-х годах к дальнейшему умалению прав евреев и их мартиролог обогатился бы новыми мрачными страницами. — С заботой ? внешнем благополучии тесно связывалось и внимательное отношение к духовным и материальным интересам евр. народа. В 1863 г. Г. принимал живейшее участие в учреждении Общества для распространения просвещения, в котором он состоял сперва членом комитета, а после смерти своего отца (1878) до конца жизни — председателем. Здесь он уделял особое внимание начальному образованию; он также склонялся в пользу тех мер, которые должны были способствовать укреплению в молодежи приверженности к еврейству. В 1882 г. он вместе с С. С. Поляковым учредил временный комитет для образования фонда для развития земледельческого и ремесленного труда евреев. С 1893 года по просьбе бар. Гирша Г. стал во главе центрального комитета Еврейского колонизац. общества; отнюдь не будучи сторонником эмиграции, он не считал себя вправе отказаться в те тревожные годы от руководительства столь важным общественным предприятием. Позже он повлиял на то, чтобы часть средств фонда, оставленного Гиршем, была употреблена на распространение ремесленного и земледельческого труда в России, в связи с чем возникли различные соответствующие учреждения. Г., между прочим, с большим трудом добился разрешения устроить в Бессарабии в его собственном имении новую евр. колонию (вопреки "Времен. правилам" 1882 г.), но внешние обстоятельства помешали осуществлению ее. — Г. состоял председателем хозяйственного управления с.-петербургской синагоги, сосредоточившей все общинное управление еврейского общества в столице. Самое учреждение управления общин и разрешение построить в столице синагогу обязано Г., который также содействовал постройке синагоги обильными средствами. По инициативе его жены, Анны Гесселевны, в столице устроен был сиротский дом; на средства Г. содержалось еврейское училище, руководимое Л. Берманом, а впоследствии Г. пожертвовал значительные средства, которые вместе с пожертвованиями других лиц, в особенности И. A. Вавельберга, дали возможность выстроить большое здание училищ Общества распространения просвещения. При скудости средств общины Г. широко приходил на помощь во всех случаях, когда требовались затраты. Благотворительность Г. была огромна; он охотно оказывал поддержку всюду, при всяком случае. Ежегодные почти пожары в городах и местечках Западных губерний, периодические неурожаи в еврейских земледельческих колониях всегда вызывали щедрую помощь Гинцбурга. Особенной интенсивности достигла его деятельность, когда октябрьские погромы 1905 г. разорили тысячи семейств. Он образовал комитет, который в течение короткого времени собрал и раздал нуждающимся значительные денежные суммы. — По инициативе и на средства Г. изданы такие ценные сочинения, преследовавшие, между прочим, и цель защиты прав евреев, как "Полный хронологическ. сборник законов и положений, касающихся евреев" (1874) Леванды; "Свод узаконений ? евреях" (1885) и "Сборник ограничительных законов и постановлений ? евреях" (1902) Левина; "Статистические этюды" Рабиновича, установившие правильные цифровые сведения ? воинской повинности евреев; "Регесты и надписи", т. I, и пр. Материалами Г. пользовались и другие общественные деятели, ходатайствовавшие перед правительством за евреев. Сообща с Горвицем Г. издал труды И. Рабиновича по Талмуду на франц. языке. — Оценка деятельности Г. была дана в 1903 г., когда разнообразные круги русского еврейства чествовали 70-летие Г., совпавшее с 40-летним юбилеем его участия в делах Общества распространения просвещения среди евреев. Многочисленные депутации от различных учреждений, еврейских и общих, в целом ряде адресов дали всестороннюю оценку колоссальной работы Г. на пользу евреев, а также на просветительном и благотворительном поприщах (в день юбилея Г. был награжден орденом Св. Анны первой степени). В ознаменование юбилея Г. была открыта подписка для собрания фонда его имени, имеющего назначением создание учебного заведения для подготовки еврейских народных учителей. Подписка дала капитал свыше ста тысяч рублей. — Церемония перевезения в Петербурге праха Г. на вокзал (до Парижа останки сопровождала депутация), в которой приняли участие депутации от многих городов и учреждений, состоялась при чрезвычайно торжественной обстановке. — Ср.: "Нед. хрон. Восхода", 1892, №№ 16 и 17; "Восход", 1903, № 5; Г. Слиозберг, "Барон Г. О. Гинцбург и правовое положение евреев" в сборн. "Пережитое", том II; газ. "Речь", 1909, 18 февр. (некролог) http://jewage.org/wiki/ru/Profile:Horazio_Ginzburg.

 

1833, 13 июня — (26 Сивана 5593) В Антверпене родилась Клара де Гирш, жена известного еврейского филантропа Мориса де Гирша, участвовала и была инициатором множества благотворительных акций. Умерла 1 апреля 1899 года.

1834, 15 июня — (8 Сивана 5594) Начался "великий грабёж Цфата" - еврейский погром, организованный арабами, продолжался до 17 июля. Арабы Восточной Галилеи воспользовались региональным кризисом, войной между Египтом и Турцией, напали на своих соседей-евреев, лишили их всего, чем они владели: одежды, домов и тому подобное. Людей избивали на улицах, много раз - до смерти, уничтожали синагоги, оскверняли священные книги. Около 2000 человек (по другим данным 4000) были вынуждены скрываться в течение 33 дней в пещерах, развалинах, негостеприимных вершинах гор и подвалах. В этом хаосе были арабы, которые спасали евреев, например, жители деревни Эйн Zeitim, но были и такие, которые обещали помочь за большую сумму денег, а потом предавали.

1835, 28 января — (28 Тевета 5595) Евреев белорусского городка Вележа освободили от кровавого навета (cм 1 апреля, 26 августа) открыли синагогу, выпустили из тюрьмы арестованных. И всё это благодаря заступничеству адмирала Мордвинова. Подробнее

Целая община была объявлена под подозрением, все синагоги были закрыты, как какие-то злодейские притоны, и неcчастным нельзя было даже собираться, чтобы вместе излить душу в молитве. Все торговые дела прекратились, лавки закрылись, и сумрачные лица мелькали на улицах города, обречённого на истребление... Страхов, председатель следственной комиссии, бсё более растягивал сеть следствия. Терентьева и другие «доказчицы», хорошо содержимые в тюрьме и расcчитывавьшие не только на амнистию, но и на награду за услуги, давали всё больше воли своей фантазии. Они «припомнили» и раскрыли перед следственной комиссией ряд религиозных преступлений, совершённых будто бы евреями ещё до велижского дела: убийства детей в пригородных корчмах, осквернение церковной утвари и т.п. Комиссия поспешила сообщить о новых разоблачениях зорко следившим за ходом следствия царю, но тут она уже перестаралась: царь почувствовал что-то неладное в этом бесконечно растущем клубке преступлений, и на докладе положил резолюцию (октябрь 1827): «Надо бы непременно узнать, кто были неcчастные сии дети. Это должно быть легко, если всё это не гнусная ложь». Его убеждение в виновности евреев явно поколебалось. Стараясь пополнить недостаток действительных улик, комиссия через Хованского сносилась с губернаторами черты оседлости, требуя от них сведений о местных ритуальных процессах прошлых лет. Под влиянием этих розысков было возобновлено «преданное забвению» Гродненское дело 1816 г. Какой-то выкрест Грудинский из местечка Бобовни (Минской губернии) заявил следственной комиссии, что он готов показать описание чина ритуального убийства в одной «тайной» еврейской книге. Когда же книгу добыли и перевели указанное место, оказалось, что там идёт речь о правилах убоя скота по еврейскому закону. Ошельмованный ренегат сознался, что сделал свой донос из желания заработать, и по царскому повелению был сдан в солдаты. Недоверие к велижскому следствию росло в Петербурге. Хованскому было сообщено, что «государь император, замечая, что комиссия (следственная) наиболее основывает свои заключения на догадках, на толковании припадков и движений обвинённых при допросах, опасается, что комиссия, увлечённая своим усердием и предубеждением против евреев действует несколько пристрастно и длит без пользы дело». Вскоре дело было изъято из рук запутавшейся в сети лжи следственной комиссии (Страхов тем временем умер) и передано в Сенат (1830). Находясь под впечатлением кошмарного материала, нагромождённого велижскими следователями, рассматривавшие дело сенаторы 5-го департамента склонились к обвинительному приговору, с применением к осуждённым ссылки в Сибирь, кнута и плети (1831). В следующей инстанции - общем заседании Сената произошло уже разногласие: большинство стояло за осуждение, но три сенатора, ссылаясь на указ 1817 года, высказались за освобождение узников с оставлением их под надзором полиции. В 1834 году дело перешло в вышую инстанцию - Государственный Совет, и тут впервые всплыла наружу правда. Борцом за правду выступил престарелый государственный деятель Н.С. Мордвинов, владелец поместий близ Велижа, хорошо знавший местных евреев и возмущавшийся лживостью возведённого на них обвинения. В качестве председателя департамента гражданских и духовных дел Государственного Совета, он в целом ряде заседаний, путём тщательного разбора следственного материала, разрушал всю эту вавилонскую башню лжи, сооружённую Страховым и Хованским, и доказывал, что генерал-губернатор из «предубеждения» против евреев вводил правительство в заблуждение своими донесениями. Убеждньный доводами Мордвинова и других защитников правды, департамент гражданских и духовных дел высказал своё мнение, что следует освободить всех евреев и вознаградить их, как безвинно пострадавших, а доноcчиц-христианок сослать в Сибирь. Общее собрание Государственного Совета согласилось с мнением депутата, отвергнув только пункт о вознаграждении пострадавших. 18 января 1835 года царь утвердил преставленное ему мнение Государственного Совета, гласившее: «Государственный Совет, по внимательном соображении всех обстоятельств сего многосложного и запутанного дела, находит, что показания доказчиц Терентьевой, Максимовой и Козловской, заключая в себе многие противоречия и несообразности, без всяких положительных улик или несомненных доводов, не могут быть приняты судебным доказательством к обвинению евреев в приписываемых им важных преступлениях, и потому мнением положил: 1) евреев, подсудимых по делу об умерщвлении солдатского сына Емельянова и по другим подобным делам, заключающимся в велижском производстве, как положительно не уличённых, от суда и следствия освободить; 2) Доказчиц-христианок: крестьянку Терентьеву, солдатку Максимову и шляхетку Козловскую, виновных в изветах, коих ничем не могли подтвердить, солслать в Сибирь на поселение; 3) крестьянскую девку Еремееву, за разглашение себя в простом народе прэдсказательницей, отдать на священническое увещевание». Подписывая этот приговор, Николай I собственноручно прибавил следующую характерную резолюцию, не подлежащую опубликованию: «Разделяя мнение Государственного Совета, что в деле сём, по неясности законных доводов, другого решения последовать не может, как то, которое в утверждённом мной мнении изложено, - cчитаю, однако, нужным прибавить, что внутреннего убеждения, чтобы убийство евреями произведено не было, не имею и иметь не могу. Неоднократные примеры подобных умерщвлений... доказывают, что между евреями существуют, вероятно, изуверы или раскольники, которые христианскую кровь cчитают нужной для своих обрядов. Сие тем более возможным казаться может, что к неcчастью и среди нас, христиан, существуют иногда такие секты, которые не менее ужасны и непонятны. Словом, не думая, отнюдь, чтобы обычай сей мог быть общим евреям, не отвергаю, однако, чтобы среди них не могли быть столь же ужасные изуверы, как и между нас, христиан». Утвердившись в этом мнении, Николай I не согласился подписать другое решение Государственного Совета, состоявшее в связи с приговором: чтобы всем губернаторам было предписано впредь строго руководствоваться указом 1817 года (см. 6 марта), запрещающим возбуждать ритуальные обвинения «по одному только предрассудку»,

 

1835, 23 февраля — (24 Швата 5595) В Париже впервые прозвучала опера Жака Франсуа Фроманталя Эли Галеви «Жидовка» («Дочь кардинала», 1835) — мелодрама о преследовании евреев инквизицией. «Жидовка» — единственная опера Халеви, приобретшая мировую популярность, а ария Эл'азара из этой оперы стала одной из наиболее исполняемых теноровых оперных арий.

1835, 20 ноября — (28 Хешвана 5596) Указ Имератора Николая Первого о выделении евреям пяти участков свободной земли в Сибири – в Тобольской губернии и Омской области – для создания там земледельческих колоний. Вдохновителем и идеологом кампании переселения евреев в регион был министр внутренних дел России, граф Блудов, считавший, что отвод земель «для хлебопашества евреев, от коего природная сметливость этого народа и при удобстве иметь там работников недорогих обещает особенные выгоды для края столь часто имеющего нужду в пособиях».

1836, 17 мая — (1 Сивана 5596) Родился В. Стейниц

Вильгельм Стейниц – фанатик шахмат, настоящий профессионал, гигант шахматной мысли, отец ортодоксальной позиционной школы и первый официальный чемпион мира. Признанные короли шахмат были и до Стейница. Думаю, Филидор, Лабурдоннэ, Морфи и Андерсен были вполне достойны высокого звания чемпион мира. Просто никому в голову не приходило формализовать это понятие, закрепить на бумаге, придать ему официальный статус. Эта светлая мысль созревала постепенно. Как на Руси, где было много князей, самые сильные из которых становились лидерами государства, и понадобился не один век для того, чтобы появился верховный князь – царь. Вот таким первым царем шахмат и стал Вильгельм (урожденный Вольф) Стейниц. Что же необходимо для того, чтобы стать первым в шахматном мире? К счастью, в отличие от борьбы за царский престол, здесь не имеет значения шахматная наследственность. Едва ли не все выдающиеся игроки выросли в нешахматных семьях! И их дети никогда не добивались успехов, соразмерных с успехами родителей (интересный феномен, достойный отдельного изучения). Чтобы подняться на вершину, необходим исключительный шахматный талант и сильный характер. Все чемпионы мира обладали сильной волей и большим честолюбием. Ими двигало неукротимое желание подняться вверх – вопреки всем трудностям и противодействию конкурентов. Сколько раз история являла примеры того, как потенциально очень сильным шахматистам – порой сильнее чемпионов! – не удавалось встать на высшую ступень, ибо они не могли заставить себя бороться на пределе, показать все, на что способны. У них не было всепоглощающей жажды победы… Вильгельм Стейниц был исключительно честолюбив! Он посвятил шахматам всю жизнь, ставил перед собой только высшие цели и добился успеха. Начал как практик и яркий тактик, впитавший все лучшие качества Андерсена и Морфи. Например, немецкого кудесника атаки он обыграл в матче 1886 года именно в острокомбинационном стиле. А вот во второй половине карьеры Стейниц зарекомендовал себя выдающимся защитником, аналитиком и мастером позиционной игры, достигнув в ней невиданной доселе высоты. Как это произошло? Стейниц взглянул на шахматы под другим углом, увидев в них больше, чем игру! Будучи еще совсем молодым человеком, он решил ПОНЯТЬ шахматы, разобраться в законах, которые действуют на доске. Подход ученого – теоретика и экспериментатора – позволил ему сделать ряд открытий и поднять понимание шахмат на новую ступень. Выглядело это впечатляюще. Ушел, подумал, вернулся и победил! Снова ушел… Темп жизни в XIX веке был невысок, события развивались очень неспешно и спокойно. Только вдумайтесь: сильнейший игрок мира в самом расцвете сил оставляет выступления в турнирах на 10 лет (1873-1882), после чего возвращается и вновь всех обыгрывает, играя совсем в ином стиле, чем прежде! Именно в эти годы Стейниц много работал над шахматами, писал, комментировал, анализировал. А потом, в возрасте под 50, демонстрировал свою лучшую игру. Кстати, многие называли Вильгельма чемпионом мира еще с 1866 года, после победы над предшественником – Андерсеном. А в итоговой, устоявшейся истории ключевой датой стал 1886 год, когда – двадцать лет спустя – Стейниц победил очередного претендента Цукерторта. Не буду подробно описывать, в чем состояли открытия первого чемпиона. По сути, это весь пласт позиционной игры в шахматах! То, что многое до него понимали лишь интуитивно, он сумел четко сформулировать. Такие очевидные ныне понятия, как оценка позиции, предпосылки для атаки, равновесие, были по-настоящему поняты именно во времена Стейница и усилиями Стейница. После него стало возможным изучать и развивать шахматы, ибо они стали наукой со своими законами. Аксиоматика, теоремы и следствия – все, как полагается. (Это похоже на ситуацию в теории чисел: ныне любой школьник знает, что такое ноль, а для математиков древности его введение стало настоящей революцией, позволившей построить стройное здание теории.) Конечно, первый чемпион мира был не одинок, ему помогали, в основном посредством дискуссий в печати, и другие видные мастера того времени, особое место среди которых занимает Тарраш. Спорили отчаянно! Амбиции и азарт приводили к тому, что порой приходилось защищать заведомо проигрышные позиции. Упорство и даже упрямство Стейница в некоторых дебютных построениях, стремление во что бы то ни стало отстоять свои тезисы стоили ему многих проигранных партий. Но именно так – в борьбе – и познавалась истина. Как правило, чемпионы оценивают себя даже выше, чем восхищенный их игрой мир. Когда Стейница попросили назвать фаворита предстоящего турнира (Вена 1882), он назвал себя и аргументировал это так: У меня наилучшие шансы, потому что соперники слабее. Мне не надо играть матч со Стейницем, а остальным игрокам – придется! Эта была бессмертная фраза, она применима везде и всюду, на любых соревнованиях в любом виде спорта… Но при этом первый чемпион высоко ценил и других. Он не скупился на похвалы Михаилу Чигорину, Эмануилу Ласкеру и другим своим историческим соперникам. Лично для меня самое восхитительное в Стейнице – его принципиальность. Он никогда не избегал сильных соперников, считал долгом чести отстаивать свои титулы и свои теории за доской. Когда у Стейница спросили, с кем он хотел бы сыграть матч на первенство мира, он назвал Чигорина именно потому, что у того был хороший счет с чемпионом! И в двух тяжелейших поединках, рискуя титулом, Стейниц сумел изменить счет в свою сторону. Ах, если бы все шахматисты так относились к своей профессии и к соперникам, как Вильгельм Стейниц! До конца, до самой своей смерти, которую он встретил в лечебнице для душевнобольных, он не расставался с шахматами и жил ими. Несмотря на печальный конец, Стейниц все-таки выиграл партию жизни, оставив, пожалуй, наибольший след из всех живущих на Земле шахматистов. Он сделал шахматы наукой!

 - первый чемпион мира по шахматам. (По другим сведениям родился 14 мая)

1836, 27 октября — (16 Хешвана 5597) Принято положение кабинета министров России о закрытии «для облегчения надзора» всех еврейских типографий, кроме двух: киевской и виленской. В Вильно разрешенной еврейской типографией оказалась печатня Абрама Дворжеца, но к маю 1837 г. Менахему Ману Ромму и его компаньонам после серии прошений и взаимных доносов удалось вытеснить и этого конкурента, и семейное дело Ромма смогло продержаться еще более 100 лет.

1837, 9 января — (3 Швата, 5597) В городе Копысь (Белоруссия) впервые напечатана книга "Тейро Эйр". В своем письме от вторника, 3 Швата 5597 года, 3-й любавичский ребе из хасидской династии Шнеерсонов Менахем Мендель Шнеерсон писал: "В изданной нынче книге "Тейро Эйр"... содержатся майморим, представляющие из себя большинство толкований, [сделанных Алтер ребе] начиная с 5556 (1796) до конца 5572 (1812) года. Некоторые из них наш ребе сам тщательно проверил и выразил свое святое согласие на их издание. И книга содержит две части: Первая - [содержащая толкования на] две книги Пятикнижия, Хануку, Пурим, а также несколько толкований, посвященных празднику Шовуэйс, времени дарования Торы нашей, - в недельной главе "Исрей", и немного [толкований, посвященных] Пейсах, - в недельной главе "Ваяк'ел". И вторая, [которая будет выпущена] если пожелает Все-вышний, - на три книги Пятикнижия, "Песнь-Песней", праздники". Издать [впоследствии] успели лишь первую часть [книги], поскольку в результате доноса правительство закрыло на территории России несколько еврейских типографий, в числе которых была типография в Капуст, где происходило издание "Тейро Эйр". В 5608 (1848) году вторая часть [книги] была издана в Житомире с измененным названием: "Ликутей Тейро".

1837, 19 января — (13 Швата 5597) Сильное повторное (см. 1 января) землетрясение в Израиле. Англичанин Робинсон, путешествовавший в мае 1838 года в районе Мертвого моря, сообщает со слов проводника-бедуина, что после землетрясения появилось в море много кусков битума. Бедуины выловили и продали ~ 2.5т смолы. По другим источникам говорится о целом острове битума, появившемся после землетрясения. На этом острове умещалось 70 человек, которые топорами рубили куски смолы. Возможно, что в результате этого землетрясения прервалась сухопутная связь между полуостровом «Ляшон» и западным берегом. [По - Д.Амиран, «Кадманиот» (Древности) №111]

1837, 21 июня — (18 Сивана 5597) Князь Голицын сообщил министру просвещения России Уварову о том, что цензором еврейских книг определён выкрест Липс - антисемит, жестокий гонитель еврейской культуры. Подробнее

Крещеный еврей Липс, служивший цензором еврейских книг Виленского цензурного комитета, предложил в 1836 г. закрыть цензурные комитеты для еврейских книг, сосредоточить всю цензуру еврейских книг в Петербурге, причем он мотивировал это тем, что виленские евреи-цензоры допускали значительные упущения. Липс также писал о необходимости отобрать у еврейского населения и истребить ВРЕДНЫЕ книги, причем, исходя из его доноса, в эту категорию должны были быть включены чуть ли не все еврейские издания. Но министр просвещения С. Уваров и Комитет министров отклонили этот проект; донос на цензоров еврейских книг не подтвердился, и Липс был отстранен от должности за недобросовестность, взяточничество и вымогательство денег у евреев. www.eleven.co.il

1838, 4 февраля — (9 Швата 5598) Ребекка Грац открыла в Филадельфии первую в США Еврейскую воскресную школу (см. 4 марта 1781 года)

1838, 6 февраля — (11 Швата 5598) Родился Израиль Меир Каган-Пупко - знаменитый раввин, талмудист и праведник, автор основопологающего галахического сочинения «Мишна Брура». «Хофец-хаим» - его известнейший труд в области религиозной морали. Уроженец Гродненской области, жил и работал в м. Радунь (в евр. традиции «Радин»), где создал (в 1865 г.) знаменитую ешиву.

1838, 8 марта — (11 Адар-1 5598) Родился Иоэль Моше Саломон

Его дед, Шломо Залман (Соломон) Цореф (1785–1851 гг., уроженец Литвы, прибыл в Эрец-Исраэль в 1811 г.; по профессии ювелир — на иврите цореф), и отец, Мордехай Саломон (фамилия — от имени отца), — были лидерами общины митнагдим в Иерусалиме. Саломон обучался в иешивах Иерусалима и Литвы, изучал печатное дело в Кенигсберге. В 1863 г. Саломон совместно с И. Брилем (1836–86) и другими открыл в Иерусалиме литографическую типографию (на улице рава Кука; поныне во владении потомков Саломона), в которой был напечатан первый в стране ежемесячник на иврите «Ха-Леванон»; владельцы типографии были и редакторами журнала. Саломон выступал за сотрудничество с хасидами и за уравнение в правах ашкеназов с сефардами, которые в то время имели более высокий статус. В 1873 г. пожертвовал значительные средства на расширение больницы «Биккур-холим» в Иерусалиме. Саломон горячо поддержал идею расширения еврейского присутствия в стране, был совместно с Б. Салантом (сыном Ш. Саланта) инициатором строительства квартала Нахалат-Шив'а (1869); участвовал в застройке Меа Ше'арим и других кварталов вне стен Старого города. Был одним из основателей компании «Хеврат ишшув Эрец-Исраэль», поставившей целью создание еврейских сельскохозяйственных поселений в стране; в 1877 г. участвовал в издании журнала «Иехуда в-Ирушалаим», пропагандировавшего строительство ферм. Поселенческая деятельность Саломона навлекла на него яростные нападки большинства иерусалимских раввинов, видевших в хозяйственной активности угрозу лишиться благотворительной помощи из Европы. Тем не менее Саломон в 1877 г., совместно с Д. Гутманом (1827–94), И. Штампфером и Э. Раабом , после неудачной попытки приобретения земли в районе Иерихона купил участок для сельскохозяйственного освоения в пяти милях от Яффы, в районе будущего города Петах-Тиква. Прожил семь лет в новом поселении и, когда оно стало, по его мнению, жизнеспособным, вернулся в Иерусалим, где продолжил активную общественную деятельность. Саломон — автор стихотворений, которые опубликованы в 1937 г. в сборнике «Гинзей Иерушалаим» («Сокровища Иерусалима», составитель И. Граевский). www.eleven.co.il

 - раввин, издатель и общественный деятель, один из пионеров еврейского заселения Эрец-Исраэль.

1839, 22 мая — (9 Сивана 5599) В Иерусалиме умер раввин Исраэль бен Шмуэль Ашкенази из Шклова

Был магидом (общественным) проповедником в белорусском городе Шклове. В 5557 /1797/ году, в возрасте двадцати семи лет, раби Исраэль пришел к Виленскому Гаону и стал его ближайшим учеником в последний период его жизни. Раби Исраэль вспоминал: "Всевышний удостоил меня постоянно видеть лицо царя в его повседневной жизни – последние полгода, до того, как он был призван в Небесную Ешиву. И я удостоился служить ему, как раб царю, последние двадцать дней перед его кончиной: много раз я читал ему и учился вместе с ним, и не отступал от него ни на шаг – до тех пор, пока он не был забран от нас" (Предисловие к книге Биур Агра). После смерти Виленского Гаона, последовавшей в месяце тишрей 5558/1797/ года, раби Исраэль возвратился в Шклов, где в течение десяти последующих лет продолжал свою деятельность в качестве общественного проповедника и преподавателя Торы. В эти годы он по просьбе сыновей Гаона обрабатывал его рукописи, подготавливая к печати примечания Гаона к алахическому кодексу Шульхан арух. Эти краткие заметки были сделаны Гаоном, в основном, на полях самого кодекса, для себя. Они включали не только редакционную правку и библиографические указания, но и многочисленные законодательные решения – по многим вопросам Гаон полемизировал с величайшими из мудрецов прошлых веков: Рифом, Рамбамом и, даже с раби Йосефом Каро, составителем Шульхан аруха. При подготовке примечаний к печати было необходимо, тщательно изучив источники, расшифровать многие сокращения и дополнить пропущенные слова, а порою и части фраз. В 5563/1803/ году раби Исраэль издал в шкловской типографии примечания Гаона к разделу Орах хаим (Образ жизни), а в 5566/1806 году – к разделу Йорэ деа (Наставляющий знанию). В большинстве современных изданий кодекса Шульхан арух эти примечания, озаглавленные Биур Агра (Разъяснения Гаона раби Элияу), печатаются рядом с основным текстом – они тщательно иузчаются в ешивах и широко используются раввинами для установления законодательных норм. В 5569/1809 году раби Исраэль осуществил свою давнюю мечту; вместе со своей семьей и группой последователй Гаона он отправился на Святую Землю. Еще Виленский Гаон в последние годы своей жизни советовал ученикам оставить Европу. Он предупреждал раби Исраэля, что "на мир надвигается великий духовный смерч, и возникнут особые проблемы с воспитанием сыновей и дочерей – и уцелеть удастся быть может, лишь на Земле Израиля (р. Дов Элиах, Агаон с.472)". Прибыв на Святую Землю в самом начале 5570/1810/ года, они поселились в Цфате, где уже существовала община "литваков", основанная раби Менахемом-Мендлом из Шклова, старшим другом раби Исраэля. В Цфате раби Исраэлю удалось создать ешиву, в которой углубленно изучались Талмуд и кодекс Шульхан арух – вместе с недавно изданными примечаниями Виленского Гаона. Раби Исраэль поддерживал дружеские отношения и с последователями раби Шнеура-Залмана из Ляд (Алтер Ребе), живущими в Цфате, - он даже принял некоторых из них в свою ешиву (Сарей амеа 6:7). Спустя всего лишь несколько месяцев раби Исраэль был вынужден вернуться в Европу с целью сбора средств для цфатской общины. "Мне было очень тяжело покидать нашу Святую Землю, к которой я уже привязался и которую полюбил больше всего на свете, - вспоминал впоследствии раби Исраэль, но я видел, что приехавшие сюда лишены всякого пропитания. И тогда я поднялся и в конце зимы 5570 года, после Пурима, отправился в Акко, а оттуда в Стамбул. Вследствие войны русских с турками, которая велась в те дни, морские ворота России были закрыты, и мне пришлось добираться сушей, через бескрайние степи и высокие горы. ...На пути долгих скитаний милосердный Б-г избавил меня от многих бед и опасностей – и, в конце концов, привел к дому нашего наставника раби Хаима из Воложина" (Толдот хохмей Йерушалаим ч.4). Посетив целый ряд общин Белоруссии, Литвы и Польши, раби Исраэль при помощи раби Хаима из Воложина организовал постоянный фонд для поддержки поселенцев в Земле Израиля. В 5572/1812/ году, воспользовавшись своим пребыванием в литовском крае, раби Исраэль издал в минской типографии свой комментарий на один из наиболее сложных трактатов Иерусалимского Талмуда – Шекалим. В основу этого комментария он положил рукописные заметки Виленского Гаона, находившиеся в его распоряжении. В своем комментарии раби Исраэль помогал читателю разобраться в "тайнописи" Гаона. В предисловии к этой книге он отмечал, что заметки Гаона "были написаны очень и очень кратко, ... поскольку он их делал исключительно для себя". По этой причине "главы поколения даже собирались спрятать его заметки, ведь тот, кто еще не научился свободно плавать океане Талмуда и не исследовал рукописное наследие Гаона с необходимым усердием и прилежанием, - тот наверняка обнаружит в этих заметках места, на первый взгляд, противоречащие друг другу, а также мнения, противоречащие словам мудрецов прежних поколений и даже словам Талмуда. Но такое впечатление будет иллюзорным, проистекающим от неведения и от ограниченности ума". В 5573/1813/ году раби Исраэль возвратился в Цфат в самый разгар губительной эпидемии, скосившей около трети еврейского населения города. Взяв с собой семью, раби Исраэль бежал от эпидемии в Йерушалайм, но уже в пути умерла его жена, а по прибытии в Йерушалаим, - семнадцатилетний сын. Чуть позднее мор скосил восемнадцатилетнюю дочь и ее мужа, оставивших после себя маленького ребенка. Последними жертвами эпидемии стали два его младших сына и дочь. На попечении раби Исраэля остались лишь единственная уцелевшая дочь и внук-младенец. Однако, не прошло много времени, как, заразившись от кого-то из умерших, раби Исраэль тоже тяжело заболел. И тогда, обращаясь с молитвой ко Всевышнему, он дал обет: если он излечится, то напишет книгу, посвященную заповедям, выполнение которых возможно лишь на Земле Израиля. Вскоре после выздоровления раби Исраэль получил известие о том, что его родители, остававшиеся в Цфате, погибли во время происшедшего там землетрясения (Предисловие к книге Пеат ашульхан; Гдолей адорот). После завершения эпидемии раби Исраэль возвратился в Цфат и спустя некоторое время вторично женился. В 5576/1816/ году он был избран главою цфатской общины – после того, как ее прежний руководитель, раби Менахем-Мендл из Шклова, окончательно переселился в Йерушалаим. Кождое утро, после молитвы, раби Исраэль давал урок по очередному листу Талмуда и по недельной главе Торы с комментарием Раши – так, чтобы его ученики смогли за год завершить изучение Пятикнижия, а за семь лет – изучение всего Талмуда (Корот аэйтим). В месяце хешване 5591/1830/ года, стремясь приблизить приход Машиаха, раби Исраэль направил специального посланца на поиск "десяти потерянных колен" народа Израиля. Когда сведения о том, что "потерянные колена" скрываются в пустынях Йемена, дошли до раби Исраэля, он попытался сразу установить с ними связь – ведь, согласно предсказанию мидраша, "в будущем евреи из колен Йеуды и Биньямина отправятся к десяти коленам, чтобы привести их в Землю Израиля и удостоиться вместе с ними эпохи Машиаха" (Ялкут Шимони, Шир аширим 1). Раби Исраэль направил в Йемен своего представителя, раби Баруха из Пинска, снабдив его письмом к правителю разыскиваемых колен. В этом послании излагалась история евреев, начиная с той поры, когда колено Йеуды и часть колена Биньямина разлучились с остальными коленами, и до времени Виленского Гаона. В заключение письма раби Исраэль выражал надежду, что приезд учеников Гаона на Землю Израиля станет первой волной всеобщего возвращения. Три года спустя он получил письмо, в котором его посланец сообщал о первых контактах, установленных с представителями "потерянных колен", однако вскоре после этого, в месяце шват 5594/1834/ года, раби Барух из Пинска был убит по приказу арабского правителя Йемена, и его миссия осталась незавершенной (Везэ шаар ашамаим с. 229-230). Раби Исраэль не раз выручал свою общину от нависшей опасности. Летом 5594/1834/ года арабы и друзы Земли Израиля восстали против египетского паши, отвоевавшего страну у турок. Восставшие осадили крупные города, где были еврейские общины, - Йерушалаим, Хеврон и Цфат. Восьмого сивана они овладели Цфатом, однако, следуя приказу раби Исраэля, евреи успели уйти из города и укрылись в соседней горной деревне Эйн-Зейтим. Повстанцы разграбили еврейский кваратал, в числе прочего они разгромили еврейскую типографию и рассыпали набор новой книги раби Исраэля, над которой он напряженно работал в течение последних двадцати лет – книги Пеат ашульхан (Край стола), которую он дал обет написать, находясь на пороге смерти в дни эпидемии. Несмотря на заставы, установленные повстанцами на дорогах, раби Исраэлю удалось переправить письма с просьбой о помощи в Бейрут, где располагались консульства европейских государств, - ведь евреи Цфата были выходцами из российской империи и поэтому по-прежнему находились под ее патронажем. Под дипломатическим нажимом эмир Ливана направил свои войска на помощь цфатскому гарнизону, и осада с города была снята (Сарей амеа 6:8; Везэ шаар ашамаим с. 207-208). В 5596/1836/ году книга Пеат ашульхан, наконец вышла в свет. В ней раби Исраэль изложил концепцию Виленского Гаона по поводу особых заповедей Земли Израиля – в первую очередь, связанных с сельскохозяйственным трудом и землепользованием. "Многочисленными страданиями я приобрел почетное право прожить на этой земле вот уже двадцать семь лет, - писал он в предисловии к этой книге. - ...С того дня, как я поселился здесь, в святом наделе Всевышнего, я пережил страх и мор, войны и голод. ...Но, полагаясь на Б-га, я всегда обретал спасение и поддержку, и всеми своими силами я служил народу Святой Земли, направляя, с Б-жьей помощью, свою святую общину". В 5597/1837/году, когда Цфат был разрушен новым землетрясением, сам раби Исраэль находился в Йерушалаиме – однако большая часть его семьи погибла. Тысячи евреев были погребены под обломками своих домов. Большинство уцелевших в этой катастрофе преселилось в Йерушалаим. Раби Исраэль также остался в Йерушалаиме и возглавил ашкеназскую общину святого города. Он построил новый дом молитвы, вокруг которого объединились выходцы из Цфата. Эта синагога была названа Суккат шалом (Куща мира). Предание свидетельствует, что в Йерушалаиме раби Исраэль удостоился открытого чуда. В год засухи запасы хлеба закончились и община находилась на пороге голодной смерти. В довершение всех бед община не получила денежной поддержки, ожидаемой из Европы. Перед праздником Песах раби Исраэль созвал старейшин общины, чтобы обсудить положение, - ведь евреи даже не могли испечь мацу для выполнения заповеди. После этого собрания ему сказали, что его ожидают несколько арабских купцов. Арабы сообщили, что им удалось купить большую партию зерна, и они готовы перепродать весь товар. Раби Исраэль объяснил им, что сейчас не располагает деньгами, но, к его удивлению, купцы заявили, что готовы положиться на честное слово раввина. Не попросив даже аванса, они передали раби Исраэлю зерно и сазали, что вернутся за деньгами позднее. Община было спасена от гибели,- а "арабские купцы", которых так ждал получивший деньги из Европы раби Исраэль, никогда уже вернулись (Маасей авотейну, Микец). Раби Исраэль из Шклова умер девятого сивана 5599 /1839/ года, находясь на лечении на водах Тверии. Похоронен в Тверии.

 - ученик Виленского Гаона, один из руководителй ашкеназской общины Земли Израиля.

1839, 27 октября — (19 Хешвана 5600) В пригроде Пинска родился раввин Ицхак Я'аков Рейнес - основатель движения Мизрахи.

1840, 5 февраля — (1 Адар-1 5600) В Дамаске исчезли настоятель местного монастыря капуцинов и его слуга-мусульманин. Монахи распространили слух, будто пропавшие убиты евреями с целью использования их крови для выпечки мацы. Подробнее

В Дамаске, кроме еврейского населения, число которого было очень значительно, и мусульман, жило довольно много католиков. Католические монахи и особенно французский консул Рати-Ментон, желая вызвать в стране общее возбуждение, чтобы оправдать вмешательство Франции в сиротские дела, решили воспользоваться этим случаем, чтобы обвинить евреев в убийстве с ритуальной целью (Кровавый навет); им удалось привлечь на свою сторону также дамасского губернатора, Шерифа-пашу. Арестовав и ложно обвинив еврея-парикмахера, они подвергли его жестокой пытке, во время которой арестованный оговорил семерых из наиболее уважаемых в городе евреев – Давида Арари с семьёй, восьмидесятилетнего Йосефа Ланиадо, Моше Абулафью и Моше Салоники. Ни жесточайшие пытки, которым эти люди были подвергнуты, ни взятие заложников, ни истязание 60 еврейских младенцев, ни разгром в еврейском квартале, не вынудили у них признания в своей виновности. Тогда угрозами заставили одного турка, служившего у Давида Арари, дать ложные показания, будто он убил Томаса по приказанию и при содействии евреев, после чего в марте было арестовано по обвинению в участии в убийстве ещё несколько самых видных еврейских жителей Дамаска, пользовавшихся уважением на всём Востоке, – Рафаэль Мурад Фархи, Пейксото и, позже, Меир Фархи. Ещё раньше были подвергнуты аресту и истязаниям три дамасских раввина – рав Яаков Антери, рабаним Шломо и Азария Халфены. Обвинения сопровождались ужасными пытками, во время которых некоторые погибли. Положение в Дамаске осложнилось тем, что одновременно вспыхнуло подобное же обвинение против евреев на острове Родос, где также повторились подобные зверства по отношению к арестованным евреям. В возбуждении этих обвинений против евреев, как на Родосе, так и в Дамаске, принимали деятельнейшее участие европейские консулы, главным образом, французский. В Дамаске этому последнему и его сподвижникам удалось различными путями вызвать возбуждение среди нееврейского населения, натравить фанатизированную христианскую и мусульманскую чернь на евреев и вызвать ряд нападений. Единственным из всех европейских консулов, выступившим тогда в защиту невиновных, был австрийский консул в Дамаске – Мерлато. Это, однако, не приостановило, истязания евреев и подготовки дальнейших обвинений. Консул Рати-Ментон посылал во Францию лживые сведения о дамасском деле, которые распространялись как клерикальной, так и либеральной печатью; затем всё это перепечатывалось в Германии. Потрясающие известия о кровавых событиях в Дамаске и на Родосе заинтересовали, наконец, западных евреев, переживавших в то время в Англии и Франции эпоху сравнительного гражданского благополучия. Первый отклик дамасские события нашли во Франции у Адольфа Кремье, тогда вице-президента центральной еврейской консистории. В Англии Моше Монтефиоре, Натаниэль Ротшильд, Саломонс и Гольдсмиты созвали совещание (21 апреля 1840 года), на которое приехал и Кремье, и было решено обратиться за содействием в прекращении ужасов в Дамаске к европейским державам. На такое содействие можно было рассчитывать, поскольку в тогдашнем политическом мире, где разгорался ВОСТОЧНЫЙ ВОПРОС и шла борьба за влияние на Востоке, некоторые державы, особенно, Англия и Австрия, были недовольны усилением французов в Сирии и их влиянием на египетского хедива. Хлопоты, предпринятые Кремье во Франции у Луи-Филиппа, не только ничего не дали, но и вызвали противодействие со стороны французского премьер-министра Тьера. Действовавшие по его указанию французские консулы на Востоке начали противодействовать попыткам других держав прекратить гонения на евреев в Дамаске. Зато в Англии Монтефиоре, хлопотавшему у лорда Пальмерстона, было определённо обещано содействие. Английскому послу в Константинополе были посланы соответствующие инструкции. Выразил готовность оказать содействие также князь Меттерних в Австрии, куда к тому времени стали уже проникать сообщения об истинном положении дел в Дамаске. Ряд других государств также выразили готовность помочь. Под их влиянием египетский хедив Мехмед-Али назначил суд для разбора дамасского дела при участии консулов Англии, Австрии, России и Пруссии, без участия французского консула. Но противодействие Франции (Тьера) задержало принятие благоприятного для евреев решения суда. Действия Тьера вызвали у многих во Франции возмущение, и 2 июля ему был сделан в парламенте резкий запрос со стороны депутатов – еврея Фульда, а также христиан – графа Делабора и Изамбера. Последний представил документ католического миссионера, преемника убитого Томаса, возмущавшегося деятельностью французского консула в Дамаске. С другой стороны, клерикальные круги Франции, Италии и Бельгии объединились для сопротивления прекращению преследований дамасских евреев. Продолжавшиеся жестокости в Дамаске вызвали новые мольбы о помощи со стороны еврейства Востока – в Константинополе, Александрии, Бейруте и др. – обращённые к представителям западноевропейских евреев. Последние решили отправить виднейших представителей из своей среды в Александрию к Мехмеду-Али, чтобы воздействовать на него для прекращения гонений в Дамаске. Во Франции для этой цели был избран Кремье, в Англии собрался специальный комитет, который постановил командировать Монтефиоре. Комитет собрал также денежную сумму для раскрытия дела и объявил премиюв 1000 фунтов стерлингов тому, кто откроет истинного виновника убийства в Дамаске. Он обратил внимание также на то, чтобы привлечь общественное внимание к этому делу. Все европейские державы, кроме Франции, выразили готовность помочь прекращению дамасского дела – Австрия, Испания, некоторые итальянские государства, Дания, Голландия и, особенно, Соединённые Штаты, где в пользу евреев происходил ряд митингов. Митинг в Нью-Йорке носил грандиозный характер. В России граф Нессельроде послал русскому посланнику в Лондоне (31 августа 1840 года) извещение, что императорское правительство искренне разделяет общее сочувствие к евреям по поводу возмутительных жестокостей, причиняемых им в Дамаске. Но больше всего сочувствие жертвам Дамаска выражено было в Англии; в парламенте в их пользу говорили Роберт Пиль и вождь ирландцев О’Коннел. Их защищали Джон Россель и другие. 3 июня был устроен в Лондоне под руководством Томпсона митинг протеста видных государственных и общественных деятелей Англии против дамасских жестокостей. Подобный же митинг состоялся и в Манчестере. Против ритуальных обвинений евреев выступили многие видные европейские богословы и учёные - Август Неандер, Франц Делич, Ветцштейн, Фейт и другие. При таком настроении, которое вызывалось, без сомнения, недоброжелательным отношением к Франции и её влиянию на Востоке, Моше Монтефиоре, его жена Юдифь и Кремье выехали в Египет в сопровождении некоторых других лиц, в том числе, знаменитого учёного Соломона Мунка, на пароходе, предоставленном Монтефиоре королевой Викторией. По дороге их встречали с приветствиями еврейские общины Авиньона, Нима, Марселя, Ливорно и других городов. В Каире Монтефиоре добился аудиенции у Мехмеда-Али (август 1840), чтобы побудить его к защите евреев; но переговоры эти, благодаря противодействию французского консула в Египте, затянулись на три недели. Однако, под влиянием настойчивых хлопот еврейских представителей и давления девяти европейских консулов Мехмед-Али вынужден был обнародовать 28 августа указ об освобождении дамасских жертв. Указ этот, в котором говорилось о помиловании, принципиально не снимал с евреев обвинения в ритуальном убийстве и, по настоянию Монтефиоре и Кремье, был заменён другим. 6 сентября по новому указу девять оставшихся в живых дамасских мучеников были освобождены (четверо умерли во время пыток), и шесть бежавших обвиняемых получили возможность вернуться в Дамаск. Когда вскоре после этого английская и австрийская армии свергли Мехмеда-Али и вернули Сирию Турции, Монтефиоре отправился к султану и выхлопотал у него обнародование фирмана (6 ноября 1840) о недопустимости в дальнейшем обвинения евреев в употреблении христианской крови. На обратном пути в Европу Монтефиоре и Кремье (ноябрь и декабрь 1840) были встречены восторженными и единодушными приветствиями еврейских общин со всех концов света. Дамасское дело, помимо своего выдающегося значения в истории ритуальных процессов, имело весьма важные косвенные последствия: будучи первым случаем выступления эмансипированного западноевропейского еврейства в защиту своих братьев, оно послужило решающим моментом для ознакомления еврейства Европы с положением евреев на Востоке. Во время своего пребывания в Египте Кремье занялся устройством школ для евреев в Каире и Александрии (школы Кремье), а Соломон Мунк отдался изучению восточного еврейства. Дамасское дело явилось позже поводом к созданию в Европе постоянной организации помощи преследуемым восточным евреям. В 1860 был создан Alliance Isra e lite Universelle . Дамасское дело дало материал для нескольких парижских писем Г. Гейне о преследовании евреев в Дамаске www.eleven.co.il

1840, 25 апреля — (22 Нисана 5600) Под давлением некоторых европейских дипломатов, в частности австрийского консула в Египте А. Лаурина, правитель Египта Мухаммад-Али, которому подчинялась тогда Сирия, приказал прекратить пытки дамасских евреев, арестованных по обвинению в убийстве настоятеля дамасского монастыря капуцинов и его слуги для изготовления из их крови мацы (очередной кровавый навет см. 5 февраля 1840).

1840, 28 августа — (29 Ава 5600) Правитель Египта Муххамад-Али издал указ о помиловании евреев, обвиненных в ритуальном убийстве настоятеля дамасского монастыря капуцинов и его слуги, и прекращении следствия. Так как указ не снимал с евреев кровавого навета, он был по настоянию еврейской делегации заменен другим, который гласил, что освобождение заключенных является актом справедливости, а не милостью властей (см. 5 февраля , 25 апреля , 3 мая ).

1840, 6 сентября — (8 Элула 5600) Десять оставшихся в живых арестованных по дамасскому делу - очередному "кровавому навету" (см. 5 февраля и 25 апреля ) - евреев были освобождены (четверо умерли от пыток), а шестерым бежавшим обвиняемым было разрешено вернуться в Дамаск.

1840, 27 октября — (30 Тишри 5601) (Электронная еврейская энциклопедия указывает другую дату - 6 ноября, хотя может быть дело в стилях). Издан фирман турецкого султана Абдулмесида, осуждающий "кровавый навет": "И ради любви к нашим подданым не можем мы позволить, чтобы еврейский народ, явно невинный в возводимых на него обвинениях, терпел горести и муки вследствие обвинений, ни в малейшей степени на основанных на истине...". (В 1840 году евреи Дамаска были ложно обвинены в убийстве монаха. Нескольких евреев арестовали и пытали, а их детей подвергли заключению, чтобы вынудить родителей признаться в преступлении, которого те не совершали. Сирия находилась под египетским управлением. При поддержке британского правительства в Египет выехал сэр М. Монтефиоре, чтобы добиться там освобождения заключенных и официального признания их невиновности. Его сопровождали его жена Джудит и члены организованной им комиссии, в которую, в частности, входил Изак Адольф Кремье (1796—1880), французский еврей, успешно боровшийся за гражданские права евреев Франции. Дамасское дело вызвало возмущение во всем мире. Египетское правительство уступило давлению общественного мнения. Арестованные были освобождены, и обвинение с евреев Дамаска публично снято. Вскоре после этого английская и австрийская армии свергли Мехмеда-Али и вернули Сирию Турции, Монтефиоре отправился к султану и выхлопотал у него обнародование фирмана).

1840, 6 ноября — (10 Хешвана 5601) Указ турецкого султана, объявлявший обвинение евреев в употреблении христианской крови (кровавый навет) клеветой и запрещавший возбуждение судебных процессов на основании такого обвинения. Издан под влиянием М. Монтефиоре вдогонку "Дамасскому делу" (см. 5 февраля ).

1841, 18 июня — (29 Сивана 5601) В Иерусалиме создана иешива Эц Хаим. Долгое время её классы были разбросаны по всему городу. Только в 1857 году она получила прописку в районе разрушенной синагоги Хурва.

1841, 12 ноября — (28 Хешвана 5602) В Англии начала выходить еженедельная еврейская газета на английском языке "Джуиш кроникл" - старейшее из существующих ныне европейских периодических изданий.