Еврейский календарь

1868, 11 декабря — (27 Кислева 5629) В Гродно родился Акива Арье Вайс, приехавший в Яффо в 1906 году часовых дел мастер, один из инициаторов строительства Тель-Авива, первый председатель обществ «Боней баит» («Домостроители») переименованное впоследствии в «Ахузат баит» («Домовладелец»), которое появилось в Яффо в 1906 году. Записавшиеся в общество 66 семей, собрали необходимую сумму и приобрели участок земли Керем Джебали, площадью 110 дунамов (11 га), что восточнее Неве-Цедек, еврейского квартала Яффо. Далее

Это были пустынные песчаные холмы в районе сегодняшнего первого высотного здания Тель-Авива, 36-этажного Мигдаль Шалом. Архитекторы разделили эту землю на 60 участков для первых 60-ти членов общества. Вслед за этим состоялась жеребьевка – церемония выбора участков. Знаменательное событие происходило на второй день Песаха, 11 апреля 1909 года: на песчаных дюнах около моря собрались члены общества «Ахузат баит», Акива Вайс собрал на берегу 60 белых и 60 серых ракушек, на белых ракушках он написал имена участников жеребьёвки, а на серых - номера участков. Ракушки положили в две шапки, благо у евреев с этим проблем не было. Во время жеребьёвки мальчик и девочка одновременно из двух шапок доставали ракушки и объявляли номер участка и имя его счастливого владельца. «Жеребьёвка с ракушками» - это была идея Акивы Вайса. Он считал символичным провести такую жеребьёвку для города, который вырастет на берегу моря. С тех пор этот день стал днём основания Тель-Авива.

 

1870, 16 июня — (17 Сивана 5630) Появилось городовое положение, согласно которому евреи в России не могли быть избираемы в городские головы.

1870, 1 июля — (2 Таммуза 5630) Торжественное освящение первого в Москове молитвенного дома, который находился на перекрёстке Большого Спасоглинищевского переулка и Соляного проезда в двухэтажном здании, принадлежавшем домовладельцу Рыженкову. Правление общины взяло этот дом у Рыженкова в аренду.

1870, 6 ноября — (12 Хешвана 5631) В Ливерпуле родился Герберт Луис Сэмюэл - британский еврей, чиновник, дипломат, первый Верховный комиссар Палестины после обретения Великобританией Мандата на управление ею. Умер 2 феврала 1963 года.

1871, 22 апреля — (1 Ияра 5631) Евреи Баварии получили равноправие.

1871, 25 мая — (5 Сивана 5631) Выходящая в Иерусалиме газета "Хаваццeлет" сообщила, что турецкому губернатору предписано вышестоящими инстанциями "обратить внимание на священные древние места, обустроить их и установить их содержимое, дабы прибывающие в страну путешественники из Европы не утруждали себя просьбами к нашему правительству о выдаче им разрешений на производство раскопок". Следуя этому указанию, губернатор начал раскопки на Масличной горе и, в частности, у гробницы Зехарьи. Главный сефардский раввин Эрец-Исраэль сразу же изъявил энергичный протест по этому поводу, и раскопки были прекращены.

1871, 16 сентября — (1 Тишри 5632) Приказ обер-полицмейстера Москвы, разрешающий открытие в городе училища для еврейских детей-сирот "Талмуд-тора". В нём изучался Закон Б-жий, русский язык, арифметика, география, история России, чистописание, пение.

1871, 8 октября — (23 Тишри 5632) В Москве открылось училище "Талмуд-Тора" для еврейских детей-сирот.

1872, 8 октября — (6 Тишри 5633) В Москве открылось ремесленое училище для евреев.

1872, 7 ноября — В возрасте 60 лет умер московский обер-полицмейстер и вице-губернатор Алексей Александрович Тимашёв-Беринг

Необузданный самодур Тимашев-Беринг сам по себе являлся олицетворением «николаевской» эпохи, когда малейшая тень сомнения в правильности действий начальства являлась тягчайшим преступлением. Главным же средством пресечения любого «непослушания» была грубая сила. Однако один из случаев проявления обер-полицмейстером беспредельной жестокости всколыхнул всю Москву.

По свидетельству современника, началось все с разноса, учиненного обер-полицмейстером брандмейстеру Воробьеву: на тушение пожара не прибыл обоз из Главного депо. По регламенту, его должен был привести сам Воробьев, но, загуляв в гостях, он не явился по тревоге, а пожарные не имели права тронуться с места без командира. Чтобы избежать начальственного гнева, брандмейстер обвинил в нерадении дежурившего на вышке служителя – он, мол, не вывесил сигнал о пожаре. Тогда Тимашев-Беринг приказал выпороть солдата, но тот не дал себя подвергнуть экзекуции. Во-первых, он не считал себя виноватым – все видели, что сигнал был поднят вовремя; во-вторых – за непорочную службу был награжден знаком ордена Св. Анны (медалью), что по закону освобождало его от телесных наказаний.

Весть об этом происшествии разнеслась в тот же день по Москве. Беринг, впрочем, поспешил вечером явиться в театр, чтобы своим наружным спокойствием рассеять неблагоприятные слухи, – однако неудачно. Во всем обществе только и говорили, что об этом происшествии, даже извозчики толковали об нем на улицах с своими седоками. Между прочим, наши правительственные власти переполошились; понятно, что Закревский должен был употребить всевозможные усилия, чтобы замять эту историю: он ссадил с места Лужина, нарочно для того, чтобы оставить это место Берингу, представил его государю как человека благородного и надежного во всех отношениях; Беринг был избранником его сердца, вернейшею опорою его власти, и вдруг теперь публично признаться, что этот избранник – негодяй! Во что бы то ни стало нужно было извратить дело. Сначала обратились к самому солдату – стали убеждать его, чтобы он показал, что не бил Беринга и не срывал с него эполет, а только «схватился» за них и был принужден их тотчас же оставить. Обещали солдату значительное уменьшение наказания, и несчастный, опомнившись от своего лихорадочного пыла, согласился под этим условием показать именно так, как хотелось чиновникам аудиториата. Дело было представлено в таком виде государю. Между прочим, все родственники Беринга – Норов, графиня Разумовская, княжна Вяземская и т. д. – пустили в Петербурге в ход все пружины, чтобы поддержать этого благородного сановника. С одной стороны – сам Закревский, целая толпа петербургских вельмож, толпа людей, близких к государю и готовых уверить его во всем, чего им хотелось, с другой – бедный солдат, голос которого никуда не мог достигнуть из его душной тюрьмы, не имевший никого, кто решился бы сказать слово в его защиту! Можно ли было сомневаться в результате? Несчастный был приговорен к 3000 ударам сквозь строй. Наказание было исполнено в Москве, в Крутицких казармах; он прошел только 2000 и упал замертво. Его отвезли в больницу, – но, к счастию, он не вылечился; на третий день после своей пытки он умер, а Беринг считает за ним 1000 палок на том свете.

Вот вам рассказ, который может повернуть душу каждого честного человека. Клянусь, что в нем нет ни слова преувеличенного и каждый житель Москвы подтвердит его вам до последней подробности. Происшествие случилось так гласно, в присутствии стольких людей, что, повторяю, невозможно было скрыть его».

Профессор Московского университета О.М. Бодянский отметил в дневнике хождение по рукам сатирических виршей, сочиненных чиновником по особым поручениям при генерал-губернаторе Горсткиным:

«Бывши всегда не в ладах с обер-полицеймейстером Тимашевым-Берингом, Горсткин написал на него стихи, после известного с ним случая, т. е. когда жид пожарной команды (депо) сорвал с него эполеты, и пустил их по Москве из-под руки:

Не дивитесь днем, квартальные,
По ночам фонарные,
Что не видать обирачей,
Им все чудится еврей.
Не дивитесь, частные,
Что дворники несчастные
У ворот храпят сильней:
Руки нам связал еврей.
Не дивитесь, Депо и Дума,
Что дела текут без шума,
Без обычных «гей!» да «бей!»,
Много спеси сбил еврей.
Не дивись, простолюдин,
<…> неважный чин,
Что вас чтут уж за людей:
Все еврей, еврей, еврей!»

Слово «обирач» следует понимать как «вымогатель», а смысл этого стихотворения в целом – констатация факта: отчаянный поступок солдата привел к сбою в работе всей московской полиции. Обер-полицмейстер, прячась от позора, перестал разъезжать по городу и наводить трепет на подчиненных. Приставы и квартальные также притихли, ожидая смены начальства, а в результате упала дисциплина среди рядовых служителей. Возможно, вид «притихшей» полиции настолько был непривычен, что в среде обывателей возникло некое брожение умов.

Довольно скоро весть о «подвиге» Тимашева-Беринга достигла Петербурга. Житель столицы А.А. Пеликан писал в воспоминаниях: «Случай этот […] возмутил общество, но для главных виновников прошел бесследно, и даже не воспрепятствовал дарованию им высоких монарших милостей к ближайшему наградному дню». Не исключено, что обер-полицмейстер действительно получил какую-то очередную награду, но относительно того, что для него эта история не имела других последствий, мемуарист ошибся. Тимашеву-Берингу пришлось отправиться в отставку «по болезни» (А. Кокорев "Московский городовой, или Очерки уличной жизни")

 

1873, 30 января — (2 Швата 5633) В возрасте 87 лет умер Яков Исаак Алтарас

Сын израильского раввина, Алтарас родился в Алеппо, Сирия, в 1786 году. В 1806 году Алтарас переселился из Иерусалима в Марсель, где благодаря своей деятельности по кораблестроению и экспортной торговле занял высокое общественное положение, состоя членом торговой палаты. Алтарас выступил со своим планом в 1846 году, когда, потеряв детей, а затем жену, остался одиноким. Появившиеся о нём сведения в печати противоречивы. Виленский издатель и библиограф Бенъякоб сообщает, со слов редактора «Orient» Фюрста, беседовавшего с Алтараса, будто он имел намерение переселить в Алжир, где французское правительство согласилось отвести земельные участки, 40 тысяч семейств, а если встретятся в России препятствия, то переселить одну только тысячу, заплатив русскому правительству из личных средств за каждое переселяемое семейство по тысяче франков; при этом Алтарас имел в виду, опять-таки на личные средства, купить для колонистов землю и содержать их в течение трёх лет. Брат виленского общественного деятеля Леона Розенталя, Вольф Розенталь, лично говоривший с Алтарасом в Берлине, писал в сентябре 1846 года, что Алтарас действует от имени братьев Ротшильд, так как финансовая сторона переселения «некоторого количества евреев» почти всецело лежит на них; прочие французские, немецкие и английские богачи окажут лишь частичное содействие. Ещё больше разноречия замечается в сообщениях о том, как отнеслось к проекту русское правительство. Розенталь со слов Алтараса писал, что граф Карл Нессельроде потребовал уплаты 60 рублей за каждого выселяемого еврея. Варшавский же корреспондент «Orient» в сентябре 1846 году сообщал, что русские министры не согласны на предоставление евреям права выселяться. Находившееся в Санкт-Петербурге архивное дело «О дозволении евреям переселяться в Алжир и об условиях, для сего составленных» показывает, что указанные сообщения частью чрезмерно преувеличены, частью вовсе не соответствуют действительности. Алтарас прибыл в Россию, снабжённый документами, свидетельствовавшими о том, что французское правительство принимает участие в его филантропическом предприятии. Николай I, «находя, что, может быть, полезно было бы переселение за границу некоторой части» еврейского населения, поручил министру внутренних дел Перовскому лично объясниться с Алтарасом. Перовский доложил государю, что Алтарас, человек «весьма основательный и с большим капиталом», прежде чем приступить к исполнению своего намерения, желал бы ознакомиться с еврейским населением на местах, раньше всего в Царстве Польском, и просил снабдить его письмом к наместнику Царства Польского, кн. Варшавскому. Государь разрешил. Министерство внутренних дел вручило Алтарасу соответствующее письмо, которое и было передано наместнику через посредство французского консула в Варшаве. Алтарас сообщил наместнику, что он пока не имеет ещё «положительных» средств для переселения евреев; что прибыл только для того, чтобы узнать, не встретится ли препятствие со стороны русского правительства; что он надеется получить нужное пособие от Ротшильдов и других богатых евреев и что во всяком случае он предполагает пригласить от 30 до 50 семейств. Ввиду этого по поручению наместника были выработаны условия переселения, которые и сообщены Алтарасу с предупреждением, что они вступят в силу лишь после высочайшего утверждения. По-видимому, Алтарас удовлетворился ими, так как остался ждать в Варшаве, пока ему не будет дано окончательное решение правительства. В этих условиях правительство заявляло, что оно не намерено ставить препятствия переселению бедных евреев Царства Польского и что оно будет снабжать их бесплатно паспортами; выехавшие теряют права, предоставленные польским евреям; могут эмигрировать целые семейства, за исключением мужчин в возрасте 18—25 лет, не отбывших военной службы; исключение будет сделано для тех из них, кто, достигнув 23 лет, уже женат. Делом выселения должен ведать комитет из нескольких видных евреев при участии одного или двух чиновников; выбор членов комитета предоставляется Алтарасу, но правительство сохраняет за собою право делать указания в этом отношении. Комитет может начать функционировать лишь после того, как Алтарас представит подробный план предприятия и сообщит, какие меры будут предприняты, чтобы облегчить колонистам переезд из Польши к месту назначения, на каких условиях они получат землю и какие средства будут даны им к устройству. Принятые на себя Алтарасом обязательства должны быть оформлены официальным актом, который давал бы колонистам возможность требовать в Алжире своих прав. Комитет обязан испрашивать особое разрешение для выселения каждых ста семейств. Эти условия подлежали рассмотрению Еврейского комитета, но ввиду отсутствия его председателя Киселева и некоторых членов, министр-статс-секретарь Царства Польского Туркул представил условия непосредственно государю, так как «еврей Алтарас ожидает в Варшаве решительного ответа на свое предложение». 7/19 октября 1846 года государь собственноручно положил на докладе Туркула резолюцию: «Нет затруднения». О дальнейшем ходе дела ничего нет в архивах: дело, очевидно, заглохло. В 1815 году на средства Алтараса было напечатано в Меце сочинение Исаака Луписа (Лопеца) — ??? ???? ??????? ????? ?????, содержащее апологию еврейского вероучения; эта рукопись, как сказано в предисловии, относящаяся к концу 17 века, хранилась в библиотеке семьи Алтараса и была издана ввиду усилившейся на Востоке деятельности миссионеров среди евреев; экземпляр книги, ставшей библиографической редкостью, имеется в Азиатском музее в Санкт-Петербурге.

  — марсельский негоциант, известный по своему проекту переселить часть евреев из России в Алжир для занятия земледелием

1873, 13 июня — (18 Сивана 5633) Бойцы "Еврейской гвардии" разгромили банду арабских грабителей, терроризировавших евреев Иерусалима. Подробнее

Заложившими краеугольный камень современной еврейской армии были не Жаботинский и не Элиягу Голомб, а раввины. Даже харедимные. Между 1812 и 1820 годами они создали в Иерусалиме военную организацию «Еврейская гвардия», которая просуществовала без перерыва 60 лет. Первоначальная идея была защитить евреев города от банд грабителей. C течением времени задачи расширились до операций мести, дерзких вылазок «мистаарвим» (переодетых в арабскую одежду) и освобождения похищенных. По одному из свидетельств, бойцы Гвардии принимали участие и в крупной войне (1834г., сражение за Иерусалим между местным населением и египетским пашой Ибрагимом). Не ясно, кто именно создал это подразделение, но известны имена некоторых выдающихся командиров: Натан-Нета Бен Менахем-Мендл из Шклова, Шмарьягу Лурия и Зеэв Вольфензон. Они командовали отрядом добровольцев, составленном из учеников Виленского Гаона и иерусалимских евреев – выходцев из стран Магриба (район Сев.Африки). Было у них оружие, было у них мужество и они «не были вегетарианцами». Одной из их первых операций было отрезание головы Ахмеду Шукейри, главарю местной банды грабителей, который был настигнут в пещере на склоне горы Скопус. Члены другой шайки, разгромленной харедимными солдатами, были с позором проведены связанными по улицам Старого города, а затем переданы Оттоманским властям. Хана Болотин, дочь проводника Авраама Моше Лунца, рассказывает в своих воспоминаниях об операции по уничтожению крупной банды, которую осуществили бойцы Еврейской гвардии 18 Сивана 5633г (1873). С возгласами «От Вс-вышнего спасение» религиозные солдаты атаковали базу бедуинских грабителей в Бейт-Цафафе и уничтожили 150 бандитов. Долгие годы после этого справляли евреи Иерусалима благодарственную трапезу в годовщину победы. Так рассказывается в другой книге, более известной – «Иш аль хома» (человек на стене). Дополнительные исторические источники описывают успешный бой против воруженной арабской банды в районе нынешнего Бней-Брака. Длинная рука Гвардии добралась и туда. Как и в наши дни, была кровавая цена этой героической деятельности. В 1820г., точно за 100 лет до событий в Тель-Хае, погиб рав Йосеф Шик (родом из местечка Ляды) в стычке с бедуинскими бандитами возле «Яд Авшалом». Возможно, он был первым погибшим в современных войнах Израиля, но поскольку нет упорядоченной документации, невозможно подать соответствующую просьбу в отдел по увековечиванию солдат. Может, кто-нибудь из университетов сделает докторскую диссертацию о Еврейской гвардии? («Макор ришон» 23.01.08)

 

1873, 22 октября — (1 Хешвана 5634) Раввином доктором Азриэлем Гильдесхаймером для подготовки раввинов, принадлежащих к направлению ортодоксального модернизма основана Берлинская раввинская семинария (Rabbiner Seminar fur das Orthodoxe Judenthum)

1874, 3 февраля — (16 Швата 5634) Родилась Гертруда Стайн (Gertrude Stein) — американская писательница. Выросла в Калифорнии. В 1902 году приехала с братом в Париж, где и провела всю оставшуюся жизнь. Её квартира на улице Флёрюс (6 округ) стала одним из центров художественной и литературной жизни Парижа до Первой мировой войны и позднее. Гертруде принадлежит авторство термина «потерянное поколение» (использованного Э. Хемингуэем в качестве эпиграфа к своему роману «И восходит солнце»), которым она называла эмигрировавших за границу американских писателей, часто собиравшихся у неё в салоне на улице Флёрюс 27. Термин впоследствии послужил определением для целой группы писателей послевоенного времени, выразивших в своих произведениях разочарование в современной цивилизации, пессимизм и утрату прежних идеалов (сам Э. Хемингуэй, а также Дж. Дос Пассос, Томас Элиот, Ф. С. Фицджеральд и др.). Стайн коллекционировала и пропагандировала новейшее искусство (прежде всего, кубизм), собирала работы Пикассо (известен его портрет Стайн, 1906), Брака, Шагала, Модильяни, Гриса, Паскина, поддерживала художников Парижской школы. Она была в дружеских отношениях и многие годы переписывалась с Матиссом, Джойсом, Пикассо, Максом Жакобом, Хемингуэем, Паундом, Фицджеральдом, Уайлдером. В 1907 Стайн познакомилась с Алисой Токлас, которая стала её пожизненной спутницей. С ней они скрывались в деревенском доме в годы Второй мировой войны. Писательница умерла от рака 27 июля 1946 года. Похоронена на кладбище Пер-Лашез.

1874, 17 мая — (1 Сивана 5634) Во Львове родилась Берта Калиш - известная артитска театра идиш в Нью-Йорке. Умерла 18 апреля 1939

1874, 23 мая — (7 Сивана 5634) В Дрогобыче родился Эфраим Моше Лилиен - еврейский художник-график. Один из основателей в 1906 в Иерусалиме (вместе с Б. Шацем) Школы искусств и ремесел Бецалель, где преподавал около года. В 1908–12 гг. он издал три тома собственных иллюстраций (перо, тушь) к Библии. Умер 18 июля 1925 года в Германии.

1874, 9 ноября — (29 Хешвана 5635) Родился Х. Бялик

Хаим-Нахман Бялик (1873 -1934 гг.) Замечательный еврейский поэт, прозаик и публицист, один из первых еврейских авторов новой эпохи, создававших свои произведения на иврите, Хаим-Нахман Бялик родился 9 ноября 1873 года (1 кислева 5634-го - по еврейскому календарю) в местечке Рады Волынской губернии, неподалеку от Житомира (ныне здесь нет жилых домов, вместо них сиротливо стоит сторожка железнодорожного полустанка). Безрадостным было детство Хаима-Нахмана. Его отец, корчмарь, не имел удачи в делах - семья бедствовала. Не выдержав жизненных тягот, в 1880 году он скончался. Мать, овдовев, отдала семилетнего сына на воспитание деду - Яакову-Мойше. Позднее о своем детстве Хаим-Нахман напишет: Я рос одиноко, и в детстве безлюдном Любил притаиться, уйти в тишину; В душе моей жажда о светлом и чудном Шумела, бродила, подобно вину... Друзей было много: и пташка, и мошка, И куст, и березка, и кучка грибов, Луна, что стыдливо сияет в окошко... (перевод В. Жаботинского) В доме деда Хаим-Нахман прожил без малого десять лет. В семье Яакова-Мойше соблюдали законы еврейской традиции. Сам Яаков слыл в округе талмудистом и сумел привить внуку любовь к Торе. Учился Хаим-Нахман в знаменитой Воложинской иешиве. С годами, в юношеском возрасте, Бялик увлекся просветительскими идеями и в результате отдалился от соблюдения заповедей. Это стало трагедией всей его жизни. Будучи зрелым человеком, в одном из своих писем он написал: Я понимал, что, уходя от Торы, теряю будущий мир, но не понимал тогда, что теряю также и мир настоящий. Литературные способности проявились в нем еще в раннем возрасте, и в 17 лет он писал вполне профессиональные стихи. Его юношеские устремления не вмещаются в тесный мир малороссийской провинции. В 19 лет он едет в Одессу - город, который в конце 19-го века по праву считался достаточно крупным центром еврейской культуры. Здесь ему везет на знакомства, появляются друзья и наставники. Здесь, в Одессе, формируются его взгляды на жизнь и литературу. Он приобретает известность как знаток иврита (годы обучения в иешиве, влияние деда не прошли даром) и как поэт - опубликовано одно из его стихотворений (Эл а-ципор - К птице). Удача сопутствует Хаиму-Нахману, перед ним открываются заманчивые перспективы. Но его восхождение внезапно прерывается известием о смерти деда, к которому он испытывал чувство глубокой привязанности. Хаим-Нахман едет в родные края и возвращается в Одессу лишь через четыре года. Но теперь жизнь, будущее видятся ему иначе - он повзрослел, приобрел жизненный опыт. Постепенно Бялик становится заметной фигурой в движении еврейского литературного возрождения. В 1902 году выходит в свет первый сборник его стихов. В 1903 году евреи Кишинева становятся жертвами невероятного по своей жестокости погрома. Бялик выезжает на место скорбных событий. Ощущения, которые он испытал, увидев страшные картины гибели соплеменников, он передал во впечатляющих по эмоциональному накалу и документальной точности произведениях. Сначала им написано стихотворение Аль а-шехита (О резне), позднее - Сказание о погроме. Эти стихи облетели всю Россию… В 1908 году выходит полное собрание его произведений, в котором он выступает и как поэт-лирик (поэма Сияние, 1901; поэтическая зарисовка Пруд, 1904 и т.д.) и как поэт-публицист. Его поэтическая публицистика наполнена горечью. Бялик скорбит о духовной деградации своего народа, выразительно описывает его страдания, гневно обличает рабскую психологию и пассивность евреев, смирившихся со своим положением, надеется на духовное возрождение. Многие литературные произведения Хаима-Нахмана Бялика связаны с сионистским движением. Он полон сил и творческой энергии. Пишет статьи и рассказы, работает над составлением сборника еврейских народных легенд, переводит на иврит Дон-Кихота Сервантеса и произведения Шиллера, вместе с единомышленниками создает в Одессе еврейское учебно-педагогическое издательство Мория. Но наступает момент, когда Бялик осознает, что у ивритской культуры в советской стране нет будущего. Им овладевает стремление уехать на историческую родину. Это стремление проявлялось и в его раннем творчестве. В его юношеских произведениях звучал мотив, роднящий еврейского поэта 20-го столетия с его великим средневековым предшественником Иегудой а-Леви. В нем, как и в а-Леви, сначала непроизвольно, потом осмысленно пробуждается ностальгическая тоска по Эрец Исраэль. В начале своего поэтического пути он писал: Как нищий, стою перед нивой, могучей, веселой, богатой, И мучусь своей нищетою, и сердце так шепчет упорно: Не я вас, колосья, взлелеял, не я в вашем поле оратай, Не я эти зерна посеял, не мне и собрать ваши зерна. И все ж я люблю тебя, нива, и в сердце, тобою согретом, Мне вспомнились пахари-братья на нивах моей Палестины. Быть может, вот в это мгновенье они отвечают приветом На мой молчаливый, но страстный привет из далекой чужбины. (перевод В. Жаботинского) Теперь, в зрелом возрасте, эта тоска обретает реальные очертания… В 1921 году Бялик, вместе с несколькими другими еврейскими писателями одесского литературного кружка, в порядке исключения получает разрешение на выезд из советского государства. Он уезжает в Берлин, а в 1924 году перебирается в так называемую Палестину и поселяется в Тель-Авиве. Здесь он принимает активнейшее участие в жизни нового ишува - сионистского населения страны, присоединившись к сообществу, сформировавшемуся вокруг рава Кука, в тот период - главного раввина общины Израиля, который, также как Хаим-Нахман Бялик в свое время учился в Воложинской иешиве. В 1926 году в США Бялику присуждают почетную степень Еврейского института религии. В Израиле Хаим-Нахман Бялик стал одним из первых поэтов, писавших на иврите. По его глубокому убеждению, изучение и возрождение литературы на иврите было неотъемлемой частью сионистского движения. Он мечтал о создании современной, но вместе с тем - связанной с еврейской традицией, культуры на иврите. Воспроизведем отрывок из речи, которую он произнес на церемонии открытия Еврейского университета в Иерусалиме: Эти молодые люди умеют возвысить простой и тяжелый физический труд до уровня веры, до уровня святыни. Наш долг - зажечь и поддерживать священное пламя в стенах здания, которое открывается сегодня на горе Цофим. Пусть молодые люди воздвигнут небесный Иерусалим, всемирный Иерусалим! Всегда, в течение всей своей жизни, Бялик выступал против ассимиляции евреев в чуждом еврейству обществе. В предисловии к книге о художнике Л.Пастернаке (Берлин, 1924) он написал: Душа их была отрезана от своего народа... Единственная дань, которую они отдали своему народу, это - несколько капель крови при обрезании, после рождения, и холодный труп - в могиле на еврейском кладбище после смерти. Все остальное, все, что - между этим: свет их жизни, мощь молодости, избыток духа и изобилие силы, крик души и биения сердца - все сокровенное и дорогое, накопившееся в их крови силой поколений и заслугами предков, все это они добровольно принесли в жертву чужим богам. Хаим-Нахман Бялик умер 4 июля 1934 года (21-го тамуза 5694-го - по еврейскому летоисчислению), во время своей поездки из Эрец Исраэль в Австрию

- поэт (по другим сведениям он родился 9 января).

1874, 9 ноября — (29 Хешвана 5635) В возрасте 77 лет умер Израиль Бак - пионер в области книгопечатания в современном Израиле. Присходил из семьи типографа. В 1815 открыл в Бердичеве еврейскую типографию, в которой до ее закрытия властями (1821) отпечатал около 30 книг на иврите. С 1831 переехал в Эрец-Исраэль, поселился в Цфате, открыл первую в городе еврейскую типографию. Владел также земельным участком на горе Мерон, где создал первое в Эрец-исраэль евреское с/х поселение (ферму). В 1837–38 типография и ферма Бака были разрушены землетрясением и разорены в ходе последовавшего вскоре восстания друзов. Бак переселился в Иерусалим, в 1841 вновь открыл типографию (первую в городе), в которой напечатал 130 книг С 1863 Бак издавал газету «Га-Хавацелет» (вскоре издание прекращено, возобновлено его пасынком И.Д.Фрумкиным в 1870). Бак возглавлял хасидскую общину Иерусалима, был одним из инициаторов строительства знаменитой синагоги «Тифэрес Исроэль» (разрушена в 1948 во время Войны за независимость).

1875, 10 января — (4 Швата 5635) В Могилёве родился Исайя Шур - учёный-математик, мировой авторитет по теории функций, теории групп и теории чисел. Учился в Берлинском университете. Ученик Г.Фробениуса и Л.Фукса. Получил докторскую степень в 1901, стал преподавателем в 1903. Профессор Берлинского университета 1910, после переезда в Бонн профессор Боннского университета (1919). Иностранный член-корреспондент Академии наук СССР (1929). Шур отклонил предложения переехать в США и Великобританию (в 1934). Тем не менее, как еврей, был изгнан из университета (1935) и исключён из Прусской академии наук (1938). Переехал в Палестину в 1939. Преподавал в Еврейском университете в Иерусалиме. Занимался теорией конечных групп и их представлениями. Широко известен как автор «леммы Шура», теоремы Шура. Умер в 1941 году в Тель-Авиве.

1877, 30 октября — (23 Хешвана 5638) Родился Шломо Залман Schocken

Родился в зажиточной семье. В 1901 г. вместе с братом Симоном (Шим'оном) основал в городе Цвиккау (Германия) торговую фирму «Сыновья И. Шокена», которая со временем превратилась в крупный концерн (в 1920-х гг. ей принадлежало 19 больших универсальных магазинов). Вложил значительную часть своего состояния в собрание еврейских книг, рукописей и предметов искусства: его библиотека насчитывала около 60 тыс. томов, среди которых было немало инкунабул. Оказывал помощь писателям, как еврейским (например, Ш. Черниховскому, Ш. И. Агнону), так и нееврейским. В 1930 г. учредил на свои средства в Берлине Институт исследования средневековой еврейской поэзии, В 1931 г. основал там же издательство «Шокен». Вскоре после прихода нацистов к власти в Германии переселился в Иерусалим, куда были переправлены и все его коллекции. В 1937 г. приобрел ежедневную газету «Ха-Арец», в 1938 г. перевел издательство «Шокен» в Тель-Авив. С 1940 г. жил в Нью-Йорке, где в 1945 г. открылось издательство под тем же названием В 1912–45 г. Шокен активно участвовал в сионистском движении. Был членом дирекции Еврейского национального фонда (при его непосредственном участии были приобретены обширные земельные массивы в районе Хайфы), с 1933 г. до конца жизни входил в состав исполнительного совета Еврейского университета в Иерусалиме, в 1935–45 гг. возглавлял этот совет.

 , бизнесмен, издатель и меценат, организатор издательства "Шокен". Умер 21 августа 1959 года.

1878, 24 января — (20 Швата 5638) В г. Ровны Полтавской губернии в религиозной семье родился Пинхас Рутенберг. Учился в хедере, реальном училище, Петербургском технологическом институте. Крестился. Участвуя в революционном движении, примкнул к эсерам. В "кровавое воскресение" находился рядом с Гапоном, спас его от смерти. Потом разоблачил Гапона, как провокатора и содействовал его казни. Уехал в Италию, инженером строил плотины и электростанции, примкнул к сионистам, вернулся в иудаизм, в 1917 возвратился в Россию, при Керенском был губернатором Петербурга, после переворота сидел в Петропавловской крепости. С 1919 года - в Палестине. Учредил Палестинскую электрическую компанию, инициировал создание национальной авиакомпании и строительства порта в Тель-Авиве, по всей Стране строил электростанции, руководил Хаганой в Тель-Авиве и Иерусалиме, входил в руководство Ишува. Умер от рака в 1942 году.

1878, 23 июня — (22 Сивана 5638) Во время погрома в городе Калише (Польша) была разрушена синагога, часть еврейской больницы, трое еврейских детей были убиты, несколько евреев ранены, ценностей на 200000 рублей было похищено или уничтожено. Погром был подавлен войсками в тот же вечер

1878, 3 ноября — (7 Хешвана 5639) Ишув. В седьмой день месяца хешван 5639 года (октябрь 1878) вышли поселенцы Петах-Тиквы на работу. Первая их работа на земле была совместной; и было у них двенадцать пар крупного рогатого скота, пять лошадей и несколько ослов. Решили нанять подрядчиков, чтобы выкопать первый колодец, ибо такая работа была им самим не под силу. (см. 27 ноября).

1878, 27 ноября — (1 Кислева 5639) Ишув. Этот день описан первыми поселенцами Петах-Тиквы в книге памяти: "В первый день месяца кислев 5639 года (ноябрь 1878) нашли воду". Йоэль Моше Саломон передал эту весть друзьям и остальным сочувствующим в Иерусалиме, и радость была большая. Подробнее

В седьмой день месяца хешван 5639 года (ноябрь 1878) вышли поселенцы Петах-Тиквы на работу. Первая их работа на земле была совместной; и было у них двенадцать пар крупного рогатого скота, пять лошадей и несколько ослов. Решили нанять подрядчиков, чтобы выкопать первый колодец, ибо такая работа была им самим не под силу. Сначала подрядчики предполагали, что найдут воду на глубине 16-18 метров, и на основании этого составили смету и определили стоимость. Когда они дошли до глубины 18 метров и не нашли воду, отменили договор и вернулись в Яффо, сказав, что по их оценкам на этой глубине никогда не найти воды. Но вскоре поселенцы договорились с подрядчиками и рабочими, и работа возобновилась. И, когда достигли глубины 28 метров, раздался крик в глубине колодца: "Нашли воду!" Весть эта была для поселенцев, как живительная влага для усталого путника. Они увидели своими глазами, что находятся на правильном пути, и это место подходит для жизни человека и скотины.

 

1878, 27 декабря — (1 Тевета 5639) Основание Петах-Тиквы. "В 1878 году‚ на шестой день праздника Хануки‚ они запрягли быков и начали пахать. Первую борозду на краю поля провел двадцатилетний Иегуда Рааб из Венгрии‚ самый молодой среди основателей Петах–Тиквы". Подробнее

Следующей на очереди была Петах–Тиква. Это название придумала группа иерусалимцев‚ основавших Общество труда на земле. Сначала они пытались купить участок возле Иерихона‚ в долине реки Иордан‚ чтобы заложить сельскохозяйственное поселение‚ но турецкие власти не разрешили; хотели купить земли возле Хеврона‚ затем неподалеку от Рамлы‚ – это им не удавалось. Пять лет название Петах–Тиква ожидало своего часа и‚ наконец‚ нашло применение на заболоченных берегах реки Яркон‚ к северу от Яффы. Это было‚ как говорили тогда‚ проклятое место. "Вокруг одни лишь песчаные горбы‚ – писал современник‚ – или бескрайние топи..‚ болотные заросли – лежбище диких свиней и рассадник малярии". За много лет до описываемых событий на эти земли пришел из Шхема арабский клан Хамеда с рабами и стадами. Они перебили и разогнали местных жителей‚ поселились на том месте‚ но лихорадка погубила шейха вместе со многими его подданными. Клан захирел‚ и тогда спустился с гор другой шейх со своими воинами; они вырезали арабов из клана Хамеда‚ в крови последней жертвы омочили тряпку и гордо пронесли на сабле по окрестностям. Однако и новые пришельцы не удержались на том месте. Земли захватил некий египтянин‚ начал обрабатывать с помощью батраков‚ но лихорадка не давала жить; он продал эти земли ростовщику из Яффы‚ а у того их решили купить иерусалимские евреи. Их было трое – Йоэль Моше Саломон‚ Иегошуа Штампфер и Давид Гутман. Они отправились из Иерусалима в долину Яркона‚ чтобы посмотреть на земли‚ и взяли с собой эксперта – врача–грека. В заброшенной деревне врач влез на крышу дома‚ оглядел болота вокруг‚ затем посмотрел на небо и сказал: "Даже птицы остерегаются этого места и сюда не залетают"‚ – после чего немедленно отправился в обратный путь. Была пауза. Три иерусалимских еврея стояли молча и не глядели друг на друга. Наконец‚ Йоэль Моше Саломон тихо сказал: "А всё–таки..." На это откликнулся Иегошуа Штампфер: "Попробуем..." А Давид Гутман заплакал и обнял друзей. Так это началось: они купили три тысячи двести дунамов земли‚ разделили ее на участки и основали сельскохозяйственное поселение в Эрец Исраэль‚ которому удалось выжить. Петах–Тиква – Врата надежды‚ ибо сказал пророк Гошея /Осия/: "И оттуда /из пустыни/ дам Я ей виноградники ее‚ а из долины скорби – врата надежды". В 1878 году‚ на шестой день праздника Хануки‚ они запрягли быков и начали пахать. Первую борозду на краю поля провел двадцатилетний Иегуда Рааб из Венгрии‚ самый молодой среди основателей Петах–Тиквы. Вторую борозду провел Давид Гутман‚ третьим был Иегошуа Штампфер. Он взялся за плуг‚ заплакал и произнес благословение‚ которое говорят в дни радостных событий: "Благословен Ты‚ Господи‚ Царь Вселенной‚ что дал нам дожить и просуществовать‚ и сохранил нас до сего дня". У поселенцев–горожан не было никакого опыта‚ и для первой пахоты они выбрали поле‚ почву которого приняли за чернозем. Но вскоре оказалось‚ что черная земля неплодородна‚ на ней ничего не растет‚ и пришлось пахать заново на почвах желто–красного цвета. Поселенцы использовали тяжелый европейский плуг‚ который своим лемехом отваливал большой пласт земли‚ – этот пласт тут же отвердевал‚ как камень‚ потому что на жгучем солнце он немедленно терял влагу. Арабы на соседних полях пахали допотопной сохой‚ утыканной гвоздями; она не переворачивала пласты‚ а лишь дробила почву‚ и потому влага оставалась в земле. Поселенцы Петах–Тиквы заново вспахали землю арабской сохой и пользовались ею до тех пор‚ пока шестнадцатилетний кузнец Ицхак Лейб Топоровский‚ приехавший из Екатеринослава‚ не изготовил новый плуг‚ в котором использовал принцип работы примитивной арабской сохи. Этим плугом пользовались затем многие поселенцы; евреи называли его "арабским"‚ а арабы считали его "еврейским" плугом. Подошла весна. В новом поселении отметили первый день праздника Песах. Приехали гости‚ и Давид Гутман сказал за столом: "Мы – первые птицы‚ несущие свет утренней зари". Рассказывали: тут же‚ за столом‚ решили отправить в Иерусалим десятину от урожая. Отделили десятую часть от всего‚ что произросло‚ добавили пожертвования на вдов и сирот‚ погрузили на верблюдов и отправились в путь. На мешках было написано крупно – Петах–Тиква. "Вся иерусалимская община‚ – вспоминал свидетель‚ – толпой высыпала из города‚ чтобы увидеть это зрелище. Впервые со времен разрушения Храма евреи везли свою десятину в Иерусалим. Процессия была встречена радостными кликами: "Мир вам‚ братья наши‚ феллахи!" Ф. Кандель "Земля под ногами"