Тевет — события (100-125 из 868)
По ПОЛОЖЕНИЮ ОБ УСТРОЙСТВЕ ЕВРЕЕВ, утвержденному Александром I в 1804 г., евреям-земледельцам было также разрешено жительство в Астраханской и Кавказской губерниях. Положение позволяло еврейским купцам, фабрикантам и ремесленникам вместе с семьями временно пребывать за пределами черты оседлости. Хотя большинство членов Еврейского комитета, созданного по указу Александра I от 9 ноября 1802 г., были либерально настроены и разделяли мнение графа С. Потоцкого и влиятельного государственного деятеля М. Сперанского, управляющего делами Комитета, о необходимости дать евреям некоторые гражданские права и разрешить вести оптовую торговлю внутри России, Положение еще более сокращало районы, открытые для свободного поселения евреев. Евреям было запрещено брать в аренду различные отрасли помещичьего хозяйства, быть владельцами питейных заведений и постоялых дворов в сельских местностях, проживать в селах и деревнях (в одних губерниях — с 1 января 1807 г., в других — с 1 января 1808 г.). Несмотря на многочисленные просьбы об отсрочке выселения, с которыми в правительство обращались как еврейские общества, так и помещики (они должны были понести большие убытки в результате удаления евреев-арендаторов из их имений), власти стали выселять евреев, обычно под конвоем солдат. В городах евреи оказывались на улице без жилья и работы. О приостановке выселения стали просить губернаторы. В феврале 1807 г. правительство временно приостановило выселение евреев из деревень, в основном из-за страха, что в войне с Францией российские евреи встанут на сторону противника 9 ноября 1802 г. царь подписал указ об образовании Еврейского комитета, в состав которого вошло несколько человек из его ближайшего окружения, известных своими либеральными взглядами: министр внутренних дел граф В. Кочубей, товарищ министра иностранных дел, князь А. Чарторыйский, граф С. Потоцкий; влиятельный государственный деятель М. Сперанский стал управляющим делами комитета. В него был включен и консервативно настроенный министр юстиции Г. Державин, чье мнение, отличное от взглядов большинства его коллег, должно было во многом определять решения комитета; однако вскоре Г. Державин вышел из его состава. Чтобы узнать отношение самих евреев к планируемым реформам, члены комитета получили право приглашать на заседания представителей еврейского населения черты оседлости. Кагалы четырех губерний послали в Петербург своих делегатов. Средства на их поездку были собраны за счет введения дополнительных налогов. Среди делегатов были и евреи, жившие в столице, — Н. Ноткин, А. Перетц и Л. Невахович. Создание комитета встревожило российских евреев. Их духовные лидеры (например, Нахман из Брацлава) опасались вмешательства со стороны правительства в религиозную жизнь общин. Эти опасения были настолько сильны, что министр внутренних дел был вынужден разослать в губернии черты оседлости циркуляр, в котором предлагал губернаторам объяснить евреям: ухудшение их положения не является целью комитета; -напротив, предполагается доставить им лучшее устройство и спокойствие-. Подавляющее большинство членов комитета разделяло мнение М. Сперанского и С. Потоцкого: нужно дать евреям некоторые гражданские права, благодаря чему они станут полезными членами общества. В журнале комитета говорилось, каким образом его члены намеревались решить еврейский вопрос: сколь можно менее запрещений, сколь можно более свободы — вот простые стихии всякого устройства в обществе. Однако в докладе комитета, озаглавленном -Положение об устройстве евреев- и утвержденном царем (после чего он обрел силу закона), отразилась и точка зрения сторонников антиеврейских запретов и ограничений, которую разделял Александр I (совершив в 1804 г. поездку по западным губерниям, он пришел к убеждению, что евреи повинны в тяжелом положении крестьян). В императорском указе Сенату, сопровождавшем новый закон, говорилось, что, хотя ПОЛОЖЕНИЕ соответствует истинным интересам евреев, его главная цель — забота о -пользах коренных обывателей-. В новом законе предусматривались меры для улучшения положения евреев. Им разрешалось приобретать в собственность незаселенную землю и обрабатывать ее, самостоятельно или нанимая для этого христиан. Желавшие заняться сельским хозяйством могли получить казенные земли и ссуды на обзаведение инвентарем и семенами; они освобождались на несколько лет от всех налогов и податей. Евреи обрели право открывать в черте оседлости фабрики на тех же основаниях, что и христиане. Предприниматели и ремесленники освобождались от уплаты двойной подати; последние получили, кроме того, возможность записываться в цеха (если это не противоречило привилегиям отдельных городов) или работать по профессии без такой записи. Для евреев-земледельцев были открыты две внутренние губернии — Астраханская и Кавказская; -фабрикантам, ремесленникам, художникам и купцам вместе с семьями- разрешалось временное пребывание за пределами черты оседлости. ПОЛОЖЕНИЕ окончательно освободило проживавших в помещичьих имениях евреев от судебной власти землевладельцев, но свобода передвижения была ограничена требованием, чтобы уезжавшие из имений евреи представляли властям подписанные помещиками справки об отсутствии невыполненных обязательств. Ряд пунктов ПОЛОЖЕНИЯ был направлен на ускорение ассимиляции евреев. Они получили доступ во все учебные заведения (народные училища, гимназии, университеты), а также право открывать собственные общеобразовательные училища с обязательным преподаванием одного из трех европейских языков — русского, польского или немецкого; только тем, кто знал один из этих языков, разрешалось занимать должности в органах городского самоуправления, быть раввинами или членами кагалов. Евреи, выезжавшие за пределы черты оседлости или избранные в органы городского самоуправления, а также ученики гимназий и студенты были обязаны носить европейскую одежду. Хотя составители ПОЛОЖЕНИЯ считали, что оно носит либеральный характер, для еврейского населения была наиболее важна его ограничительная часть: по требованию Александра I в новый закон вошла статья, запрещавшая евреям брать в аренду различные отрасли помещичьего хозяйства, быть владельцами питейных заведений и постоялых дворов в сельских местностях, проживать в селах и деревнях (в одних губерниях — с 1 января 1807 г., в других — с 1 января 1808 г.). Это означало выселение около 60 тыс. еврейских семей из деревень в города и местечки. После того, как представители местной администрации приступили к осуществлению соответствующих мероприятий, кагалы, а затем и губернаторы убедились, что города не в состоянии принять евреев, и стали просить центральные власти об отсрочке выселения. Однако требование завершить его в назначенные сроки было подтверждено, и евреев силой, с помощью солдат, начали выгонять из деревень в города, где они зачастую оставались без жилья и работы. Правительство рассчитывало, что изгнанные из деревень евреи станут земледельцами или фабричными рабочими, но эти планы провалились, поскольку в губерниях черты оседлости практически не было свободных земель, а для создания промышленных предприятий ни власти, ни сами евреи не имели достаточных средств. Небольшие участки земли, выделенные в Херсонском уезде Новороссийской губернии для создания еврейских сельскохозяйственных колоний, не могли вместить даже малую часть евреев, оставшихся без средств к существованию, хотя многие подавали прошения о переселении в эти колонии, а некоторые даже распродавали имущество и прибывали туда без разрешения властей (местные власти сообщали, что евреи -в немалом числе беспрерывно идут и идут в Новороссию-). В феврале 1807 г. правительство временно приостановило выселение евреев из деревень. Основной причиной для принятия такого решения был созыв Наполеоном I Синедриона французского: власти опасались, что в войне с Францией российские евреи встанут на сторону противника. В докладе министра внутренних дел В. Кочубея, утвержденном Александром I, говорилось, что необходимо -дать отсрочку к переселению евреев из деревень в города и местечки, поставив вообще нацию сию в осторожность против намерений французского правительства-. В. Кочубей предписал местным властям внушать евреям, что Синедрион стремится к изменению ЕВРЕЙСКОЙ РЕЛИГИИ; одновременно во всех православных церквах читалось послание Синода, объявлявшего, что, созвав Синедрион, Наполеон I стал врагом христианской церкви и лжемессией. Для выяснения вопроса о возможности выселения в районы черты оседлости был направлен сенатор Алексеев, но и он высказался за отсрочку этого мероприятия. Для разрешения вопроса о выселении евреев из деревень в феврале 1807 г. был созван специальный правительственный комитет, а в провинции — собраны депутаты-евреи; они просили отменить выселение или отложить его на много лет, упразднить двойную подать с купцов и мещан, смягчить закон о переходе на европейские языки в деловой документации. Комитет высказался против переселения евреев, отметив, что они не имеют для этого необходимых материальных средств, а правительство не в состоянии помочь тем, кто захочет заняться земледелием и фабричным трудом. Доклад комитета был утвержден Александром I, но, несмотря на это, вскоре после заключения Тильзитского мирного договора между Россией и Францией (июнь 1807 г.) был опубликован императорский указ, предписывавший БЕЗ ОТЛАГАТЕЛЬСТВА начать с 1 января 1808 г. переселение евреев из деревень в города, дабы завершить его в течение трех лет. Выселение осуществлялось жесткими методами, города губерний черты оседлости вновь наполнились тысячами евреев, которые не могли найти постоянного места жительства. Губернаторы сообщали в Петербург, что статья ПОЛОЖЕНИЯ 1804 г. о выселении неосуществима. Их обращения заставили нового министра внутренних дел, князя А. Куракина подать докладную записку Александру I, в которой он доказывал, что евреев необходимо оставить на старых местах, поскольку переселение на казенные земли займет несколько десятков лет -по чрезмерному их [евреев] количеству-. Император был вынужден согласиться с А. Куракиным. Указом от 29 декабря 1808 г. он распорядился остановить переселение и оставить евреев в деревнях до нового распоряжения. В 1807 г. были основаны первые еврейские земледельческие колонии Бобровый Кут, Сейдеменуха, Добрая и Израиловка. В 1810 г. колоний было уже семь. Их жители оказались в очень тяжелом положении, поскольку правительственные чиновники разбазарили половину выделенных средств, которых и без того не хватало. Поселенцы не имели никакого сельскохозяйственного опыта; скот и сельскохозяйственный инвентарь, закупленные для них чиновниками, были очень низкого качества. Из-за скученности и тяжелых условий (жили по несколько семей в неотапливаемых домах) среди поселенцев распространялись эпидемии, резко возросла смертность. В 1810 г. правительство приняло решение временно прекратить поселение евреев в сельскохозяйственных колониях. В январе 1809 г. был создан новый комитет по еврейскому вопросу под руководством сенатора В. Попова. Комитету было предписано -войти в особенное и окончательное- рассмотрение вопроса о проживании евреев в деревнях и о торговле спиртными напитками, а также рассмотреть различные жалобы еврейских депутатов. Тем временем по распоряжению Александра I евреи были выселены из помещичьих имений, расположенных в 50-верстной пограничной полосе. В марте 1812 г., после трехлетней работы, доклад комитета был представлен Александру I. В докладе утверждалось, что евреи играют положительную роль в хозяйственном развитии страны, скупая у крестьян и помещиков хлеб, привозя из городов промышленные изделия. Было подчеркнуто, что в пьянстве и нищете крестьян повинны не евреи, а помещики, у которых винокурение составляет основную статью доходов; если удалить из деревень тысячу шинкарей-евреев, на их место встанут тысячи шинкарей-христиан, что отвлечет их от крестьянского труда и нанесет ущерб помещикам и государству. Комитет отметил, что евреи, живущие в деревнях, не обогащаются за счет крестьян, а зарабатывают только самое необходимое; переместить сельских евреев в города и сделать из них фабрикантов и рабочих невозможно: все попытки такого рода ведут лишь к ВЯЩЕМУ РАЗОРЕНИЮ евреев. Поэтому в докладе делался вывод о том, что продолжение политики насильственных выселений при существующих политических обстоятельствах (имелась в виду назревавшая война с Францией) ожесточит ДО КРКАЙНОСТИ СТЕСНЁННЫЙ еврейский народ, и давалась рекомендация РЕШИТЕЛЬНЫМ ОБРАЗОМ прекратить выселения, разрешить евреям заниматься производством и продажей спиртных напитков в деревнях. Хотя доклад не был утвержден императором, выселения евреев после декабря 1808 г. не возобновлялись. www.eleven.co.il
Метки:
Метки:
Метки:
Метки:
Метки:
Метки:
Метки:
Метки:
Метки:
- раввин и галахист, общественный деятель Эрец-Исраэль.В 18 лет получил звание раввина. С 1844 г. по 1877 г. был раввином в Ломже, Межириче, Минске, Ковно и Бресте; по названию последнего города был прозван дер брискер ров (`брестский раввин`). В 1877 г. Дискин приехал в Эрец-Исраэль, поселился в Иерусалиме и вскоре стал во главе прушим — группы крайних ортодоксов ашкеназской нехасидской общины. Эта группа объявила «непримиримую войну» всяким отклонениям от старого традиционного образа жизни и проявлениям светской культуры, налагая херем (отлучение) на всех своих противников. Наряду с этим Дискин поощрял переселение ортодоксальных евреев в Эрец-Исраэль и поддержал основателей первого еврейского сельскохозяйственного поселения Петах-Тиква. Дискин способствовал созданию в Иерусалиме иешивы «Охел Моше» (ныне «Тиф’ерет Иерушалаим») и ряда общинных учреждений, в том числе сиротского дома (основан в 1880 г.), носящего имя Дискина, — ныне одного из крупнейших среди ортодоксальных детских домов Иерусалима. Умер 13 января 1898 года
Метки:
Метки:
Метки:
Происходил из семьи придворных банкиров короля Баварии. Нажил огромное состояние главным образом на строительстве железных дорог в Турции В 1874 г. пожертвовал Альянсу один миллион франков (двести тысяч долларов) на строительство школ на территории Османской империи. В 1888 г. учредил благотворительный фонд, названный его именем, для просветительской работы среди евреев Галиции и Буковины, который успешно действовал вплоть до 1-й мировой войны (в 1891 г. функционировало семь школ с 1789 учащимися, а в 1904–1905 гг. — 48 школ с 7859 учащимися). Попытка Гирша создать в конце 1880-х гг. фонд для устройства сельскохозяйственных, ремесленных и общеобразовательных школ, ферм и мастерских в России, с целью привлечь ее еврейское население к земледельческому и ремесленному труду, окончилась неудачей из-за неприемлемости условий, которые выдвинуло русское правительство. В письмах и высказываниях последующих лет Гирш утверждал, что подавляющее большинство евреев России (включавшей тогда Восточную Польшу и Прибалтику) необходимо переселить в автономное еврейское государство, которое будет создано на территории какой-либо страны, изобилующей значительными массивами необработанных плодородных земель. Основанное Гиршем в 1891 г. ЕКО занялось созданием еврейских сельскохозяйственных поселений в Южной Америке, главным образом в Аргентине, где было учреждено также управление ими (первый директор В. Левенталь, 1850–94). В том же году Гирш создал в Нью-Йорке фонд помощи еврейским иммигрантам. В 1892 г. с согласия русского правительства был образован в Петербурге центральный комитет ЕКО, стремившийся облегчить эмиграцию евреев из России и Румынии. Свои взгляды на возможность создания еврейского государства Гирш впоследствии изменил, считая это несбыточной мечтой, а возникновение такого государства в Палестине, подвластной тогда Турции, даже находил нежелательным. Продолжая развивать аргентинские сельскохозяйственные поселения, Гирш ответил отказом на просьбы представителей Ховевей Цион о материальной помощи еврейским поселенцам в Палестине и не откликнулся на призыв Т. Герцля (1895) поддержать движение Сионизма. www.eleven.co.il
Метки:
Метки:
Целая община была объявлена под подозрением, все синагоги были закрыты, как какие-то злодейские притоны, и неcчастным нельзя было даже собираться, чтобы вместе излить душу в молитве. Все торговые дела прекратились, лавки закрылись, и сумрачные лица мелькали на улицах города, обречённого на истребление... Страхов, председатель следственной комиссии, бсё более растягивал сеть следствия. Терентьева и другие «доказчицы», хорошо содержимые в тюрьме и расcчитывавьшие не только на амнистию, но и на награду за услуги, давали всё больше воли своей фантазии. Они «припомнили» и раскрыли перед следственной комиссией ряд религиозных преступлений, совершённых будто бы евреями ещё до велижского дела: убийства детей в пригородных корчмах, осквернение церковной утвари и т.п. Комиссия поспешила сообщить о новых разоблачениях зорко следившим за ходом следствия царю, но тут она уже перестаралась: царь почувствовал что-то неладное в этом бесконечно растущем клубке преступлений, и на докладе положил резолюцию (октябрь 1827): «Надо бы непременно узнать, кто были неcчастные сии дети. Это должно быть легко, если всё это не гнусная ложь». Его убеждение в виновности евреев явно поколебалось. Стараясь пополнить недостаток действительных улик, комиссия через Хованского сносилась с губернаторами черты оседлости, требуя от них сведений о местных ритуальных процессах прошлых лет. Под влиянием этих розысков было возобновлено «преданное забвению» Гродненское дело 1816 г. Какой-то выкрест Грудинский из местечка Бобовни (Минской губернии) заявил следственной комиссии, что он готов показать описание чина ритуального убийства в одной «тайной» еврейской книге. Когда же книгу добыли и перевели указанное место, оказалось, что там идёт речь о правилах убоя скота по еврейскому закону. Ошельмованный ренегат сознался, что сделал свой донос из желания заработать, и по царскому повелению был сдан в солдаты. Недоверие к велижскому следствию росло в Петербурге. Хованскому было сообщено, что «государь император, замечая, что комиссия (следственная) наиболее основывает свои заключения на догадках, на толковании припадков и движений обвинённых при допросах, опасается, что комиссия, увлечённая своим усердием и предубеждением против евреев действует несколько пристрастно и длит без пользы дело». Вскоре дело было изъято из рук запутавшейся в сети лжи следственной комиссии (Страхов тем временем умер) и передано в Сенат (1830). Находясь под впечатлением кошмарного материала, нагромождённого велижскими следователями, рассматривавшие дело сенаторы 5-го департамента склонились к обвинительному приговору, с применением к осуждённым ссылки в Сибирь, кнута и плети (1831). В следующей инстанции - общем заседании Сената произошло уже разногласие: большинство стояло за осуждение, но три сенатора, ссылаясь на указ 1817 года, высказались за освобождение узников с оставлением их под надзором полиции. В 1834 году дело перешло в вышую инстанцию - Государственный Совет, и тут впервые всплыла наружу правда. Борцом за правду выступил престарелый государственный деятель Н.С. Мордвинов, владелец поместий близ Велижа, хорошо знавший местных евреев и возмущавшийся лживостью возведённого на них обвинения. В качестве председателя департамента гражданских и духовных дел Государственного Совета, он в целом ряде заседаний, путём тщательного разбора следственного материала, разрушал всю эту вавилонскую башню лжи, сооружённую Страховым и Хованским, и доказывал, что генерал-губернатор из «предубеждения» против евреев вводил правительство в заблуждение своими донесениями. Убеждньный доводами Мордвинова и других защитников правды, департамент гражданских и духовных дел высказал своё мнение, что следует освободить всех евреев и вознаградить их, как безвинно пострадавших, а доноcчиц-христианок сослать в Сибирь. Общее собрание Государственного Совета согласилось с мнением депутата, отвергнув только пункт о вознаграждении пострадавших. 18 января 1835 года царь утвердил преставленное ему мнение Государственного Совета, гласившее: «Государственный Совет, по внимательном соображении всех обстоятельств сего многосложного и запутанного дела, находит, что показания доказчиц Терентьевой, Максимовой и Козловской, заключая в себе многие противоречия и несообразности, без всяких положительных улик или несомненных доводов, не могут быть приняты судебным доказательством к обвинению евреев в приписываемых им важных преступлениях, и потому мнением положил: 1) евреев, подсудимых по делу об умерщвлении солдатского сына Емельянова и по другим подобным делам, заключающимся в велижском производстве, как положительно не уличённых, от суда и следствия освободить; 2) Доказчиц-христианок: крестьянку Терентьеву, солдатку Максимову и шляхетку Козловскую, виновных в изветах, коих ничем не могли подтвердить, солслать в Сибирь на поселение; 3) крестьянскую девку Еремееву, за разглашение себя в простом народе прэдсказательницей, отдать на священническое увещевание». Подписывая этот приговор, Николай I собственноручно прибавил следующую характерную резолюцию, не подлежащую опубликованию: «Разделяя мнение Государственного Совета, что в деле сём, по неясности законных доводов, другого решения последовать не может, как то, которое в утверждённом мной мнении изложено, - cчитаю, однако, нужным прибавить, что внутреннего убеждения, чтобы убийство евреями произведено не было, не имею и иметь не могу. Неоднократные примеры подобных умерщвлений... доказывают, что между евреями существуют, вероятно, изуверы или раскольники, которые христианскую кровь cчитают нужной для своих обрядов. Сие тем более возможным казаться может, что к неcчастью и среди нас, христиан, существуют иногда такие секты, которые не менее ужасны и непонятны. Словом, не думая, отнюдь, чтобы обычай сей мог быть общим евреям, не отвергаю, однако, чтобы среди них не могли быть столь же ужасные изуверы, как и между нас, христиан». Утвердившись в этом мнении, Николай I не согласился подписать другое решение Государственного Совета, состоявшее в связи с приговором: чтобы всем губернаторам было предписано впредь строго руководствоваться указом 1817 года (см. 6 марта), запрещающим возбуждать ритуальные обвинения «по одному только предрассудку»,