Еврейский календарь

1966, 13 ноября — (30 Хешвана 5727) Акция возмездия ЦАХАЛа иорданским ВС (см. 11 ноября и 12 ноября ). Бой в деревне Кфар-Самоа. Десятки солдат Арабского легиона убиты, трое пленены.

1967, 12 мая — (2 Ияра 5727) Посол СССР передал египтянам информацию о концентрации сил ЦАХАЛа у границы с Сирией, хотя Израиль мобилизацию не начинал. Телеграмма посла в Москву звучала так: "Сегодня мы передали египтянам информацию касательно концентрации израильских войск на северной границе для внезапного нападения на Сирию. Мы рекомендовали правительству ОАР предпринять надлежащие шаги".

1967, 20 мая — (10 Ияра 5727) Израиль. Всеобщая мобилизация

Всё началось с телефонного звонка в ночь на 18 мая 1967 года. "Кцинат-кишур" нашего батальона сообщила, что мне необходимо утром явиться на базу дивизии в Рамле, согласно приказу об экстренной мобилизации. Я ожидал этого звонка. За три дня до того Гамаль Абд-эль-Насер послал на Синай две дивизии и ЦАХАЛ повысил боеготовность. Несколько моих друзей, танкистов, были уже мобилизованы, поэтому я заранее приготовил свою армейскую сумку. Я включил радио и, еще до выпуска новостей услышал, как Даниэль Пеэр зачитывает мобилизационные коды для частей запаса. "Праздник весны", код 80-й дивизии, был одним из первых в списке. Бардак, увиденный мной утром на базе, с трудом поддаётся описанию. Десятки частных автомобилей, облепленных грязью, были припаркованы как снаружи, так и внутри базы. Около ворот жены прощались с мужьями. "Писарь" сказал мне, чтобы я немедленно получил оружие и амуницию, т.к. скоро Эфраим должен сообщить о поступивших приказах и он очень злится. Склады нашего батальона находились на другом конце базы, а собрание личного состава было назначено в роще, недалеко от офиса. Всем надо было идти туда пешком, а затем быстро, со всеми причиндалами, возвращаться. Мне повезло - меня подвез заместитель комбата, но многим солдатам пришлось проделать весь путь пешком. Прибыв на склад, мы застали там невообразимое смешение снаряжения, сумок и одежды разных размеров в одной большой куче. Резервисты в июле-августе 2006 года получали персональные "китбэки" и боевое снаряжение должно было быть отделено от всего остального и рассортировано по подразделениям. Но в 67-ом снаряжение оставалось разбросанным на складских полках. Частью оно покрылось ржавчиной, грязью - следы использования его на учениях, что противоречило уставам того времени. Мы были вынуждены тащить снаряжение обратно - к месту сбора личного состава батальона и уже там, приводить его в порядок, чистить, обмениваться с друзьями штанами и рубашками нужного размера. Всё, что было получено мной, пока осталось лежать в роще, т.к. я и сержант моего отделения Толедо должны были опять вернуться на склад, чтобы одними из первых получить минометы, базуки, автоматы и т.д. - до того , как это же сделают другие. В противном случае нам бы достался ни на что не годный хлам. Пока всё оружие и снаряжение валялось под охраной в роще, мы составили список личного состава отделения - для распределения оружия. Я на время отлучился, чтобы послушать первые распоряжения комбата, но в назначенный час их не последовало и я вернулся в рощу. К обеду явились все резервисты отделения, включая даже ветеранов - тех, кто уже давно не делал милуим, но пришел, услышав о мобилизации. Мне пришлось доставать оружие и для них. Некоторых я отсылал домой, но по выражению их глаз понимал, что они этого делать не собираются. Среди них были ветераны "подразделения 101", участники десанта на Митле в 56-ом, "акций возмездия" начала 50-х. Был даже один, служивший когда-то во французском "иностранном Легионе". Между тем по радио передают, что президент Египта перебрасывает на Синай элитные танковые части из Йемена. Ими командовал "египетский Роммель" - Шазли. Плохие новости настроения не улучшили. Впервые у нас было чувство, что сейчас существование Государства Израиль находится под реальной угрозой. Хорошо ещё, что беготня по базе и складам не дала нам времени задуматься над происходящим. Вечером командир бригады (в будущем - генерал) Дани Матт собрал всех солдат и офицеров. Он был одним из защитников Гуш-Эциона в 1947-м, попал в иорданский плен, в начале 50-х участвовал в "акциях возмездия" и операции "Кадеш". У Дани была борода православного попа, он говорил тихо и с лёгким русским акцентом. Никогда я не слышал его поднимающим голос, но когда он говорил - все замолкали. В книге, описывающей историю бригады один из бойцов так описывает эту встречу: "Дани Матт приказал всем "гражданским" удалиться. Картина была ещё та - среди автоматов, взрывчатки, снарядов, бегали женщины с пирожками и конфетами. Одна из них, держа в руках поднос, умаляла, чтобы ей позволили только раздать кофе - "и её уже нет"... Нам пришлось ждать, пока она раздаст кофе.. Наконец, остались лишь одни резервисты. Дани рассказал нам о положении в регионе и о соотношении сил. Мы должны быть готовы к войне в районе Иерусалима... Поэтому надо использовать время для тренировок уличных боев... Час "шин", начала войны, неизвестен, поэтому все должны быть в расположении части... Никому нельзя раздеваться и разуваться даже ночью...". "В последовавшие дни нас много раз срывали на учения, чтобы мы изучили возможные типы предстоящих боев. Часто в разгар тренировки поступал приказ - немедленно её прекратить." Через два дня мой батальон был переброшен в южный Негев, чтобы присоединиться к танковой дивизии Альберта(?"?), погибшего в 73-м. Дивизия должна была появиться перед Кунтиллой, чтобы отвлечь на себя элитную дивизию Шазли, чтобы Шарон и Талик со своими танкистами смогли атаковать египтян в северном и центральном Синае. Из Рамле на автобусах мы доехали до Беэр-Шевы, а оттуда на броневиках должны были достичь района Кунтиллы. Исправность этих броневиков была такая, что до Кунтиллы добрались лишь 2/3 от их общего количества, а те, что доехали - не были готовы к бою. Поэтому с первого же привала нам пришлось заполнять их мешками с песком и устанавливать на них пулеметы. Всё это мы делали с помощью верёвок и проволоки, так что, соединившись с дивизией Альберта мы вызвали у них приступ хохота своим видом. Война еще не началась и врагов еще не было видно на горизонте, но наш комбат Эфраим приказал всем окапываться. Каждый должен был сделать себе окоп 120 см глубиной - на случай возможных обстрелов. Непросто было копать на равнине, покрытой слоем чёрной щебенки, но приказ есть приказ. Через несколько дней пришел приказ о возвращении батальона в центр страны. Сейчас нам известно, что Шазли проглотил наживку и перебросил свою дивизию на южный фланг, под Кунтиллу, и в генштабе решили, что "воду замутили достаточно". Являясь "резервом ставки", мы были нужны сейчас на иерусалимском направлении. Поэтому нас перебросили в район современного леса Бен-Шемен, около мoшава Гимзо. Оставшиеся у нас броневики были переданы сменившим нас мотопехотным частям. В Субботу меня неожиданно посетили мама и жена. Почти целый день они искали мое отделение в лесах под Бен-Шеменом. “Мобильники” появились лишь 30 лет спустя, поэтому у моей жены Лиоры не было другого способа сообщить мне о своей беременность (первой!), кроме как найти меня и передать это известие лично. На следующий день батальон начал тренировки по ведению уличных боев. Приехали в Иерусалим. Там, с крыш в квартале Санэдрия осматривали "Полицейскую школу" и иорданский укрепрайон около неё. В то время, наш батальон должен был, по плану, взять Гиват-а-Тахмошет. Начали тренировки, но планы поменялись - нас перебросили в другую часть города. Опять тренировки, опять цель изменилась... Во вторую Субботу все получили 24-х часовое увольнение, и уже на исходе Субботы вся бригада смотрела в яффском зале "Альхамбра" мюзикл "Казаблан" с Йеорамом Гаоном в главной роли. Сразу после спектакля бригада получила информацию от своего командования. Нам сообщили, что война может начаться в ближайшие несколько часов и большая часть бригады будет действовать не в Иерусалиме, а центре Синая - помогать продвижению дивизии Шарона в направлении Умм-Катеф. Нас погрузили на автобусы и перебросили в пески Ницаны. Рон Бен Ишай "Дежа вю пожилого журналиста"

.

1967, 2 июня — (23 Ияра 5727) Израиль. Совместное заседание "узкого кабинета по обороне" и Генштаба ЦАХАЛ в здании Министерства Обороны в Тель-Авиве. Подробнее

Израильская экономика стала пробуксовывать. Появилась нехватка некоторых продуктов. Всё больше мелких и крупных бизнесов стали испытывать серьёзные трудности, некоторые закрывались - ведь уже третью неделю десятки тысяч милуимников были мобилизованы, да и блокада проливов начала сказываться. Некоторые министры, во главе с министром труда Игалем Алоном, стали требовать решительных действий и "врезать" по Гамаль абд-эль-Насеру. ...Два с половиной часа, с 9:00 и до 11:30 утра, шло "обсуждение наболевшего". Премьер дал министрам и генералам, что называется, "излить душу" - спокойно выслушивал нападки в свой адрес. Ниже приводится описание (с необходимыми сокращениями) этого совещания, впервые опубликованное журналистом Рони Софером в интернет-версии "Едиот ахронот" к 40-летию "Шестидневной войны". Начальник Генштаба И.Рабин:"На лицо усиление военной мощи и взаимодействия между арабскими армиями. Военные приготовления носят явно угрожающий Израилю характер. Присутствующие здесь офицеры Генштаба, вообще - большинство офицеров, и я в первую очередь, не хотим ни с того ни с сего “повоевать”... но все могут оказаться, не хочу использовать слишком резкие выражения, в ситуации, где само существование Государство Израиль станет под вопросом. Война будет тяжелой, бескомпромиссной и с большими потерями."(...) "Наше ожидание привело к тому, что арабы определяют теперь свои политические цели - вернуться к 1948 году... Мы не имеем права дожидаться, пока ситуация усугубится ещё более, - не хочу сейчас приводить подробности, но мы должны действовать немедленно. Несомненно, что нашей главной целью должен быть мощный и победный удар по Насеру. Этим мы изменим всю ситуацию на Ближнем Востоке в свою пользу. К тому же, если сегодня мы сделаем это сами, то я думаю, что наша победа получит иной, чем в 1956-м году, смысл... Меня не волнует, что кто-нибудь сделает это за нас, - я просто в это не верю." Затем слово было предоставлено главе военной разведки АМАН. После доклада о египетских приготовлениях на Синае, о сотнях танков и 80-ти тысячах пехотинцев, сосредоточенных на полуострове, генерал Аарон Ярив затронул политические аспекты кризиса, подчеркивающие изоляцию страны. "Надо относиться к кризису не только как к региональному противостоянию, но и как к части большой глобальной игры между Западным и Восточным Блоками. В этой шахматной партии оба игрока стараются достичь цели, избежав глобального столкновения. Мы с Египтом - всего лишь пешки в этой игре."(…) "Американское руководство состоит из партий. Одна из них, все ещё жизнеспособная, считает, что США должны опираться на Египет в своей ближневосточной политике. Они говорят - подождите, сейчас из-за Израиля мы можем потерять и Фейсала, и Хуссейна и нефть. Есть признаки того, что американское "нефтяное лобби" действует в Египте и пытается прощупать возможность диалога. Я думаю, что Андерсон[6] пытался изучить ситуацию, но я сейчас не говорю, что он пытался заключить с Насером союз." Большинство министров, присутствовавших на заседании склонялись к продолжению дипломатических мер. Лагерь "голубей" возглавляли министр просвещения и культуры Залман Эран(МАПАЙ) и министр внутренних дел Хаим Моше Шапира (МАФДАЛ). Оба считали, что, даже если авиаудар по Египту удастся, север Израиля окажется беззащитным перед сирийцами, что нельзя начинать кампанию без твердой поддержки США. "Я готов воевать",- сказал Шапира,"но не надо сходить с ума... Как обстоит дело с обороной наших городов от бомбёжек?" Новоиспеченный министр Менахем Бегин спросил начальника Генштаба: "Если на юге мы на атакующих позициях, а на севере - на оборонительных,- каков риск танкового прорыва на наш Север?" Министр Зерах Верптиг спросил: "Входит ли в наши планы возможность того, что на нас нападут? … Мне бы не хотелось, чтобы мы начали первыми." Моти Ход, командующий ВВС, которые через три дня уничтожили 400 самолетов в считанные часы, пытался успокоить министров. "Пока что лучшая наша оборона - сила наших ВВС. Я боюсь, что мощь ВВС может сойти на нет, ведь невозможно оборонять Израиль в его воздушном пространстве от авианалётов. Мы должны атаковать бомбардировщики, или дать им понять, что в наших силах предотвратить их вторжение в израильское воздушное пространство. ВВС готовы действовать немедленно. Мы сможем справиться с поставленной целью. Нам не надо и суток для приготовлений." Затем, молчавшие до этого генералы Генштаба подняли большой шум. Они давно чувствовали дискомфорт от продолжительного "Периода Ожидания" - подозревали, что правительство не доверяет военным. Генерал Шайке Гавиш: "С момента закрытия проливов... против нас было лишь 2 египетские дивизии. Если бы мы ударили в тот же день - война стала бы простой прогулкой." Генерал Авраам Яфе: "Я сижу в Негеве уже 14 дней с кадровыми и резервными частями. Общее чувство - отсутствие инициативы с нашей стороны, по всему фронту. Пока единственная наша инициатива - поездки главы МИД в США и другие места... От нашей безынициативности сила Насера только прибавляется. Грозовые тучи все темнее и ближе, а мы сидим себе и ничего не предпринимаем. Пора перехватить инициативу у Насера !" Генерал Мати Пелед требовал от правительства: "Генштаб так и не получил никаких объяснений - чего мы ждем. Я могу понять, что чего-то мы ждем, так давайте расскажите нам!... Египетской армии необходимы ещё полтора года, чтобы подготовиться к войне. По-моему, Насер поставил на нерешительность израильского правительства. Он думает, что мы не посмеем, поэтому он послал на границу неготовую армию... У Насера единственный козырь - наше правительство. Чем ЦАХАЛ заслуживает такого пренебрежения ? ... Ваши вопросы здесь, да и раньше тоже, свидетельствуют о вашем глубоком недоверии к нам. Что мы можем сделать больше, чем победа во всех сражениях, чтобы вы нам стали доверять ?!",- уже не на шутку разозлился Пелед. Слово предоставляется генералу Ариэлю Шарону: "Армия готова, как никогда ранее, отразить египетскую агрессию. Наша цель - полное уничтожение египетских сил, но из-за нерешительности мы потеряли наше важное оружие - страх арабских государств ... С 48-го года мы не сталкивались с этой проблемой... Выхода у нас другого нет, как ударить... Наши надежды на некоторые великие державы - иллюзия. Мы должны добиться, чтобы в течении одного или двух поколений у египтян не возникало желание воевать с Израилем". Далее Шарон продолжал: "Наша беготня, я не хочу использовать слово "лоббирование", в прихожих великих держав, просьбы о спасении - все это далеко от защиты наших интересов. Если мы хотим остаться здесь надолго - мы должны уметь отстаивать свои интересы. Нельзя ограничиваться подсчетом соотношения количества танков и самолетов... Сегодня это уже не так важно - только быстрое принятие смелого решения правительством. Остальное - предоставьте нам." Моше Даян за день до этого заседания стал министром обороны. Особой любви между Даяном и Шароном не было уже давно. Новоиспеченный министр язвительно заметил: "Ну что же, раз армия рассуждает об идеологии, мне остается обсуждать технические детали...". Леви Эшколь тоже не остался в долгу перед Генштабом: "Я отвечу Арику Шарону. Он упомянул "лоббирование" - мне оставалось лишь скривить нос. Ещё он говорил о "беготне". Что вам сказать... Все известные и неизвестные возможности нашей армии стали нашими - в результате вот этой самой "беготни". Давайте не будем об этом забывать. Мы - не голиафы,- если наши кулаки не вооружены - мы бессильны" Эшколя критика на смущала. Он был сначала возмущен словами генералов, требующих немедленной войны с арабскими армиями, в несколько раз численно превосходящими ЦАХАЛ. "Утром я спросил себя... что сделает СССР ? Может быть - ничего, а может и сделает что-то... Кстати и Европа пока придерживается особой позиции. В стране с населением в два миллиона человек надо утром задавать такие вопросы, скажу я вам. Предположим, я заразился вашей верой в победу. Это не трудно, видя ваш гнев на нашу нерешительность. И, предположим, мы победили врагов. Но, ведь назавтра нам снова надо будет восстанавливать свои силы, потраченные в войне... Если мы будем воевать каждые десять лет - нам надо будет подумать, есть ли у нас союзник. Или, сегодня мы разговариваем с союзником, а завтра - плюём на него... Надо сказать Джонсону, де Голлю и Вильсону о сложившейся ситуации... Всё, что тут происходит, представляет для нас серьёзную опасность... Им надо дать время... Мы заинтересованы в союзе с двумя-тремя державами, если, конечно, такие найдутся. Можно, конечно, сказать, что Израиль справится сам... но какое-то время им надо дать, а потом сказать : всё, пора начинать..." Выступавший ранее Мати Пелед не выдержал и сказал: "Так мы же просили объяснений - чего мы ждём?" Эшколь ответил ему резко: "Если я не объяснил это до сих пор, то повторять не буду. Мы хотим, чтобы Джонсон потом не говорил, что мы его обманули. Он нам может пригодиться, дай Б-г, конечно, чтобы он нам не понадобился во время кампании. Я позволю себе усомниться, что Вам известно больше, чем правительству, о том, что делают министерства и ведомства, о том, что творится в стране и сколько у неё осталось запасов. Естественно, во всех отраслях ожидаются трудности. Но когда люди начнут погибать - тоже будут трудности... Так что, днём раньше, днём позже - какая разница, не это определит исход войны... Нам самое главное - добиться военной победы и сохранить хотя бы несколько друзей в мире, с помощью которых мы сможем потом восстанавливать наши силы. Военный успех ещё ничего не решит, ибо арабы останутся на своих местах" Эшкол так и не сдался.

1967, 2 июня — (23 Ияра 5727) Израиль. Совещание правительства (после предыдущего см. выше) в узком кругу - Эшкол, Эвен, Даян, Рабин, Алон - о сроках начала войны. Даян предложил начать войну немедленно, уничтожив египетские ВВС с воздуха, но границ не переходить, Алон - двигаться к Каналу, Эшколь их поддержал, и даже осторожный Эвен не высказал опасений. Но было решено, что атака начнется "не раньше понедельника, 5 июня"

. во всех исторических исследованиях, опубликованных по сей день, называются две формальные причины, по которым атака была отложена на 5 июня. Первая: необходимо было дождаться возвращения из Америки главы "Моссада" Меира Амита, запланированного на моцаэй-шабат(вечер 3-го июня), и выслушать его доклад. Вторая: ЦАХАЛ должен был завершить последние приготовления. Здесь Арье Ицхаки сообщает удивительные подробности операции по дезинформации, ранее не публиковавшиеся, и утверждает, что судьба синайского фронта в 67-м году была решена ещё ДО 5 июня. Дислокация египетских войск на Синае между 16 и 23 мая оказалось неожиданным для израильской разведки. АМАН считал, что египтяне учтут результаты Синайской кампании 56-го года и усилят южный фланг(линия Эль-Кцейме - Кунтилла), где в свое время прошел Шарон, не встретив сопротивления. Но египтяне опять сосредоточили свои главные силы на севере, вокруг Рафиаха, Эль-Ариша, Джибль-Ливни, Бир эль-Хасны, Абу-Агилы. Более того, главная египетская ударная группировка, имевшая целью атаковать израильтян в районе Сектора Газы, вышла на исходные позиции вокруг Рафиаха. В свою очередь, атака ударной группировки ЦАХАЛ планировалась изначально на левом фланге этого направления . Но из-за появления крупных бронетанковых сил египтян (4-я танковая дивизия) южнее Эль-Ариша 24-го мая и решения Генштаба ЦАХАЛ атаковать на этом же участке фронта, создалось положение, когда против главных сил израильтян (дивизия Талика) должны были действовать главные силы египтян. В этой ситуации появилась острая необходимость заморочить египтянам голову и оттянуть их главные силы на юг. Операция была сложной, она включала в себя, в частности, создание и развертывание в районе Кунтиллы целой "фальшивой дивизии". В массовом порядке создавались пустые палаточные городки и развертывались многочисленные звенья, состоящие из картонных танков. Наряду с этими мерами, дивизия Шарона в дневное время суток перебрасывала часть бронетехники на южный фланг, а ночью, с потушенными фарами, возвращала всё обратно. В Египет шел постоянный поток дезинформации, который направляли туда израильские спецслужбы через разоблаченных египетских агентов. Это сработало. Ицхаки отмечает, что египтяне решили поменять дислокацию своих войск на Синае. Три отборные пехотные дивизии и весь танковый резерв ушли на юг. Более того, 28 мая началась переброска дополнительных войск в район Кунтиллы и вдоль дорог к северу и югу от неё. В частности, там была развернута 6-я пехотная дивизия, "маджмуа Яакот"( две пехотные бригады,45 танков и 72 пушки) и вышеупомянутая "маджмуа Шазли", переброшенная из-под Рафиаха. За 5 дней, с 1-го по 4-е июня, египтяне продолжали посылать дополнительные танковые части в южном направлении. Так, например, упомянутая 4-я танковая дивизия двинулась к Кунтилле в ночь со 2-го на 3-е июня. Было ясно, что эта дивизия не сможет достичь цели и выйти на исходные позиции до 6-го июня. Таким образом, положение египетской армии на Синае существенно ухудшилось ещё до начала боевых действий. На главном направлении южного фронта против 380-ти танков изрaильтян теперь оказалось всего 82 египетских. А на южном участке южного фронта против 450-ти египетских танков(которые, как мы помним, ещё не заняли исходных позиций) оказался 61(настоящий) танк 8-й танковой бригады ЦАХАЛ. Историк Ицхаки считает, что ему первому удалось докопаться, таким образом, до истинной причины, почему именно 5-е июня стал днем начала войны: "Согласно информации, поступавшей к нам, на Синае начался настоящий хаос, вызванный массовым передвижением войск. Египетское командование потеряло контроль над происходящим. Пиком неразберихи должен был стать день 5-е июня 1967-го года. Рабин решил, что этот день подойдет для атаки и потребовал, чтобы до этого времени никто ничего не предпринимал. Его предложение было принято."

1967, 21 ноября — (18 Хешвана 5728) Израиль. Бой на Иордане в районе моста Ум-Шурт с применением танков, авиации, артиллерии - самое серьёзное столкновение на границе со времени Шестидневной войны. Он начался после того, как иорданская армия обстреляла позиции ЦАХАЛа.

1968, 21 марта — (21 Адара 5728) Акция возмездия (см. 18 марта) ЦАХАЛа в Иорданской деревне Караме - оплоте террористов, 60 иорданских солдат, 150 палестинцев, 24 израильских солдат погибли, 91 ранен. В операции приняли участие 7 танковая бригада (командир - полковник Ш. Гонен), 35 бригада ВДВ (командир - полковник Д. Мат), территориальная бригада Иорданской долины (командир - полковник - Р. Эйтан), артиллерийский полк и инженерно-сапёрный батальон. ЦАХАЛу пришлось сражаться не только с боевиками ООП, но и с иорданской армией, вмешательство которой не ожидалось. Кроме того, из-за скверной погоды в районе высадки десанта был частично потерян фактор внезапности, поэтому многие боевики успели удрать. Бой продолжался до полудня, потом парашютисты переправились обратно за Иордан, прикрывающие их 7 и территориальная бригады вернулись на территорию Израиля к 21 часу. В тот же день глава правительства Израиля Л. Эшкол сообщил об этом событии Кнессету.

1968, 31 декабря — (10 Тевета 5729) Премьер-министр Израиля Леви Эшколь сообщил Кнессету об операции ЦАХАЛа на территории аэропорта в Бейруте. Спецназ, прибывший туда на вертолетах, подорвал 13 гражданских самолетов арабских авиакомпаний и причинил большой ущерб. Операция обошлась без человеческих жертв.

1969, 20 июля — (5 Ава 5729) Война на Истощение. Ночью сводный штурмовой отряд, сформированный из бойцов "саерет маткаль" (спецназ ГШ) и "шаетет 13" (морские коммандос) совершил налёт на египетский остров Грин, расположенный в северной части залива Суэц. На острове находилась крепость, построенная британцами в начале 20 века . В крепости находились радарная установка и зенитная батарея, гарнизон крепости состоял из 80 египетских солдат. В ходе ночного налёта израильтян крепость была захвачена, гарнизон уничтожен, радарная установка и зенитные орудия взорваны. После завершения операции бойцы были эвакуированы с острова торпедными катерами и вертолётами. В ходе операции потери ЦАХАЛа составили 6 убитых и 11 раненных. Захват острова Грин считается самой дерзкой операцией АОИ в Войну на Истощение. Трое участников операции были награждены орденами: ст. лейтенант Амихай Аялон - орденом "За Героизм" (итур ха гвура) ст. лейтенант Илан Эгози - орденом "За заслуги" (итур ха мофет) ст. сержант Залман Рот - орденом "За заслуги" (итур ха мофет) Имена погибших в операции: капитан Эхуд Рам, 24 года, старшина Хаим Штурман, 23 года, старшина Дани Леви, 22 года, старший сержант Дани Ваза, 22 года, старший сержант Йоав Шахар, 22 года рядовой Юваль Мерон, 19 лет. www.War Online

1969, 9 сентября — (26 Элула 5729) Война на Истощение. Операция ЦАХАЛа "Равив" (Дождик). Танковое подразделение на десантных судах переправилось на египетский берег Суэцкого канала. Танковое подразделение на десантных судах переправилoсь на египетский берег Суэцкого канала. Чтобы усилить эффект внезапности, подразделениe былo вооруженo только трофейной бронетехникой (6 Т-54 и 3 БТР-50) Oтряд совершил рейд на глубину около 50 км египетской территории, уничтожая египетские подразделения, попадавшиеся на eгo пути, после чего эвакуировался обратно, на израильскую территорию. Поддержку десанту оказали истребители-бомбардировщики "Скайхок" из эскадрильи "Ха Эмек" (Долина). В ходе операции один самолёт был сбит зенитным огнём и упал в канал. Пилот самолёта, майор Хагай Ронен, был объявлен погибшим, место погребения его неизвестно.

1970, 10 апреля — (4 Нисана 5730) Израиль. Опубликована статистика потерь ЦАХАЛа за год Войны на Истощение - 152 военнослужащих погибли, 726 ранены.

1972, 8 сентября — (29 Элула 5732) Акция возмездия ЦАХАЛа за убийство израильских спортсменов на Олимпиаде: атака баз ООП в Сирии и Ливане, убиты 200 террористов.

1972, 16 сентября — (8 Тишри 5733) Операция ЦАХАЛа в Ливане "Калахат 4" (Суматоха) В ходе операции, были прочёсаны 9 деревень, в которых находились базы боевиков ООП. В ходе операции около 50 боевиков было убито, 16 взято в плен. Части ливанской армии, пытавшиеся помешать операции, подверглись авиа-атаке. Потери ЦАХАла составили 3 убитых: лейтенант Авнер Саадон, рядовой Изик Минстер, рядовой Давид Релер - и 9 раненных. www.War Online

1975, 11 марта — (28 Адар-1 5735) Израиль. Кнессет обсудил теракт в отеле «Саввой». 8 арабов захватили этот отель, взяв десятки людей в заложники. Силы ЦАХАЛа уничтожили семерых террористов, восьмой был схвачен живым. Во время операции погибли три солдата ЦАХАЛа.

1979, 14 марта — (10 Адар-2 5739) Военнослужащий ЦАХАЛа А. Амрам, 5 апреля 1978 года попавший в плен к террористам в бою в Ливане, обменен на 76 арабов. Первая сделка по "обмену пленных" с террористическими организациями.

1979, 29 октября — (8 Хешвана 5740) Израиль. Официальное принятие на вооружение ЦАХАЛом танков собственного производства ("Меркава").

1980, 20 февраля — (3 Адар-1 5740) Правительством Израиля одобрено решение министра обороны Э. Вейцмана о разработке собственного истребителя "Лави"

Разработка этого самолета, предназначенного для замены истребителей "Кфир", началась фирмой IAI в 1980 г., а в октябре 1982 г. фирма приступила к техническому проектированию самолета. Предполагалось, что новый истребитель будет решать задачи завоевания господства в воздухе (дополняя истребители Макдоннелл-Дуглас F-15) и использоваться для нанесения ударов по наземным целям как на поле боя, так и в оперативной глубине. В работах по программе значительное участие приняли авиастроительные фирмы США. Проект по созданию многофункционального боевого самолета должен был обеспечить израильским ВВС независимость от американских поставок или, по крайней мере, существенно сократить их объем и номенклатуру. 31 декабря 1986 г. состоялся первый полет опытного самолета "Лави" (двухместный вариант, самолет пилотировал летчик-испытатель М. Шмуль). В марте 1987 г. поднялся в воздух второй прототип истребителя (также двухместный). Однако в конце 80-х годов, когда к давлению Вашингтона прибавился скептицизм руководителей израильских ВВС, предпочитавших знакомые и более дешевые на первых порах американские самолеты, правительство национального единства во главе с Ицхаком Шамиром решило свернуть проект "Лави". Тысячи высококвалифицированных специалистов лишились тогда работы, многие из них эмигрировали на Запад в последующие годы, но "истинные нужды ЦАХАЛа" и недвусмысленное вмешательство США стали решающими аргументами в споре о будущем израильской авиационной промышленности. Однако свертывание проекта "Лави" было лишь отчасти обусловлено американским давлением – не менее существенным фактором здесь явилась позиция израильских военных, которым приходилось принимать в расчет целый ряд дополнительных факторов: вероятность войны в уязвимый для ВВС период технического переоснащения, разницу бюджетных затрат и т.п. В последующем среди бывших противников проекта "Лави" в военном истеблишменте появились признаки прозрения. Став командующим израильскими ВВС, генерал-майор Дан Халуц заявил, что его прежняя позиция по данному вопросу была ошибочной: ЦАХАЛу стоило решиться на оснащение военно-воздушных сил отечественными самолетами. Впрочем, на этом история "Лави" не кончилась: в сентябре 1989 г. все же был достроен третий прототип самолета (и первый одноместный истребитель), использующийся в настоящее время фирмой IAI в качестве летающей лаборатории, а в 1992 г. было заключено секретное израильско-китайское соглашение о сотрудничестве в создании для КНР нового истребителя, известного как J-10, в основу проекта которого был положен самолет "Лави". источник

 

1982, 8 июня — (17 Сивана 5742) Операция "Мир Галилее". Атака на сирийские позиции в Ливане. Израиль не собирался воевать с Сирией в Ливане, если те сами не начнут. Об этом был проинформирован Х. Асад, но сирийские истребители атаковали части ЦАХАЛа, двигающиеся к Сайде, тогда был одобрен ответный удар, который последовал по ракетным установкам. 9 июня из 19 ЗРК целыми осталиcь 2.

1982, 13 июня — (22 Сивана 5742) Операция "Мир Галилее", ЦАХАЛ вышел к аэропорту "Хальда", соединившись с войсками фалангистов из Восточного Бейрута, тем окружив Западный Бейрут.

1982, 20 июня — (29 Сивана 5742) Операция "Мир Галилее". ЦАХАЛ занял м/н аэропорт Бейрута. Сирийские войска и боевики ООП не стали его оборонять и отвели свои силы в жилые кварталы Бейрута.

1982, 24 июня — (3 Таммуза 5742) Операция "Мир Галилее", ожесточённое сражение с сирийцами на шоссе Дамаск - Бейрут, 16 наших солдат погибли, 47 были ранены. ЦАХАЛу противостояли сирийские войска, иракские добровольцы, боевики ООП. Проблема ведения боевых действий заключалась в сложной топографии местности.

1983, 4 ноября — (28 Хешвана 5744) Теракт. Взрыв бомбы в штабе ЦАХАЛ в Тире. Во двор штаба въехал грузовик с взрывчаткой, управляемый террористом-самоубийцей. В результате взрыва погибли 28 израильтян и 32 пленных боевика содержавшихся в здании.

1987, 8 декабря — (13 Кислева 5748) Операция "Кахоль ве хум" (Голубое и коричневое). В ходе операции группа морских коммандос из “шаетет 13” и группа бойцов "саерет Голани" атаковали базу боевиков из организации Ахмеда Джибриля в Ноейме, к югу от Бейрута. Бойцы были высажены на берег с моря и двигались к цели пешком. В итоге были ликвидированы 10 боевиков, взорваны склады с оружием и боеприпасами. Потери ЦАХАЛа – один убитый (командир 12-го батальона бригады “Голани” подполковник Амир Мейталь) и трое раненых. www.War Online

1988, 3 мая — (16 Ияра 5748) Израиль. Операция ЦАХАЛа "Закон и порядок", во время которой в деревне Майдун на Юге Ливана уничтожена база Хизбаллы. З5 боевиков были убиты. С нашей стороны погибли капитан Ц. Мизрахи (24 года), капитан запаса Б. Равид (27 лет), сержант М. Бернштейн (21 год), 17 человек ранены. Бой продолжался 2 дня.

1988, 31 июля — (17 Ава 5748) Бригадный генерал А. Калахани

Генерал-лейтенант бундесвера стоял в окружении сопровождавших его израильских офицеров. Слева - дома друзской деревни на фоне горы Хермон. Справа, на юге, даже без бинокля можно было разглядеть развалины сирийского города Кунейтра. А внизу, в долине... нет, это невероятно! Сотни знакомых ему советских танков "Т-55" и 'Т-62", отличных танков, которыми были вооружены сирийцы. Кладбище танков, сгоревших, подбитых... Генерал-лейтенант нарушил затянувшееся молчание: - Странный вы народ, евреи. И это вы называете поражением? Да если бы мы, немцы, уничтожили столько танков в одном бою, мы бы в течение веков праздновали небывалую победу. Что бы сказал генерал, знай он, как были уничтожены эти танки, какими силами. Какими силами. Поверил бы он, что это работа одного танкового батальона, оставленного без пехоты, без поддержки артиллерии и авиации? Впрочем, и сам командир батальона, 29-летний подполковник Авигдор Кахалани, понимал, что случилось чудо, что трудно, проанализировав все происшедшее, объяснить неслыханную победу батальона только героизмом и умением его танкистов... Авигдор родился в 1944 году, в поселке Нес-Циона, в скромной религиозной семье йеменских евреев. Отца привезли годовалым младенцем из Адена в 1924 году. Мать приехала из Саны в 1932 году. Авигдор рос в традиционной обстановке почтения к родителям и к труду. Закончил ОРТ, получил специальность точного механика. В 14 лет увлекся мотоциклом. В 1962 году был призван в ЦАХАЛ. Мечтал стать летчиком, но попал в танковые войска. Отличного танкиста направили на командирские курсы. И тут - один из самых забавных парадоксов в биографии Кахалани. Авигдор рассказывал о нем с чувством юмора, в котором я расслышал незабытую обиду. Учился он хорошо. Но его отчислили, мотивируя это тем, что у Кахалани нет командирских и лидерских качеств. Попробуй опровергнуть такое утверждение! Командующий танковыми войсками добился разрешения начальника Генерального штаба направить Кахалани в школу офицеров-танкистов, хотя это категорически запрещалось, если не было аттестата об окончании командирских курсов. Авигдор стал командиром танкового взвода без офицерского звания. - Знаешь, я не носил знаков отличия. Стеснялся, - с улыбкой сказал мне как-то Авигдор. Не раз я задумывался над формулировкой: "нет командирских и лидерских качеств". Что было причиной такой формулировки? Добрые глаза красивого йеменского еврея? Врожденная деликатность? Глупость командира роты, выходца из Болгарии, отнесшегося к йеменскому еврею как к представителю "низшей расы"? Но именно командирские качества - умение быстро оценить обстановку, принять оптимальное решение и потребовать от подчиненных сделать все для выполнения этого решения, умение увлечь подчиненных за собой, за лидером, - в первую очередь поражают в Кахалани, а не его беспримерный личный героизм. К началу Шестидневной войны Кахалани уже командовал танковой ротой - 14 танков "Патон". Жена Далия была на восьмом месяце беременности. В бой Кахалани повел еще одну роту. Вторая часть батальона пошла южнее. Уже с первой минуты боя у Кахалани не было связи с командиром батальона. Потом выяснилось, что на танке комбата сбили антенну. Авигдору пришлось самостоятельно принимать решения и руководить боем половины батальона. Мужество, героизм, блестящие командирские качества - все это было. Но мне хочется обратить внимание на, казалось бы, незначительное событие, которое характеризует не просто командира Кахалани. Оно типично для представителя еврейского народа. Во время атаки Авигдор увидел египетского солдата, зарывшегося в песок и с ужасом смотревшего на стальное чудовище, несущееся на него. Еще несколько секунд, и египтянина раздавят танковые траки. Кахалани скомандовал водителю свернуть влево. Он не мог убить беспомощного человека. Танк пронесся мимо. Сзади раздалась автоматная очередь. Крышка командирского люка спасла жизнь Авигдору. Он оглянулся. Египтянин, которого он пощадил, целился в него из автомата. Все правильно. Вы думаете, этот случай изменил еврея? Во время боя за Сидон, 9 июня 1982 года, командир дивизии бригадный генерал Кахалани в своем бронетранспортере в 200 метрах за головным атакующим танком увидел, что огонь артиллерии и авиации может поразить мирных жителей. Он приказал орудиям прекратить огонь, а самолетам - вернуться на базу. Авиационный офицер связи напомнил, что самолеты не могут приземлиться с бомбовым грузом. "Пусть сбросят в море", - приказал Кахалани. И еще одно качество, природу которого я очень хорошо понимаю. "В бою, имея возможность скомандовать моим танкам идти впереди меня, я все-таки, преодолевая страх, шел первым. Мне, еврею, было страшнее предстать трусом в глазах подчиненных". Да, командир в израильской армии идет первым. У нас нет команды "Вперед!", есть команда "За мной!". Не случайно так велики потери командного состава в войнах Израиля. Недалеко от Эль-Ариша египтяне подожгли танк Авигдора. Только при третьей отчаянной попытке, когда казалось, что это уже конец, ему удалось выбраться из горящей машины. Врачи определили: обожжено 60% тела, ожоги в основном третьей степени, почти нет надежды выжить. Но он выжил. Когда с Авигдором мы сидим на полке в бане нашего клуба, я незаметно поглядываю на рубцы, уродующие его тело. Профессионалу нетрудно определить: вторая группа инвалидности по бывшим советским критериям. В Израиле нет орденов и медалей. Впрочем, это не совсем точно. Есть три медали на скромных небольших прямоугольных ленточках – жёлтой, медаль, которой награждают Героя, красной – Оз (За отвагу) и голубой – Мофет (Пример). Просто никто из награждённых никогда не носит этих медалей на груди. Медали хранятся вместе с красивым удостоверением о награждении. А за участие в войне ленточки - равные для начальника Генерального штаба и рядового писаря в тылу. И жёлтая, красная и голубая ленточки, соответствующие медалям. За героизм, проявленный в Шестидневной войне, Кахалани получил голубую ленточку - "Мофет" ("Пример"). В той же больнице, где медики боролись за жизнь Авигдора, Далия родила сына. Армия организовала в больнице "брит-милу" Дрора. Этот праздник стал для Авигдора лекарством не менее действенным, чем все усилия медиков. Вместе с сыном Кахалани учился сидеть, стоять, ходить. Его выписали из больницы с профилем 31 % - тяжелый инвалид. О службе в боевой части не могло быть и речи. Кахалани руководил курсом огневой подготовки в танковой школе и упорно думал об осуществлении давней мечты - о прыжках с парашютом. Командир школы считал его сумасшедшим. Командующий танковыми войсками предупредил командира школы: запретить Кахалани делать глупости. Кахалани впервые в жизни пошел на подлог - переделал профиль с 31 % на 97%, то есть абсолютно здоров, может служить в десантных войсках. Два врача комиссовали Кахалани и заключили: о прыжках не может быть и речи. Но доктор Каплан, который двенадцать раз оперировал Авигдора, в свое время сказал ему: 'Ты не относишься к категории людей, которым говорят, что можно, а чего нельзя. Нет для тебя лучшего врача, чем ты сам. Сам и решай". И Кахалани решил. Пять прыжков должен совершить израильский солдат, чтобы получить "крылышки" парашютиста. Кахалани прыгнул одиннадцать раз. Годичные командные и штабные курсы - военная академия. Как обычно, Кахалани использует каждую минуту учения, чем завидно отличается от некоторых других слушателей - от капитана до подполковника. После окончания курсов Кахалани командовал танковым батальоном резервистов, а потом был назначен заместителем командира 77-го танкового батальона 7-го танкового полка. Вскоре он стал командиром этого батальона, дислоцированного в Синае. К 28-летию Авигдора Далия подарила ему дочку Вардит. Празднование Нового года (в это время Авигдор пришел на свадьбу брата Эммануэля) было прервано звонком командира полка, приказавшего немедленно прибыть на Голанские высоты, куда был передислоцирован батальон. Подполковник Кахалани поехал на новое место в новый полк, в который влился батальон. Только через несколько дней, уже за считанные часы до начала Войны Судного дня, 7-й полк прибудет на Голанские высоты. А пока танки на Синае законсервировали, личный состав на самолетах перебросили на север и укомплектовали им временно взятые со склада только 22 танка "Центурион" со 105-миллиметровой израильской пушкой. Кахалани со своими офицерами использовал каждую минуту для рекогносцировки местности и изучения обстановки. А обстановка была малоутешительной. Оборону всей израильско-сирийской границы обеспечивали 12 бункеров. В каждом бункере гарнизон из 12-16 бойцов. Примерно 165 пехотинцев, поддержанных двумя неполными танковыми полками, должны были сдержать возможное наступление сирийцев! Немыслимо! Это очерк о Герое, а не о преступном поведении правительства Меир-Даяна, стоившем народу Израиля стольких жертв. Но и сейчас Кахалани рассказывает о первых днях Войны Судного дня с чувством неутихшей боли. Граница между Израилем и Сирией - обычный сетчатый забор. На некоторых участках - противотанковые рвы и минные поля. А чего стоят противотанковые препятствия, не охраняемые огнем пехоты и артиллерии? Сетчатый забор... Я не хочу отвлекаться от рассказа о Герое. Но слово "забор" вызывает навязчивые ассоциации. Снова забор. Господи! неужели евреи так глупы, что ничему не научились? Линия Бар-Лева на Синае. Забор на сирийской границе. Сколько на этом заработали подрядчики? Сколько денег это стоило налогоплательщикам? И сколько крови - народу Израиля?! Неужели снова надо совершить те же ошибки? Невольно задумываешься над тем, что или Кто спасает нашу страну в роковые минуты. Нет сомнения, что и на Синае, как и прежде, Кахалани проявил бы героизм и выдающиеся командирские качества. Но на Синае была стратегическая глубина, на Синае можно было позволить себе отступить при необходимости. На Голанских высотах такой возможности не было. (Сегодня следует напомнить, что и в будущем не будет.) Счастье для нашей страны, что батальон Кахалани оказался на Голанских высотах в нужное время. Утро 6 октября 1973 года. Судный день. На инструктаже у командира полка стало очевидно, что война неизбежна и начнется она сегодня. Кахалани вернулся в батальон, закрыл синагогу, приказал молящимся занять места в танках и прекратить пост. Сам он тоже перекусил. Наша религия предусматривает такие ситуации: "пикуах нефеш" - спасение жизни. Во имя жизни можно нарушить все запреты Торы. Без пяти два, когда Кахалани снова поехал в штаб полка, на лагерь налетели сирийские "МИГи". Началась война. Командир батальона вывел танки на огневые позиции. Меня не переставало удивлять, как спокойно Кахалани рассказывал о первых днях войны. Может быть, он не умеет ругаться? Утром 6 октября командир полка забрал у него танковую роту и передал ее мотострелковому батальону. Своего заместителя с еще одной ротой Кахалани был вынужден послать в Кунейтру, чтобы отразить наступление сирийцев на город. В распоряжении комбата остались две неполные танковые роты и еще один взвод. У него не было ни малейшего представления о том, кто его соседи. Он не знал, сколько солдат в бункерах. Батальону не придали ни одного пехотинца. Танки растянулись, обороняя немыслимо широкую полосу. Сирийская артиллерия точно била по позиции наших танков. Сирийские "МИГи" безнаказанно праздновали в небе. Нашей авиации не было и в помине. С наступлением темноты в атаку пошли сирийские танки. У них было явное преимущество перед "Центурионами".Советские танки Т-55 и Т-62 были оснащены инфракрасными прожекторами, что позволяло сирийским танкистам видеть в темноте, оставаясь невидимыми. У израильских танкистов не было даже биноклей ночного видения. Только благодаря осветительным ракетам удалось обнаружить и поджечь десяток сирийских танков. А уже их пламя осветило цели для израильских танкистов. Несколько сирийских танков было уничтожено буквально рядом с нашими, между огневыми позициями "Центурионов". На рассвете следующего дня 90 танков Т-55 и Т-62 пошли в атаку на позицию батальона Кахалани. На один израильский танк больше восьми сирийских. "Мы стреляли, как сумасшедшие", - вспоминает Авигдор. Погиб командир роты и еще шесть командиров танков. Погиб один танкист в экипаже. Ремонтники под огнем ремонтировали подбитые танки. Врач батальона и его помощники эвакуировали убитых и оказывали помощь раненым в непосредственной близости от позиций. Все сирийские танки были уничтожены или брошены сбежавшими экипажами. Уже в первые часы после начала войны сирийские командос захватили гору Хермон. Вот откуда их наблюдатели так точно корректировали огонь артиллерии. Это было несчастьем для батальона Кахалани. Но для всего Израиля несчастьем было то, что противник захватил дорогое уникальное оборудование, позволявшее вести разведку значительной части сирийской территории. Третий день войны. Сирийцы не пошли на участок обороны батальона Кахалани. Они изменили направление наступления. Батальон пополнили вернувшимися ротами, еще несколькими танками из другого батальона и переместили на направление сирийской атаки. Как и обычно, танк командира батальона впереди. Авигдор выехал из-за скалы, и душа у него, как он выразился, ушла в пятки. Прямо перед ним стояли два танка Т-55", третий, Т-62", медленно проближался к ним. Из командирской башенки Кахалани направил пушку на ближайший танк. "Стреляй!" - крикнул он. "Какое расстояние?" - спросил ничего не понимающий стреляющий. Что-то зеленое закрыло все поле зрения прицела; так как пушка чуть ли не уперлась в сирийский танк. "Стреляй!" - крикнул Кахалани. Выстрел. Танк подбит. Кахалани перевел пушку правее на второй танк. "Стреляй!" Подбит и этот танк. "И тут я увидел, как смерть хватает меня в свои объятия, - рассказывает Авигдор. - Огромное орудие "Т-62" смотрело прямо мне в глаза. Я юркнул в башню, распрощавшись с жизнью. Но стреляющий поджег и этот танк. За ним мы увидели четвертый и тоже подожгли его". - Авигдор, - сказал я, - но ведь это невозможно. Представь себе, что я бы командовал одним из сирийских танков. Ты бы и вздохнуть не успел". - Я знаю, что это невозможно, - он ткнул указательным пальцем вверх и снова, в который уже раз, произнес: - Чудо. По пути в долину они подбили еще шесть танков, что было пустяком в сравнении с только что происшедшим. Несколько десятков сирийских танков поднимались на гряду. Танк Кахалани одиноко стоял на перевале. Если сирийцы поднимутся сюда - это конец. Придется отступить под огнем противника. Кахалани приказал батальону подняться к нему. Но только один танк командира роты стал рядом с ним. Остальные словно приросли к земле. Даже израильские танкисты всего-навсего люди. Ох, как нелегко преодолеть страх! Кахалани приказывал, увещевал, упрашивал. Ни с места. (Мне очень трудно быть беспристрастным летописцем. Ровно 63 года назад у меня возникла точно такая ситуация. Девятые сутки наступления. Мне 19 лет. Я командир сборной роты. 12 машин - все, что осталось от нашей танковой бригады, тяжелотанкового полка и полка 152-миллиметровых самоходных орудий. Я приказал в атаку. Машины стоят. На шум работающих дизелей немцы открыли бешеный огонь из орудий и минометов. Машины задраены наглухо. Командирам наплевать на мой изысканный мат - единственное средство убеждения, которым я владел в совершенстве. А от ударов ломиком по броне танков только рука заболела. Я забрался в свой танк и скомандовал "За мной!", надеясь на то, что эти сукины сыны сдвинутся с места. Не сдвинулись. Я вступил в бой. Мой танк подбили. Три человека в экипаже и шесть десантников погибли. Механик-водитель и я тяжело ранены.) Кахалани нашел нужные слова. Главное - надо было собрать все силы, чтобы фраза прозвучала спокойно, в повествовательной манере. "Говорит комбат. Посмотрите, с каким мужеством противник поднимается на позиции против нас. Я не понимаю, что с нами произошло. Ведь они всего-навсего арабы, и мы сильнее их! Начните двигаться и станьте в одну линию со мной. Я обозначу себя флажком". И танки пошли! И снова знакомая фраза: "Мы стреляли, как сумасшедшие". Кахалани был вынужден приказать стрелять ТОЛЬКО ПО ДВИЖУЩИМСЯ танкам, чтобы впустую не расходовать снаряды. Все сирийские танки были уничтожены. Это была победа! По радио прозвучал голос командира полка: "Кахалани, ты остановил сирийцев. Ты - Герой Израиля!" Это был единственный участок фронта, где противнику не удалось прорваться. Южнее танковый полк отступил до центра Голанских высот, понеся страшные потери. Были убиты командир полка и его заместитель. Только через четыре дня двум дивизиям резервистов в тяжелых боях удалось вернуть утерянные позиции. Полтора дня формирования. Кахалани во главе своего батальона, а за ним еще один батальон (командир полка - с двумя батальонами южнее) пошли в наступление. На второй день была занята большая сирийская деревня в 35 километрах от Дамаска. Дальше нашим танкам не приказали идти. Вероятно, у правительства были свои соображения. Прекратились бои. Но все в этот последний день войны шло не как надо. Сменивший их батальон пришел с большим опозданием, поздно вечером, и танки батальона Кахалани вытягивались в колонну в абсолютной темноте, естественно, не включая фар. Командир полка срочно вызвал Кахалани к себе. Но одна из рот, находившаяся на соседней высоте, все еще не присоединилась к батальону. Командир роты по радио пообещал прибыть через несколько минут, так как он уже в пути. Прошло более получаса, и Кахалани понял, что рота заблудилась и поперла к сирийцам. По радио он сообщил командиру полка, что вынужден задержаться, и на своем танке по скалам в кромешной тьме поехал разыскивать заблудившуюся роту. На обратном пути у двух танков соскочили гусеницы. К командиру полка он прибыл поздно ночью. Странным было поведение командира полка. Кахалани понимал, что предстоит разговор необычный. Он дисциплинированно ждал, когда командир сообщит ему причину вызова. "Кахалани, срочно поезжай домой. Батальон на формировании обойдется без тебя. Погиб твой брат Эммануил. И брат Далии". Авигдор расстался со своим любимым братом в утро после свадьбы... Вот когда до предела пришлось мобилизовать свою волю. Авигдор рассказывал мне, чего стоило ему подавить рвущиеся из груди рыдания. Далии с детьми не было дома. Она уехала к родителям, оплакивавшим смерть сына. Их старший сын погиб в Шестидневную войну. А потом "шлошим" (тридцать дней после смерти) Эммануила. Посмертно танкист Эммануил Кахалани был награжден той же наградой, которую получил Авигдор за Шестидневную войну, - "Мофет". Продолжалась армейская служба Героя Израиля Кахалани - командир базы маневров, командир танкового полка. Далия родила сына Дотана. Год занятий в военной академии в США. В июне 1982 года бригадный генерал Кахалани повел в бой свою дивизию. В этой войне он снова проявил командирский талант. Военную службу он завершил в 1988 году в должности заместителя командующего сухопутными войсками. В Тель-авивском университете он получил степень бакалавра, в Хайфском - магистра. Он автор двух книг, ставших бестселлерами. В гражданской жизни он стал заместителем мэра Тель-Авива. Был избран в Кнессет во главе партии, целью которой было снова защитить Голанские высоты. На сей раз не от сирийцев, а от недальновидных евреев. В ту пору он признался мне, что задача эта более трудная, чем в бою командовать батальоном. "Понимаешь, я не политик" Это правда. Он не политик. А затем ему пришлось пережить несколько мучительных лет, когда на него, Героя, министра внутренней безопасности, честнейшего человека определенными лицами, был возведен поклеп. Суд полностью обелил его. Но чего стоили ему эти годы? Он не политик. Он воин, в котором еще так нуждается наше государство.

  подал рапорт об отставке. Авидор Кахалани был одним из 7 военослужащих ЦАХАЛа, награждённых по итогам войны Судного дня званием "Герой Израиля". 6 октября 1973 подполковник Кахалани командовал батальоном танковой бригады Я. Бен-Галя на Голонских высотах. Он и его танкисты выдержали страшный сирийский танковый удар, не дали сирийцам прорваться к долине Хула.