Еврейский календарь

1988, 31 июля — (17 Ава 5748) Бригадный генерал А. Калахани

Генерал-лейтенант бундесвера стоял в окружении сопровождавших его израильских офицеров. Слева - дома друзской деревни на фоне горы Хермон. Справа, на юге, даже без бинокля можно было разглядеть развалины сирийского города Кунейтра. А внизу, в долине... нет, это невероятно! Сотни знакомых ему советских танков "Т-55" и 'Т-62", отличных танков, которыми были вооружены сирийцы. Кладбище танков, сгоревших, подбитых... Генерал-лейтенант нарушил затянувшееся молчание: - Странный вы народ, евреи. И это вы называете поражением? Да если бы мы, немцы, уничтожили столько танков в одном бою, мы бы в течение веков праздновали небывалую победу. Что бы сказал генерал, знай он, как были уничтожены эти танки, какими силами. Какими силами. Поверил бы он, что это работа одного танкового батальона, оставленного без пехоты, без поддержки артиллерии и авиации? Впрочем, и сам командир батальона, 29-летний подполковник Авигдор Кахалани, понимал, что случилось чудо, что трудно, проанализировав все происшедшее, объяснить неслыханную победу батальона только героизмом и умением его танкистов... Авигдор родился в 1944 году, в поселке Нес-Циона, в скромной религиозной семье йеменских евреев. Отца привезли годовалым младенцем из Адена в 1924 году. Мать приехала из Саны в 1932 году. Авигдор рос в традиционной обстановке почтения к родителям и к труду. Закончил ОРТ, получил специальность точного механика. В 14 лет увлекся мотоциклом. В 1962 году был призван в ЦАХАЛ. Мечтал стать летчиком, но попал в танковые войска. Отличного танкиста направили на командирские курсы. И тут - один из самых забавных парадоксов в биографии Кахалани. Авигдор рассказывал о нем с чувством юмора, в котором я расслышал незабытую обиду. Учился он хорошо. Но его отчислили, мотивируя это тем, что у Кахалани нет командирских и лидерских качеств. Попробуй опровергнуть такое утверждение! Командующий танковыми войсками добился разрешения начальника Генерального штаба направить Кахалани в школу офицеров-танкистов, хотя это категорически запрещалось, если не было аттестата об окончании командирских курсов. Авигдор стал командиром танкового взвода без офицерского звания. - Знаешь, я не носил знаков отличия. Стеснялся, - с улыбкой сказал мне как-то Авигдор. Не раз я задумывался над формулировкой: "нет командирских и лидерских качеств". Что было причиной такой формулировки? Добрые глаза красивого йеменского еврея? Врожденная деликатность? Глупость командира роты, выходца из Болгарии, отнесшегося к йеменскому еврею как к представителю "низшей расы"? Но именно командирские качества - умение быстро оценить обстановку, принять оптимальное решение и потребовать от подчиненных сделать все для выполнения этого решения, умение увлечь подчиненных за собой, за лидером, - в первую очередь поражают в Кахалани, а не его беспримерный личный героизм. К началу Шестидневной войны Кахалани уже командовал танковой ротой - 14 танков "Патон". Жена Далия была на восьмом месяце беременности. В бой Кахалани повел еще одну роту. Вторая часть батальона пошла южнее. Уже с первой минуты боя у Кахалани не было связи с командиром батальона. Потом выяснилось, что на танке комбата сбили антенну. Авигдору пришлось самостоятельно принимать решения и руководить боем половины батальона. Мужество, героизм, блестящие командирские качества - все это было. Но мне хочется обратить внимание на, казалось бы, незначительное событие, которое характеризует не просто командира Кахалани. Оно типично для представителя еврейского народа. Во время атаки Авигдор увидел египетского солдата, зарывшегося в песок и с ужасом смотревшего на стальное чудовище, несущееся на него. Еще несколько секунд, и египтянина раздавят танковые траки. Кахалани скомандовал водителю свернуть влево. Он не мог убить беспомощного человека. Танк пронесся мимо. Сзади раздалась автоматная очередь. Крышка командирского люка спасла жизнь Авигдору. Он оглянулся. Египтянин, которого он пощадил, целился в него из автомата. Все правильно. Вы думаете, этот случай изменил еврея? Во время боя за Сидон, 9 июня 1982 года, командир дивизии бригадный генерал Кахалани в своем бронетранспортере в 200 метрах за головным атакующим танком увидел, что огонь артиллерии и авиации может поразить мирных жителей. Он приказал орудиям прекратить огонь, а самолетам - вернуться на базу. Авиационный офицер связи напомнил, что самолеты не могут приземлиться с бомбовым грузом. "Пусть сбросят в море", - приказал Кахалани. И еще одно качество, природу которого я очень хорошо понимаю. "В бою, имея возможность скомандовать моим танкам идти впереди меня, я все-таки, преодолевая страх, шел первым. Мне, еврею, было страшнее предстать трусом в глазах подчиненных". Да, командир в израильской армии идет первым. У нас нет команды "Вперед!", есть команда "За мной!". Не случайно так велики потери командного состава в войнах Израиля. Недалеко от Эль-Ариша египтяне подожгли танк Авигдора. Только при третьей отчаянной попытке, когда казалось, что это уже конец, ему удалось выбраться из горящей машины. Врачи определили: обожжено 60% тела, ожоги в основном третьей степени, почти нет надежды выжить. Но он выжил. Когда с Авигдором мы сидим на полке в бане нашего клуба, я незаметно поглядываю на рубцы, уродующие его тело. Профессионалу нетрудно определить: вторая группа инвалидности по бывшим советским критериям. В Израиле нет орденов и медалей. Впрочем, это не совсем точно. Есть три медали на скромных небольших прямоугольных ленточках – жёлтой, медаль, которой награждают Героя, красной – Оз (За отвагу) и голубой – Мофет (Пример). Просто никто из награждённых никогда не носит этих медалей на груди. Медали хранятся вместе с красивым удостоверением о награждении. А за участие в войне ленточки - равные для начальника Генерального штаба и рядового писаря в тылу. И жёлтая, красная и голубая ленточки, соответствующие медалям. За героизм, проявленный в Шестидневной войне, Кахалани получил голубую ленточку - "Мофет" ("Пример"). В той же больнице, где медики боролись за жизнь Авигдора, Далия родила сына. Армия организовала в больнице "брит-милу" Дрора. Этот праздник стал для Авигдора лекарством не менее действенным, чем все усилия медиков. Вместе с сыном Кахалани учился сидеть, стоять, ходить. Его выписали из больницы с профилем 31 % - тяжелый инвалид. О службе в боевой части не могло быть и речи. Кахалани руководил курсом огневой подготовки в танковой школе и упорно думал об осуществлении давней мечты - о прыжках с парашютом. Командир школы считал его сумасшедшим. Командующий танковыми войсками предупредил командира школы: запретить Кахалани делать глупости. Кахалани впервые в жизни пошел на подлог - переделал профиль с 31 % на 97%, то есть абсолютно здоров, может служить в десантных войсках. Два врача комиссовали Кахалани и заключили: о прыжках не может быть и речи. Но доктор Каплан, который двенадцать раз оперировал Авигдора, в свое время сказал ему: 'Ты не относишься к категории людей, которым говорят, что можно, а чего нельзя. Нет для тебя лучшего врача, чем ты сам. Сам и решай". И Кахалани решил. Пять прыжков должен совершить израильский солдат, чтобы получить "крылышки" парашютиста. Кахалани прыгнул одиннадцать раз. Годичные командные и штабные курсы - военная академия. Как обычно, Кахалани использует каждую минуту учения, чем завидно отличается от некоторых других слушателей - от капитана до подполковника. После окончания курсов Кахалани командовал танковым батальоном резервистов, а потом был назначен заместителем командира 77-го танкового батальона 7-го танкового полка. Вскоре он стал командиром этого батальона, дислоцированного в Синае. К 28-летию Авигдора Далия подарила ему дочку Вардит. Празднование Нового года (в это время Авигдор пришел на свадьбу брата Эммануэля) было прервано звонком командира полка, приказавшего немедленно прибыть на Голанские высоты, куда был передислоцирован батальон. Подполковник Кахалани поехал на новое место в новый полк, в который влился батальон. Только через несколько дней, уже за считанные часы до начала Войны Судного дня, 7-й полк прибудет на Голанские высоты. А пока танки на Синае законсервировали, личный состав на самолетах перебросили на север и укомплектовали им временно взятые со склада только 22 танка "Центурион" со 105-миллиметровой израильской пушкой. Кахалани со своими офицерами использовал каждую минуту для рекогносцировки местности и изучения обстановки. А обстановка была малоутешительной. Оборону всей израильско-сирийской границы обеспечивали 12 бункеров. В каждом бункере гарнизон из 12-16 бойцов. Примерно 165 пехотинцев, поддержанных двумя неполными танковыми полками, должны были сдержать возможное наступление сирийцев! Немыслимо! Это очерк о Герое, а не о преступном поведении правительства Меир-Даяна, стоившем народу Израиля стольких жертв. Но и сейчас Кахалани рассказывает о первых днях Войны Судного дня с чувством неутихшей боли. Граница между Израилем и Сирией - обычный сетчатый забор. На некоторых участках - противотанковые рвы и минные поля. А чего стоят противотанковые препятствия, не охраняемые огнем пехоты и артиллерии? Сетчатый забор... Я не хочу отвлекаться от рассказа о Герое. Но слово "забор" вызывает навязчивые ассоциации. Снова забор. Господи! неужели евреи так глупы, что ничему не научились? Линия Бар-Лева на Синае. Забор на сирийской границе. Сколько на этом заработали подрядчики? Сколько денег это стоило налогоплательщикам? И сколько крови - народу Израиля?! Неужели снова надо совершить те же ошибки? Невольно задумываешься над тем, что или Кто спасает нашу страну в роковые минуты. Нет сомнения, что и на Синае, как и прежде, Кахалани проявил бы героизм и выдающиеся командирские качества. Но на Синае была стратегическая глубина, на Синае можно было позволить себе отступить при необходимости. На Голанских высотах такой возможности не было. (Сегодня следует напомнить, что и в будущем не будет.) Счастье для нашей страны, что батальон Кахалани оказался на Голанских высотах в нужное время. Утро 6 октября 1973 года. Судный день. На инструктаже у командира полка стало очевидно, что война неизбежна и начнется она сегодня. Кахалани вернулся в батальон, закрыл синагогу, приказал молящимся занять места в танках и прекратить пост. Сам он тоже перекусил. Наша религия предусматривает такие ситуации: "пикуах нефеш" - спасение жизни. Во имя жизни можно нарушить все запреты Торы. Без пяти два, когда Кахалани снова поехал в штаб полка, на лагерь налетели сирийские "МИГи". Началась война. Командир батальона вывел танки на огневые позиции. Меня не переставало удивлять, как спокойно Кахалани рассказывал о первых днях войны. Может быть, он не умеет ругаться? Утром 6 октября командир полка забрал у него танковую роту и передал ее мотострелковому батальону. Своего заместителя с еще одной ротой Кахалани был вынужден послать в Кунейтру, чтобы отразить наступление сирийцев на город. В распоряжении комбата остались две неполные танковые роты и еще один взвод. У него не было ни малейшего представления о том, кто его соседи. Он не знал, сколько солдат в бункерах. Батальону не придали ни одного пехотинца. Танки растянулись, обороняя немыслимо широкую полосу. Сирийская артиллерия точно била по позиции наших танков. Сирийские "МИГи" безнаказанно праздновали в небе. Нашей авиации не было и в помине. С наступлением темноты в атаку пошли сирийские танки. У них было явное преимущество перед "Центурионами".Советские танки Т-55 и Т-62 были оснащены инфракрасными прожекторами, что позволяло сирийским танкистам видеть в темноте, оставаясь невидимыми. У израильских танкистов не было даже биноклей ночного видения. Только благодаря осветительным ракетам удалось обнаружить и поджечь десяток сирийских танков. А уже их пламя осветило цели для израильских танкистов. Несколько сирийских танков было уничтожено буквально рядом с нашими, между огневыми позициями "Центурионов". На рассвете следующего дня 90 танков Т-55 и Т-62 пошли в атаку на позицию батальона Кахалани. На один израильский танк больше восьми сирийских. "Мы стреляли, как сумасшедшие", - вспоминает Авигдор. Погиб командир роты и еще шесть командиров танков. Погиб один танкист в экипаже. Ремонтники под огнем ремонтировали подбитые танки. Врач батальона и его помощники эвакуировали убитых и оказывали помощь раненым в непосредственной близости от позиций. Все сирийские танки были уничтожены или брошены сбежавшими экипажами. Уже в первые часы после начала войны сирийские командос захватили гору Хермон. Вот откуда их наблюдатели так точно корректировали огонь артиллерии. Это было несчастьем для батальона Кахалани. Но для всего Израиля несчастьем было то, что противник захватил дорогое уникальное оборудование, позволявшее вести разведку значительной части сирийской территории. Третий день войны. Сирийцы не пошли на участок обороны батальона Кахалани. Они изменили направление наступления. Батальон пополнили вернувшимися ротами, еще несколькими танками из другого батальона и переместили на направление сирийской атаки. Как и обычно, танк командира батальона впереди. Авигдор выехал из-за скалы, и душа у него, как он выразился, ушла в пятки. Прямо перед ним стояли два танка Т-55", третий, Т-62", медленно проближался к ним. Из командирской башенки Кахалани направил пушку на ближайший танк. "Стреляй!" - крикнул он. "Какое расстояние?" - спросил ничего не понимающий стреляющий. Что-то зеленое закрыло все поле зрения прицела; так как пушка чуть ли не уперлась в сирийский танк. "Стреляй!" - крикнул Кахалани. Выстрел. Танк подбит. Кахалани перевел пушку правее на второй танк. "Стреляй!" Подбит и этот танк. "И тут я увидел, как смерть хватает меня в свои объятия, - рассказывает Авигдор. - Огромное орудие "Т-62" смотрело прямо мне в глаза. Я юркнул в башню, распрощавшись с жизнью. Но стреляющий поджег и этот танк. За ним мы увидели четвертый и тоже подожгли его". - Авигдор, - сказал я, - но ведь это невозможно. Представь себе, что я бы командовал одним из сирийских танков. Ты бы и вздохнуть не успел". - Я знаю, что это невозможно, - он ткнул указательным пальцем вверх и снова, в который уже раз, произнес: - Чудо. По пути в долину они подбили еще шесть танков, что было пустяком в сравнении с только что происшедшим. Несколько десятков сирийских танков поднимались на гряду. Танк Кахалани одиноко стоял на перевале. Если сирийцы поднимутся сюда - это конец. Придется отступить под огнем противника. Кахалани приказал батальону подняться к нему. Но только один танк командира роты стал рядом с ним. Остальные словно приросли к земле. Даже израильские танкисты всего-навсего люди. Ох, как нелегко преодолеть страх! Кахалани приказывал, увещевал, упрашивал. Ни с места. (Мне очень трудно быть беспристрастным летописцем. Ровно 63 года назад у меня возникла точно такая ситуация. Девятые сутки наступления. Мне 19 лет. Я командир сборной роты. 12 машин - все, что осталось от нашей танковой бригады, тяжелотанкового полка и полка 152-миллиметровых самоходных орудий. Я приказал в атаку. Машины стоят. На шум работающих дизелей немцы открыли бешеный огонь из орудий и минометов. Машины задраены наглухо. Командирам наплевать на мой изысканный мат - единственное средство убеждения, которым я владел в совершенстве. А от ударов ломиком по броне танков только рука заболела. Я забрался в свой танк и скомандовал "За мной!", надеясь на то, что эти сукины сыны сдвинутся с места. Не сдвинулись. Я вступил в бой. Мой танк подбили. Три человека в экипаже и шесть десантников погибли. Механик-водитель и я тяжело ранены.) Кахалани нашел нужные слова. Главное - надо было собрать все силы, чтобы фраза прозвучала спокойно, в повествовательной манере. "Говорит комбат. Посмотрите, с каким мужеством противник поднимается на позиции против нас. Я не понимаю, что с нами произошло. Ведь они всего-навсего арабы, и мы сильнее их! Начните двигаться и станьте в одну линию со мной. Я обозначу себя флажком". И танки пошли! И снова знакомая фраза: "Мы стреляли, как сумасшедшие". Кахалани был вынужден приказать стрелять ТОЛЬКО ПО ДВИЖУЩИМСЯ танкам, чтобы впустую не расходовать снаряды. Все сирийские танки были уничтожены. Это была победа! По радио прозвучал голос командира полка: "Кахалани, ты остановил сирийцев. Ты - Герой Израиля!" Это был единственный участок фронта, где противнику не удалось прорваться. Южнее танковый полк отступил до центра Голанских высот, понеся страшные потери. Были убиты командир полка и его заместитель. Только через четыре дня двум дивизиям резервистов в тяжелых боях удалось вернуть утерянные позиции. Полтора дня формирования. Кахалани во главе своего батальона, а за ним еще один батальон (командир полка - с двумя батальонами южнее) пошли в наступление. На второй день была занята большая сирийская деревня в 35 километрах от Дамаска. Дальше нашим танкам не приказали идти. Вероятно, у правительства были свои соображения. Прекратились бои. Но все в этот последний день войны шло не как надо. Сменивший их батальон пришел с большим опозданием, поздно вечером, и танки батальона Кахалани вытягивались в колонну в абсолютной темноте, естественно, не включая фар. Командир полка срочно вызвал Кахалани к себе. Но одна из рот, находившаяся на соседней высоте, все еще не присоединилась к батальону. Командир роты по радио пообещал прибыть через несколько минут, так как он уже в пути. Прошло более получаса, и Кахалани понял, что рота заблудилась и поперла к сирийцам. По радио он сообщил командиру полка, что вынужден задержаться, и на своем танке по скалам в кромешной тьме поехал разыскивать заблудившуюся роту. На обратном пути у двух танков соскочили гусеницы. К командиру полка он прибыл поздно ночью. Странным было поведение командира полка. Кахалани понимал, что предстоит разговор необычный. Он дисциплинированно ждал, когда командир сообщит ему причину вызова. "Кахалани, срочно поезжай домой. Батальон на формировании обойдется без тебя. Погиб твой брат Эммануил. И брат Далии". Авигдор расстался со своим любимым братом в утро после свадьбы... Вот когда до предела пришлось мобилизовать свою волю. Авигдор рассказывал мне, чего стоило ему подавить рвущиеся из груди рыдания. Далии с детьми не было дома. Она уехала к родителям, оплакивавшим смерть сына. Их старший сын погиб в Шестидневную войну. А потом "шлошим" (тридцать дней после смерти) Эммануила. Посмертно танкист Эммануил Кахалани был награжден той же наградой, которую получил Авигдор за Шестидневную войну, - "Мофет". Продолжалась армейская служба Героя Израиля Кахалани - командир базы маневров, командир танкового полка. Далия родила сына Дотана. Год занятий в военной академии в США. В июне 1982 года бригадный генерал Кахалани повел в бой свою дивизию. В этой войне он снова проявил командирский талант. Военную службу он завершил в 1988 году в должности заместителя командующего сухопутными войсками. В Тель-авивском университете он получил степень бакалавра, в Хайфском - магистра. Он автор двух книг, ставших бестселлерами. В гражданской жизни он стал заместителем мэра Тель-Авива. Был избран в Кнессет во главе партии, целью которой было снова защитить Голанские высоты. На сей раз не от сирийцев, а от недальновидных евреев. В ту пору он признался мне, что задача эта более трудная, чем в бою командовать батальоном. "Понимаешь, я не политик" Это правда. Он не политик. А затем ему пришлось пережить несколько мучительных лет, когда на него, Героя, министра внутренней безопасности, честнейшего человека определенными лицами, был возведен поклеп. Суд полностью обелил его. Но чего стоили ему эти годы? Он не политик. Он воин, в котором еще так нуждается наше государство.

  подал рапорт об отставке. Авидор Кахалани был одним из 7 военослужащих ЦАХАЛа, награждённых по итогам войны Судного дня званием "Герой Израиля". 6 октября 1973 подполковник Кахалани командовал батальоном танковой бригады Я. Бен-Галя на Голонских высотах. Он и его танкисты выдержали страшный сирийский танковый удар, не дали сирийцам прорваться к долине Хула.

1990, 25 июля — (3 Ава 5750) В Кнессете прошло обсуждение предложения на повестку дня по поводу первого несчастного случая 17 июля в «Цеэлим» (5 солдат погибли и 10 получили ранения вследствие взрыва ракеты на учениях) и правил безопасности во время военных учений в ЦАХАЛе.

1992, 5 ноября — (9 Хешвана 5753) Во время учений спецподразделения ЦАХАЛа "Саерет Маткаль" на полигоне "Цеэлим" в пустыне Негев, в результате ошибки, боевая ракета была выпущена по группе военнослужащих. 5 бойцов спецназа погибли и шестеро получили ранения Имена погибших: лейтенант Эльад Шило, ст. сержант Арье Коэн, сержант Шимри Шафран, сержант Шарон Тамир, мл. сержант Эран Векселбаум www.War Online

1993, 22 июля — (4 Ава 5753) Террористами убит военврач ЦАХАЛа. Это был период обострения положения на границе с Ливаном. 8 июля двое солдат бригады "Гивати" убиты террористами. На следующий день погибли ещё четверо парашютистов. 20 июля - обстрел Кирьят-Шмоны.

1993, 25 июля — (или 23 июля) (7 Ава 5753) Акция возмездия "Хизбалле" (см. 8 июня, 9 июня, 20 июня, 22 июня). Операция называлась "Сведение счётов". Участвоали все рода войск ЦАХАЛа. Обстрелу с суши, моря и воздуха подверглись штаб-квартиры Хизбаллы, их тренировочные лагеря, базы, дома боевиков. В ответ те стреляли ракетами по поселениям Галилеи. Жители вынуждены были некоторое время жить в бомбоубежищах. Дети были эвакуированы в центр Страны.

1993, 28 июля — (10 Ава 5753) Правительство сообщило Кнессету об операции ЦАХАЛа «Сведение счётов» на территории южного Ливана, начавшейся 23 июля того же года. После ракетного обстрела «катюшами» г. Кирьят Шмона и Галилеи ЦАХАЛ нанёс удар по базам террористов и по деревням, находящимся севернее полосы безопасности, чтобы отдалить их жителей еще глубже на север. По истечении 6 дней наступило прекращения огня.

1993, 2 сентября — (16 Элула 5753) Ш. Левинсон, отставной поковник ЦАХАЛа осуждён за шпионаж в пользу России.

1994, 16 мая — (6 Сивана 5754) По договору Осло между Израилем и ООП ЦАХАЛ покинул Газу, оставшись только охранять поселения.

1994, 18 мая — (8 Сивана 5754) По договору Осло ЦАХАЛ покинул Иерихон.

1994, 9 октября — (4 Хешвана 5755) Ефрейтор ЦАХАЛа Н. Ваксман похищен террористами из организации ХАМАС в районе перекрёстка Бней Атарот. Они спрятали заложника в деревне Бир Набалла, что к северу от Иерусалима и потребовали в обмен на Ваксмана отпустить из израильских тюрем шейха Ахмеда Ясина и других членов организации ХАМАС. После длительных поисков агенты службы безопасности (ШАБАК) получили точную информацию о местонахождении Ваксмана. Штурм дома, предпринятый бойцам спецподразделения "саерет маталь", закончился неудачей. Террористы успели убить похищенного, до того как спецназовцы ворвались в комнату, где он находился. Бойцы спецназа ликвидировали троих террористов. В ходе операции также погиб офицер спецназа, капитан Нир Пораз.

1995, 11 декабря — (18 Кислева 5756) Согласно договорённостям Осло ЦАХАЛ ушёл из Вифлиема.

1996, 26 июня — (9 Таммуза 5756) Обстрелян патруль ЦАХАЛа в Иорданской долине. Трое убитых, двое раненых. Террористы проникли из Иордании.

1997, 15 января — (7 Швата 5757) Израиль. Согласно соглашениям Осло ЦАХАЛ вышел из густо населённой арабами части Хеврона

Хеврон - столица Иудеи. Город расположен в Иудейских горах, в 32-х км к югу от Иерусалима. Максимальная высота - 987 метров над уровнем моря. Хеврон - один из древнейших постоянно населенных городов мира. Хеврон находится в географическом центре Иудейских гор. На протяжении большей части истории он служил административным и экономическим центром этого района. Район Хеврона исключительно удобен для поселения благодаря достаточному для земледелия количеству осадков. Кроме того, его горные долины не подвержены опасности затопления в период зимних дождей. В древности долины и холмы Хеврона были покрыты лесом. В Хевроне расположена Меарат а-Махпела (“Двойная пещера”) - место захоронения праотцев и праматерей еврейского народа (Авраама, Сары, Ицхака, Ривки, Яакова, Леи). Это второе по значению, после Храмовой горы в Иерусалиме, святое место в иудаизме. Расположенное над Меарат а-Махпела монументальное строение построено более двух тысяч лет назад и является вторым по древности (после египетских пирамид) полностью сохранившимся зданием в мире и самым древним зданием на территории Эрец Исраэль. Это также самое древнее сооружение в мире, которое используется для тех же целей, для которых оно и было построено. В ТАНАХе Хеврон называется также Кирьят-Арба, Кирьят-ха-Арба и Мамре. Хеврон встречается также как имя собственное. В Пятикнижии упомянут Хеврон, третий сын Кегата, сына Леви, сына Яакова - родоначальника семейства Левитов (Шмот 6:18; Бемидбар 3:19; Диврей Ха-Ямим I, 2:43; 5:28; 6:3; 15:9; 23:12; 23:19). Корах был сыном Хеврона (Диврей Ха-Ямим I, 2:43). Это также имя Калева, прародителя четырех родов в колене Йеуды. В Российской империи и в СССР имя Хеврон встречалось, как личное имя, у горских евреев. В современном государстве Израиль оно относится к числу редких. Согласно археологическим данным, древний Хеврон возник и существовал в течение бронзового и железного веков на холме, расположенном к юго-западу от Меарат а-Махпела и носящем ныне название Телль-Хеврон, или Телль-Румейда (Адмот-Ишай), рядом с мощным источником воды. Этот источник действует и в настоящее время, ныне он носит имя Эйн-Джудейда или же Мааян-Сара. Хеврон - единственный город, точная дата основания которого приводится в Пятикнижие. В книге Бемидбар (13:12) говорится: “Хеврон построен за семь лет до города Цоан-Египетский”. Согласно современной датировке, Цоан - столица Египта периода гиксосов, был основан в 1720-м году до новой эры. Однако речь здесь все же идет, по-видимому, об укреплении Хеврона или о превращении его в административный центр, возможно, после очередного завоевания, так как раскопки показывают, что начало поселения в Телль-Хеврон, на месте современного Хеврона, относится к раннему бронзовому периоду. По современной израильской археологической классификации это около 3 тысяч лет до н.э. На это время приходится первая волна заселения Хеврона и Иудейских гор, когда образовалось около 25-ти поселений, включая Хеврон, и имелось также незначительное кочевое население. К сожалению, археологический слой, относящийся к этому периоду, еще не раскопан. “И двинул Авраам шатер, и пришел, и поселился в дубравах Мамре, что в Хевроне, и построил там жертвенник Г-споду” (Берешит, 13:2, 5-18) - рассказывает Пятикнижие. Хеврон явился конечной точкой путешествия Авраама, начатого после его ухода из родного города Ур-Касдим (халдейского) в Месопотамии, и первым постоянным местом пребывания в Эрец Исраэль. Авраам прожил в Хевроне 25 лет. Согласно ТАНАХу, именно здесь Г-сподь заключил с Авраамом союз. Союз этот касался трех ключевых моментов: во-первых, что именно на Ицхака и его потомство распространяются все обещания, сделанные Б-гом Аврааму (Берешит 17:19); во-вторых, что Эрец Исраэль передается в вечное владение потомству Авраама (Берешит 15:18); а также о повелении делать обрезание всем потомкам, как знак этого союза (Берешит 17:10-14). Судя по картине, которую рисует нам ТАНАХ, Авраам не являлся оседлым жителем, он продолжал проживать в шатрах, и принадлежал к кочевому полуоседлому населению. О существовании такого населения нам известно из данных археологии. Согласно ТАНАХу, Авраам фактически являлся главой федерации полукочевых племен в районе Хеврона. Возможно, они держали под своим контролем все Хевронское нагорье. Во время войны с четырьмя царями (Берешит 14:1-16), живший в то время в Хевроне Авраам выставил 318 вооруженных воинов (Берешит 14:14) - довольно значительное по тем временам число. Впрочем, и Мидраш, и Иосиф Флавий (Иудейская война 5, 9, 4) говорят, что это количество включает в себя лишь начальников отрядов, то есть общее количество сил было, возможно, больше. Из союзников Авраама, живших в районе Хеврона, ТАНАХ упоминает Анера, Эшколя и Мамре (Берешит 14:24). Согласно археологическим данным, Хеврон являлся культовым центром для окружающего населения. В городе раскопано святилище с многочисленными останками жертвенных животных. Согласно ТАНАХу, местные жители (хетты) обращаются к Аврааму со словами: “Князь Б-жий ты среди нас” (Берешит 23:6). Возможно, именно поэтому Авраам, распространитель новой веры в Единого Б-га, и поселился именно в Хевроне, в связи с религиозным значением города. Сара умерла в Хевроне (Берешит 23:2) и Авраам похоронил ее в Меарат а-Махпела (Двойной пещере), которая находилась “напротив Мамре, он же Хеврон”, (Берешит 23:19), т.е. на некотором расстоянии от города. С этим согласуется и картина погребальных обычаев тогдашнего населения района Хеврона, известная по археологическим данным. Пещера вместе с полем, на котором она располагалась, была специально куплена у Эфрона-хиттийца (Хетта). Согласно Агаде, Авраам стремился приобрести именно это место, поскольку там были похоронены Адам и Хава. Книга Зоар (Зоар Хадаш, Ноах, 27-а) в свою очередь утверждает, что Адам похоронен там, поскольку Меарат а-Махпела - это место наиболее “близкое” к саду Эден (Рай), что это “ворота в Рай”, “вход в сад Эден”. Там же был похоронен и сам Авраам (Берешит 25:9-11) и затем его сын Ицхаак и жена Ицхака Ривка, а также жена Яакова, Лея. Яаков специально просил своих сыновей не хоронить его в Египте, а привезти в Хеврон (Берешит 49:29-32), что и было исполнено (Берешит 50:13). Согласно талмудической агаде (тр. Сота 13-а) в Меарат а-Махпела покоится также голова Эсава, которую отрубил сын Дана Хушим, в ходе ссоры, возникшей во время похорон Яакова из-за притязаний Эсава на владение пещерой. Ицхак также некоторое время жил в Хевроне. (Берешит. 35:27). Согласно археологическим данным, в поздний бронзовый период (1550-1200 гг. до н.э.) Хеврон значительно опустел, также уменьшилось и кочевое население в районе города. Этим данным соответствует и картина, рисуемая в ТАНАХе. В кн. Берешит 26:1 сказано: “И был голод в стране… и пошел Ицхак к Авимелеху, царю Пелиштимскому, в Грар”. Яаков жил в Хевроне около 30 лет (Берешит 37:14), и отсюда же начались странствия Йосефа (там же). В период патриархов в Хевроне жили аммореи и хетты (Берешит 14:13; 23:3). Разведчики, посланные Моше в Эрец Исраэль, в первую очередь пришли в Хеврон, что свидетельствует о большом значении города в то время. Согласно талмудической Агаде, Калев, бывший одним из разведчиков, молился там на могилах Праотцев. Ко времени завоевания земли Кнаан евреями под руководством Йегошуа бин Нуна Хеврон был населен эморреями и являлся столицей независимого царства. Царь Хеврона Хохам упоминается среди ханаанейских царей, которые под руководством царя Иерусалима Адни-Цедека воевали с жителями города Гивона и евреями (Кн. Йегошуа 10:3-5). После завоевания страны Хеврон был передан в качестве надела Калеву бен Йефуне (Йегош.уа 15:13-14, Шофтим 1:10-11). Хеврон был назначен одним из трех городов-убежищ в западной части Эрец Исраэль. Сам город был передан во владение колену левитов, а род Калева (из колена Йегуды) контролировал предместья и окрестности (Йегошуа 21:10-12). В надписи египетского фараона Шишонка 1 (945-924 г. до н.э.) на стенах храма в г. Карнаке, перечисляются завоеванные им города, упоминается место под названием “Поле Авраама”, по-видимому, это и есть Хеврон. Авраам Шмулевич www.sedmoykanal.com

 .

1997, 26 мая — (19 Ияра 5757) Трое солдат ЦАХАЛа погибли в Южном Ливане, попав в засаду "Хизбалы".

1997, 17 августа — (14 Ава 5757) Солдат артиллерийских войск ЦАХАЛа Гай Хавер пропал без вести на Голанских высотах. Последний раз его видели в 9:30 часов утра, когда он покидал территорию военной базы. С тех пор были приложены огромные усилия для поисков пропавшего солдата, так и не давшие результатов.

2000, 5 мая — (30 Нисана 5760) В ответ на ракетный обстрел Кирьят-Шмоны (см. 4 мая ) авиация ЦАХАЛа разбомбила шоссе Бейрут - Дамаск.

2000, 24 мая — (19 Ияра 5760) Израильская армия покинула Южный Ливан. Это произошло буквально в одночасье, ночью, множество техники, некоторые укрепления достались Хизбалле, зато Израиль выполнил резолюцию ООН №425, отойдя к официальным границам государств. Вместе с ЦАХАЛом в Израиль пришли ливанцы-христиане из Армии Южного Ливана. Свидетельство

... Однажды днем мы вернулись из очередного патрулирования, и застали наш укрепленный пункт похожим на растревоженный муравейник. Взвод собрали в столовке, и лично командир базы объявил нам, что в связи с тяжелой обстановкой, сложившейся в эти дни в Южном Ливане, правительство приняло решение вывести все подразделения ЦАХАЛЯ обратно в Израиль. Поэтому сегодня нужно собрать манатки и погрузиться в бронетранспортеры к 21:00. Все, что нельзя вывезти - сломать, остальное взорвут саперы. Мы были в шоке, конечно, разговоры о выводе войск велись давно, но никто не мог предположить, что все кончится в один день. Почти двадцать лет эта база была домом для нескольких поколений солдат, а теперь мы все бросаем и бежим. Почему-то все это сразу было воспринято нами именно как бегство, может из-за того, что все случилось так быстро. Ошарашенные, мы разошлись собираться. Даже ТЕРМИНАТОР выглядел растерянным. Во дворе шла лихорадочная работа, часть гарнизона должна была выехать раньше и объединиться с колонной из другого укрепленного пункта, пацаны грузили оборудование связистов, пулеметы, тюки с формой, компьютеры. Через час колонна выехала из ворот. Мы должны были ехать затемно, как командование собиралось все это осуществить, было загадкой, мы и раньше не вылезали за ворота ночью, а тут - вывезти целый конвой.... На закате мы спустили флаг, саперы начали разносить по помещениям огромные кругляши мин. Вдруг прозвучал сигнал тревоги, по трансляции объявили занять позиции. Первое что я увидел, выглянув из траншеи, был танк: старый, бурый от ржавчины Т-55 катил по дороге в нашу сторону. Штук пять желтых флагов Хизбаллы торчали из всех щелей и люков, за танком катило семь разномастных легковушек, набитых вооруженными боевиками, в машинах орала музыка, все размахивали желтыми флагами, стреляли в воздух. О нашем присутствии они явно не знали. Видимо, заметив уехавшую часть гарнизона и отсутствие флага, боевики подумали, что мы ушли. За насыпью, окружавшей базу, прятался наш танк, недалеко от него стоял М113, с установленным на нем шестиствольным ВУЛКАНОМ. С дороги их было не видно, а значит, террористов ждал сюрприз. -Не высовывайся-, - сказал оказавшийся рядом Эрез, сдергивая меня с бруствера, -Кажется, без нас разберутся-. Он оказался прав, когда до боевиков оставалось не более километра, танк и бронетранспортер, одновременно взревев двигателями, выкатились на насыпь, первый снаряд попал Т-55 под башню, в танке грохнуло, из люков повалил дым. В это время бронетранспортер прошелся очередью из ВУЛКАНА по замыкающему мерседесу, машина на глазах превратилась в решето, бензобак взорвался, выскочить не успел никто. Танк, по инерции продолжая катиться, съехал с дороги, и взорвался, видимо, сдетонировал боекомплект. Башня, кувыркаясь, поднялась в воздух и упала на обочину. Bсе наши пулеметы тоже открыли огонь, танк уничтожил снарядом еще одну машину. Разгром довершили два АПАЧА появившиеся над нами и прочесавшие горящие остатки на дороге из своих пушек, все было кончено. Радости нам эта победа не прибавила, ведь предстояло ночью пробираться обратно, а теперь нам точно устроят неприятности. Дорога домой казалась невыполнимой задачей. В 21:00 мы сидели в бронетранспортере, настроение было паршивое, Мишаня расстроено бормотал себе под нос: -А как же, пацаны, как я теперь отомщу?- В ответ Зорик хлопнул его по каске и сказал свою знаменитую фразу: -Война никогда не кончается! По крайней мере, здесь, на этой земле, ты что думаешь, мы уйдем и все? Нееет... просто война продолжится, только ближе к дому, на границе или погаснет здесь, но полыхнет в другом месте!- Над колонной зарокотали вертолеты и мы тронулись. Когда проезжали сожженные машины террористов, замыкающий бронетранспортер остановился, из него выскочил Эрез; подобрав с обочины и сунув что-то под разгрузку, запрыгнул обратно на броню, БТР, рыкнув двигателем, рванул за нами. Еще через несколько минут я увидел в триплекс зарево над нашими укреплениями, это сработали заложенные саперами заряды. Дорога домой запомнилась, как сумасшедшая ночная гонка, в темноте мелькали черно-зеленые силуэты, строчки трассеров летели во всех направлениях, несколько раз впереди стрелял танк. Сверху вертушки, прикрывая нас, лупили на вспышки выстрелов ракетами. Всю дорогу наш водила, толстый резервист Дов, приехавший в Израиль в семидесятые годы из Молдавии, крыл в шлемофон отборнейшим русским матом вся и всех. Каждую секунду мы ждали взрыва под днищем или попадания РПГ в борт, но все обошлось. В какой-то момент вертолеты отвалили, впереди показался, расцвеченный прожекторами, электронный забор границы, распахнутые ворота. Дов высунул башку из люка и пропел в наушники сорванным голосом: -Просто нужно очень верить этим синим маякам, и тогда желанный берег из тумана выйдет сам...- Мы выползли на броню, кто-то на переднем бронетранспортере начал махать израильским флагом, за воротами стояло много народу, солдаты, телевидение, корреспонденты. Колонна свернула на проселок и остановилась. Офицеры ушли на совещание к головной машине. Дов (перевод русского имени Михаил на иврит) трясущимися руками пытался прикурить, роняя сигареты и ломая спички. Зорик сунул ему зажженную сигарету. -Ну, спасибо, дядь Миша-, - сказал он, - довез!-. -Машине спасибо! - ответил Дов, - -заглохла бы, все - задница!- Войска все время прибывали, в ворота вкатывались новые танки и бронетехника. Через полчаса ротный приказал двигаться за его машиной. Проехав несколько километров на восток, вдоль границы, мы наконец-то остановились на обочине шоссе, вдоль земляного вала, закрывавшего от нас забор и дорогу, которую патрулировали пограничники. Начинался рассвет. Осмотревшись, мы увидели впереди, в ста метрах от нас, КПП, по ту сторону границы стояла длиннющая очередь людей, это были солдаты армии Южного Ливана и их семьи. Вдоль дороги на той стороне виднелся длинный ряд брошенных ими машин. Эти люди были нашими боевыми товарищами. А теперь они давились в очереди, прижимая к себе детей и опасливо оглядываясь. Это было тяжелое зрелище. Через какое-то время с той стороны началась стрельба, толпа повалилась на землю, мы тоже на всякий случай залегли. Стреляли из калашникова по КПП, наши в несколько стволов отвечали, визжали женщины, резал уши детский плач, наконец, со стороны КПП ударил хлесткий, как удар плетки, выстрел из снайперской винтовки и все стихло. Народ поднимался с земли и отряхивался. Мне все это напоминало фильмы про гетто и концлагеря второй мировой. У Габассо стояли слезы в глазах. -Как же так? - спросил они - Они ведь наши!- Сзади нас окликнул командир роты, мы вернулись к КОРОБОЧКАМ. Там уже вовсю шла раздача завтрака, низенький толстый прапор стоял в кузове ИНТЕРА, раздавая бойцам упаковки с бутербродами и пакетиками какао. Перекусив, мы снова пошли в сторону КПП и уселись в кустах, на насыпи. Очередь понемногу уменьшалась, но у ворот по-прежнему была страшная давка, солнце уже припекало, солдаты бросали беженцам через забор бутылки с водой. На нашей стороне цадальников грузили в автобусы и сразу увозили. Брошенные автомобили грабили мародеры, даже не прячась, несколько машин уже горели. На душе было препоганейшее ощущение, но что мы могли изменить? Откуда-то притащились журналюги с камерами и фотоаппаратами, один с надписью CNN на спине что-то говорил в камеру, показывая рукой на забор. Наконец вся очередь вдавилась на нашу сторону. С ливанской стороны к забору подтягивался народ, подошли несколько человек с оружием. С нашей стороны появились женщины и несколько парней в футболках с эмблемами организации АРБАА ИМАОТ (четыре матери - пацифистская организация, образованная четырьмя женщинами, потерявшими сыновей в Южном Ливане. На протяжении всей войны требовали вывести войска из Ливана). Они попытались раздавать булки и какао солдатам с КПП, но те встретили их прохладно и в разговоры не вступали. Нас эти АКТИВИСТЫ, слава богу, не заметили. Поняв, что с солдатами им не светит, они направились в нашу сторону. Напротив нас за забором уже собралось человек сто, некоторые с оружием, многие размахивали желтыми флагами Хезбаллы. Поравнявшись с толпой, АКТИВИСТЫ развернули какие-то транспаранты и начали орать: Peace! The war is over! It will be peace now! Wеll be friends! (Мир! Война закончена! Будет мир теперь! Мы сможем стать друзьями) и прочую чушь. В ответ с той стороны летели камни, народ радостно махал флагами и кричал: Fuck you! Will kill you all! The war is just in the beginning! (Убирайтесь! Мы убьем вас всех! Война только начинается!) С востока подкатил пограничный БАТАШИТ (легкий патрульный грузовик) и заинтересованно остановился, направив три своих пулемета на ту сторону. Why you hate us? Its over, lets be friends (Почему вы ненавидите нас? Все закончено, давайте быть друзьями) отвечали дуры с нашей стороны. На крики подошел заспанный Эрез. Минут пять он слушал всю эту чушь, а потом бросил нам ПРИКРОЙТЕ и пошел к забору. Мы защелкали затворами, Мишаня радостно приник к своей оптике. -Эй, вы! - заорал ТЕРМИНАТОР. - Хватит лизать им жопу! Вы унижаете себя и всех нас, проваливайте отсюда!- Один из лохматых парней повернулся к нему и привычно запричитал: Вы не имеете права, у нас демократия!- Эрез схватил его за футболку и мощным пинком армейского ботинка отравил к нам, Габассо перехватил демонстранта на насыпи и таким же пинком отправил вниз к шоссе. Следующему МИРОТВОРЦУ помог Зорик, по ту сторону границы раздавались свист и смех. Женщины поняли, что демонстрация не получилась и, подобрав свои плакаты и транспоранты, побрели к шоссе, обещая Эрезу трибунал, международный суд и другие страшные кары. Тот молча повернулся и пошел к нам, в это время, камень, брошенный из-за забора, попал ему в плечо. ТЕРМИНАТОР затормозил и повернулся. Толпа взвыла от радости и чувства собственной безнаказанности перед израильским офицером. Эрез быстро подошел к забору и выхватил из подсумка на разгрузке желтую тряпку, когда он расправил её мы увидели, что он держит в руках флаг ХИЗБАЛЛЫ с изображенной на нем рукой сжимающей автомат. Флаг был наполовину обгоревший в темных пятнах, очень похожих на кровь, видимо, это его он подобрал у разгромленной колонны, ночью, по дороге сюда. Расправив флаг, Эрез театральным жестом, повесил его на колючую проволоку с нашей стороны забора, смачно плюнул на него и направился обратно, к нам. Толпа притихла, разглядывая флаг, а потом взорвалась в бессильной ярости, снова полетели камни. Солдаты из БАТАШИТА дали длинную очередь поверх голов, это позволило Эрезу спокойно удалиться на безопасное расстояние. Один ливанец нерешительно поднял калашников, но Мишаня выстрелил ему под ноги, и тот опустил автомат. Флаг болтался на колючке, сводя с ума озверевшую толпу на той стороне. БАТАШИТ двинулся вперед, офицер, сидящий за пулеметом, перегнулся через борт и сорвал флаг, потом повернулся к нам и погрозил Эрезу пальцем. Взводный, зевнув во всю пасть, развернулся и направился к своему бронетранспортеру. Мы пошли за ним. Ротного не было, бойцы в большинстве дрыхли, кто на броне, кто в траве. Мы тоже разлеглись. Аюб вытащил нарды, и они с Зориком устроили побоище на щелбаны. Я закрыл глаза, вытянувшись на горячем железе бронетранспортера. Ощущение предательства и бегства только усилилось после увиденного нами на границе. То ли мы кого-то предали, то ли нас. Как же так случилось, что в один день кончилась война, длившаяся почти двадцать лет? Что же будет дальше? В голове царил полный бардак. Открываю глаза на визг тормозов, на обочине напротив нас остановился старый, побитый пикап. Из за руля выбрался живописный пожилой друз в черных шароварах и рубашке, на голове красная феска. Огромные усы раздуваются от гнева: ЧТО, - кричит он, потрясая сучковатой тростью, - просрали?! За одну ночь весь Ливан просрали! Драпанули, вояки!- -Остынь, отец, - говорит в ответ Зорик, - ты ж небось сам служил, понимать должен! Нам приказали, мы и ушли, прикажут - вернемся!- Друз вдруг начинает плакать: У меня два сына там погибли! За что? Чтоб вы все бросили и свалили...? Тьфу! Позор! Я сам семь лет гашашем (следопытом) был! Нога моя там осталась!- Старик задирает штанину, показывая протез. Мы слезли с машин и обступили его. Он все еще бормочет ругательства, грозит кому-то своей палкой, мы пытаемся успокоить, но нам нечего ему сказать, не мы начали эту войну, не мы решили ее закончить. Успокоившись, дед открывает багажник и вытаскивает мешок красных яблок сорта ХЕРМОН. -Еште, вояки, - говорит он, не обращая внимания на наши протесты, садится в свой пикап и уезжает. Мы стоим на дороге потерянные. Через несколько минут подъезжает ротный, следует команда - ПО МАШИНАМ. На этом закончились наши приключения. Е. ЛОСЕВ ВОЙНА НИКОГДА НЕ КОНЧАЕТСЯ www.War Online.org

2000, 6 октября — (7 Тишри 5761) Израиль. ЦАХАЛ покинул Наблус во время второй интифады (Аль-Акса). Арабы тут же осквернили гробницу Иосифа в еврейской части и разрушили иешиву.

2000, 20 октября — (21 Тишри 5761) Израиль. В окрестностях Дженина автобус с двадцатью бойцами бригады "Голани" ЦАХАЛа был остановлен патрульной машиной арабской полиции. Офицер, занимавший пост командира взвода, был обезоружен, брошен на землю, так же были обезоружены 6 солдат, никто не оказал сопротивления.

2000, 23 октября — (24 Тишри 5761) Израиль. Приказ кoмандующего центральным военным округом Ицхака Эйтана согласно которому "военослужащим ЦАХАЛа запрещается отдавать своё оружие представителям палестинской полиции". Приказ стал следствием инцидента, случившегося 3 днями раньше (см. 20 октября ).

2002, 12 марта — (28 Адар-1 5762) В ответ на теракты ЦАХАЛ вошел в Рамаллу. Батальоны Голани вошли с севера и юго-востока, также на юго-восточном направлении развернулась бригада Нахал с приданным ей батальонм десантников, с юго-запада двигался сводный отряд курсантов офицерской школы ЦАХАЛа. Впрочем этот марш имел скорее психологическое значение, боевые действия начались позже.

2002, 26 июня — (16 Таммуза 5762) Отчёт статистики ЦАХАЛа об интифаде Аль-Акса. С 29 сентября 2000 по 24 июня 2002 года террористы атаковали Израиль 13421 раз, 6358 - в Иудее, Самарии, 6470 - в Газе, 593 - в пределах Зелёной черты; погибли 561 человек: 385 гражданских, 176 военнослужащих.

2002, 9 ноября — (4 Кислева 5763) ЦАХАЛ уничтожил главу Исламского джихада в Самарии.

2002, 8 декабря — (3 Тевета 5763) Вблизи укрепленной позиции ЦАХАЛ "Инкинтон", расположенной на израильско-ливанской границе, по пути следования израильского военного джипа сработало мощное взрывное устройство. В результате взрыва, два израильских военнослужащих друзского батальона получили ранения: один - в ноги (обе ноги пришлось ампутировать), другой в голову. Заряд был заложен на ливанской территории, возле самого забора. Заряд был настолько мощный, что его хватило поразить бронированный "Хаммер", ехавший в 10-15 метрах от забора, с израильской стороны. Ответственность за диверсию взяла на себя шиитская террористическая организация "Хизбалла".

2003, 27 июля — (27 Таммуза 5763) Израиль. В ЦАХАЛе сформирована первая учебная танковая рота из танков нового поколения "Меркава".