Еврейский календарь

1902, 27 февраля — (20 Адар-1 5662) В Лондоне основана англо-палестинская компания, которая стала банком Леуми - одним из старейших и крупнейших коммерческих банков Израиля: «Еврейский колониальный трест» (англ. Jewish Colonial Trust) был основан на Втором сионистском конгрессе в Базеле в 1899 году и зарегистрирован в Лондоне. Целью треста был сбор средств на массовое переселение евреев в Палестину. Собранных денег оказалось слишком мало для этой цели, и на них 27 февраля 1902 года был основан банк под названием «Англо-Палестинская компания». В 1903 году было открыто первое отделение в Палестине в Яффо. Банк предлагал долгосрочные кредиты земледельцам, а также кредитовал ассоциацию «Ахузат байт», которая построила первый район в Тель-Авиве. К 1914 году появилось ещё пять отделений в Палестине и одно в Бейруте, финансовом центре региона в то время. В 1921 году был основан дочерний ипотечный банк, в 1930 году название компании было изменено на «Англо-Палестинский банк»

1902, 2 марта — (23 Адар-1 5662) Родился Моррис (Мо) Берг - известный в Америке бейсболист и разведчик

В декабре 1943 года в рамках операции «Алсос» в Европу отправилась первая разведывательная группа, в задачу которой входил сбор информации о немецком урановом проекте. 5 июня 1944 года она вошла в Рим вместе с американскими войсками. Одновременно, но отдельно от этой группы в итальянской столице появился офицер УСС Мо ( Моррис ) Берг – известный всей Америке бейсболист. Мо Берг был замечательной личностью во многих отношениях. Выпускник Принстона, полиглот и «ходячая энциклопедия», человек неисчерпаемого обаяния, он располагал к себе при первом же знакомстве. Спортивные комментаторы наградили его титулом «умнейшего игрока высшей лиги». Вместе с тем никто не знал, где и как он проводит промежуток между бейсбольными сезонами. Он никогда не был женат и никого не допускал в свой внутренний мир. Его страстью были газеты – приезжая в новый город, он первым долгом покупал все, какие мог достать, отдавая предпочтение газетам этнических общин. Мо Берг был прирожденным лингвистом и говорил и читал даже на санскрите, не говоря уже об основных европейских языках. Его отец-еврей иммигрировал в США с Украины, держал аптеку в Ньюарке, штат Нью-Джерси, был равнодушен к бейсболу и никогда в жизни не видел ни одной игры с участием сына. Свою последнюю игру Мо сыграл 30 августа 1939 года, накануне начала Второй мировой войны. После ее начала он занялся другими делами. В ноябре 1944 года союзники по-прежнему не знали, на какой стадии находятся урановые исследования немцев. Беседы сотрудников миссии «Алсос» с итальянскими физиками ясности в этот вопрос не внесли. Ничего определенного не смог сообщить им и остававшийся в оккупированном Париже Фредерик Жолио-Кюри. Следующей надеждой американской разведки был Страсбург, где кафедру теоретической физики местного университета возглавлял Карл Фридрих фон Вайцзеккер. 25 ноября Страсбург был взят. Вечером 2 декабря главный научный эксперт группы «Алсос» Сэм Гудсмит при свете керосиновой лампы погрузился в изучение документов Вайцзеккера, на многих из которых стоял гриф «секретно». На третий день он пришел к выводу, что немцы строили реактор, но не бомбу. Гейзенберг приехал в Цюрих по приглашению своего друга Пауля Шеррера 17 декабря 1944 года, на следующий день после начала последнего большого немецкого контрнаступления под командованием фельдмаршала Герда Рундштедта. Вместе с Гейзенбергом был и Вайцзеккер. Они путешествовали без каких бы то ни было предосторожностей или охраны, остановились в самом обыкновенном отеле и не делали никакого секрета из своего пребывания в Швейцарии. На публичную лекцию Гейзенберга в аудитории местного университета собралось не более двадцати человек, в основном его старые друзья и коллеги, некоторые специально приехали из других городов. Во втором ряду, впрочем, сидели двое незнакомцев – агенты УСС Лео Мартинуцци и Мо Берг. В кармане у Берга лежал пистолет 42-го калибра. Перед поездкой в Европу он изучил основы ядерной физики и имел санкцию убить Гейзенберга, если сочтет, что его исследования продвинулись достаточно далеко по пути создания атомного оружия. Лекция была посвящена матричной теории Гейзенберга и никоим образом не соприкасалась с интересующей Берга темой. Он ничего не понимал, но не сводил глаз с оратора. В какой-то момент их взгляды встретились. В своем донесении Берг подробно описал внешность Гейзенберга, особо выделив темно-рыжий цвет волос («похож на ирландца»), «зловещие глаза» и «вымученную улыбку». Из лекции Берг понял лишь то, что она никак не отвечает на вопрос о достижениях «Уранового клуба», и решил отложить покушение и попытаться получше разобраться в интересующем его вопросе. Профессор Цюрихского университета Пауль Шеррер был информатором УСС. Однако он не подозревал, что Берг имеет полную свободу действий в отношении Гейзенберга. После лекции Шеррер, Берг и Мартинуцци уединились в кабинете профессора, и Берг спросил, не может ли профессор, учитывая, что возникший в конце лекции ученый спор не завершен, пригласить своего немецкого друга еще раз, уже с семьей. В этом случае, объяснил он, американская разведка сможет вывезти Гейзенбергов в США. Шеррер посоветовал, чтобы приглашение Гейзенбергу направил кто-либо из авторитетных для него людей: «Почему бы вам не попросить Бора написать ему?» Со своей стороны он обещал затронуть вопрос о повторном визите при первой же возможности. Между тем дружная компания отправилась ужинать в ресторан на берегу озера. Когда посреди ужина газетчик внес вечерний выпуск Neue Zurcher Zeitung, Гейзенберг купил номер и впился глазами в сообщение о третьем дне наступления Рундштедта. По словам одного из очевидцев сцены, закончив чтение, Гейзенберг с трудом скрыл чувство триумфа, не вполне приличное в кругу швейцарцев. Спустя несколько дней Шеррер устроил в своем доме вечеринку в честь знаменитого друга. Гейзенберг принял приглашение лишь при условии, что гости не будут говорить о политике. Соблюсти это условие оказалось невозможно. Немецкое наступление в Арденнах начало выдыхаться. Разговор о политике завела жена Шеррера: ее интересовало отношение Гейзенберга к гонениям на евреев. Гейзенберг заявил, что ему ничего не известно об убийствах евреев в Голландии и Франции. Когда диалог принял еще более неприязненный характер, Гейзенберг сказал: «Я не нацист – я немец». К этому разговору напряженно прислушивался Мо Берг, тоже приглашенный к Шерреру. Он сделал вывод: коль скоро Гейзенберг смирился с поражением Германии, никакого чудо-оружия у нее нет и не будет. После вечеринки Берг вызвался проводить Гейзенберга в отель. Гейзенберг приметил любознательного молодого человека еще на лекции; его ремарки и вопросы во время острой политической дискуссии как будто демонстрировали понимание и сочувствие. Они оказались вдвоем на пустынных ночных улицах Цюриха. В кармане у Берга по-прежнему лежал пистолет. Но Берг уже вынес окончательный вердикт. По дороге в отель он жаловался на скуку и обыденность жизни в Швейцарии – то ли дело Германия, передний край борьбы. Гейзенберг прекрасно запомнил эту встречу. Спустя годы он прочел книгу о Мо Берге и тотчас узнал в ее герое молодого швейцарского романтика. В Вашингтоне донесения Берга незамедлительно направлялись президенту. Прочитав депешу о мотивах отказа от покушения, Рузвельт сказал Гровзу: «Прекрасно, просто прекрасно. Будем молиться за то, чтобы Гейзенберг оказался прав. И, генерал, мои поздравления агенту». В. Абаринов "Бомба для Рейха" "Совершенно секретно"

 , участник Второй мировой войны. Умер 29 мая 1972 года.

1902, 4 марта — (25 Адар-1 5662) В Вильно на учредительном собрании объявлено о создании сионистского религиозного движения Мизрахи, объявившего себя религиозной фракцией во Всемирной сионистской организации. Лозунгом Мизрахи стали слова «Земля Израиля для народа Израиля, согласно Торе Израиля». Название "Мизрахи" - еще до создания Сионистской организации — было введено духовным вождем религиозного направления в Хиббат Цион (Ховевей Цион) Ш. Могилевером, считавшим, что Тора должна служить духовной основой национального возрождения еврейского народа на его исторической родине.

1904, 23 февраля — (7 Адар-1 5664) Родился Леопольд Треппер

Советские люди почти ничего не знают о жизни и трагической судьбе Леопольда Треппера, заслуги которого могут быть поставлены в один ряд с подвигом Зорге. Автору этих строк довелось недавно прочитать мемуары Треппера (Leopold Trepper, The Great Game: Memoirs of the Spy Hitler couldn’t Silence. McGraw-Hill, 1977, 442p.). Его рассказ можно смело причислить к жанру детективного романа, если бы написанное в нeм не было бы горькой правдой. Всe что связано с Треппером настолько потрясает, что мне захотелось поделиться прочитанным с читателями.Леопольд Треппер, еврей по национальности, родился в 1904 году в небольшом местечке под Краковом, в тогдашней Австро-Венгрии. Во время Первой мировой войны к местечку подходили русские войска и пронесся слух, что в их составе находятся казачьи подразделения. Для евреев казаки всегда были связаны с погромами, поэтому семья Треппера, как и многие другие, бежала из местечка и поселилась в Вене. Отсюда Треппер в 1925 году переехал в Палестину, где принял участие в строительстве первых кибуцев и стал активным деятелем коммунистической партии.Через несколько лет партия направила его вместе с женой в Париж, где он тесно сотрудничал с французской коммунистической партией. В начале тридцатых годов во время прихода к власти Гитлера партия решила, что Трепперу, имеющему большой практический опыт революционной работы, нехватает теоретической подготовки. Он был направлен на учебу в Москву, где окончил еврейскую секцию (была такая!) института международного коммунистического движения.В 1937 году судьба Треппера резко изменилась. Его пригласил к себе Ян Берзин, тогдашний начальник разведывательного управления Красной Армии. Берзин доверительно поделился с ним своим пониманием обстановки, связанной с возрастающей агрессивностью немецкого фашизма. Несмотря на то, что Сталин в то время всячески заигрывал с гитлеровской Германией и даже приказал свернуть разведывательную деятельность на ее территории, Берзин понимал, что война с фашизмом неизбежна. Он предложил Трепперу приступить к созданию разведывательной сети в граничащих с Германией государствах – Бельгии, Голландии, Франции. Идея состояла в том, чтобы сразу же после начала войны с Германией иметь готовую сеть для получения необходимой в этом случае разведывательной информации. Треппер согласился.Вся подготовка операции заняла несколько месяцев. За это время Берзин был репрессирован и расстрелян, что в дальнейшем непосредственно повлияло на судьбу Треппера, но об этом позднее. А пока в начале 1938 года Треппер появляется в Брюсселе с документами на имя канадского бизнесмена из Квебека (ему помогло совершенное знание французского языка).Еще с Берзиным они выработали следующие принципы создания разведывательной сети. До начала войны сеть должна молчать. Необходимо было только установить связь с возможными будущими источниками информации. При этом информацию предполагалось получать не при помощи подкупа, а на идейной основе, привлекая к себе антифашистски настроенных людей. Тем не менее, деньги для деятельности организации были нужны. С этой целью в Брюсселе и Париже были созданы легальные фирмы, доходы которых использовались для финансирования сети.Поражают масштабы работы, проделанной Треппером за три года, до начала 1941 года. На территории Франции, Бельгии и Голландии, которые к тому времени были оккупированы немцами, а затем и в самой Германии, были тщательно законспирированы десятки радиостанций, создано множество явочных точек, установлены связи с большим количеством источников информации. Всего к работе было привлечено более двухсот человек.В мемуарах Треппера описывается множество конспиративных приемов, которые использовались в его сети. Здесь и хитроумные пароли, содержащие защиту на случай провала, система резервных явок и связников, специальные условные знаки, которые информируют Центр о том, что радист захвачен врагом, и многое другое. Поражает то, что Треппер не проходил специальной подготовки по разведывательной деятельности, а, как отмечает сам, учился этому в процессе работы. А ведь в этом деле нельзя учиться на ошибках, так как первая же может оказаться роковой.Как только началась Отечественная война Центр стал получать в большом объеме данные о производстве вооружения на немецких заводах, о перемещениях войск и их численном составе и даже о планах немецкого командования.Фашисты были буквально поражены шквалом шифрованной информации, обрушившейся в эфир. Из–за низкого технического уровня тогдашней радиосвязи сам факт работы большого количества радиостанций не мог остаться незамеченным. Гестаповцы поняли, что имеют дело с целой разведывательной системой и создали для борьбы с ней специальную зондеркоманду, дислоцированную в Париже. Желая подчеркнуть масштабность системы, они назвали ее «Красная капелла». Под этим шифром в гестаповских архивах историки после войны находили множество документов.Немцам удалось запеленговать несколько радиостанций и арестовать радистов и связников. Были арестованы также некоторые люди, близкие к Трепперу. Пытками занимались большие специалисты этого дела, специально привлеченные для работы по делу Красной капеллы. Не каждому дано выдержать такие мучения. Не обошлось и без прямых изменников. В ноябре 1942 года был арестован сам Треппер.Гестаповцы понимали, что имеют дело с высокосовершенной и разветвленной системой и не торопились окончательно расправиться с арестованными. Наступил январь 1943 года, когда фашистская армия потерпела поражение под Сталинградом. С этого момента начинается вторая страница подвига Треппера.Высшие гестаповские круги теряют веру в военную победу. Они понимают, что в определенной ситуации им может понадобиться секретный канал связи с советскими руководителями. И Трепперу была предложена большая игра, состоявшая из двух этапов.На первом этапе в обмен на сохранение жизни он должен был фактически стать двойным агентом с целью дезинформации Центра в Москве. Понимая, что действуя напрямую через одного из захваченных ими радистов, гестаповцы рискуют тем, что Центр с помощью специальных условных сигналов будет предупрежден. Они потребовали от Треппера связаться с Центром через известный только ему канал связи французской компартии. И здесь проявилась воля Треппера в любой ситуации сражаться до конца. Ему удалось обмануть бдительность тюремщиков и передать две информации: одну, которую требовали гестаповцы и содержавшую обман Центра, и вторую, в которой Треппер сообщил о фактическом состоянии дела и, в частности, передал список радиостанций, попавших в руки врага.В результате началась игра, о которой Центр был предупрежден, а немцам, не знавшим об этом, она стоила больших потерь. Гестаповцы, чтобы Центр не мог обнаружить подлога, вынуждены были наряду с дезинформацией передавать достоверные данные. Например, Центр, зная о том, что идет игра, запросил номера дивизий, которые немцы планировали передислоцировать из Франции на восточный фронт. Гестаповцы, не подозревая о том, что игра раскрыта, полагали, что если они передадут ложную информацию, советская разведка на фронте в последующем обнаружит это. Поэтому для продолжения игры они вынуждены было сообщать Центру истинные планы перемещения своих войск. Так продолжалось несколько месяцев и высшее немецкое командование даже начало роптать, что гестаповцы в угоду успехам своего ведомства передают русским слишком много информации.Наступило лето 1943 года. Немцы потерпели поражение под Курском и уже более серьезно задумались о необходимости установления прямых контактов с Москвой. Идея таких контактов была одобрена на самом высоком уровне немецкого руководства, о ней знал даже один из главарей рейха Борман. Для Треппера наступает второй этап смертельно опасной игры. Центру было послано сообщение с предложением направить в Париж личного представителя советского руководства. Центр ответил согласием и Треппер каждые десять дней под скрытым наблюдением гестапо являлся на место встречи. И вот, в один из этих дней он совершил невероятное. Во время очередной поездки на место встречи, воспользовавшись десятиминутной заминкой охранников, Треппер бежал. Была поднята на ноги вся гестаповская система Парижа. Они буквально по пятам следовали за Треппером по явочным квартирам, но все было тщетно. Целую неделю он метался по городу, во время заметая следы. В итоге, он ушел в глубокое подполье, в котором продержался 16 месяцев. За это время Треппер никогда не расставался с капсулой яда.В январе 1945 года союзники освободили Париж и Треппер с оружием в руках сражается в рядах французских партизан. Он врывается в здание зондеркоманды, которая занималась делом его Красной капеллы, но гестаповцы уже постарались уничтожить многие документы. Треппер явился к советскому военному представителю в Париже. Специальным самолетом, кружным путем через Рим, Каир, Тегеран его доставляют в Москву. Здесь у трапа его встречает офицер КГБ и доставляет... прямо в тюрьму на Лубянке.Трагедия человека, столько сделавшего и пережившего. В тюрьме Треппер просидел почти 10 лет. Летом 1954 года его освободили и полностью реабилировали. Характерно, что ему не было предъявлено никаких обвинений за его разведывательную деятельность. В день освобождения председатель КГБ признался, что вся вина Треппера состояла в том, что он был связан с расстрелянным Берзиным. Такова была суровая действительность того времени.Поразительная деталь. Одновременно с Треппером в лубянской тюрьме сидел начальник гестаповской зондеркоманды в Париже, отличившийся до этого еще и расстрелом невинных людей в чехословацком селе Лидице. Герой и его враг-преступник оказались под одной тюремной крышей в Москве. В 1955 году гестаповец был освобожден. Ему в Западной Германии была назначена военная пенсия, он стал преуспевающим банкиромТреппер пережил личную драму. В 1938 году он приехал в Брюссель с женой и двухлетним сыном. Старший шестилетний сын оставался в Москве. Незадолго до начала войны жену с младшим сыном вернули в Москву. Не исключено, что это было сделано не только из соображений безопасности, но и потому, что они могли быть использованы в качестве заложников. После того как Треппера посадили в лубянскую тюрьму жене сообщили, что муж погиб. И вот в день освобождения в 1954 году его подвезли к халупе в пригороде Москвы, где жила семья. Жена была в командировке. Леопольд вошел в дом, увидел своих уже взрослых сыновей и сказал: Здравствуйте, я ваш отец. Они ответили: Не может быть, наш отец погиб. Через два дня вернулась жена и все стало на свои места, но нетрудно представить себе остроту этой ситуации.После выхода из тюрьмы спокойная жизнь для Треппера еще не пришла. В 1957 году он с семьей переехал в родную Польшу и здесь в течение 10 лет возглавлял Еврейское культурное общество. Затем в период правления Гомулки начался разгул антисемитизма. Большинство польских евреев покинуло страну. О своем желании переехать в Израиль заявил и Треппер. Не понятно по каким причинам правительство Польши ему в этом отказало. В поддержку Треппера начались выступления мировой общественности, сын объявил голодовку. Только через несколько лет в начале семидесятых годов требование было удовлетворено.Леопольд Треппер умер в Иерусалиме в 1982 году.ЖИЗНЬ И СУДЬБА ЛЕОПОЛЬДА ТРЕППЕРА www.berkovich-zametki.com

- советский разведчик.

1904, 27 февраля — (11 Адар-1 5664) Родился Ю. Харитон - советский учёный, физик-ядерщик, бессменный научный руководитель первого советского ядерного центра Арзамас-16, академик (1953), трижды Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской и трех Сталинских премий. Комиссия по проблеме урана была создана при Академии наук СССР в 1940 году. В числе 14 ее членов вошли 10 академиков, но, решающую роль сыграли старшие научные сотрудники Игорь Курчатов и Харитон. Первый был назначен руководителем советского Атомного проекта, второй избран главным разработчиком конструкции бомбы.

1905, 26 февраля — (21 Адар-1 5665) В Ялте проведена конференция еврейской учащейся молодежи, решившая организовать городское отделение Еврейского товарищеского союза; согласно переписи населения 1897 года в Ялтинском уезде проживало 1178 евреев, из них в Ялте — 1025.

1906, 28 февраля — (3 Адар-1 5666) Родился Б. Сигaль, американский гангстер, положивший начало игорному бизнесу в Лас-Вегасе. Умер 20 июня 1947 года

1906, 11 марта — (14 Адар-1 5666) Родился З. Давидофф, владелец швейцарской табачной фирмы. Когда ему было 5 лет, его семья выехала из России и оказалась в Швейцарии, где отец открыл в Женеве на бульваре Философов небольшую табачную лавку. Как пишут, среди ее первых покупателей был В. И. Ленин. Зино после нескольких лет, проведенных в Южной Америке и на Кубе, открыл производство сигар, создав в итоге всемирно известную фирму. Среди других ее продуктов - коньяки, парфюмерия, косметика, кофе, изделия из кожи, авторучки. Умер 14.1.1994.

1907, 1 марта — (15 Адар-1 5667) Статистика. Как сообщили газеты, в связи с непрекращающимися антисемитскими выступлениями в Одессе осталось только 15 000 евреев.

1909, 22 февраля — (1 Адар-1 5669) Родился Александр Печерский

На Западе о Собибуре написаны книги и сняты кинофильмы. Но в России о нем мало кто слышал. Гораздо больше известно восстание в Варшавском гетто в 1943 году. Но гетто – не концлагерь, и там хотя бы некоторые участники бунта были вооружены. А бунты в лагерях смерти – Заксенхаузене, Треблинке, Освенциме – неизменно заканчивались провалом. Лагерь Собибор был основан специально для истребления евреев в апреле 1942 года на территории Польши. Почти всех прибывавших сюда узников уничтожали в течение первых полутора-двух часов, и лишь небольшое число заключенных оставляли на время для подсобных работ. Лагерь был разделен на три сектора. В первый входили три мастерские (портняжная, сапожная и столярная), а также два барака для заключенных, которые обслуживали эсэсовцев и продолжали строительство лагеря. Во втором секторе принимали новых узников – отбирали одежду и прочее имущество и переводили в третий сектор, где были устроены газовые камеры, так называемые «бани». Всего за полтора года существования Собибора здесь было уничтожено около 250 тысяч евреев. Казалось, бежать из лагеря невозможно. Охрана состояла из 120-150 человек. В полутора километрах размещалась резервная охрана – еще 120 человек. Через каждые пятьдесят метров стояли вышки с пулеметами, между рядами колючей проволоки дежурили вооруженные часовые. Весь лагерь был опоясан тремя рядами проволочного заграждения высотой три метра. За третьим рядом проволоки – заминированная полоса шириной пятнадцать метров. Дальше – ров, заполненный водой, и еще один ряд заграждения. Восстание готовили всего две недели, надо было торопиться: ведь узников могли в любой момент отправить в газовые камеры и заменить другими. Один из участников восстания Томас Блатт так описывал настроение организаторов: «Мы знали свою судьбу… Мы знали, что находимся в лагере уничтожения и что наше будущее – смерть. Мы знали, что даже неожиданное окончание войны может спасти заключенных «обычных» концлагерей, но не нас. Только отчаянные действия могут прекратить наши страдания и, может быть, дадут нам шанс на спасение. И наша воля к сопротивлению росла и крепла. Мы не мечтали о свободе, мы хотели только уничтожить этот лагерь и предпочитали умереть лучше от пули, чем от газа. Мы не хотели облегчать немцам наше уничтожение». План побега разработал советский лейтенант Александр Печерский, но в самом восстании участвовали евреи из многих стран Европы. Среди помощников Александра была и восемнадцатилетняя голландская еврейка Люка (Гертруда Поперт), погибшая впоследствии при невыясненных обстоятельствах. «Она была моим вдохновением», – говорил о ней Печерский. Для прорыва Печерский выбрал участок, на котором можно было с наибольшей вероятностью преодолеть минную полосу. Он предложил, чтобы узники, бегущие на прорыв в первых рядах, бросали камни и доски на дорогу, подрывая мины. Он предусмотрел все детали побега: заранее были изготовлены ножи, которые раздали надежным людям, ножницы для разрезания проволочных заграждений. Кроме того, удалось вывести из строя двигатели автомашин, стоявших в гараже, и бронемашин у офицерского домика. Печерский организовал группы для нападения на склад с оружием, для обрыва электросети, линий связи… Но главное, он придумал, как избавиться от эсэсовских офицеров. Их решено было пригласить в мастерские будто бы для примерки одежды и получения мебели. При этом каждому назначили свое время. Пунктуальные немцы являлись каждый в свой срок. Доведенные до отчаяния узники, которые прежде никогда не убивали, зарубали их топорами. За час они расправились с большинством находившихся в лагере эсэсовцев. После этого колонна заключенных, построенных по сигналу якобы на вечернюю поверку, в считанные минуты вырвалась из лагеря в сторону леса. Всего бежало около 400 узников, из которых 80 погибли на минах и от пуль. 320 человек достигли леса. 170 из них были позже схвачены и казнены. Некоторых убили враждебно настроенные местные жители, но многие все же спаслись. Восемь евреев из числа бывших советских военнопленных Печерский привел в Белоруссию, где они влились в партизанские отряды. После восстания лагерь был уничтожен по приказу Гиммлера. Здания разрушили, а землю перепахали и засеяли. Сейчас на этом месте создан Польский национальный мемориал. После соединения партизанских отрядов с Красной армией всех партизан проверяли в Особом отделе и зачисляли в армию. Семь выживших собиборовцев дошли до самой Германии. А один, Семен Розенфельд, – до Берлина, где оставил на стене рейхстага надпись «Барановичи–Собибор–Берлин». Печерский был арестован и направлен в штурмовой стрелковый батальон – разновидность штрафбата, который формировался в Подмосковье. Командиром его был майор Андреев. Потрясенный рассказом Печерского о Собиборе, он помог штрафнику поехать в Москву, в Комиссию по расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их пособников. Андреев рисковал жизнью: он не имел права выпускать Печерского за территорию штрафбата. В комиссии Печерского выслушали писатели Павел Антокольский и Вениамин Каверин, которые на основе его рассказа опубликовали очерк «Восстание в Собиборе» в журнале «Знамя» (1945, №4). Потом очерк вошел во всемирно известный сборник «Черная книга» – одно из первых собраний свидетельств о Холокосте, подготовленное Ильей Эренбургом и Василием Гроссманом. Сборник был запрещен к изданию в СССР в 1947 году и до сих пор не издан в России. В штрафбате Печерский был тяжело ранен, но выжил. После войны он жил в Ростове, работал администратором в Театре музыкальной комедии, но после 1948 года, когда началась борьба с «безродными космополитами», пять лет не мог устроиться на работу. Он жил на иждивении жены Ольги, с которой познакомился в подмосковном госпитале. После смерти Сталина Печерский смог устроиться на машиностроительный завод. Человек он был удивительный, о своей жизни и подвиге вспоминал как-то очень просто и даже буднично: «Я родился в Кременчуге в 1909 году, но детство провел в Ростове. Музыка и театр были в мире самыми важными для меня вещами. Я руководил кружком драматического искусства для любителей, работал в администрации [Дома культуры]. В 1941 году, когда началась война, я был мобилизован в звании младшего лейтенанта. Немного позже, в начале боевых действий, получил звание лейтенанта. В октябре 1941 года попал в плен. Там заболел тифом, но приложил все усилия, чтобы выглядеть здоровым, и меня не убили. В мае 1942 года я с четырьмя другими заключенными пытался бежать. Но нас поймали и отослали в штрафной лагерь в Борисове, а оттуда – в Минск. В Минске во время медицинского осмотра было выявлено, что я еврей. Я был отправлен вместе с другими военнопленными-евреями в подвал, который называли «еврейский погреб». Мы пробыли там в полной темноте десять дней. Потом, в сентябре 1942 года, нас перевели в трудовой лагерь СС в Минске. Там я оставался до отправки в Собибор». В 1980 году уже упоминавшийся мной Томас Блат приехал к Печерскому в Ростов. Он спросил у товарища: – Ты возглавлял самое успешное восстание нацистских узников во время Второй мировой войны. Тебе обязаны жизнью много людей. Получил ли твой подвиг признание? Печерский ответил саркастически: – Да, после войны я получил награду. Я был арестован, меня считали предателем, потому что я попал в плен к немцам. Считали так, даже несмотря на то, что немцы взяли меня раненым. После того как обо мне стали спрашивать люди из-за границы, меня наконец выпустили… Умер Печерский в 1990 году. Его именем названа улица в израильском городе Цфат. В Ростове память о нем не увековечена. В. Жук "Забытый подвиг" "Совершенно секретно" № 11, 2008 год

 - организатор восстания узников фашистского концлагеря "Собибур"

1909, 18 марта — (25 Адар-1 5669) Этим числом помечено частное письмо

Чириков - (хотя у меня вышел не то Водовозов, не то Измайлов) - прекрасный писатель, славный товарищ, хороший семьянин, но в столкновении с Шолом Ашем он был совсем не прав. Потому, что нет ничего хуже полумер. Собрался кусать - кусай! А он не укусил, а только послюнил.

Все мы, лучшие люди России (себя я к ним причисляю в самом-самом хвосте), давно уже бежим под хлыстом еврейского галдежа, еврейской истеричности, еврейской страсти господствовать, еврейской многовековой спайки, которая делает этот избранный народ столь же страшным и сильным, как стая оводов, способных убить в болоте лошадь. Ужасно то, что все мы сознаем это, но во сто раз ужасней то, что мы об этом только шепчемся в самой интимной компании на ушко, а вслух указать никогда не решимся. Можно иносказательно обругать царя и даже Бога, а попробуй-ка еврея!?

Ого-го! Какой вопль и визг поднимается среди этих фармацевтов, зубных врачей, адвокатов, докторов, и, особенно громко, среди русских писателей, ибо, как сказал один очень недурной беллетрист, Куприн, каждый еврей родится на свет божий с предначертанной миссией быть русским писателем.

Я помню, что Ты в Даниловском возмущался, когда я, дразнясь, звал евреев жидами. Я знаю, также, что Ты - самый корректный, нежный, правдивый и щедрый человек во всем мире - Ты всегда далек от мотивов боязни или рекламы, или сделки. Ты защищал их интересы и негодовал совершенно искренне. И уж если Ты рассердился на эту банду литературной сволочи - стало быть, охамели от наглости.

И так же, как Ты и я, думают, но не смеют об этом сказать, сотни людей. Я говорил интимно с очень многими из тех, кто распинается за еврейские интересы, ставя их куда выше народных, мужичьих. И Они говорили мне, пугливо озираясь по сторонам, шепотом; "Ей-богу, надоело возиться с их болячками!"

Вот три честнейших человека: Короленко, Водовозов, Иорданский. Скажи им о том, что я сейчас пишу, скажи даже в самой смягченной форме. Конечно, они не согласятся и ибо мне уронят несколько презрительных слов, как о бывшем офицере, о человеке без широкого образования, о пьянице, ну!, в лучшем случае, как об...

Hо в душе им еврей более чужд, чем японец, чем негр, чем говорящая, сознательная, прогрессивная, партийная (представьте себе такую) собака.

Целое племя из 10000 человек каких-то айнов, или гиляков, или ороченов, где-то на Крайнем Севере, перерезали себе глотки, потому, что у них пали олени. Стоит ли о таком пустяке думать, когда у Хайки Мильман в Луцке выпустили пух из перины? (А ведь чего-нибудь да стоит та последовательность, с которой их били и бьют во все времена, начиная от времени египетских фараонов). Где-нибудь в плодородной Самарской губернии жрут глину или лебеду - и ведь из года в год! Hо мы, русские писатели, т. е. Ты, я, Пошехонов, Шполянский, Шайкевич и Кулаков, испускаем вопли о том, что ограничен прием учеников зубоврачебных школ. У башкир украли миллион десятин земли, прелестный Крым обратился в один сплошной лупанарий, разорили хищнически древнюю земельную культуру Кавказа и Туркестана, обуздывают по-хамски европейскую Финляндию, сожрали Польшу как государство, устроили бойню на Дальнем Востоке - и вот, ей-богу, по поводу всего этого океана зла, несправедливости, насилия и скорби было выпущено гораздо меньше воплей, чем при "инциденте Чириков - Шолом Аш", выражаясь тем же жидовским газетным языком, отчего? Оттого, что и слону, и клопу одинаково больна боль, но раздавленный клоп громче воняет.

Мы, русские, так уж созданы нашим Русским Богом, что умеем болеть чужой болью, как своей. Сострадаем Польше, и отдаем за нее свою жизнь, распинаемся за еврейское равноправие, плачем о бурах, волнуемся за Болгарию или идем волонтерами к Гарибальди и пойдем, если будет случай, к восставшим батокудам. И никто не способен так великодушно, так скромно, так бескорыстно и так искренне бросить свою жизнь псу под хвост во имя призрачной идеи о счастье будущего человечества, как мы. И не от того ли нашей русской революции так боится свободная, конституционная Европа с Жоресом и Бебелем, с немецкими и французскими буржуа во главе.

И пусть это будет так. Тверже, чем в мой завтрашний день, верю в великое мировое загадочное предначертание моей страны и в числе ее милых, глупых, грубых, святых и цельных черт - горячо люблю ее безграничную христианскую душу. Hо я хочу, чтобы евреи были изъяты из ее материнских забот. И, чтобы доказать Тебе, что мой взгляд правилен, я тебе приведу тридцать девять пунктов.

Один парикмахер стриг господина и вдруг, обкорнав ему полголовы, сказал; "Извините", побежал в угол мастерской и стал ссать на обои, и, когда его клиент окоченел от изумления, Фигаро спокойно объяснил; "Hичего-с. Все равно завтра переезжаем-с". Таким цирюльником во всех веках и во всех народах был жид с его грядущим Сионом, за которым он всегда бежал, бежит и будет бежать, как голодная кляча за куском сена, повешенным впереди ее оглобель. Пусть свободомыслящие Юшкевич, Шолом Аш, Свирский и даже Васька Раппопорт не говорят мне с кривой усмешкой об этом стихийном стремлении как о детском бреде. Этот бред им, рожденным от еврейки, еврея - присущ так же, как Завирайке охотничье чутье и звероловная страсть. Этот бред сказывается в их скорбных глазах, в их неискоренимом рыдающем акценте, в плачущих завываниях на конце фраз, в тысячах внешних мелочей, но главное - в их поразительной верности религии - и в гордой отчужденности от всех других народов.

Корневые волокна дерева вовсе не похожи на его цветы, а цветы - на плоды, но все они одно и то же, и, если внимательно пожевать корешок и заболонь, и цветок, и плод, и косточку, то найдешь в них общий вкус. И если мы примем мишуреса из Проскурова, балагуру из Шклова, сводника из Одессы, фактора из Меджибохи, цадека из Кражополя, ходеся из Фастова, басколяра, шмуклера,контрабандиста и т. д. - за корни, а Юшкевича с Дымовым за плоды, а их творения за семена - то во всем этом растении мы найдем один вкус - еврейскую душу, и один сок - еврейскую кровь.

А кровь - это нечто совсем особенное, как сказал Гете. У всех народов мира кровь смешанная и отливает пестротой. У одних евреев кровь чистая, голубая, 5000 лет хранения в беспримерной герметической закупорке. Hо зато ведь в течение этих 5000 лет каждый шаг каждого еврея был направлен, сдержан, благословен и одухотворен - одной религией - от рождения до смерти в еде, питье, спанье, любви, ненависти, вере и веселье. Пример единственный и, может быть, самый величественный во всей мировой истории. Hо именно поэтому-то душа Шолома Аша и Волынского и душа гайсинского меламеда мне более чужда, чем душа башкира, финна или даже японца.

Религия же еврея - и в молитвах, и в песнях, и в сладком шепоте над колыбелью, и в приветствиях, и в обрядах - говорит об одном и том же каждому еврею: и бедному еврейскому извозчику, и саронскому цветку еврейского гения - Волынскому. Пусть в Волынском и в балагуде ее слова отражаются несколько по-разному.

Балагуда: а) еврейский народ - "избранный" божий народ и ни с кем не должен смешиваться; б) но Бог разгневался на него за его грехи и послал ему испытания в среде иноплеменных; в) но он пошлет Мессию и сделает евреев властителями мира. Волынский и Аш: а) еврейский народ - самый талантливый, с самой аристократической кровью; б) исторические условия лишили его государственности и почвы и подвергли гонениям; в) никакие гонения не сокрушали еврейства, и все лучшее сделано и будет сделано евреями.

Hо, в сущности,- это один и тот же язык. И что бы ни надевал на себя еврей; ермолку, пейсы и лапсердак или цилиндр и смокинг, крайний ненавистнический фанатизм, или атеизм и ницшеанство, беспросветную, оскорбленную брезгливость к гою (свинья, осел, менструирующая женщина - вот "нечистое" нисходящими степенями по талмуду), или ловкую теорию о "все-человеке", "всебоге" и "вседуше" - это все от ума и внешности, а не от сердца и души.

Если мы все - люди - хозяева земли, то еврей - всегдашний гость. Он даже, нет, не гость, а король авимелех, попавший чудом в грязный и черный участок кутузки, где нет цветов и что люди, ее наполняющие, глупы, грязны и злы? И если придут другие, чуждые ему, люди хлопотать за него, извиняться перед ним, жалеть о нем и освобождать его - то разве король отнесется к ним с благодарностью? Королю лишь возвращают то, что принадлежит ему по священному, божественному праву. Со временем, снова заняв и укрепив свой 5000-летний трон, он швырнет своим бывшим заступникам кошелек, наполненный золотом, но в свою столовую их не посадит. Оттого-то и смешно, что мы так искренне толкуем о еврейском равноправии, и не только толкуем, но часто отдаем и жизнь за него!

Идет, идет еврей в Сион, вечно идет. Конотопский цуриц идет верой, молитвой, ритуалом, страданием. Волынский - неизбежно душою, бундом (сионизмом). И всегда ему кажется близким Сион, вот сейчас, за углом, в ста шагах. Пусть ум Волынского даже и не верит в сионизм, но каждая клеточка его тела стремится в Сион. К чему же еврею, по дороге в чужой стране, строить дом, украшать чужую землю цветами, единяться в радостном общении с чужими людьми, уважать чужой хлеб, воду, одежду, обычаи, язык? Все во сто крат будет лучше, светлее, прекраснее там, в Сионе.

И оттого-то вечный странник - еврей, таким глубоким, но почти бессознательным инстинктивным, привитым 5000-летней наследственностью, стихийным кровным презрением презирает все наше, земное. Оттого-то он так грязен физически, оттого во всем творческом у него работа второго сорта, оттого он опустошает так зверски леса, оттого он равнодушен к природе, истории, чужому языку. Оттого-то хороший еврей прекрасен, но только по-еврейски, а плохой отвратителен, но по-всечеловечески.

Оттого-то, в своем странническом равнодушии к судьбам чужих народов, еврей так часто бывает сводником торговцем живым товаром, вором; обманщиком, провокатором, шпионом, оставаясь чистым и честным евреем.

Hельзя винить еврея за его презрительную, надменную господскую обособленность и за чуждый нам вкус и запах его души. Это не он - не Волынский, не Юшкевич, не Малкин, и не цадик,- а его 5000 лет истории, у которой вообще даже ошибки логичны. И если еврей хочет полных гражданских прав, хочет свободы жительства, учения, профессии и исповедания веры, хочет неприкосновения дома и личности, то не давать ему их - величайшая подлость. И всякое насилие над евреем - насилие надо мной, потому, что всем сердцем я велю, чтобы этого насилия не было, велю во имя ко всему живущему, к дереву, собаке, воде, земле, человеку, небу.

Итак, дайте им, ради Бога, все что они просят, и на что они имеют священное право человека. Если им нужна будет помощь - поможем им. Hе будем обижать их королевским презрением и неблагодарностью - наша древнее и неуязвимее. Великий, но бездомный народ или рассеется и удобрит мировую кровь своей терпкой, пахучей кровью, или будет естественно (но не насильственно!) умерщвлен.

Hо есть одна - только одна область, в которой простителен самый узкий национализм. Это область родного языка и литературы. А именно к ней еврей - вообще легко ко всему приспосабливающийся - относится с величайшей небрежностью.

Ведь никто, как они, внесли и вносят в прелестный русский язык сотни немецких, французских, польских, торгово-условных, телеграфно-сокращенных, нелепых и противных слов. Они создали теперешнюю ужасную по языку нелегальную литературу и социал-демократическую брошюрятину. Они внесли припадочную истеричность и пристрастность в критику и рецензию. Они же, начиная от "свистуна" (словечко Л. Толстого) М. Hордау, и кончая засраным Оскаром Hорвежским, полезли в постель, в нужник, в столовую и в ванную к писателям.

Ради Бога, избранный народ! Идите в генералы, инженеры, ученые, доктора, адвокаты - куда хотите! . Hо не трогайте нашего языка, который вам чужд, и который даже от нас, вскормленных им, требует теперь самого нежного, самого бережного и любовного отношения.

И так, именно так, думаем в душе все мы - не истинно, а - просто русские люди. Hо никто не решился и не решится сказать громко об этом. И это будет продолжаться до тех пор, пока евреи не получат самых широких льгот. Hе одна трусость перед жидовским галдением и перед жидовским мщением (сейчас же попадешь в провокаторы!) останавливает нас, но также боязнь сыграть в руку правительству. О, оно делает громадную ошибку против своих же интересов, гоня и притесняя евреев, ту самую ошибку, когда запрещает посредственный роман,- и тем создает ему шум, а автору - лавры гения.

Мысль Чирикова ясна и верна, но как неглубока и несмела! Оттого она и попала в лужу мелких, личных счетов, вместо того, чтобы зажечься большим и страстным огнем, И проницательные жиды мгновенно поняли это и заключили Чирикова в банку авторской зависти, и Чирикову оттуда не выбраться.

Они сделали врага смешным. А произошло это именно оттого, что Чириков, не укусил, а послюнил. И мне очень жаль, что неудачно и жалко вышло. Сам Чириков талантливее всех их евреев вместе.

Эх! Писали бы вы, паразиты, на своем говенном жаргоне и читали бы сами себе вслух свои вопли. И оставили бы совсем-совсем русскую литературу. А то они привязались к русской литературе, как иногда к широкому, щедрому, нежному, умному, но чересчур мягкосердечному, привяжется старая, истеричная, припадочная блядь, найденная на улице, но, по привычке ставшая давней любовницей.

И держится она около него воплями, угрозами, скандалами, угрозой отравиться, клеветой, шантажом, анонимными письмами, а главное - жалким зрелищем своей болезни, старости и изношенности.

И самое верное средство - это дать ей однажды ногой по заднице и выбросить за дверь в горизонтальном положении.

Целую, А. КУПРИH

Копия письма А. И. Куприна Ф. Д. Батюшкову от 18 марта 1909 г., посланного из Житомира, хранится в Отделе рукописей Института русской литературы (Пушкинский дом) АH СССР. Фонд 20, ед. хран. 15. 125. ХСб 1. В начале текста А. И. Куприн нарисовал чернилами анфас головы Чирикова. Источник

  русского писателя А. Куприна своему давешнему приятелю Фёдору Дмитриевичу Батюшкову, профессору, историку литературы и критику. Некоторые предполагают, что письмо - фальшивка, хотя указывается место хранения, но, во-первых, копии, во-вторых, кто проверял? В-третьих, Куприн - автор "Гамбринуса", "Жидовки" и подписи под коллективным письмом в защиту Бейлиса. С другой стороны, антисемитизм - чувство не чёрно-белое и чужая душа - потемки; и ещё - вторит Куприну статья в №9 журнала "Весы" Андрея Белого "Штемпелёванная культура", в которой автор говорит о том же, хотя и спокойнее

1910, 10 февраля — (1 Адар-1 5670) Родился Маттиас Шинделар

Когда-то Синделар получил прозвище "футбольного Моцарта", что, кстати, согласовывалось не только с тем, что он был земляком гениального композитора, не только с его выдающимся стилем и талантом, но и с именем. Оно изначально на еврейский манер звучало как Моцл , а Маттиас — это германизированный вариант. Считается, что этот игрок является лучшим центрфорвардом Австрии за всю историю её футбола. был выходцем из еврейской семьи, эмигрировавшей из Чехии в Вену. Его детство проходило в рабочем квартале Фаворитен, находившемся на окраине австрийской столицы и считавшемся самым бедным в ней. Там как раз и сосредотачивалась основная масса богемско-моравских эмигрантов. Квартал Фаворитен имел свою команду, которая называлась так же, как один из популярнейших немецких клубов, — “Герта”. Уже в 10-ти летнем возрасте Маттиас обратил на себя внимание тренеров необычными техническими трюками, дриблингом и финтами. Школьный учитель Карл Вайнманн вокруг него создал детскую футбольную команду, которая, позже, в полном составе была принята в "Герду". В 1917 году отец Матиаса погиб на фронте. 14-ти летний Синделар идет работать слесарем. Возможность тренироваться была у него только вечером. Однако в 1923 году Матиас становится основным игроком "Герты". Газеты пестрели заголовками о "Синди". Однако, в 1924 году после тяжелой травмы колена и стопы, его карьера чуть было не закончилась досрочно. Помог вернуться в футбол доктор команды "Аматере" (переименованный позже в "Аустрию") Эмануэль Шварц. Он прооперировал колено, стопу сделал профессор Шпици. После этого Матиас переходит в "Аустрию", где и играл до конца жизни. Синделар был высокого роста, но имел, как говорится нежную физическую конституцию, за что ему дали прозвище "бумажный". Ему не было равных в дриблинге, умении менять ритм игры, финтах. Планичка говорил о нем: "Этот всегда улыбающийся форвард был игроком неповторимого стиля. Казалось, мяч привязан к его ноге. Ему не составляло труда пройти с ним трех игроков и занести мяч в ворота" Есть описание гола Синделара в ворота "Славии" в матче на Кубок Митропы. Он обвел всю защиту, бросившегося в ноги Планичку, остановился на линии ворот, дождался набегавшего защитника, в последний момент ушел в сторону. Соперник пронесся в ворота, затем туда же Синделар катнул мяч. Таков был стиль его игры, причем после подобных трюков, сделанных "на публику" Синделар переставал играть "на себя", и начинал, в основном, заниматься ассистированием. За это его любила публика и ценили партнеры. В финале Кубка Митропы 1933 года сошлись две великолепные команды того времени - "Аустрия" и "Амброзиана-Интер" из Милана, с Джузеппе Меацца. В Милане победили Итальянцы 2:1. Все решала встреча в Вене. По ходу встречи "Аустрия" ведет благодаря находящемуся "в ударе" Синделару 2:0, но за пять минут до конца игры Меацца великолепным ударом делает счет в серии равным. Австрийцы начинают с центра поля, мяч подхватывает Синделар, проходит половину поля, уворачиваясь от защитников, бросающихся ему под ноги, и посылает мяч в ворота. Стадион стоя приветствует героя. Синделар был основой "вундертим" - так называли сборную Австрии тех времен, созданную гениальным тренером Хуго Майзелем. Эта команда буквально громила соперников Германия 5:0, 6:0, Шотландия 5:0, Швейцария 8:1, Венгрия 8:2! Надо учесть, что в то время это были суперкоманды. На ЧМ 1934 Синделар провел три игры, забил в них один гол. Не было его в составе команды, когда игрался матч за третье место. В историю "вундертим" вошли как обладатели 4-го места на чемпионате мира. Команда, к сожалению, была на излете своего пути. В её составе не было и чудо-вратаря Руди Хидена, который переехал во Францию и вскоре, приняв гражданство, даже провел один матч за сборную Франции. В 1937 году скоропостижно скончался Хуго Майзль. И тогда же Синделар провел последний, как казалось, матч за сборную Австрии со Швейцарией 4:3. Он Умер 23 января 1939 года в Вене при невыясненных обстоятельствах.

 -футболист

1910, 15 февраля — Имена.

Подробнее о людях февраля см. Блог рубрика "Имена".

(6 Адар-1 5670)   Родился Д. А. Драгунский, генерал-полковник, дважды Герой Советского Союза. Возглавлял Антисионистский комитет советской общественности. Умер 12.10.1992.

1910, 15 февраля — (6 Адар-1 5670) Родилась Ирена Сендлер

Отец был врачом, заведуюшим больницей в г. Otwock. Дочь врача, она выросла в доме, который был открыт для любого больного или нуждаюшегося, неважно, еврея или нееврея. В лекционных залах Варшавского Университета, где она изучала польский язык и литературу, она и её единомышленники намеренно садились на скамьях "для евреев". В последних рядах Университетских аудиторий на территории Польши устанавливались в 1930-е годы особые скамьи для еврейских студентов (так называемое гетто лавкове - "скамеечное гетто"). В знак протеста они и поддерживавшие их неевреи слушали лекции стоя. (http://www.eleven.co.il/article/15411). Когда националистические головорезы избили её еврейскую подругу, Ирина перечеркнула в своём студенческом билете печать, которая позволяла ей сидеть на "арийских" местах. За это её отстранили от учёбы на три года. Такой была Ирина Сендлер к моменту, когда немцы вторглись в Польшу. Ирина была, как говорила её подруга, "самоотверженна по рождению, а не образованию". Конечно, она унаследовала хорошие гены. Её прадед, - польский повстанец, - был сослан в Сибирь. Ее отец умер от сыпного тифа в 1917, заразившись от пациентов, которых его коллеги избегали лечить Ирина впоминала напутственные слова отца, сказанные незадолго до смерти: "Если ты видишь, что кто-нибудь тонет, нужно броситься в воду спасать, даже если не умеешь плавать" Многие из них были евреями. Еврейская община предложила денежную помощь её испытывавшей нужду матери для оплаты образования молодой Ирины. Подобно многим социально активным людям в довоенной Польше, госпожа Сендлер была членом Социалистической партии, но не, как она говорила, из-за её политической убеждений, а потому что это соединяло для неё сострадание с неприятием власти денег. Её мотивация не была связана ни с какой религией. Она действовала "z potrzeby serca", по зову сердца. При нацистской оккупации евреев Варшавы загнали как стадо скота в городское гетто: четыре квадратных километра для приблизительно 400,000 душ. По другим данным (http://www.telegraph.co.uk/news/obituaries/1950450/Irena-Sendler.html), в Варшавском гетто на территории 1 кв. км было около 500.000 душ Даже до того, как началась депортация в лагерь смерти Треблинка, смерть в гетто была повседневным бытом. Но, парадоксально, была и щёлочка для надежды. Нищета и полуголодное существование (ежемесячная порция хлеба была два килограмма) создавали идеальные условия для распространения сыпного тифа, эпидемия которого могла бы угрожать и немцам. Поэтому нацисты разрешили госпоже Сендлер и ее коллегам доступ в плотно охраняемое гетто для распределения лекарства и прививок. И эта "законная" лазейка позволила ей спасти больше евреев, чем намного более известному Оскару Шиндлеру. Это было исключительно опасно. Некоторых детей удавалось тайком вывезти в грузовиках, или в трамваях, возвращавшихся порожняком на базу. Чаще, однако, их проводили тайными проходами от зданий в окружавших гетто. Детям давали новые имена и размещали в женских монастырях, в сочувствующих семьях, приютах и больницах. Тех, кто был постарше и умел говорить, учили креститься, так, чтобы не вызвать подозрений в их еврейском происхождении. Младенцам вводили седативные средства, чтобы они не плакали, когда их тайком выносили. Водитель медицинского фургона научил свою собаку громко лаять, чтобы заглушить плач младенцев, которых он вывозил под дном фургона. Операции были рассчитаны по секундам. Один спасённый мальчик рассказывал, как он, затаившись, ждал за углом дома, пока пройдёт немецкий патруль, потом досчитал до 30, стремглав выбежал на улицу к канализационному люку, который к этому моменту открыли снизу. Он туда спрыгнул и по канализационным трубам был выведен за пределы гутто. Ирина Сендлер вспоминала потом, перед каким страшым выбором ей приходилось ставить еврейских матерей, которым она предлагала расстаться и их детьми. Они спрашивали, можете ли она гарантировать, что дети будут спасены. Конечно, ни о каких гарантиях не могло быть и речи, не говоря уже о том, что каждый раз не было никакой уверенности, что вообще удастся выйти из гетто. Единственно, в чём была уверенность, так в том, что, если бы дети остались, они бы почти наверняка погибли. Ирина говорила: "Я была свидетельницей ужасных сцен, когда, например, отец соглашался расстаться с ребёнком, а мать нет. На следующий день часто оказывалось, что эту семью уже отправили в концлагерь." Она рассчитала, что, чтобы спасти одного ребёнка, требовалось 12 человек вне гетто, работающих в условиях полной конспирации: водителей транспортных средств, священников, выдававших поддельные свидетельства о крещении, служащих достававших продовольственные карточки, но больше всего это были семьи или религиозные приходы, которые могли бы приютить беглецов. А наказанием за помошь евреям был немедленный расстрел. Но что было еще более опасным, госпожа Сендлер старалась сохранить записи о происхождении детей, чтобы помочь им впоследствии отыскать свои семьи. Эти записи были сделаны на кусочках папиросной бумаги, пачку которых она держала на своём ночном столике, чтобы можно было быстро вышвырнуть их из окна, если бы нагрянуло гестапо. Нацисты действительно арестовали её. 11 гестаповцев нагрянули ночью 20 октября 1943. Ирина хотела быросить пачку из окна, но увидела, что дом был окружен немцами. Тогда она бросила пачку своей подруге и сама пошла открывать дверь, а та спрятала пачку подмышкой. Её не взяли. Но они, не сумев найти документы, которые прятала её подруга, сочли, что она была маленьким винтиком, а не центральной фигурой сети спасения из гетто. Под пытками она не раскрыла ничего Нацисты держали Ирину в тюрьме Pawiak, где её пытали, а потом приговорили к расстрелу. Рассказывают также, что в тюрьме она работала в тюремной прачечной и вместе с другими такими же заключёнными портила бельё немецких солдат, которое они стирала. Когда немцы обнаружили это, они выстроили женщин и расстреляли каждую вторую. Благодаря удачной взятке, Ирина Сендлер избежала казни, Её имя внесли в список казнённых; официально она была казнена в начале 1944 г. а все записи о происхождении детей были зарыты в землю в стеклянных банках. под яблоней в саду её подруги Остальную часть войны Госпожа Сендлер жила под вымышленным именем. Она никогда не хотела, чтобы её называли героиней. Она говорила: " Я до сих пор чувствую себя виноватой, что я не сделала больше,". Кроме того, она чувствовала, что она была плохой дочерью, рискуя жизнью своей пожилой матери, плохой женой и матерью. Ее дочери, чтобы иметь возможность видеться с ней, однажды пришлось даже просить, чтобы ей позволили посещать детский дом, где ее мать работала после войны. В послевоенной Польше ей также угрожал смертный приговор за то, что ее работа во время войны финансировалась польским Правительством в изгнании в Лондоне, и она помогала солдатам Армии Краёвой. И Польское Правительство в Лондоне, и Армия Краёва считались тогда империалистическими марионетками. В 1948, когда она была на последнем месяце беременности, допросы в тайной полиции стоили ей жизни её второго ребенка, рожденного преждевременно. Она была "невыездной", и ее детям не разрешали поступать на дневное отделение Университета. "Какие грехи Вы приняли на вашу совесть, Мама?"- спрашивала её дочь. В СССР и, повидимому, в странах "народной демократии", к которым принадлежала и послевоенная Польша, для поездки за границу требовалось разрешение "органов безопасности" при правящих коммунистических партиях. И там существовали чёрные списки тех, кому выезд не разрешался независимо ни от чего. Это были "невыездные" Только в 1983, польские власти сняли с неё запрет на выезд и разрешили приехать в Иерусалим, где в её честь в Мемориальном Музее катастрофы европейского еврейства в Иерусалиме "Yad Vashem" было посажено дерево В 1965 Ирина Сендлер стала одной из первых Праведников Мира, в честь которых в музее Холокоста "Yad Vashem" садят деревья. Там много деревьев в память Праведников из Польши и других стран Европы Многие из детей, которых она спасла, уже будучи пожилыми людьими, старались отыскать её, чтобы отблагодарить, а также чтобы попробовать узнать что-нибудь о своих утерянных родителях Последние годы Ирена Сендлер провела в Варшавском частном санатории Елизаветы Фиковской (Elzbieta Ficowska), которую она спасла из гетто в июле 1942 в возрасте в шести месяцев: её вынесли в ящике с плотницкими инструментами. В 2003 она получила самую высшую награду Польши, орден Белого Орла. По правде сказать, немного поздновато. Мир вообще мало знал о Ирине Сендлер до 1999 г., когда несколько девочек-подростков из штата Канзас в США, Лиз Камберс (Elizabeth Cambers), Меган Стюарт (Megan Stewart), Сабрина Кунс (Sabrina Coons) и Джанис Андервуд (Janice Underwood) открыли её историю. Эти школьницы из сельской средней школы г. Uniontown искали тему для Национального проекта "Дня Истории". Их преподаватель, Норман Конрад (Norman Conrad) дал им почитать заметку под названием "Другой Шиндлер" об Ирене Сендлер из газеты "US news and world report" за 1994. И девочки решили исследовать ее жизнь. Интернет-поиск открыл только один вебсайт, который упоминал Ирину Сендлер. (Теперь есть более чем 300 000) С помощью своего преподавателя они начали восстанавливать историю этого забытого героя Холокоста. Девочки думали, что Ирена Сендлер умерла и искали, где она похоронена. К своему удивлению и восторгу, они обнаружили, что она жива и живёт с родственниками в маленькой квартире в Варшаве. Они написали пьесу о ней по названием "Жизнь в банке" , которая с тех пор игралась больше 200 раз в США, Канаде и Польше. В мае 2001 они впервые посетили Ирину в Варшаве и через международную прессу. сделали историю Ирины известной миру. С тех пор они посетили Ирину в Варшаве ещё четыре раза. Последний раз 3 мая 2008 за 9 дней до её кончины. Ирена была номинирована на Нобелевскую премию Мира, но получил её, как известно, Эл Гор и вот за что: "за его усилия по собиранию и широкому распространению максимального количества знаний об изменениях климата, вызванных деятельностью людей, и закладке оснований для мер противодействия таким изменениям". Источник

  (Ирена Кржановска) - Праведник мира, она спасла из Варшавского гетто 2,5 тысячи детей. Умерла в Варшаве 12 мая 2009 года.

1910, 10 марта — (29 Адар-1 5670) В Монреале создан Еврейский общинный центр.

1911, 1 марта — (1 Адар-1 5671) В Тунисе родился Халед Абдул-Вахаб, спасший несколько еврейских семей от преследований нацистов в Тунисе, контролируемом Виши, во время Холокоста. Его называли «Тунисским Шиндлером». Дело Абдул-Вахаба рассматривалось Отделом Праведников народов мира Яд Вашем и было отклонено на том основании, что Халед Абдул-Вахаб не рисковал своей жизнью; что он «принимал», а не скрывал евреев, и что немцы знали о присутствии евреев на ферме его семьи. Спасение евреев в Тунисе не противоречило закону в то время, и спасители не рисковали своей жизнью и безопасностью, что является необходимым условием для провозглашения человека Праведником народов мира. Умер Халед Абдул-Вахаб 4 сентября 1997 года

1911, 20 марта — (20 Адар-1 5671) В Киеве обнаружен труп 13-летнего А. Ющинского, в его смерти обвинили еврея, начало знаменитого "дела Бейлиса", очередной Кровавый навет.

1912, 21 февраля — (3 Адар-1 5672) Родился британский раввин Соломон Шёнфельд - один из участников и организаторов так называемой операции «Киндертранспорт» — акции по спасению еврейских детей из Австрии - переправке их в Англию. Умер 6 февраля 1984 года

1912, 24 февраля — (6 Адар-1 5672) В Нью-Йорке 38 женщин под руководством Генриетты Сольд создали организацию "Дочери Сиона" с целью "содействия еврейским учреждениям и предприятиям в Палестине и еврейским идеалам". В 1914 году организация была переименована в "Хадассу" - женскую сионистскую организацию США.

1912, 3 марта — (14 Адар-1 5672) Пурим. Карнавальное шествие впервые прошло по улицам незадолго перед этим основанного Тель-Авива. Это шествие стало с тех пор традиционным. Тель-авивский карнавал носил название Адлояда ("чтобы не смог отличить", т.е. чтобы не смог отличить слов "проклят Аман" от "благословен Мордехай").

1912, 3 марта — (14 Адар-1 5672) Генриеттой Сольд на основе существовавших ранее клубов «Дочери Сиона» создана женская сионистская организация Соединенных Штатов Америки Хадасса. Сольд стала её первым президентом. Название организации — по еврейскому имени легендарной царицы Эсфири. В 1918 г. Хадасса вошла в Сионистскую организацию США.

1912, 14 марта — (25 Адар-1 5672) Родился И. Раппопорт

Закончил биологический факультет Ленинградского университета, аспирантуру Института экспериментальной биологии АН СССР, где занялся исследованиями в области генетики, в 1939 получил степень кандидата наук. Научная работа Рапопорта прерывалась дважды — в 1941 г., когда он пошел добровольцем на фронт и воевал до 1945 г., и в 1948–57 гг., в период разгрома и запрета генетики в Советском Союзе, когда он работал в геологических экспедициях. В 1948 г. был единственным советским генетиком, который открыто отказался капитулировать перед всесильным тогда Т. Лысенко. В 1957 г., благодаря поддержке ведущих советских физиков (в том числе Нобелевского лауреата Н. Семенова и И. Курчатова), высоко ценивших его как ученого, Рапопорт полулегально возобновил свои исследования в Институте химической физики АН СССР, где для него была создана лаборатория; в 1965 г., после окончательной реабилитации генетики, Рапопорт официально возглавил важнейшие экспериментальные исследования в этой области. Основная научная заслуга Рапопорта — доказательство возможности генных мутаций и хромосомных перестроек в результате воздействия на клетку химических веществ. В 1946–48 гг. он установил сильное мутагенное действие формалина и этиленимина, а затем открыл явление супермутагенеза, то есть возможность резкого увеличения частоты мутаций под воздействием некоторых химических веществ. Это открытие имело огромное значение для всего цикла биологических наук, в том числе медицины. Эксперименты 1950–60-х гг. позволили существенно расширить список супермутагенов, а результаты исследований 1970–80-х гг., когда Рапопорт уже был официально признан одним из основателей теории химического мутагенеза, внесли выдающийся вклад в достижение более глубокого понимания строения клетки и механизма естественного отбора, а также дали возможность разработать новые методы селекции сельскохозяйственных культур и промышленных микроорганизмов. По многочисленным свидетельствам, Рапопорт был человеком редкого бесстрашия; будучи командиром батальона на фронте, он был награжден высшими советскими боевыми орденами, в том числе орденом Суворова и американским орденом За заслуги; был представлен к званию Героя Советского Союза, но не получил его. По некоторым сведениям, кандидатура Рапопорта в 1962 г. выдвигалась на Нобелевскую премию; из-за отказа Рапопорта возобновить членство в коммунистической партии, из которой он был исключен в 1948 г. за верность своим научным убеждениям, советское руководство дало отрицательный ответ на якобы направленный ему по этому поводу запрос Нобелевского комитета. В Советском Союзе Рапопорт в последние годы жизни был удостоен почти всех высших отличий: в 1979 г. — звания члена-корреспондента АН СССР, в 1984 г. — Ленинской премии, в 1990 г. — звания Героя социалистического труда www.eleven.co.il

- советский учёный-генетик.

1912, 17 марта — (28 Адар-1 5672) Лондонская газета The Jewish Chronicle опубликовала письмо читателя по поводу выступлений Гершона Сироты с концертами в Англии: "Позорен тот факт, что наши святые и прекрасные молитвы должны распеваться на эстрадных подмостках, и я надеюсь, что еврейская публика этого не поддержит" (В конце письма от редакции было добавлено: «Мы солидарны с протестом автора <…> и отказались дать разрешение на размещение рекламы эстрадных выступлений в нашей газете»). А 31 мая 1912 года та же газета писала: "Если мы не выступим против подобных инициатив, синагога и эстрадная сцена будут синонимичными понятиями. Нам придется относиться к кантору как к эстрадному певцу в одеяниях раввина, а к его молитве в синагоге исключительно как к демонстрации его певческого таланта

1913, 23 февраля — (16 Адар-1 5673) По инициативе президента Еврейской богословской семинарии Соломона Шехтера создана Объединенная синагога США, являющаяся организацией консервативных общин.

1914, 28 февраля — (2 Адар-1 5674) Рекламное объявление в краковской газете "Иллюстрированные новости" "С 27 февраля по 5 марта в кинетофоне эдисонав гостинице "Унион" будет демонстрироваться фильм "Тайны Киева или дело Бейлиса".