Еврейский календарь

1908, 28 апреля — (27 Нисана 5668) Родился О. Шиндлер - Праведник мира, спасший в годы войны более 1200 евреев. Он дал им работу на своей фабрике посуды, а в гестапо представил их список как крайне необходимых для обороны специалистов. И ведь не было в нем ничего героического, а в своей дальнейшей жизни он чаще ошибался и терпел неудачи, чем одерживал победы. Прозрение человека, изначально исходившего только из коммерческой выгоды, показал в своем оскароносном фильме "Список Шиндлера" американский кинорежиссер С. Спилберг. Сам список решивший судьбу сотен людей, был обнаружен совершенно случайно в 1999 году в городке Хильдесхайм среди хлама на чердаке одного из домов. Умер 9 октября 1974 года

1908, 10 мая — (9 Ияра 5668) В Белоруссии родился Йехиэль Аарон Элиас (Элиаш) - общественный деятель Израиля, инициатор создания Бней-Акивы - молодежного крыла религиозно-сионистского рабочего движения Ха-Поэль ха-Мизрахи, названного в честь рабби Акивы, и спортивного движения Элицтур. Умер 8 октября 1998 года.

1908, 16 мая — (15 Ияра 5668) В местечке Красное, ныне Винницкой области, родился еврейский поэт Шике (Иегошуа, Овсей) Дриз. Умер 14 февраля 1971 года в Москве.

1908, 4 июня — (5 Сивана 5668) Прах писателя Эмиля Золя перенесен в Пантеон. Во время церемонии журналист Луи Грегори дважды выстрелил в Альфреда Дрейфуса, ранив его в руку.

1908, 12 июня — Родился Отто Скорцени — немецкий диверсант, оберштурмбаннфюрер СС, получивший широкую известность в годы Второй мировой войны своими успешными спецоперациями, в том числе освобождением из заключения свергнутого Бенито Муссолини. В 1963 году был завербован Мосадом и успешно работал для него, представляя информацию о немецких ученых, работавших на Египет. Умер 6 июля 1975 года

1908, 17 июня — (18 Сивана 5668) В Франкфурте родилась Т. Вайс-Розмарин (Trude Weiss-Rosmarin) - американская писательница, редактор и общественный деятель. В 1933 году в Нью-Йорке стала соучредителем Школы еврейской женщины. Организовала и 50 лет возглавляла ежеквартальный журнал Spectator. Умерла в 1989 году.

1908, 21 июня — (22 Сивана 5668) Ишув. Недалеко от Петах-Тиквы Одесским палестинским обществом основан рабочий посёлок Эйн-Ганим. Одним из пионеров его заселения был одессит Даниэль Глазман вместе сжеой Либой и тремя сыновьями Хаимо, Ильёй и Давидо. Сегодня мошав - один из районов Петах-Тиквы. (дату назвал крупнейший израильский географ и исследователь Страны профессор Зеев Вильнаи).

1908, 16 июля — (17 Таммуза 5668) Родился Изхар ХарАри - депутат Кнессета первого-седьмого созывов. По его компромиссному предложению, известному в литературе как "законопроект Харари", в Израиле существуют Основные законы вместо конституции (см. 13 июня).

1908, 25 августа — (28 Ава 5668) Общее собрание членов стамбульского Еврейского гимнастического клуба постановило прееименовать его в "Маккаби".

1908, 30 августа — (3 Элула 5668) В Черновцах открылась первая международная непартийная конференция, посвященная роли языка идиш в жизни еврейского народа. Продолжалась 5 дней. (см. www.eleven.co.il)

1908, 3 сентября — (7 Элула 5668) Завершилась, длившаяся 5 дней, черновицкая конференция по языку идиш. Обсуждались вопросы грамматики, орфоэпии и орфографии литературного языка, развития литературы, театра, прессы на идиш, создания словаря идиш, экономическое положение деятелей культуры идиш, но основным был вопрос о признании идиш национальным языком еврейского народа. Работа конференции велась на языке идиш, использование которого в качестве языка научного общения было новинкой. Выявились резкие разногласия между участниками конференции: одни считали иврит единственным национальным языком евреев, а идиш — языком диаспоры, от которого следует избавляться; другие рассматривали идиш как живой язык еврейского народа, а иврит — как устаревший язык, функционирующий только в сфере религии. После долгих и бурных дебатов была принята компромиссная резолюция, предложенная Х. Номбергом, в которой идиш провозглашался «одним из национальных языков» («а национале шпрах» вместо «ди национале шпрах», что могло пониматься как «истинно национальный язык»). Такая формулировка позволила присоединиться к резолюции всем участникам конференции, независимо от их позиции по отношению к ивриту.

1908, 16 сентября — (20 Элула 5668) Высочайшее утверждение положения Совета министров России в 3%-й норме приёма в столичные учебные заведения лиц иудейского вероисповедания.

1908, 31 декабря — (7 Тевета 5669) Родился С. Визенталь - австрийский писатель, переживший Холокост, основатель Центра поиска и наказания нацистских преступников.

1909, 2 января — (9 Тевета 5669) Открылась "Еврейская гимназия в Иерусалиме". Её основателями были д-р Нафтали Вейц, Джошуа Барзилай (Barzilay) (Айзенштадт), Ицхак Бен-Цви, его жена Рахиль Янит (Yanait), Ира Ян.

1909, 6 января — (13 Тевета 5669) Родился Моше Сне - военный, общественный и политический деятель Израиля. С 1941 по 1946 руководил Хаганой. Создатель левой партии МАПАМ, активный член компартии Израиля. Мнголетний член Кнессета. Умер в 1972 году.

1909, 15 января — (22 Тевта 5669) В местечке Колышки Лиозненского района Витебской области в семье кузнеца родился Ефим Моисеевич Фомин

В 1924 году воспитанник детского дома Ефим Фомин стал комсомольцем. В 1927 - 1929 годах он учится в Псковской окружной коммунистической партийно-советской школе II ступени. После ее окончания в 1930 году становится коммунистом, находится на профсоюзной, затем партийной работе. В 1932 году Фомин по партийной мобилизации был направлен на партийно-политическую работу в РККА, в сентябре 1939 года участвовал в освободительном походе Красной Армии в Западной Украине. В марте 1941 года прибыл на должность заместителя командира 84-го стрелкового полка 6-й стрелковой дивизии по политической части. Полк располагался в южной части казармы Цитадели, по обе стороны от Холмских ворот. Войну Фомин встретил в расположении казармы и сразу оказался в гуще событий. Когда гитлеровцы, прорвавшись в Цитадель, овладели красноармейским клубом, а затем направили свои силы в сторону Холмских ворот, комиссар Фомин поднял бойцов в контратаку. Враг дрогнул, отступил. Эта победа окрылила воинов, подняла их боевой дух, вселила уверенность в свои силы. 24 июня Е. М. Фомин вошел в состав штаба обороны, став заместителем командира сводной группы капитана И. Н. Зубачева. В Приказе № 1 было записано, что создавшаяся обстановка требует организации единого руководства обороной крепости для дальнейшей борьбы с противником. С этого дня на плечи руководителей обороны легла большая ответственность за судьбу осажденной Цитадели, за судьбы воинов, женщин и детей. Комиссара Фомина всегда видели там, где было опасней. Он водил бойцов в атаки, подбадривал раненых, заботился о них. Его спокойствие, самоотверженность и храбрость поднимали боевой дух бойцов. Комиссар Фомин был расстрелян фашистами в крепости у Холмских ворот. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 3 января 1957 года Е. М. Фомин награжден орденом Ленина посмертно. На месте его гибели установлена мемориальная доска. Именем героя названы улицы в Бресте, Минске, Пскове, Лиозно, пионерские дружины.

  - полковой комиссар, один из организаторов обороны Брестской крепости.

1909, 11 февраля — (20 Швата 5669) В немецкой еврейской семье родился Макс Бэр

Это был талантливый боксер, красивый мужчина, снискавший за свою игровую манеру ведения боя прозвище "Неразгаданный клоун". Макс Бэр выступал с шестиконечной звездой на трусах. Выйдя на ринг, он обычно делал сальто. Мог в перерыве по-свойски покалякать с кем-либо из зрителей, любопытствуя, скажем, здоровьем тещи или урожаем на ферме. Давал самые экстравагантные интервью, репортеры валом валили на его пресс-конференции. Он имел живой характер и репутацию бабника и выпивохи, что не мешало ему быть отличным боксером. В 1933 году на одной из пресс-конференций он заявил, что разделается с двумя "нацистами". Макс имел ввиду бывшего чемпиона мира немца Макса Шмелинга и нынешнего чемпиона мира итальянца Примо Карнеру. Уже в июне 1933 года Бэр встретился с первым из них. Бой прошел в Нью-Йорке с подавляющим преимуществом Макса Бэра над своим именитым тезкой. Зрители кричали: "Бей! Нациста!", что Бэр с удовольствием и делал. В 10-ом раунде рефери остановил поединок и объявил Макса Бэра официальным претендентом на матч за чемпионский титул. Итак следующим соперником "клоуна ринга" должен был стать, обласканный Муссолини итальянец Примо Карнера. Весь год в период подготовки к матчу Макс в многочисленных интервью прессе всячески оскорблял соперника, а однажды во время съемок фильма, в котором они снимались вместе с Примо Карнерой, он подошел к итальянцу и сказал: дескать, это режиссер не позволил мне послать тебя на тот свет, но теперь поспеши выбрать себе местечко на кладбище. Поединок состоялся 6 июня 1934 года в нью-йоркском Мадисон Сквер Гарден. На протяжении всех одиннадцати раундов Макс избивал чемпиона и в каждом раунде тело любимца Италии оказывалось на полу. Трижды Карнера обращался к рефери с просьбой остановить бой, но рефери угрожал спортсмену пожизненной дисквалификацией и избиение продолжалось. Лишь в 11-ом раунде рефери остановил бой и объявил новым чемпионом мира Макса Бэра . Взяв высший титул, Макс Бэр изменил свой образ жизни. Он признался журналистам, что никогда не любил мордобой, другое дело - беззаботная светская жизнь. Спортивные репортеры были в отчаяньи, они не могли запечатлеть Макса в тренировочном зале, при боевых перчатках. Зато их коллеги из других изданий то и дело публиковали снимки, где чемпион нежился на пляже, снимался в Голливуде, тискал победительниц конкурсов красоты... Такой образ жизни не способствовал улучшению спортивной формы чемпиона мира и ровно через год он потерял этот титул в бою против малоизвестного потомка ирландских переселенцев Джеймса Бредока. Макс Бэр скоропостижно скончался 21 ноября 1959 года от сердечного приступа.

  (настоящее имя Максимиллиан Адальберт Бэр ) - чемпион мира по боксу в тяжёлом весе.

1909, 18 февраля — В петербургской квартире актера Н.Н.Ходорова происходило чтение русскоязычного варианта пьесы идишского драматурга Шолома Аша. Далее

1909, 19 февраля — (28 Швата 5669) "В петербургской квартире актера Н.Н.Ходорова происходило чтение русскоязычного варианта пьесы идишского драматурга Шолома Аша. Собрание составлено было из, что называется, представителей прогрессивной культурной общественности Питера – литераторов, критиков, театральных деятелей и примкнувших к ним приятелей и приятельниц. Как водится, не обошлось и без водочки..." Далее

1909, 20 февраля — (29 Швата 5669) Родился Эфраим Илин - бизнесмен, филантроп, внесший огромный вклад в создание и становление Израиля. Умер 17 сентября 2010 года

1909, 22 февраля — (1 Адар-1 5669) Родился Александр Печерский

На Западе о Собибуре написаны книги и сняты кинофильмы. Но в России о нем мало кто слышал. Гораздо больше известно восстание в Варшавском гетто в 1943 году. Но гетто – не концлагерь, и там хотя бы некоторые участники бунта были вооружены. А бунты в лагерях смерти – Заксенхаузене, Треблинке, Освенциме – неизменно заканчивались провалом. Лагерь Собибор был основан специально для истребления евреев в апреле 1942 года на территории Польши. Почти всех прибывавших сюда узников уничтожали в течение первых полутора-двух часов, и лишь небольшое число заключенных оставляли на время для подсобных работ. Лагерь был разделен на три сектора. В первый входили три мастерские (портняжная, сапожная и столярная), а также два барака для заключенных, которые обслуживали эсэсовцев и продолжали строительство лагеря. Во втором секторе принимали новых узников – отбирали одежду и прочее имущество и переводили в третий сектор, где были устроены газовые камеры, так называемые «бани». Всего за полтора года существования Собибора здесь было уничтожено около 250 тысяч евреев. Казалось, бежать из лагеря невозможно. Охрана состояла из 120-150 человек. В полутора километрах размещалась резервная охрана – еще 120 человек. Через каждые пятьдесят метров стояли вышки с пулеметами, между рядами колючей проволоки дежурили вооруженные часовые. Весь лагерь был опоясан тремя рядами проволочного заграждения высотой три метра. За третьим рядом проволоки – заминированная полоса шириной пятнадцать метров. Дальше – ров, заполненный водой, и еще один ряд заграждения. Восстание готовили всего две недели, надо было торопиться: ведь узников могли в любой момент отправить в газовые камеры и заменить другими. Один из участников восстания Томас Блатт так описывал настроение организаторов: «Мы знали свою судьбу… Мы знали, что находимся в лагере уничтожения и что наше будущее – смерть. Мы знали, что даже неожиданное окончание войны может спасти заключенных «обычных» концлагерей, но не нас. Только отчаянные действия могут прекратить наши страдания и, может быть, дадут нам шанс на спасение. И наша воля к сопротивлению росла и крепла. Мы не мечтали о свободе, мы хотели только уничтожить этот лагерь и предпочитали умереть лучше от пули, чем от газа. Мы не хотели облегчать немцам наше уничтожение». План побега разработал советский лейтенант Александр Печерский, но в самом восстании участвовали евреи из многих стран Европы. Среди помощников Александра была и восемнадцатилетняя голландская еврейка Люка (Гертруда Поперт), погибшая впоследствии при невыясненных обстоятельствах. «Она была моим вдохновением», – говорил о ней Печерский. Для прорыва Печерский выбрал участок, на котором можно было с наибольшей вероятностью преодолеть минную полосу. Он предложил, чтобы узники, бегущие на прорыв в первых рядах, бросали камни и доски на дорогу, подрывая мины. Он предусмотрел все детали побега: заранее были изготовлены ножи, которые раздали надежным людям, ножницы для разрезания проволочных заграждений. Кроме того, удалось вывести из строя двигатели автомашин, стоявших в гараже, и бронемашин у офицерского домика. Печерский организовал группы для нападения на склад с оружием, для обрыва электросети, линий связи… Но главное, он придумал, как избавиться от эсэсовских офицеров. Их решено было пригласить в мастерские будто бы для примерки одежды и получения мебели. При этом каждому назначили свое время. Пунктуальные немцы являлись каждый в свой срок. Доведенные до отчаяния узники, которые прежде никогда не убивали, зарубали их топорами. За час они расправились с большинством находившихся в лагере эсэсовцев. После этого колонна заключенных, построенных по сигналу якобы на вечернюю поверку, в считанные минуты вырвалась из лагеря в сторону леса. Всего бежало около 400 узников, из которых 80 погибли на минах и от пуль. 320 человек достигли леса. 170 из них были позже схвачены и казнены. Некоторых убили враждебно настроенные местные жители, но многие все же спаслись. Восемь евреев из числа бывших советских военнопленных Печерский привел в Белоруссию, где они влились в партизанские отряды. После восстания лагерь был уничтожен по приказу Гиммлера. Здания разрушили, а землю перепахали и засеяли. Сейчас на этом месте создан Польский национальный мемориал. После соединения партизанских отрядов с Красной армией всех партизан проверяли в Особом отделе и зачисляли в армию. Семь выживших собиборовцев дошли до самой Германии. А один, Семен Розенфельд, – до Берлина, где оставил на стене рейхстага надпись «Барановичи–Собибор–Берлин». Печерский был арестован и направлен в штурмовой стрелковый батальон – разновидность штрафбата, который формировался в Подмосковье. Командиром его был майор Андреев. Потрясенный рассказом Печерского о Собиборе, он помог штрафнику поехать в Москву, в Комиссию по расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их пособников. Андреев рисковал жизнью: он не имел права выпускать Печерского за территорию штрафбата. В комиссии Печерского выслушали писатели Павел Антокольский и Вениамин Каверин, которые на основе его рассказа опубликовали очерк «Восстание в Собиборе» в журнале «Знамя» (1945, №4). Потом очерк вошел во всемирно известный сборник «Черная книга» – одно из первых собраний свидетельств о Холокосте, подготовленное Ильей Эренбургом и Василием Гроссманом. Сборник был запрещен к изданию в СССР в 1947 году и до сих пор не издан в России. В штрафбате Печерский был тяжело ранен, но выжил. После войны он жил в Ростове, работал администратором в Театре музыкальной комедии, но после 1948 года, когда началась борьба с «безродными космополитами», пять лет не мог устроиться на работу. Он жил на иждивении жены Ольги, с которой познакомился в подмосковном госпитале. После смерти Сталина Печерский смог устроиться на машиностроительный завод. Человек он был удивительный, о своей жизни и подвиге вспоминал как-то очень просто и даже буднично: «Я родился в Кременчуге в 1909 году, но детство провел в Ростове. Музыка и театр были в мире самыми важными для меня вещами. Я руководил кружком драматического искусства для любителей, работал в администрации [Дома культуры]. В 1941 году, когда началась война, я был мобилизован в звании младшего лейтенанта. Немного позже, в начале боевых действий, получил звание лейтенанта. В октябре 1941 года попал в плен. Там заболел тифом, но приложил все усилия, чтобы выглядеть здоровым, и меня не убили. В мае 1942 года я с четырьмя другими заключенными пытался бежать. Но нас поймали и отослали в штрафной лагерь в Борисове, а оттуда – в Минск. В Минске во время медицинского осмотра было выявлено, что я еврей. Я был отправлен вместе с другими военнопленными-евреями в подвал, который называли «еврейский погреб». Мы пробыли там в полной темноте десять дней. Потом, в сентябре 1942 года, нас перевели в трудовой лагерь СС в Минске. Там я оставался до отправки в Собибор». В 1980 году уже упоминавшийся мной Томас Блат приехал к Печерскому в Ростов. Он спросил у товарища: – Ты возглавлял самое успешное восстание нацистских узников во время Второй мировой войны. Тебе обязаны жизнью много людей. Получил ли твой подвиг признание? Печерский ответил саркастически: – Да, после войны я получил награду. Я был арестован, меня считали предателем, потому что я попал в плен к немцам. Считали так, даже несмотря на то, что немцы взяли меня раненым. После того как обо мне стали спрашивать люди из-за границы, меня наконец выпустили… Умер Печерский в 1990 году. Его именем названа улица в израильском городе Цфат. В Ростове память о нем не увековечена. В. Жук "Забытый подвиг" "Совершенно секретно" № 11, 2008 год

 - организатор восстания узников фашистского концлагеря "Собибур"

1909, 18 марта — (25 Адар-1 5669) Этим числом помечено частное письмо

Чириков - (хотя у меня вышел не то Водовозов, не то Измайлов) - прекрасный писатель, славный товарищ, хороший семьянин, но в столкновении с Шолом Ашем он был совсем не прав. Потому, что нет ничего хуже полумер. Собрался кусать - кусай! А он не укусил, а только послюнил.

Все мы, лучшие люди России (себя я к ним причисляю в самом-самом хвосте), давно уже бежим под хлыстом еврейского галдежа, еврейской истеричности, еврейской страсти господствовать, еврейской многовековой спайки, которая делает этот избранный народ столь же страшным и сильным, как стая оводов, способных убить в болоте лошадь. Ужасно то, что все мы сознаем это, но во сто раз ужасней то, что мы об этом только шепчемся в самой интимной компании на ушко, а вслух указать никогда не решимся. Можно иносказательно обругать царя и даже Бога, а попробуй-ка еврея!?

Ого-го! Какой вопль и визг поднимается среди этих фармацевтов, зубных врачей, адвокатов, докторов, и, особенно громко, среди русских писателей, ибо, как сказал один очень недурной беллетрист, Куприн, каждый еврей родится на свет божий с предначертанной миссией быть русским писателем.

Я помню, что Ты в Даниловском возмущался, когда я, дразнясь, звал евреев жидами. Я знаю, также, что Ты - самый корректный, нежный, правдивый и щедрый человек во всем мире - Ты всегда далек от мотивов боязни или рекламы, или сделки. Ты защищал их интересы и негодовал совершенно искренне. И уж если Ты рассердился на эту банду литературной сволочи - стало быть, охамели от наглости.

И так же, как Ты и я, думают, но не смеют об этом сказать, сотни людей. Я говорил интимно с очень многими из тех, кто распинается за еврейские интересы, ставя их куда выше народных, мужичьих. И Они говорили мне, пугливо озираясь по сторонам, шепотом; "Ей-богу, надоело возиться с их болячками!"

Вот три честнейших человека: Короленко, Водовозов, Иорданский. Скажи им о том, что я сейчас пишу, скажи даже в самой смягченной форме. Конечно, они не согласятся и ибо мне уронят несколько презрительных слов, как о бывшем офицере, о человеке без широкого образования, о пьянице, ну!, в лучшем случае, как об...

Hо в душе им еврей более чужд, чем японец, чем негр, чем говорящая, сознательная, прогрессивная, партийная (представьте себе такую) собака.

Целое племя из 10000 человек каких-то айнов, или гиляков, или ороченов, где-то на Крайнем Севере, перерезали себе глотки, потому, что у них пали олени. Стоит ли о таком пустяке думать, когда у Хайки Мильман в Луцке выпустили пух из перины? (А ведь чего-нибудь да стоит та последовательность, с которой их били и бьют во все времена, начиная от времени египетских фараонов). Где-нибудь в плодородной Самарской губернии жрут глину или лебеду - и ведь из года в год! Hо мы, русские писатели, т. е. Ты, я, Пошехонов, Шполянский, Шайкевич и Кулаков, испускаем вопли о том, что ограничен прием учеников зубоврачебных школ. У башкир украли миллион десятин земли, прелестный Крым обратился в один сплошной лупанарий, разорили хищнически древнюю земельную культуру Кавказа и Туркестана, обуздывают по-хамски европейскую Финляндию, сожрали Польшу как государство, устроили бойню на Дальнем Востоке - и вот, ей-богу, по поводу всего этого океана зла, несправедливости, насилия и скорби было выпущено гораздо меньше воплей, чем при "инциденте Чириков - Шолом Аш", выражаясь тем же жидовским газетным языком, отчего? Оттого, что и слону, и клопу одинаково больна боль, но раздавленный клоп громче воняет.

Мы, русские, так уж созданы нашим Русским Богом, что умеем болеть чужой болью, как своей. Сострадаем Польше, и отдаем за нее свою жизнь, распинаемся за еврейское равноправие, плачем о бурах, волнуемся за Болгарию или идем волонтерами к Гарибальди и пойдем, если будет случай, к восставшим батокудам. И никто не способен так великодушно, так скромно, так бескорыстно и так искренне бросить свою жизнь псу под хвост во имя призрачной идеи о счастье будущего человечества, как мы. И не от того ли нашей русской революции так боится свободная, конституционная Европа с Жоресом и Бебелем, с немецкими и французскими буржуа во главе.

И пусть это будет так. Тверже, чем в мой завтрашний день, верю в великое мировое загадочное предначертание моей страны и в числе ее милых, глупых, грубых, святых и цельных черт - горячо люблю ее безграничную христианскую душу. Hо я хочу, чтобы евреи были изъяты из ее материнских забот. И, чтобы доказать Тебе, что мой взгляд правилен, я тебе приведу тридцать девять пунктов.

Один парикмахер стриг господина и вдруг, обкорнав ему полголовы, сказал; "Извините", побежал в угол мастерской и стал ссать на обои, и, когда его клиент окоченел от изумления, Фигаро спокойно объяснил; "Hичего-с. Все равно завтра переезжаем-с". Таким цирюльником во всех веках и во всех народах был жид с его грядущим Сионом, за которым он всегда бежал, бежит и будет бежать, как голодная кляча за куском сена, повешенным впереди ее оглобель. Пусть свободомыслящие Юшкевич, Шолом Аш, Свирский и даже Васька Раппопорт не говорят мне с кривой усмешкой об этом стихийном стремлении как о детском бреде. Этот бред им, рожденным от еврейки, еврея - присущ так же, как Завирайке охотничье чутье и звероловная страсть. Этот бред сказывается в их скорбных глазах, в их неискоренимом рыдающем акценте, в плачущих завываниях на конце фраз, в тысячах внешних мелочей, но главное - в их поразительной верности религии - и в гордой отчужденности от всех других народов.

Корневые волокна дерева вовсе не похожи на его цветы, а цветы - на плоды, но все они одно и то же, и, если внимательно пожевать корешок и заболонь, и цветок, и плод, и косточку, то найдешь в них общий вкус. И если мы примем мишуреса из Проскурова, балагуру из Шклова, сводника из Одессы, фактора из Меджибохи, цадека из Кражополя, ходеся из Фастова, басколяра, шмуклера,контрабандиста и т. д. - за корни, а Юшкевича с Дымовым за плоды, а их творения за семена - то во всем этом растении мы найдем один вкус - еврейскую душу, и один сок - еврейскую кровь.

А кровь - это нечто совсем особенное, как сказал Гете. У всех народов мира кровь смешанная и отливает пестротой. У одних евреев кровь чистая, голубая, 5000 лет хранения в беспримерной герметической закупорке. Hо зато ведь в течение этих 5000 лет каждый шаг каждого еврея был направлен, сдержан, благословен и одухотворен - одной религией - от рождения до смерти в еде, питье, спанье, любви, ненависти, вере и веселье. Пример единственный и, может быть, самый величественный во всей мировой истории. Hо именно поэтому-то душа Шолома Аша и Волынского и душа гайсинского меламеда мне более чужда, чем душа башкира, финна или даже японца.

Религия же еврея - и в молитвах, и в песнях, и в сладком шепоте над колыбелью, и в приветствиях, и в обрядах - говорит об одном и том же каждому еврею: и бедному еврейскому извозчику, и саронскому цветку еврейского гения - Волынскому. Пусть в Волынском и в балагуде ее слова отражаются несколько по-разному.

Балагуда: а) еврейский народ - "избранный" божий народ и ни с кем не должен смешиваться; б) но Бог разгневался на него за его грехи и послал ему испытания в среде иноплеменных; в) но он пошлет Мессию и сделает евреев властителями мира. Волынский и Аш: а) еврейский народ - самый талантливый, с самой аристократической кровью; б) исторические условия лишили его государственности и почвы и подвергли гонениям; в) никакие гонения не сокрушали еврейства, и все лучшее сделано и будет сделано евреями.

Hо, в сущности,- это один и тот же язык. И что бы ни надевал на себя еврей; ермолку, пейсы и лапсердак или цилиндр и смокинг, крайний ненавистнический фанатизм, или атеизм и ницшеанство, беспросветную, оскорбленную брезгливость к гою (свинья, осел, менструирующая женщина - вот "нечистое" нисходящими степенями по талмуду), или ловкую теорию о "все-человеке", "всебоге" и "вседуше" - это все от ума и внешности, а не от сердца и души.

Если мы все - люди - хозяева земли, то еврей - всегдашний гость. Он даже, нет, не гость, а король авимелех, попавший чудом в грязный и черный участок кутузки, где нет цветов и что люди, ее наполняющие, глупы, грязны и злы? И если придут другие, чуждые ему, люди хлопотать за него, извиняться перед ним, жалеть о нем и освобождать его - то разве король отнесется к ним с благодарностью? Королю лишь возвращают то, что принадлежит ему по священному, божественному праву. Со временем, снова заняв и укрепив свой 5000-летний трон, он швырнет своим бывшим заступникам кошелек, наполненный золотом, но в свою столовую их не посадит. Оттого-то и смешно, что мы так искренне толкуем о еврейском равноправии, и не только толкуем, но часто отдаем и жизнь за него!

Идет, идет еврей в Сион, вечно идет. Конотопский цуриц идет верой, молитвой, ритуалом, страданием. Волынский - неизбежно душою, бундом (сионизмом). И всегда ему кажется близким Сион, вот сейчас, за углом, в ста шагах. Пусть ум Волынского даже и не верит в сионизм, но каждая клеточка его тела стремится в Сион. К чему же еврею, по дороге в чужой стране, строить дом, украшать чужую землю цветами, единяться в радостном общении с чужими людьми, уважать чужой хлеб, воду, одежду, обычаи, язык? Все во сто крат будет лучше, светлее, прекраснее там, в Сионе.

И оттого-то вечный странник - еврей, таким глубоким, но почти бессознательным инстинктивным, привитым 5000-летней наследственностью, стихийным кровным презрением презирает все наше, земное. Оттого-то он так грязен физически, оттого во всем творческом у него работа второго сорта, оттого он опустошает так зверски леса, оттого он равнодушен к природе, истории, чужому языку. Оттого-то хороший еврей прекрасен, но только по-еврейски, а плохой отвратителен, но по-всечеловечески.

Оттого-то, в своем странническом равнодушии к судьбам чужих народов, еврей так часто бывает сводником торговцем живым товаром, вором; обманщиком, провокатором, шпионом, оставаясь чистым и честным евреем.

Hельзя винить еврея за его презрительную, надменную господскую обособленность и за чуждый нам вкус и запах его души. Это не он - не Волынский, не Юшкевич, не Малкин, и не цадик,- а его 5000 лет истории, у которой вообще даже ошибки логичны. И если еврей хочет полных гражданских прав, хочет свободы жительства, учения, профессии и исповедания веры, хочет неприкосновения дома и личности, то не давать ему их - величайшая подлость. И всякое насилие над евреем - насилие надо мной, потому, что всем сердцем я велю, чтобы этого насилия не было, велю во имя ко всему живущему, к дереву, собаке, воде, земле, человеку, небу.

Итак, дайте им, ради Бога, все что они просят, и на что они имеют священное право человека. Если им нужна будет помощь - поможем им. Hе будем обижать их королевским презрением и неблагодарностью - наша древнее и неуязвимее. Великий, но бездомный народ или рассеется и удобрит мировую кровь своей терпкой, пахучей кровью, или будет естественно (но не насильственно!) умерщвлен.

Hо есть одна - только одна область, в которой простителен самый узкий национализм. Это область родного языка и литературы. А именно к ней еврей - вообще легко ко всему приспосабливающийся - относится с величайшей небрежностью.

Ведь никто, как они, внесли и вносят в прелестный русский язык сотни немецких, французских, польских, торгово-условных, телеграфно-сокращенных, нелепых и противных слов. Они создали теперешнюю ужасную по языку нелегальную литературу и социал-демократическую брошюрятину. Они внесли припадочную истеричность и пристрастность в критику и рецензию. Они же, начиная от "свистуна" (словечко Л. Толстого) М. Hордау, и кончая засраным Оскаром Hорвежским, полезли в постель, в нужник, в столовую и в ванную к писателям.

Ради Бога, избранный народ! Идите в генералы, инженеры, ученые, доктора, адвокаты - куда хотите! . Hо не трогайте нашего языка, который вам чужд, и который даже от нас, вскормленных им, требует теперь самого нежного, самого бережного и любовного отношения.

И так, именно так, думаем в душе все мы - не истинно, а - просто русские люди. Hо никто не решился и не решится сказать громко об этом. И это будет продолжаться до тех пор, пока евреи не получат самых широких льгот. Hе одна трусость перед жидовским галдением и перед жидовским мщением (сейчас же попадешь в провокаторы!) останавливает нас, но также боязнь сыграть в руку правительству. О, оно делает громадную ошибку против своих же интересов, гоня и притесняя евреев, ту самую ошибку, когда запрещает посредственный роман,- и тем создает ему шум, а автору - лавры гения.

Мысль Чирикова ясна и верна, но как неглубока и несмела! Оттого она и попала в лужу мелких, личных счетов, вместо того, чтобы зажечься большим и страстным огнем, И проницательные жиды мгновенно поняли это и заключили Чирикова в банку авторской зависти, и Чирикову оттуда не выбраться.

Они сделали врага смешным. А произошло это именно оттого, что Чириков, не укусил, а послюнил. И мне очень жаль, что неудачно и жалко вышло. Сам Чириков талантливее всех их евреев вместе.

Эх! Писали бы вы, паразиты, на своем говенном жаргоне и читали бы сами себе вслух свои вопли. И оставили бы совсем-совсем русскую литературу. А то они привязались к русской литературе, как иногда к широкому, щедрому, нежному, умному, но чересчур мягкосердечному, привяжется старая, истеричная, припадочная блядь, найденная на улице, но, по привычке ставшая давней любовницей.

И держится она около него воплями, угрозами, скандалами, угрозой отравиться, клеветой, шантажом, анонимными письмами, а главное - жалким зрелищем своей болезни, старости и изношенности.

И самое верное средство - это дать ей однажды ногой по заднице и выбросить за дверь в горизонтальном положении.

Целую, А. КУПРИH

Копия письма А. И. Куприна Ф. Д. Батюшкову от 18 марта 1909 г., посланного из Житомира, хранится в Отделе рукописей Института русской литературы (Пушкинский дом) АH СССР. Фонд 20, ед. хран. 15. 125. ХСб 1. В начале текста А. И. Куприн нарисовал чернилами анфас головы Чирикова. Источник

  русского писателя А. Куприна своему давешнему приятелю Фёдору Дмитриевичу Батюшкову, профессору, историку литературы и критику. Некоторые предполагают, что письмо - фальшивка, хотя указывается место хранения, но, во-первых, копии, во-вторых, кто проверял? В-третьих, Куприн - автор "Гамбринуса", "Жидовки" и подписи под коллективным письмом в защиту Бейлиса. С другой стороны, антисемитизм - чувство не чёрно-белое и чужая душа - потемки; и ещё - вторит Куприну статья в №9 журнала "Весы" Андрея Белого "Штемпелёванная культура", в которой автор говорит о том же, хотя и спокойнее

1909, 11 апреля — (20 Нисана 5669) Ишув. На песчаных дюнах около моря собрались члены общества «Ахузат баит», Акива Вайс собрал на берегу 60 белых и 60 серых ракушек, на белых ракушках он написал имена участников жеребьёвки, а на серых - номера участков. Ракушки положили в две шапки, благо у евреев с этим проблем не было. Во время жеребьёвки мальчик и девочка одновременно из двух шапок доставали ракушки и объявляли номер участка и имя его счастливого владельца. «Жеребьёвка с ракушками» - это была идея Акивы Вайса. Он считал символичным провести такую жеребьёвку для города, который вырастет на берегу моря. С тех пор этот день стал днём основания Тель-Авива. Подробнее

В 1906 г. было создано общество Ахуззат-Баит, ставившее целью основание «еврейского центра городского типа». Во главе общества стоял Акива А. Вайс (1868–1947). Тель-Авив, созданный в 1909 г. как зеленый пригород Яффы, назывался вначале по названию общества — Ахуззат-Баит. В 1910 г. было завершено строительство первых 60 жилых домов и гимназии «Герцлия» — первой гимназии в мире, в которой преподавание всех предметов велось на иврите. В том же году квартал был переименован в Тель-Авив («весенний курган») в соответствии с переводом на иврит Н. Соколовым названия книги Т. Герцля «Альтнойланд» (в русском переводе «Страна возрождения», 1902). Название Тель-Авив перекликается с названием города, упоминаемого в Библии (Иех. 3:15): так называлось еврейское поселение в Вавилонии. Тель-Авив времен основания делился на несколько кварталов: на востоке Нахалат-Биньямин и Мерказ Ба'алей-Мелаха, на севере — Хевра-Хадаша (ныне улица Алленби) и Геулла — первый квартал Тель-Авива, выходящий к морю. К 1914 г. площадь Тель-Авива превысила 100 га, а население — две тысячи человек; в городе было 112 одноэтажных и 70 двухэтажных домов (всего 1424 комнаты). 1-я мировая война прервала рост города. Иностранные подданные были высланы из страны, а оставшиеся жители подвергались преследованиям турецких властей. 28 марта 1917 г. почти все евреи Тель-Авива, как и евреи Яффы, были изгнаны из города. Многие поселились в сельской местности, некоторые выехали в Дамаск и в Египет. Немногие оставшиеся организовали Эмигрантский комитет, заботившийся об имуществе изгнанных. В ноябре 1917 г. английские войска заняли Тель-Авив—Яффу и вскоре изгнанные начали возвращаться. После 1919 г. многие репатрианты, прибывавшие с третьей алией, не найдя ни дома, ни работы, разбивали палатки на берегу моря и в других местах Тель-Авива. Из-за кровавых беспорядков, развязанных арабами в Яффе 1 мая 1921 г., многие евреи бежали оттуда в Тель-Авив, что увеличило число палаточных городков. В том же месяце Тель-Авив был временно отделен от Яффы; в 1922 г. к городу присоединили шесть кварталов Яффы, в том числе Неве-Цедек и Неве-Шалом. Население Тель-Авива достигло пятнадцати тысяч человек В 1921 г. был избран первый мэр города. Им стал М. Дизенгоф, представитель правых фракций (Ха-Гуш ха-эзрахи) в городском совете. В 1923 г. заместителем мэра был избран член руководства партии Ахдут ха-'авода Д. Блох-Блуменфельд. Вторым заместителем мэра в 1925 г. стал И. Роках (Ха-Гуш ха-эзрахи). В том же году М. Дизенгоф ушел в отставку из-за разногласий с представителями левых фракций по вопросам бюджета и образования. Обязанности мэра до следующих выборов исполнял Д. Блох-Блуменфельд. На выборах 1928 г. мэром вновь был избран М. Дизенгоф, остававшийся на этом посту до конца жизни. В 1924 г. началась четвертая алия, что привело к развитию мелкой промышленности в Тель-Авиве. В 1925 г. его население достигло тридцати четырех тысяч человек. Возникли театры «Хабима» и «Кумкум», опера, организатором и первым дирижером которой был М. Голинкин. Тель-Авив рос на юг и на север (на востоке и юго-востоке город был ограничен арабскими деревнями Сумейл, Саламе и другими, а также немецкой колонией Сарона). Развитие приостановил экономический кризис 1926–29 гг. Пятая алия вызвала новый расцвет города. В 1932 г. в Тель-Авиве состоялась первая Маккабиада. В 1934 г. неподалеку от реки Яркон была открыта Ярмарка Востока — специально оборудованный участок для проведения выставок и ярмарок. В 1936 г., в связи с нападениями арабов на еврейских репатриантов и блокированием ими грузовых поставок в Яффском порту, на севере города был открыт небольшой порт, предназначенный для приема лодок и других мелких судов, перевозивших грузы с судов, стоявших на якоре в открытом море (сейчас не действует). Был основан филармонический оркестр, заложен первый камень постоянного здания театра «Хабима». В архитектуре Тель-Авива в 1930-е гг. преобладал интернациональный стиль, который был местным вариантом модернистского направления в европейской архитектуре 1920–30-х гг.; ряд зданий построен с учетом концепций академии «Баухауз». В 1935 г. население города составляло сто двадцать тысяч человек, а к 1939 г. достигло ста шестидесяти тысяч человек, или 35,9% всего еврейского населения Эрец-Исраэль. Начавшаяся «нелегальная» иммиграция вызвала резкий конфликт с англичанами; первые суда («Тайгер хилл» и другие) бросали якорь вблизи берегов Тель-Авива. Тель-Авив — первый еврейский город в Эрец-Исраэль в новое время, то есть город, основанный евреями и с момента своего основания населенный почти исключительно евреями, — с конца 1920-х гг. стал общественно-политическим, экономическим и культурным центром ишува. Здесь находились центральные учреждения Хистадрута, политических партий, молодежных движений, штаб Хаганы, командование Эцела и Лехи, правления основных фирм и компаний, редакции газет, издательства, театры. В городе жили большинство писателей, художников и артистов страны. Деятельность муниципалитета, общественных и других учреждений и организаций, полиции, а также практически вся культурная жизнь в городе осуществлялась на иврите. Тель-Авив стал символом возрождения национальной жизни еврейского народа на его исторической родине. Во время 2-й мировой войны Тель-Авив дважды подвергался бомбардировкам военно-воздушных сил Италии (9 сентября 1940 г.; 117 убитых) и французского правительства Виши (11 июня 1941 г.; 20 убитых). Война приостановила строительство города, однако промышленность развивалась, некоторые предприятия стали поставщиками армий стран антигитлеровской коалиции. Улучшились пути сообщения; в 1942 г. в южном Тель-Авиве была открыта центральная автобусная станция. В 1943 г. верховный комиссар удвоил принадлежавшую Тель-Авиву площадь (с 630 га до 1260 га), включив в его пределы еще остававшиеся в составе Яффы еврейские кварталы на юге и пустующие земли на севере. К началу Войны за Независимость в Тель-Авиве жили двести десять тысяч человек. В первые месяцы войны яффские арабы обстреливали Тель-Авив. Положение изменилось после взятия Яффы еврейскими силами и ее капитуляции, подписанной в Тель-Авиве в штабе Хаганы 13 мая 1948 г. На следующий день в Тель-Авиве была провозглашена Декларация Независимости Израиля. В Тель Авиве до 13 декабря 1949 г. работало первое правительство Израиля (размещалось на территории бывшей немецкой колонии Сарона) и заседал Кнесет 1-го созыва (в здании кинотеатра «Кесем»). 24 апреля 1949 г. Тель-Авив и Яффа были объединены в один город. Покинутые арабами деревни на востоке и северо-востоке (Шейх-Мунис, Джамусин, Сумейл) были включены в Тель-Авив—Яффу, и площадь объединенного города достигла 4242,5 га. Яффа и другие новые районы требовали значительной реконструкции. В 1950-х гг. возникли новые пригороды к северу от реки Яркон (Яд-ха-Ма'авир, Цахала, Рамат-Авив и другие). Начиная с 1960-х гг. стали строиться многоэтажные и высотные дома; здание Мигдал Шалом Меир (свыше 30 этажей) долгое время было самым высоким на Ближнем Востоке. Центр общественной и коммерческой жизни постепенно сдвинулся на север и северо-восток города (улицы Бен-Иехуда, Дизенгоф пересекают площадь Зины Дизенгоф и Ибн Гвирол, где было построено новое здание городского совета). Вдоль берега моря возник ряд гостиниц. В конце 1960-х – начале 1970-х гг. началось строительство жилого района по проекту «Ламед» на песчаной почве, на территории от реки Яркон к северу до Герцлии. Между ним и морем находится аэродром Сде-Дов. Другие зоны жилищного строительства возникли на севере, востоке и юго-востоке (Тель-Каббир, Гив'ат-ха-Тмарим, Неве-Афека, Неве-Шарет и другие). Были созданы и две новые индустриальные зоны. К парку Ха-Яркон (на северном берегу Яркона) прибавились парки в районе проекта «Ламед» и парк Ха-Хистадрут на юге. В 1980-х гг. был открыт комплекс Лев-Дизенгоф (магазины, рестораны, кинотеатры) в центре города. Огромное семиэтажное здание новой центральной автобусной станции, вмещающее множество магазинов, кафе и т. п., было открыто в 1993 г. В 1990-е годы в разных районах Тель-Авива было построено значительное число высотных зданий (административно-деловых, жилых, отелей, торговых центров, в том числе знаменитые башни Азриэли). Скоростная автострада Нетивей-Аялон (проходящая вдоль русла потока Аялон, расширяется и благоустраивается. Параллельно автостраде идет железнодорожная линия (три остановки внутри города). Во время войны в Персидском заливе (начало 1991 г.) Тель-Авив и примыкающие к нему города подверглись обстрелу иракскими ракетами. Было повреждено много зданий, но пострадало сравнительно небольшое число людей. Тель-Авив—Яффа — экономический, коммерческий, финансовый и общественно-политический центр страны. Здесь сосредоточены центральные отделения и представительства основных промышленных, торговых и банковских учреждений Израиля, штаб-квартиры израильских политических партий и молодежных движений, национальных организаций и объединений (Дом Бней-Брит, Дом инженера, Дом земледельца, Дом учителя, Дом врача, Дом писателя имени Ш. Черниховского, Дом журналиста имени Н. Соколова, Дом «Маккаби», Дом Ха-По'эл ха-мизрахи и т. п.), профессиональных союзов, большинство периодических изданий, а также посольства и другие дипломатические представительства (в связи с отказом большинства государств признать Иерусалим столицей Государства Израиль). В правительственном городке (Ха-Кирья) располагается часть министерств. Тель-Авив—Яффа — центр культурной и научной жизни: здесь находится один из крупнейших университетов, большинство театров страны, в том числе «Хабима» и «Камери», «Гешер», «Израильский филармонический оркестр, Камерный оркестр, Израильская опера, многочисленные музеи: Музей искусства в Тель-Авиве, Музей Эрец-Исраэль (комплекс, в который входят Археологический музей в Яффе; Музей истории Тель-Авива—Яффы; павильоны стекла, монет, керамики, этнографическая экспозиция; постоянная выставка, посвященная развитию науки и техники; Музей алфавита; Бет-Нехуштан — экспозиция археологических находок из медных копей Тимны близ Красного моря); Музей диаспоры (Бет ха-тфуцот); Музей вооруженных сил Израиля (Бет ха-Хагана); Музей Иргун цваи леумми Музей журналистики имени А. Рембы и др.; художественные галереи; библиотеки и архивы: городская библиотека Ша'ар-Цион — Бет Ариэлла; Дом-музей Х. Н. Бялика — библиотека и архив поэта; Бет-Леванон — собрание еврейских периодических изданий со времени зарождения еврейской прессы; Институт П. Лавона — библиотека и архивы рабочего движения; Мецудат-Зеев — Музей В. Е. Жаботинского и архив движения сионистов-ревизионистов, Бетара, Херута, Эцела и Лехи; Бет Миха Иосеф — библиотека и архив писателя М. И. Бердичевского; спортивные залы и т. п. www.eleven.co.il

1909, 12 апреля — (21 Нисана 5669) Ишув. В Седжере - поселении Галилеи убиты двое работников - И. Корнгольд и Ш. Меламед. В этот же день в селении Месха

КФАР-ТАВОР, мошава в Нижней Галилее у подножия горы Тавор между Афулой и Тверией. Основана в 1901 г. семьями билуйцев из Зихрон-Яакова, Рош-Пинны и Шфеи при содействии Еврейского колонизационного общества. Первоначально Кфар-Тавор именовался Месха, по названию близлежащего арабского села.

основана организация Ха-шомер - предтеча Хаганы. Первые еврейские поселения Эрец-Исраэль были уязвимы не только малочисленностью и одиночеством, но и привлечением к охране арабов. В результате те получали над евреями власть и пользовались ею бесконтрольно. Осознание этой зависимости и привело к созданию Ха-Шомера, ставившего цель воспитания в Стране кадров еврейских сторожей.

1909, 3 мая — (12 Ияра 5669) Пожар в еврейском квартале Стамбула Haskoy, без крова остались 500 человек.