Еврейский календарь

1909, 18 марта — (25 Адар-1 5669) Этим числом помечено частное письмо

Чириков - (хотя у меня вышел не то Водовозов, не то Измайлов) - прекрасный писатель, славный товарищ, хороший семьянин, но в столкновении с Шолом Ашем он был совсем не прав. Потому, что нет ничего хуже полумер. Собрался кусать - кусай! А он не укусил, а только послюнил.

Все мы, лучшие люди России (себя я к ним причисляю в самом-самом хвосте), давно уже бежим под хлыстом еврейского галдежа, еврейской истеричности, еврейской страсти господствовать, еврейской многовековой спайки, которая делает этот избранный народ столь же страшным и сильным, как стая оводов, способных убить в болоте лошадь. Ужасно то, что все мы сознаем это, но во сто раз ужасней то, что мы об этом только шепчемся в самой интимной компании на ушко, а вслух указать никогда не решимся. Можно иносказательно обругать царя и даже Бога, а попробуй-ка еврея!?

Ого-го! Какой вопль и визг поднимается среди этих фармацевтов, зубных врачей, адвокатов, докторов, и, особенно громко, среди русских писателей, ибо, как сказал один очень недурной беллетрист, Куприн, каждый еврей родится на свет божий с предначертанной миссией быть русским писателем.

Я помню, что Ты в Даниловском возмущался, когда я, дразнясь, звал евреев жидами. Я знаю, также, что Ты - самый корректный, нежный, правдивый и щедрый человек во всем мире - Ты всегда далек от мотивов боязни или рекламы, или сделки. Ты защищал их интересы и негодовал совершенно искренне. И уж если Ты рассердился на эту банду литературной сволочи - стало быть, охамели от наглости.

И так же, как Ты и я, думают, но не смеют об этом сказать, сотни людей. Я говорил интимно с очень многими из тех, кто распинается за еврейские интересы, ставя их куда выше народных, мужичьих. И Они говорили мне, пугливо озираясь по сторонам, шепотом; "Ей-богу, надоело возиться с их болячками!"

Вот три честнейших человека: Короленко, Водовозов, Иорданский. Скажи им о том, что я сейчас пишу, скажи даже в самой смягченной форме. Конечно, они не согласятся и ибо мне уронят несколько презрительных слов, как о бывшем офицере, о человеке без широкого образования, о пьянице, ну!, в лучшем случае, как об...

Hо в душе им еврей более чужд, чем японец, чем негр, чем говорящая, сознательная, прогрессивная, партийная (представьте себе такую) собака.

Целое племя из 10000 человек каких-то айнов, или гиляков, или ороченов, где-то на Крайнем Севере, перерезали себе глотки, потому, что у них пали олени. Стоит ли о таком пустяке думать, когда у Хайки Мильман в Луцке выпустили пух из перины? (А ведь чего-нибудь да стоит та последовательность, с которой их били и бьют во все времена, начиная от времени египетских фараонов). Где-нибудь в плодородной Самарской губернии жрут глину или лебеду - и ведь из года в год! Hо мы, русские писатели, т. е. Ты, я, Пошехонов, Шполянский, Шайкевич и Кулаков, испускаем вопли о том, что ограничен прием учеников зубоврачебных школ. У башкир украли миллион десятин земли, прелестный Крым обратился в один сплошной лупанарий, разорили хищнически древнюю земельную культуру Кавказа и Туркестана, обуздывают по-хамски европейскую Финляндию, сожрали Польшу как государство, устроили бойню на Дальнем Востоке - и вот, ей-богу, по поводу всего этого океана зла, несправедливости, насилия и скорби было выпущено гораздо меньше воплей, чем при "инциденте Чириков - Шолом Аш", выражаясь тем же жидовским газетным языком, отчего? Оттого, что и слону, и клопу одинаково больна боль, но раздавленный клоп громче воняет.

Мы, русские, так уж созданы нашим Русским Богом, что умеем болеть чужой болью, как своей. Сострадаем Польше, и отдаем за нее свою жизнь, распинаемся за еврейское равноправие, плачем о бурах, волнуемся за Болгарию или идем волонтерами к Гарибальди и пойдем, если будет случай, к восставшим батокудам. И никто не способен так великодушно, так скромно, так бескорыстно и так искренне бросить свою жизнь псу под хвост во имя призрачной идеи о счастье будущего человечества, как мы. И не от того ли нашей русской революции так боится свободная, конституционная Европа с Жоресом и Бебелем, с немецкими и французскими буржуа во главе.

И пусть это будет так. Тверже, чем в мой завтрашний день, верю в великое мировое загадочное предначертание моей страны и в числе ее милых, глупых, грубых, святых и цельных черт - горячо люблю ее безграничную христианскую душу. Hо я хочу, чтобы евреи были изъяты из ее материнских забот. И, чтобы доказать Тебе, что мой взгляд правилен, я тебе приведу тридцать девять пунктов.

Один парикмахер стриг господина и вдруг, обкорнав ему полголовы, сказал; "Извините", побежал в угол мастерской и стал ссать на обои, и, когда его клиент окоченел от изумления, Фигаро спокойно объяснил; "Hичего-с. Все равно завтра переезжаем-с". Таким цирюльником во всех веках и во всех народах был жид с его грядущим Сионом, за которым он всегда бежал, бежит и будет бежать, как голодная кляча за куском сена, повешенным впереди ее оглобель. Пусть свободомыслящие Юшкевич, Шолом Аш, Свирский и даже Васька Раппопорт не говорят мне с кривой усмешкой об этом стихийном стремлении как о детском бреде. Этот бред им, рожденным от еврейки, еврея - присущ так же, как Завирайке охотничье чутье и звероловная страсть. Этот бред сказывается в их скорбных глазах, в их неискоренимом рыдающем акценте, в плачущих завываниях на конце фраз, в тысячах внешних мелочей, но главное - в их поразительной верности религии - и в гордой отчужденности от всех других народов.

Корневые волокна дерева вовсе не похожи на его цветы, а цветы - на плоды, но все они одно и то же, и, если внимательно пожевать корешок и заболонь, и цветок, и плод, и косточку, то найдешь в них общий вкус. И если мы примем мишуреса из Проскурова, балагуру из Шклова, сводника из Одессы, фактора из Меджибохи, цадека из Кражополя, ходеся из Фастова, басколяра, шмуклера,контрабандиста и т. д. - за корни, а Юшкевича с Дымовым за плоды, а их творения за семена - то во всем этом растении мы найдем один вкус - еврейскую душу, и один сок - еврейскую кровь.

А кровь - это нечто совсем особенное, как сказал Гете. У всех народов мира кровь смешанная и отливает пестротой. У одних евреев кровь чистая, голубая, 5000 лет хранения в беспримерной герметической закупорке. Hо зато ведь в течение этих 5000 лет каждый шаг каждого еврея был направлен, сдержан, благословен и одухотворен - одной религией - от рождения до смерти в еде, питье, спанье, любви, ненависти, вере и веселье. Пример единственный и, может быть, самый величественный во всей мировой истории. Hо именно поэтому-то душа Шолома Аша и Волынского и душа гайсинского меламеда мне более чужда, чем душа башкира, финна или даже японца.

Религия же еврея - и в молитвах, и в песнях, и в сладком шепоте над колыбелью, и в приветствиях, и в обрядах - говорит об одном и том же каждому еврею: и бедному еврейскому извозчику, и саронскому цветку еврейского гения - Волынскому. Пусть в Волынском и в балагуде ее слова отражаются несколько по-разному.

Балагуда: а) еврейский народ - "избранный" божий народ и ни с кем не должен смешиваться; б) но Бог разгневался на него за его грехи и послал ему испытания в среде иноплеменных; в) но он пошлет Мессию и сделает евреев властителями мира. Волынский и Аш: а) еврейский народ - самый талантливый, с самой аристократической кровью; б) исторические условия лишили его государственности и почвы и подвергли гонениям; в) никакие гонения не сокрушали еврейства, и все лучшее сделано и будет сделано евреями.

Hо, в сущности,- это один и тот же язык. И что бы ни надевал на себя еврей; ермолку, пейсы и лапсердак или цилиндр и смокинг, крайний ненавистнический фанатизм, или атеизм и ницшеанство, беспросветную, оскорбленную брезгливость к гою (свинья, осел, менструирующая женщина - вот "нечистое" нисходящими степенями по талмуду), или ловкую теорию о "все-человеке", "всебоге" и "вседуше" - это все от ума и внешности, а не от сердца и души.

Если мы все - люди - хозяева земли, то еврей - всегдашний гость. Он даже, нет, не гость, а король авимелех, попавший чудом в грязный и черный участок кутузки, где нет цветов и что люди, ее наполняющие, глупы, грязны и злы? И если придут другие, чуждые ему, люди хлопотать за него, извиняться перед ним, жалеть о нем и освобождать его - то разве король отнесется к ним с благодарностью? Королю лишь возвращают то, что принадлежит ему по священному, божественному праву. Со временем, снова заняв и укрепив свой 5000-летний трон, он швырнет своим бывшим заступникам кошелек, наполненный золотом, но в свою столовую их не посадит. Оттого-то и смешно, что мы так искренне толкуем о еврейском равноправии, и не только толкуем, но часто отдаем и жизнь за него!

Идет, идет еврей в Сион, вечно идет. Конотопский цуриц идет верой, молитвой, ритуалом, страданием. Волынский - неизбежно душою, бундом (сионизмом). И всегда ему кажется близким Сион, вот сейчас, за углом, в ста шагах. Пусть ум Волынского даже и не верит в сионизм, но каждая клеточка его тела стремится в Сион. К чему же еврею, по дороге в чужой стране, строить дом, украшать чужую землю цветами, единяться в радостном общении с чужими людьми, уважать чужой хлеб, воду, одежду, обычаи, язык? Все во сто крат будет лучше, светлее, прекраснее там, в Сионе.

И оттого-то вечный странник - еврей, таким глубоким, но почти бессознательным инстинктивным, привитым 5000-летней наследственностью, стихийным кровным презрением презирает все наше, земное. Оттого-то он так грязен физически, оттого во всем творческом у него работа второго сорта, оттого он опустошает так зверски леса, оттого он равнодушен к природе, истории, чужому языку. Оттого-то хороший еврей прекрасен, но только по-еврейски, а плохой отвратителен, но по-всечеловечески.

Оттого-то, в своем странническом равнодушии к судьбам чужих народов, еврей так часто бывает сводником торговцем живым товаром, вором; обманщиком, провокатором, шпионом, оставаясь чистым и честным евреем.

Hельзя винить еврея за его презрительную, надменную господскую обособленность и за чуждый нам вкус и запах его души. Это не он - не Волынский, не Юшкевич, не Малкин, и не цадик,- а его 5000 лет истории, у которой вообще даже ошибки логичны. И если еврей хочет полных гражданских прав, хочет свободы жительства, учения, профессии и исповедания веры, хочет неприкосновения дома и личности, то не давать ему их - величайшая подлость. И всякое насилие над евреем - насилие надо мной, потому, что всем сердцем я велю, чтобы этого насилия не было, велю во имя ко всему живущему, к дереву, собаке, воде, земле, человеку, небу.

Итак, дайте им, ради Бога, все что они просят, и на что они имеют священное право человека. Если им нужна будет помощь - поможем им. Hе будем обижать их королевским презрением и неблагодарностью - наша древнее и неуязвимее. Великий, но бездомный народ или рассеется и удобрит мировую кровь своей терпкой, пахучей кровью, или будет естественно (но не насильственно!) умерщвлен.

Hо есть одна - только одна область, в которой простителен самый узкий национализм. Это область родного языка и литературы. А именно к ней еврей - вообще легко ко всему приспосабливающийся - относится с величайшей небрежностью.

Ведь никто, как они, внесли и вносят в прелестный русский язык сотни немецких, французских, польских, торгово-условных, телеграфно-сокращенных, нелепых и противных слов. Они создали теперешнюю ужасную по языку нелегальную литературу и социал-демократическую брошюрятину. Они внесли припадочную истеричность и пристрастность в критику и рецензию. Они же, начиная от "свистуна" (словечко Л. Толстого) М. Hордау, и кончая засраным Оскаром Hорвежским, полезли в постель, в нужник, в столовую и в ванную к писателям.

Ради Бога, избранный народ! Идите в генералы, инженеры, ученые, доктора, адвокаты - куда хотите! . Hо не трогайте нашего языка, который вам чужд, и который даже от нас, вскормленных им, требует теперь самого нежного, самого бережного и любовного отношения.

И так, именно так, думаем в душе все мы - не истинно, а - просто русские люди. Hо никто не решился и не решится сказать громко об этом. И это будет продолжаться до тех пор, пока евреи не получат самых широких льгот. Hе одна трусость перед жидовским галдением и перед жидовским мщением (сейчас же попадешь в провокаторы!) останавливает нас, но также боязнь сыграть в руку правительству. О, оно делает громадную ошибку против своих же интересов, гоня и притесняя евреев, ту самую ошибку, когда запрещает посредственный роман,- и тем создает ему шум, а автору - лавры гения.

Мысль Чирикова ясна и верна, но как неглубока и несмела! Оттого она и попала в лужу мелких, личных счетов, вместо того, чтобы зажечься большим и страстным огнем, И проницательные жиды мгновенно поняли это и заключили Чирикова в банку авторской зависти, и Чирикову оттуда не выбраться.

Они сделали врага смешным. А произошло это именно оттого, что Чириков, не укусил, а послюнил. И мне очень жаль, что неудачно и жалко вышло. Сам Чириков талантливее всех их евреев вместе.

Эх! Писали бы вы, паразиты, на своем говенном жаргоне и читали бы сами себе вслух свои вопли. И оставили бы совсем-совсем русскую литературу. А то они привязались к русской литературе, как иногда к широкому, щедрому, нежному, умному, но чересчур мягкосердечному, привяжется старая, истеричная, припадочная блядь, найденная на улице, но, по привычке ставшая давней любовницей.

И держится она около него воплями, угрозами, скандалами, угрозой отравиться, клеветой, шантажом, анонимными письмами, а главное - жалким зрелищем своей болезни, старости и изношенности.

И самое верное средство - это дать ей однажды ногой по заднице и выбросить за дверь в горизонтальном положении.

Целую, А. КУПРИH

Копия письма А. И. Куприна Ф. Д. Батюшкову от 18 марта 1909 г., посланного из Житомира, хранится в Отделе рукописей Института русской литературы (Пушкинский дом) АH СССР. Фонд 20, ед. хран. 15. 125. ХСб 1. В начале текста А. И. Куприн нарисовал чернилами анфас головы Чирикова. Источник

  русского писателя А. Куприна своему давешнему приятелю Фёдору Дмитриевичу Батюшкову, профессору, историку литературы и критику. Некоторые предполагают, что письмо - фальшивка, хотя указывается место хранения, но, во-первых, копии, во-вторых, кто проверял? В-третьих, Куприн - автор "Гамбринуса", "Жидовки" и подписи под коллективным письмом в защиту Бейлиса. С другой стороны, антисемитизм - чувство не чёрно-белое и чужая душа - потемки; и ещё - вторит Куприну статья в №9 журнала "Весы" Андрея Белого "Штемпелёванная культура", в которой автор говорит о том же, хотя и спокойнее

1910, 10 февраля — (1 Адар-1 5670) Родился Маттиас Шинделар

Когда-то Синделар получил прозвище "футбольного Моцарта", что, кстати, согласовывалось не только с тем, что он был земляком гениального композитора, не только с его выдающимся стилем и талантом, но и с именем. Оно изначально на еврейский манер звучало как Моцл , а Маттиас — это германизированный вариант. Считается, что этот игрок является лучшим центрфорвардом Австрии за всю историю её футбола. был выходцем из еврейской семьи, эмигрировавшей из Чехии в Вену. Его детство проходило в рабочем квартале Фаворитен, находившемся на окраине австрийской столицы и считавшемся самым бедным в ней. Там как раз и сосредотачивалась основная масса богемско-моравских эмигрантов. Квартал Фаворитен имел свою команду, которая называлась так же, как один из популярнейших немецких клубов, — “Герта”. Уже в 10-ти летнем возрасте Маттиас обратил на себя внимание тренеров необычными техническими трюками, дриблингом и финтами. Школьный учитель Карл Вайнманн вокруг него создал детскую футбольную команду, которая, позже, в полном составе была принята в "Герду". В 1917 году отец Матиаса погиб на фронте. 14-ти летний Синделар идет работать слесарем. Возможность тренироваться была у него только вечером. Однако в 1923 году Матиас становится основным игроком "Герты". Газеты пестрели заголовками о "Синди". Однако, в 1924 году после тяжелой травмы колена и стопы, его карьера чуть было не закончилась досрочно. Помог вернуться в футбол доктор команды "Аматере" (переименованный позже в "Аустрию") Эмануэль Шварц. Он прооперировал колено, стопу сделал профессор Шпици. После этого Матиас переходит в "Аустрию", где и играл до конца жизни. Синделар был высокого роста, но имел, как говорится нежную физическую конституцию, за что ему дали прозвище "бумажный". Ему не было равных в дриблинге, умении менять ритм игры, финтах. Планичка говорил о нем: "Этот всегда улыбающийся форвард был игроком неповторимого стиля. Казалось, мяч привязан к его ноге. Ему не составляло труда пройти с ним трех игроков и занести мяч в ворота" Есть описание гола Синделара в ворота "Славии" в матче на Кубок Митропы. Он обвел всю защиту, бросившегося в ноги Планичку, остановился на линии ворот, дождался набегавшего защитника, в последний момент ушел в сторону. Соперник пронесся в ворота, затем туда же Синделар катнул мяч. Таков был стиль его игры, причем после подобных трюков, сделанных "на публику" Синделар переставал играть "на себя", и начинал, в основном, заниматься ассистированием. За это его любила публика и ценили партнеры. В финале Кубка Митропы 1933 года сошлись две великолепные команды того времени - "Аустрия" и "Амброзиана-Интер" из Милана, с Джузеппе Меацца. В Милане победили Итальянцы 2:1. Все решала встреча в Вене. По ходу встречи "Аустрия" ведет благодаря находящемуся "в ударе" Синделару 2:0, но за пять минут до конца игры Меацца великолепным ударом делает счет в серии равным. Австрийцы начинают с центра поля, мяч подхватывает Синделар, проходит половину поля, уворачиваясь от защитников, бросающихся ему под ноги, и посылает мяч в ворота. Стадион стоя приветствует героя. Синделар был основой "вундертим" - так называли сборную Австрии тех времен, созданную гениальным тренером Хуго Майзелем. Эта команда буквально громила соперников Германия 5:0, 6:0, Шотландия 5:0, Швейцария 8:1, Венгрия 8:2! Надо учесть, что в то время это были суперкоманды. На ЧМ 1934 Синделар провел три игры, забил в них один гол. Не было его в составе команды, когда игрался матч за третье место. В историю "вундертим" вошли как обладатели 4-го места на чемпионате мира. Команда, к сожалению, была на излете своего пути. В её составе не было и чудо-вратаря Руди Хидена, который переехал во Францию и вскоре, приняв гражданство, даже провел один матч за сборную Франции. В 1937 году скоропостижно скончался Хуго Майзль. И тогда же Синделар провел последний, как казалось, матч за сборную Австрии со Швейцарией 4:3. Он Умер 23 января 1939 года в Вене при невыясненных обстоятельствах.

 -футболист

1910, 15 февраля — Имена.

Подробнее о людях февраля см. Блог рубрика "Имена".

(6 Адар-1 5670)   Родился Д. А. Драгунский, генерал-полковник, дважды Герой Советского Союза. Возглавлял Антисионистский комитет советской общественности. Умер 12.10.1992.

1910, 15 февраля — (6 Адар-1 5670) Родилась Ирена Сендлер

Отец был врачом, заведуюшим больницей в г. Otwock. Дочь врача, она выросла в доме, который был открыт для любого больного или нуждаюшегося, неважно, еврея или нееврея. В лекционных залах Варшавского Университета, где она изучала польский язык и литературу, она и её единомышленники намеренно садились на скамьях "для евреев". В последних рядах Университетских аудиторий на территории Польши устанавливались в 1930-е годы особые скамьи для еврейских студентов (так называемое гетто лавкове - "скамеечное гетто"). В знак протеста они и поддерживавшие их неевреи слушали лекции стоя. (http://www.eleven.co.il/article/15411). Когда националистические головорезы избили её еврейскую подругу, Ирина перечеркнула в своём студенческом билете печать, которая позволяла ей сидеть на "арийских" местах. За это её отстранили от учёбы на три года. Такой была Ирина Сендлер к моменту, когда немцы вторглись в Польшу. Ирина была, как говорила её подруга, "самоотверженна по рождению, а не образованию". Конечно, она унаследовала хорошие гены. Её прадед, - польский повстанец, - был сослан в Сибирь. Ее отец умер от сыпного тифа в 1917, заразившись от пациентов, которых его коллеги избегали лечить Ирина впоминала напутственные слова отца, сказанные незадолго до смерти: "Если ты видишь, что кто-нибудь тонет, нужно броситься в воду спасать, даже если не умеешь плавать" Многие из них были евреями. Еврейская община предложила денежную помощь её испытывавшей нужду матери для оплаты образования молодой Ирины. Подобно многим социально активным людям в довоенной Польше, госпожа Сендлер была членом Социалистической партии, но не, как она говорила, из-за её политической убеждений, а потому что это соединяло для неё сострадание с неприятием власти денег. Её мотивация не была связана ни с какой религией. Она действовала "z potrzeby serca", по зову сердца. При нацистской оккупации евреев Варшавы загнали как стадо скота в городское гетто: четыре квадратных километра для приблизительно 400,000 душ. По другим данным (http://www.telegraph.co.uk/news/obituaries/1950450/Irena-Sendler.html), в Варшавском гетто на территории 1 кв. км было около 500.000 душ Даже до того, как началась депортация в лагерь смерти Треблинка, смерть в гетто была повседневным бытом. Но, парадоксально, была и щёлочка для надежды. Нищета и полуголодное существование (ежемесячная порция хлеба была два килограмма) создавали идеальные условия для распространения сыпного тифа, эпидемия которого могла бы угрожать и немцам. Поэтому нацисты разрешили госпоже Сендлер и ее коллегам доступ в плотно охраняемое гетто для распределения лекарства и прививок. И эта "законная" лазейка позволила ей спасти больше евреев, чем намного более известному Оскару Шиндлеру. Это было исключительно опасно. Некоторых детей удавалось тайком вывезти в грузовиках, или в трамваях, возвращавшихся порожняком на базу. Чаще, однако, их проводили тайными проходами от зданий в окружавших гетто. Детям давали новые имена и размещали в женских монастырях, в сочувствующих семьях, приютах и больницах. Тех, кто был постарше и умел говорить, учили креститься, так, чтобы не вызвать подозрений в их еврейском происхождении. Младенцам вводили седативные средства, чтобы они не плакали, когда их тайком выносили. Водитель медицинского фургона научил свою собаку громко лаять, чтобы заглушить плач младенцев, которых он вывозил под дном фургона. Операции были рассчитаны по секундам. Один спасённый мальчик рассказывал, как он, затаившись, ждал за углом дома, пока пройдёт немецкий патруль, потом досчитал до 30, стремглав выбежал на улицу к канализационному люку, который к этому моменту открыли снизу. Он туда спрыгнул и по канализационным трубам был выведен за пределы гутто. Ирина Сендлер вспоминала потом, перед каким страшым выбором ей приходилось ставить еврейских матерей, которым она предлагала расстаться и их детьми. Они спрашивали, можете ли она гарантировать, что дети будут спасены. Конечно, ни о каких гарантиях не могло быть и речи, не говоря уже о том, что каждый раз не было никакой уверенности, что вообще удастся выйти из гетто. Единственно, в чём была уверенность, так в том, что, если бы дети остались, они бы почти наверняка погибли. Ирина говорила: "Я была свидетельницей ужасных сцен, когда, например, отец соглашался расстаться с ребёнком, а мать нет. На следующий день часто оказывалось, что эту семью уже отправили в концлагерь." Она рассчитала, что, чтобы спасти одного ребёнка, требовалось 12 человек вне гетто, работающих в условиях полной конспирации: водителей транспортных средств, священников, выдававших поддельные свидетельства о крещении, служащих достававших продовольственные карточки, но больше всего это были семьи или религиозные приходы, которые могли бы приютить беглецов. А наказанием за помошь евреям был немедленный расстрел. Но что было еще более опасным, госпожа Сендлер старалась сохранить записи о происхождении детей, чтобы помочь им впоследствии отыскать свои семьи. Эти записи были сделаны на кусочках папиросной бумаги, пачку которых она держала на своём ночном столике, чтобы можно было быстро вышвырнуть их из окна, если бы нагрянуло гестапо. Нацисты действительно арестовали её. 11 гестаповцев нагрянули ночью 20 октября 1943. Ирина хотела быросить пачку из окна, но увидела, что дом был окружен немцами. Тогда она бросила пачку своей подруге и сама пошла открывать дверь, а та спрятала пачку подмышкой. Её не взяли. Но они, не сумев найти документы, которые прятала её подруга, сочли, что она была маленьким винтиком, а не центральной фигурой сети спасения из гетто. Под пытками она не раскрыла ничего Нацисты держали Ирину в тюрьме Pawiak, где её пытали, а потом приговорили к расстрелу. Рассказывают также, что в тюрьме она работала в тюремной прачечной и вместе с другими такими же заключёнными портила бельё немецких солдат, которое они стирала. Когда немцы обнаружили это, они выстроили женщин и расстреляли каждую вторую. Благодаря удачной взятке, Ирина Сендлер избежала казни, Её имя внесли в список казнённых; официально она была казнена в начале 1944 г. а все записи о происхождении детей были зарыты в землю в стеклянных банках. под яблоней в саду её подруги Остальную часть войны Госпожа Сендлер жила под вымышленным именем. Она никогда не хотела, чтобы её называли героиней. Она говорила: " Я до сих пор чувствую себя виноватой, что я не сделала больше,". Кроме того, она чувствовала, что она была плохой дочерью, рискуя жизнью своей пожилой матери, плохой женой и матерью. Ее дочери, чтобы иметь возможность видеться с ней, однажды пришлось даже просить, чтобы ей позволили посещать детский дом, где ее мать работала после войны. В послевоенной Польше ей также угрожал смертный приговор за то, что ее работа во время войны финансировалась польским Правительством в изгнании в Лондоне, и она помогала солдатам Армии Краёвой. И Польское Правительство в Лондоне, и Армия Краёва считались тогда империалистическими марионетками. В 1948, когда она была на последнем месяце беременности, допросы в тайной полиции стоили ей жизни её второго ребенка, рожденного преждевременно. Она была "невыездной", и ее детям не разрешали поступать на дневное отделение Университета. "Какие грехи Вы приняли на вашу совесть, Мама?"- спрашивала её дочь. В СССР и, повидимому, в странах "народной демократии", к которым принадлежала и послевоенная Польша, для поездки за границу требовалось разрешение "органов безопасности" при правящих коммунистических партиях. И там существовали чёрные списки тех, кому выезд не разрешался независимо ни от чего. Это были "невыездные" Только в 1983, польские власти сняли с неё запрет на выезд и разрешили приехать в Иерусалим, где в её честь в Мемориальном Музее катастрофы европейского еврейства в Иерусалиме "Yad Vashem" было посажено дерево В 1965 Ирина Сендлер стала одной из первых Праведников Мира, в честь которых в музее Холокоста "Yad Vashem" садят деревья. Там много деревьев в память Праведников из Польши и других стран Европы Многие из детей, которых она спасла, уже будучи пожилыми людьими, старались отыскать её, чтобы отблагодарить, а также чтобы попробовать узнать что-нибудь о своих утерянных родителях Последние годы Ирена Сендлер провела в Варшавском частном санатории Елизаветы Фиковской (Elzbieta Ficowska), которую она спасла из гетто в июле 1942 в возрасте в шести месяцев: её вынесли в ящике с плотницкими инструментами. В 2003 она получила самую высшую награду Польши, орден Белого Орла. По правде сказать, немного поздновато. Мир вообще мало знал о Ирине Сендлер до 1999 г., когда несколько девочек-подростков из штата Канзас в США, Лиз Камберс (Elizabeth Cambers), Меган Стюарт (Megan Stewart), Сабрина Кунс (Sabrina Coons) и Джанис Андервуд (Janice Underwood) открыли её историю. Эти школьницы из сельской средней школы г. Uniontown искали тему для Национального проекта "Дня Истории". Их преподаватель, Норман Конрад (Norman Conrad) дал им почитать заметку под названием "Другой Шиндлер" об Ирене Сендлер из газеты "US news and world report" за 1994. И девочки решили исследовать ее жизнь. Интернет-поиск открыл только один вебсайт, который упоминал Ирину Сендлер. (Теперь есть более чем 300 000) С помощью своего преподавателя они начали восстанавливать историю этого забытого героя Холокоста. Девочки думали, что Ирена Сендлер умерла и искали, где она похоронена. К своему удивлению и восторгу, они обнаружили, что она жива и живёт с родственниками в маленькой квартире в Варшаве. Они написали пьесу о ней по названием "Жизнь в банке" , которая с тех пор игралась больше 200 раз в США, Канаде и Польше. В мае 2001 они впервые посетили Ирину в Варшаве и через международную прессу. сделали историю Ирины известной миру. С тех пор они посетили Ирину в Варшаве ещё четыре раза. Последний раз 3 мая 2008 за 9 дней до её кончины. Ирена была номинирована на Нобелевскую премию Мира, но получил её, как известно, Эл Гор и вот за что: "за его усилия по собиранию и широкому распространению максимального количества знаний об изменениях климата, вызванных деятельностью людей, и закладке оснований для мер противодействия таким изменениям". Источник

  (Ирена Кржановска) - Праведник мира, она спасла из Варшавского гетто 2,5 тысячи детей. Умерла в Варшаве 12 мая 2009 года.

1910, 16 февраля — (7 Адара 5670) Родилась Мэри Рут - израильская детская писательница, педагог. Умерла 13 ноября 2005 года

1910, 10 марта — (29 Адар-1 5670) В Монреале создан Еврейский общинный центр.

1910, 15 марта — (4 Адар-2 5670) В столице России Петербурге открылся съезд представителей еврейских общин при Раввинской комиссии (см. 18 мая 1848 года) (раввинский съезд), проходил 2 дня.

1910, 25 марта — (14 Адар-2 5670) В Варшаве родился Бенцион Нетаниягу - учёный-историк, сионистский активист, отец Беньямина и Йонатана Нетаниягу.

1911, 1 марта — (1 Адар-1 5671) В Тунисе родился Халед Абдул-Вахаб, спасший несколько еврейских семей от преследований нацистов в Тунисе, контролируемом Виши, во время Холокоста. Его называли «Тунисским Шиндлером». Дело Абдул-Вахаба рассматривалось Отделом Праведников народов мира Яд Вашем и было отклонено на том основании, что Халед Абдул-Вахаб не рисковал своей жизнью; что он «принимал», а не скрывал евреев, и что немцы знали о присутствии евреев на ферме его семьи. Спасение евреев в Тунисе не противоречило закону в то время, и спасители не рисковали своей жизнью и безопасностью, что является необходимым условием для провозглашения человека Праведником народов мира. Умер Халед Абдул-Вахаб 4 сентября 1997 года

1911, 20 марта — (20 Адар-1 5671) В Киеве обнаружен труп 13-летнего А. Ющинского, в его смерти обвинили еврея, начало знаменитого "дела Бейлиса", очередной Кровавый навет.

1912, 21 февраля — (3 Адар-1 5672) Родился британский раввин Соломон Шёнфельд - один из участников и организаторов так называемой операции «Киндертранспорт» — акции по спасению еврейских детей из Австрии - переправке их в Англию. Умер 6 февраля 1984 года

1912, 24 февраля — (6 Адар-1 5672) В Нью-Йорке 38 женщин под руководством Генриетты Сольд создали организацию "Дочери Сиона" с целью "содействия еврейским учреждениям и предприятиям в Палестине и еврейским идеалам". В 1914 году организация была переименована в "Хадассу" - женскую сионистскую организацию США.

1912, 3 марта — (14 Адар-1 5672) Пурим. Карнавальное шествие впервые прошло по улицам незадолго перед этим основанного Тель-Авива. Это шествие стало с тех пор традиционным. Тель-авивский карнавал носил название Адлояда ("чтобы не смог отличить", т.е. чтобы не смог отличить слов "проклят Аман" от "благословен Мордехай").

1912, 3 марта — (14 Адар-1 5672) Генриеттой Сольд на основе существовавших ранее клубов «Дочери Сиона» создана женская сионистская организация Соединенных Штатов Америки Хадасса. Сольд стала её первым президентом. Название организации — по еврейскому имени легендарной царицы Эсфири. В 1918 г. Хадасса вошла в Сионистскую организацию США.

1912, 14 марта — (25 Адар-1 5672) Родился И. Раппопорт

Закончил биологический факультет Ленинградского университета, аспирантуру Института экспериментальной биологии АН СССР, где занялся исследованиями в области генетики, в 1939 получил степень кандидата наук. Научная работа Рапопорта прерывалась дважды — в 1941 г., когда он пошел добровольцем на фронт и воевал до 1945 г., и в 1948–57 гг., в период разгрома и запрета генетики в Советском Союзе, когда он работал в геологических экспедициях. В 1948 г. был единственным советским генетиком, который открыто отказался капитулировать перед всесильным тогда Т. Лысенко. В 1957 г., благодаря поддержке ведущих советских физиков (в том числе Нобелевского лауреата Н. Семенова и И. Курчатова), высоко ценивших его как ученого, Рапопорт полулегально возобновил свои исследования в Институте химической физики АН СССР, где для него была создана лаборатория; в 1965 г., после окончательной реабилитации генетики, Рапопорт официально возглавил важнейшие экспериментальные исследования в этой области. Основная научная заслуга Рапопорта — доказательство возможности генных мутаций и хромосомных перестроек в результате воздействия на клетку химических веществ. В 1946–48 гг. он установил сильное мутагенное действие формалина и этиленимина, а затем открыл явление супермутагенеза, то есть возможность резкого увеличения частоты мутаций под воздействием некоторых химических веществ. Это открытие имело огромное значение для всего цикла биологических наук, в том числе медицины. Эксперименты 1950–60-х гг. позволили существенно расширить список супермутагенов, а результаты исследований 1970–80-х гг., когда Рапопорт уже был официально признан одним из основателей теории химического мутагенеза, внесли выдающийся вклад в достижение более глубокого понимания строения клетки и механизма естественного отбора, а также дали возможность разработать новые методы селекции сельскохозяйственных культур и промышленных микроорганизмов. По многочисленным свидетельствам, Рапопорт был человеком редкого бесстрашия; будучи командиром батальона на фронте, он был награжден высшими советскими боевыми орденами, в том числе орденом Суворова и американским орденом За заслуги; был представлен к званию Героя Советского Союза, но не получил его. По некоторым сведениям, кандидатура Рапопорта в 1962 г. выдвигалась на Нобелевскую премию; из-за отказа Рапопорта возобновить членство в коммунистической партии, из которой он был исключен в 1948 г. за верность своим научным убеждениям, советское руководство дало отрицательный ответ на якобы направленный ему по этому поводу запрос Нобелевского комитета. В Советском Союзе Рапопорт в последние годы жизни был удостоен почти всех высших отличий: в 1979 г. — звания члена-корреспондента АН СССР, в 1984 г. — Ленинской премии, в 1990 г. — звания Героя социалистического труда www.eleven.co.il

- советский учёный-генетик.

1912, 17 марта — (28 Адар-1 5672) Лондонская газета The Jewish Chronicle опубликовала письмо читателя по поводу выступлений Гершона Сироты с концертами в Англии: "Позорен тот факт, что наши святые и прекрасные молитвы должны распеваться на эстрадных подмостках, и я надеюсь, что еврейская публика этого не поддержит" (В конце письма от редакции было добавлено: «Мы солидарны с протестом автора <…> и отказались дать разрешение на размещение рекламы эстрадных выступлений в нашей газете»). А 31 мая 1912 года та же газета писала: "Если мы не выступим против подобных инициатив, синагога и эстрадная сцена будут синонимичными понятиями. Нам придется относиться к кантору как к эстрадному певцу в одеяниях раввина, а к его молитве в синагоге исключительно как к демонстрации его певческого таланта

1913, 23 февраля — (16 Адар-1 5673) По инициативе президента Еврейской богословской семинарии Соломона Шехтера создана Объединенная синагога США, являющаяся организацией консервативных общин.

1914, 28 февраля — (2 Адар-1 5674) Рекламное объявление в краковской газете "Иллюстрированные новости" "С 27 февраля по 5 марта в кинетофоне эдисонав гостинице "Унион" будет демонстрироваться фильм "Тайны Киева или дело Бейлиса".

1914, 6 марта — (8 Адар-1 5674) В Польше родился Илекс Беллер — художник, известный картинами на тему жизни местечек Восточной Европы до Холокоста. Умер в 2005 году

1915, 26 февраля — (12 Адар-1 5675) Ишув. Вооружённое столкновение между жителями поселения Милхамия и арабской деревни Абудия из-за урожая. Арабы пытались убрать непринадлежащий им урожай. Встретив сопротивление, кликнули на подмогу соседних феллахов. В свою очередь выручать поселенцев собралась молодёжь Дгании, Кинерета, Явнеля. Лишь после того, как с обеих сторон оказались убитыми по одному человеку (у нас - Берл Клей), было заключено перемирие.

1915, 3 марта — (17 Адар-1 5675) В Александрии (Египет) на собрании еврейских беженцев из Палестины выступили Жаботинский и Трумпельдор с предложением создать еврейский полк из числа палестинских беженцев, который бы мог в составе английской армии принять участие в десанте для освобождения Эрец-Исраэль. Однако британские законы запрещали привлечение добровольцев в армию, евреям было предложено сформировать транспортный отряд погонщиков мулов. отряд погонщиков мулов

1915, 3 марта — (17 Адар-1 5675) Родилась Ф. Вигдорова

50-60 годы она была как СКОРАЯ ПОМОЩЬ на просторах Советского Союза. Там, где надо было помочь конкретным вмешательством в неправое дело, походатайствовать, обратиться в строго выбранные, со знанием дела, нужные инстанции, забить в колокола, нажать на всяческие винтики в бюрократической исполнительной и партийной машине, написать статьи, письма протеста со сбором подписей видных уважаемых личностей, обращения к властьдержащим, да и просто по-человечески обогреть, накормить, успокоить, проявить участие и сострадание, помочь своими немногими деньгами, лекарствами, сиделками - везде возникала Фрида Абрамовна Вигдорова. В те годы имя её было на слуху, это сейчас оно основательно подзабыто - что тут поделаешь, жизнь так стремительно меняется... Всякое проявление несправедливости вызывало в этой маленькой женщине отклик, заставляло бороться, дать отпор негодяям, постоять за другого. Чужие беды становились её бедами, и в отстаивании правды она была твёрдой и настойчивой. Забегая вперёд в своём скромном повествовании о Фриде Вигдоровой, скажу, что от вселенских бед, проходивших через её сердце, она сгорела уже в 50 лет. Сгорела от рака, вызванного, мне кажется, перенапряжением душевных сил. А родилась педагог, писательница и журналистка Фрида Вигдорова в провинциальном городе Орша Смоленской губернии, в семье учителя. В 1937 году закончила Московский педагогический институт, работала учителем русского языка и литературы сначала в Магнитогорске, затем в Москве. С 1938 года начала заниматься журналистикой, в 1948 году вышла её первая повесть Черниговка. Потом появились повести Семейное счастье, Любимая улица. Все повести Фриды были светлы и печальны, порой сентиментальны. Скажу с сожалением, что сейчас её книги не востребованы. Ушло то послевоенное время, когда её повести были заметны и нужны и когда её яркие запоминающиеся статьи в Комсомольской правде, Известиях, Литературной газете - о судьбах людей, в отношении которых была допущена несправедливость, - становились моментально событиями в общественной жизни. При этом Вигдорова умело заботилась о ПРОХОДИМОСТИ статей, потому что важнее всего ей было именно напечатать статью, чтобы потом с помощью газеты выручить людей: подростка, отправленного в лагеря строгого режима, студентов, исключенных из института, заброшенных обитателей инвалидного дома, оклеветанную учительницу, стариков из тамбовской деревни, которым колхоз не дает соломы перекрыть крышу, и многих, многих других. Ей приходилось самой ходить по инстанциям, но она также заставляла сами центральные газеты и известных в стране людей хлопотать о её подопечных. А среди них были простые и совсем не простые граждане. Например, Надежда Яковлевна Мандельштам, которой Вигдорова помогла восстановить прописку в Москве. Помогла Фрида Абрамовна и Ирине Емельяновой, осужденной вместе с матерью Ольгой Ивинской (музой Бориса Пастернака) в 1961 году и благодаря усилиям Вигдоровой досрочно освобождённой. Ещё пример. 23 октября 1956 года Вигдорова была в Центральном Доме литератора в Москве на обсуждении нашумевшего романа Дудинцева Не хлебом единым и записала знаменитую речь Константина Георгиевича Паустовского. Тем самым она сохранила для потомков документ гражданского мужества писателя, настоящего русского интеллигента, одного из немногих, уцелевших в сталинской мясорубке. Тут же Фридина стенограмма речи широко распространилась в Самиздате. И сейчас, спустя полвека, текст поражает искренностью, неистовостью и презрением к погубителям интеллигенции и к невежеству властьдержащих. (см. 25 мая)Сама Надежда Яковлевна Мандельштам написала о Фриде, что борьба за чужую жизнь - ее образ жизни. Несправедливо обиженных -успокаивал и обнадёживал самый звук её имени - это слова Лидии Корнеевны Чуковской в её, отчаянных от боли утраты друга, воспоминаниях -Памяти Фриды-. Чуковская привела пример борьбы Фриды Вигдоровой за имя простой тульской жительницы, которая преподавала музыку в музучилище. Донос негодяя и злорадство коллег довели учительницу до попытки самоубийства. Несчастная от отчаяния написала письмо Фриде Вигдоровой. Ну, а Фрида кинулась на спасение судьбы незнакомого ей человека. Помощь её была всегда конкретной. Фрида поехала в Тулу. Явилась на заседание месткома училища. Воззвала к месткому: опомнитесь, вы же губите человека, свою коллегу... Нет, не одумались, травлю продолжили вплоть до выдачи позорной трудовой характеристики при увольнении. А это - пакость на прощание, чтобы учительница не смогла устроиться на другую работу. Что сделала Фрида Вигдорова? Она увезла музыкантшу к себе домой в Москву, выхаживала её как родную, так как боялась повторения попытки суицида. Написала статью в Литературную газету. С помощью газеты добилась отмены убийственной трудовой характеристики и нашла ей работу в другом городе. Так была спасена её подопечная. И таких дел -скорой помощи-, отмеченных сочетанием доброты и силы, уверенностью в своих действиях во спасение конкретного человека, у Фриды было много. Так что не только известным громким участием в ДЕЛЕ Иосифа Бродского славна короткая яркая жизнь Фриды Вигдоровой. Когда спасённый ею Бродский вернулся из места ссылки под чудным названием Коноша, Фриды уже не было полтора месяца в живых. И не она открыла ему дверь, и не она его накормила в Москве. Вместо неё это выпало сделать Лидии Корнеевне. Перед смертью Фрида повторяла: Ну, как там рыжий мальчик? Выпустили бы мальчика на волю! Это Фрида привлекла всякие разумные силы в стране к делу освобождения поэта. Создала целый конвейер обращений к правительству по пересмотру приговора опального ссыльного поэта. Сновала в хлопотах между Ленинградом и Москвой. На Запад стенографический отчёт Фриды о заседаниях суда над Иосифом Бродским ушёл вскоре после суда, после обработки Фридой её торопливых, ставших историческими, записей. Так Фрида привлекла вселенское внимание к судилищу над Поэтом. А в СССР весной 1964 года запись была распространена в несчётном количестве в виде самиздата. Стенограмма дала в руки защитников Бродского замечательное оружие борьбы против судебного преследования Поэта, направленного решением суда на ...психиатрическую экспертизу. Низкий поклон Фриде Абрамовне за гражданский её подвиг в деле Иосифа Бродского! Душок антисемитизма, цинизм власти, долго тянувшей с освобождением Бродского из ссылки, гнилая атмосфера ненависти к интеллигенции, круговая порука среди гебешного руководства творческих союзов - вот с чем боролась маленькая храбрая женщина! Лучше всех о Фриде Вигдоровой написала Лидия Корнеевна Чуковская. -Да, Фрида была работником добра и всех вокруг делала своими - и добра! - сотрудниками. Ступив в поле её излучения, каждый незаметно и естественно становился звеном в создаваемой ею цепи. Сколько мы помним рукописей, которые превратились в книги благодаря её редакторской работе, или её рецензии, или её добрым интригам внутри издательства. Сколько мы знаем случаев, когда она выручала людей деньгами, хотя сама зарабатывала деньги трудом тяжёлым и постоянным, и никаких денежных запасов у неё не было.... Сколько мы знаем больных, в чьё выздоровление Фрида внесла свою долю заботы, устроив дежурства у этой постели и дежуря чаще всех, щедрее всех, легко, умело, точно, весело. Сколько мы знаем людей, положенных жизнью на обе лопатки и поднявшихся благодаря её энергии, её заботе, выпрямившихся, нашедших для себя профессию, призвание, заработок, путь. Сколько мы знаем людей, убережённых ею от одиночества. Сколько она сделала не для других - для меня. Сколько я помню её целительных слов, прозвучавших издали, из телефонной трубки, или вблизи, при свете её глаз: сколько я помню её слов, необходимых, болеутоляющих, своевременных, как скорая помощь, написанных на почтовом листке Фридиным крупным, твёрдым и весёлым почерком. Сколько я помню её поступков, совершённых для меня, без меня, потихоньку в мою защиту или в моё утешение. Сколько раз она стучала в мою дверь - и всегда этот стук означал, что явилась подмога, пришёл совет, в дом вошла улыбка. Сколько я помню блага, подаренного мне Фридой, внедрившегося мне в душу так глубоко и прочно, что оно давно уже стало не памятью о Фридином даре, а мной самой. ...Уносят Фриду. Плечи опущены под тяжестью гроба и горя. У меня больше нет Фриды. Нет надежды, что тёмный лес, в который меня загнала жизнь, расступится, и я выйду на залитую солнцем поляну. - Прощай, моя скатерть-самобранка, моё наливное яблочко на серебряном блюдечке... Прощай!-

 -советская писательница.

1915, 5 марта — (19 Адар-1 5665) В Бердичеве родился Йосеф Тамир - израильский политический и общественный деятель. Один из организаторов партии Ликуд. Умер в 2009 году.

1915, 12 марта — (26 Адар-1 5675) В России родилась Дебора Бартонова (Bartonov) - израильская артистка, танцовщица, хореограф, лауреат Премии Израиля. Умерла 19 апреля 2010 года.

1916, 12 марта — (7 Адар-2 5676) Почти за два года до публикации декларации Бальфура, в британском МИДе был подготовлен предварительный проект знаменитого документа. Отличает этот проект тот факт, что в его центре было не обязательство «создать национальный дом для еврейского народа», а призыв к равенству политических и культурных прав представителей еврейской и арабской общин, проживавших в стране. «Еврейская община в этой стране будет пользоваться равными политическими, гражданскими и религиозными правами, как и остальное население, и, при необходимости, муниципальными льготами в городах и поселках, где проживают евреи, а также приемлемыми средствами заселения страны, которые будут гарантированы еврейскому населению». Этот проект был составлен по просьбе сотрудников МИДа английским журналистом Люсьеном Вольфом, который был евреем-антисионистом.