70 — события (0-25 из 1377)

-1705, 9 октября — До н. э. (17 Хешвана 1656) Потоп начался в семнадцатый день второго месяца. Врата небесные отворились и разверзлись глубины земли, чтобы залить землю потоками бушующей, бурлящей воды, поглощающей все на своем пути. Дожди лили в течение 40 дней и ночей, и вода, покрывшая землю, поднималась все выше и выше. Скрылись под водой вершины самых высоких гор. Все живое умерло и вся растительность погибла. А среди этого ужаса разрушения и смерти уверенно плавал водимый Б-гом ковчег. Но это судно неистово металось и толкалось в пучинах бурного потока, так что Ноаху казалось, что оно вот-вот развалится. переводчик дат, источник, источник, Ещё

Метки:

9, 17 ноября — (11 Кислева 3770) Родился Тит Флавий Веспасиан - с 1 июля (20 декабря) 69 года по 26 июня 79 года — древнеримский император, отец Тита - разрушителя второго храма в Иудейскую войну. Умер 24.06.79.

Метки:

70, 7 апреля — (8 Нисана 3830) Иудейская война. Зловещие знамения в Иерусалимском храме. "в восьмой день месяца Ксантика (Нисан), в девятом часу ночи, жертвенник и храм вдруг озарились таким сильным светом, как среди белого дня, и это яркое сияние продолжалось около получаса. Несведущим это казалось хорошим признаком; но книговеды сейчас же отгадали последствия, на которые оно указывало и которые действительно сбылись. В тот же праздник корова, подведенная первосвященником к жертвеннику, родила теленка на священном месте. Далее, восточные ворота внутреннего притвора, сделанные из меди, весившие так много, что двадцать человек и то с трудом могли запирать их по вечерам, скрепленные железными перекладинами и снабженные крюками, глубоко запущенными в порог, сделанный из цельного камня — эти ворота однажды в шесть часов ночи внезапно сами собою раскрылись. Храмовые стражники немедленно доложили об этом своему начальнику, который прибыл на место, и по его приказу ворота с трудом были вновь закрыты. Опять профаны усматривали в этом прекрасный знак, говоря, что Бог откроет пред ними ворота спасения; но сведущие люди видели в этом другое, а именно, что храм лишился своей безопасности, что ворота его предупредительно откроются врагу и про себя считали этот знак предвестником разрушения". (Иосиф Флавий)

Метки:

70, 13 апреля — (16 Нисана 3830) Иудейская война. Междуусобица в Иерусалиме. "Внешняя война на время приостановилась, партийная же борьба внутри вспыхнула вновь. Далее

Так как с 14 днем месяца Ксанфика (нисана), приближался праздник опресноков, к которому иудеи относят начало своего избавления от египтян, партия Элеазара открыла храмовые ворота, чтобы впустить народ, собравшийся на молитву; Иоанн же воспользовался праздником для прикрытия своих хитрых замыслов. Он снабдил тайным оружием менее известных из его людей, большинство из которых к тому еще были нечисты, и приказал им смешаться с толпой для того, чтобы овладеть храмом. Проникши во внутрь, они сейчас сбросили с себя верхнее платье и вдруг предстали пред всеми в полном вооружении. В храме поднялась неимоверная сумятица; непричастный к партийной борьбе народ думал, что нападение готовится на всех без различия; но зелоты поняли, что оно направлено только против них и поэтому покинули ворота, соскочили со стенных зубцов и, избегая всякого столкновения, скрылись в подземные ходы храма, народ же, робко теснившийся у алтаря и кругом в храме, был растоптан и умерщвлен палками и мечами. Много спокойных граждан пало от рук своих личных врагов, как сторонники противной партии; кто только был узнан кем-нибудь из мятежников, которого он раньше оскорбил, был теперь убит им как зелот. Совершив много зверских насилий над невинными, они после этого объявили прощение виновным, и когда последние вышли из подземелья, дали им свободно разойтись. Сделавшись сами обладателями внутреннего храма и всех его запасов, они почувствовали себя еще сильнее для сопротивления Симону. Таким образом существовавшие до сих пор три враждебных партии распались на две". (Иосиф Флавий)

Метки:

70, 13 апреля — (16 Нисана 3830) Иудейская война. Римская армия стала лагерем под стенами Иерусалима.

Метки:

70, 12 апреля — 15 день месяца Нисан 3830 года. Последний Песах, отмечаемый во Втором Храме перед его разрушением.

Метки:

70, 6 мая — (7 Ияра 3830) Иудейская война. На 15 день осады римляне завладели первой стеной Иерусалима. Далее

"Иудеи храбро сопротивлялись против всякого рода нападений; но башни причиняли им много вреда: оттуда именно они одновременно были обстреливаемы более легкими машинами, копьеметателями, стрелками и пращниками; вместе с тем эти башни по своей высоте были недосягаемы для иудеев; не могли они также быть опрокинуты и взяты по своей тяжести, а железная броня предохраняла их от огня. Если же иудеи удалялись за пределы выстрелов, то они не могли больше оста­навливать наступление таранов, которые своими беспрестанными ударами, хотя медленно, а все-таки достигали кое-каких результатов. И уже стена поддалась Никону (так иудеи сами называли самый большой таран, вследствие того, что он все побеждал); а иудеи между тем давно уже были истощены от борьбы и бодрствования по ночам вдали от города. К тому же они еще по легкомыслию или потому, что они вообще плохо обдумывали все свои действия, считали излишней охрану этой стены ввиду того, что за ней оставались еще другие две, и большей частью малодушно отступали от нее. Таким образом римляне вторгнулись в стенные отверстия, пробитые Никоном, после чего все стражи бежали за вторую стену. Те, которые перешли чрез стену, открыли ворота и впустили все войско. На пятнадцатый день осады, в седьмой день месяца Артемизия (ияр), римляне овладели первой стеной. Большую часть ее они раз­рушили, равно как и северную часть города". (Иосиф Флавий)

Метки:

70, 11 мая — (12 Ияра 3830) Иудейская война. Иудеи потеряли, но захватили вновь, вторую стену вокруг Иерусалима. Далее

Римляне начали сооружение валов для расположения осадных машин. " Тит овладел второй стеной пять дней спустя после взятия первой. После того, когда иудеи удалились от нее, он вступил с тысячью вооруженных и с избранным отрядом, составлявшим его свиту, и занял в новом городе шерстяной рынок, кузнечные мастерские и площадь, где происходила торговля платьем, а также улицы, расположенные в косом направлении к стене. Если бы он сейчас же или сломал более значительную часть стены или, как принято по военному обычаю, разрушил взятую часть города, то его победа, по моему мнению, не была бы омрачена никакими потерями. Но Тит надеялся, что, избегая крутых мер, которые он мог принимать по своему усмотрению, он смягчит упорство иудеев, и потому приказал не расширять входа настолько, чтобы он сделался удобным для отступления; он думал, что те, которым он хотел оказать снисхождение, не устроят же ему засаду. Еще больше по своем вступлении он воспретил убивать кого-либо из схваченных иудеев или ожигать дома; одно­временно с тем, он предоставил мятежникам свободу продолжать борьбу, если только они сумеют это сделать без вреда для народа, а последнему обещал возвратить его имущество. Ибо для него было крайне важно сохранить для себя город, а для города храм. Народ и раньше склонен был в уступчивости и податливости; воины же иудейские принимали его человеколюбие за бессилие: Тит, думали они, распорядился так потому, что он чувствует себя не в силах овладеть всем городом. Они грозили смертью всякому, кто подумает о сдаче; а кто проронил слово о мире, того убивали. В то же время они напали на вступивших римлян, частью бросаясь им навстречу на улицах, частью обстреливая их с домов; одновременно с тем, другие отряды делали вылазки из верхних ворот против римлян, находившихся вне стен. Эти вылазки навели такой страх на расположенную у стены стражу, что она поспешно соскакивала с башен и бежала к себе в лагерь. Громкий вопль поднялся среди римлян: находившиеся внутри го­рода были оцеплены кругом врагами, а стоявшие извне были охвачены ужасом при виде опасности покинутых ими товарищей. Между тем число иудеев все больше росло; точное знакомство с улицами давало им значительный перевесь: они ранили массу римлян и с неудержимой силой теснили их назад. Последние поневоле оказывали продолжительное сопротивление, так как чрез тесный проход, сделанный в стене, они не могли бежать большими массами. Все вступившие в город несомненно были бы перебиты, если бы им на помощь не явился Тит. Расположив стрелков на концах улиц, он сам стал в самой страшной давке и стрелами отбивал неприятеля. Бок о бок с ним сражался Домиций Сабин, и в этой битве выказывал себя отменно храбрым. Продолжая без перерыва стрельбу, Цезарь этим отражал нападение иудеев до тех пор, пока его солдаты не совершили свое отступление. Таким образом, римляне после того, как они уже завоевали вторую стену, были опять отброшены от нее". (Иосиф Флавий)

Метки:

70, 16 мая — (17 Ияра 3830) Иудейская война. Римляне приостановили военные действия. "Тит порешил приостановить на время осаду (Иерусалима)и дать мятежникам время одуматься для того, чтобы видеть, не сделаются ли они более уступчивыми ввиду разрушения второй стены или из опасения голода, так как награбленных ими припасов не могло уже хватить на долгое время.Далее

Этот отдых он употребил на нужное дело, а именно, на выдачу продовольствия солдатам, чему уже наступил срок. Он приказал предводителям вывести войско на место, видимое для врагов, и здесь вручить каждому солдату порознь следуемое ему жалованье. По принятому в таких случаях обычаю, войско выступило с открытыми щитами, которые обыкновенно накрывались чехлами, и в полном вооружении; всаднике водили своих лошадей также во всем убранстве. Ярким блеском серебра и золота засияла окрестность города, и насколько восхитительно было это зрелище для римлян, настолько было страшно для их врагов. Вся древняя стена и северная сторона храма были переполнены зрителями, даже крыши домов покрылись любопытными, и весь город, казалось, кипел толпами людей. Даже самые отважные были охвачены ужасом, когда увидели всю армию сосредоточенной в одном месте, пышность оружия и отличный порядок среди солдат; и я думаю, что этот вид заставил бы мятежников одуматься, если бы они, вследствие своих вопиющих преступлений пред народом, не отчаивались в прощении римлян; они были того мнения, что и в случае прекращения борьбы, им не миновать смерти преступников, а потому предпочли смерть в бою. Помимо всего и воля судьбы была уже такова, чтобы невинные вместе с виновными и город вместе с бунтовщиками погибли за одно." (Иосиф Флавий)

Метки:

70, 20 мая — (21 Ияра 3830) Иудейская война. Зловещее знамение в Храме. Далее

"21-го месяца Артемизия (Ияр) показалось какое-то призрачное, едва вероятное явление. То, что я хочу рассказать, могут принять за нелепость, если бы не было тому очевидцев и если бы сбывшееся несчастье не соответствовало этому знамению. Перед закатом солнца над всей страной видели мчавшиеся в облаках колесницы и вооруженные отряды, окружающие города. Затем, в праздник пятидесятницы, священники, как они уверяли, войдя ночью, по обычаю служения, во внутренний притвор, услышали сначала как бы суету и шум, после чего раздалось множество голосов: «давайте, уйдем отсюда!» (Иосиф Флавий)

Метки:

70, 21 мая — (22 Ияра 3830) Иудейская война. Римляне возобновили военные дествия против восставших иудеев. "На пятый день Тит, увидев, что иудеи все-таки не выступают с миролюбивыми предложениями, разделил свое войско на две части и приступил к постройке насыпей: одной против замка Антонии, а другой — у гробницы Иоанна. С этого последнего пункта он думал завоевать Верхний город, а с первого — храм, ибо без храма и обладание городом нельзя было считать обезпеченным". (Иосиф Флавий)

Метки:

70, 28 мая — (29 Ияра 3830) Иудейская война. Римляне закончили сооружение валов вокруг Иерусалима. "С большими усилиями и после беспрестанной семнадцатидневной работы римляне в 29-ый день Артемизия (ияр) окончили сооружение валов, начатое ими 12-го того же месяца. Они построили четыре главных вала: один, против Антонии, был проведен пятым легионом посреди так называемого Воробьиного пруда; другой, почти на двадцати локтях от первого, был воздвигнут двенадцатым легионом; десятый легион возвел свое укрепление на значительном отдалении от последнего, у так называемого Миндального пруда, на севере; наконец, на тридцати локтях дальше, у гробницы первосвященника, находились шанцевые сооружения пятнадцатого легиона. На всех этих валах были уже поставлены машины". (Иосиф Флавий)

Метки:

70, 28 июня — (1 Таммуза 3830) Иудейская война. Бой у замка Антонии. "Новые валы послужили источником забот, как для иудеев, так и для римлян. Первые предвидели, что если им не удастся сжечь опять и эти сооружения, покорение города неизбежно; римляне же, если бы и эти валы были уничтожены, лишились бы всяких видов на завоевание города (Иерусалима). Далее

Ибо добыть еще лесного материала не было никакой возможности, да кроме того, солдаты уже изнурились от постоянных напряженных трудов и приуныли духом от последовавших одна за другой неудач. Даже бедствия осажденных привели к большому упадку духа среди римлян, чем среди жителей города. Ибо последние, не взирая на самые ужасные невзгоды свои, нисколько не смягчились и каждый раз разби­вали надежды врагов, с успехом противопоставляя валам хитрость, машинам — крепкие стены, а в рукопашных сражениях — бешеную отвагу. Видя эту силу духа, которой обладают иудеи и которая возвышает их над внутренним раздором, голодом, войной и другими несчастиями, римляне начали считать их жажду брани непреодолимой, а их му­жество в перенесении несчастья—неисчерпаемым, и сами предлагали себе вопрос: чего бы только такие люди не могли предпринимать при счастливых условиях, когда несчастье все более и более их закаляет? Ввиду этих соображений, римляне еще более усилили караульные посты на валах. Войско Иоанна в Антонии, подумав об опасности, угрожавшей им в случае если бы стена была пробита, поспешило, еще прежде чем был установлен таран, сделать нападение на неприятельские сооружения. Но на этот раз дело их не удалось: бросившись с факелами в руках, они, не дойдя еще близко к валам, потеряли надежду на успех и потянулись назад. Видно было, что их план страдает прежде всего отсутствием единства: они выступили разрозненными партиями, робко и медленно, одним словом, совсем не в прежнем иудейском духе; не доставало всего того, что всегда отличало иудеев, а именно: смелости, быстроты натиска, общности набега и искусства в прикрытии отступления. Кроме того, совершив на этот раз вылазку с меньшей решимостью против обыкновенного, они встретились с более твердым строем римлян, чем всегда: последние своими телами и воору­жениями прикрывали насыпи вплотную, не оставляя незащищенного места, куда можно было бы бросить огонь, и стояли на своих постах с твердым намерением не давать прогнать себя живыми. Ибо, не говоря уже о сознании, что с сожжением этих укреплений все их надежды превратятся в ничто, солдатская честь уже начала в них возмущаться против того, что хитрость всегда берет верх над храбростью, безумная отвага — над военным искусством, численность — над опытностью, иудеи — над римлянами. Были пущены в ход также и метательные ма­шины, стрелы которых долетали до нападавших. Каждый выбитый из строя образовал препятствие для следовавшего за ним с тыла; да и кроме того опасность, с которой был сопряжен дальнейший натиск, лишала их решимости; находившиеся уже в районе выстрелов, отступили еще до боя, одни устрашенные видом выстроенных в образцовом порядке тесно сплоченных рядов неприятеля, другие раненные метательными копьями. Так они, упрекая друг друга в трусости, все рассеялись, не достигнув никакого результата. Это нападение произошло первого Панема (Таммуз)". (Иосиф Флавий)

Метки:

70, 30 июня — (3 Таммуза 3830) Иудейская война. Попытка римлян овладеть замком Антонии. "Тит, убежденный в том, что боевое мужество в солдатах можно возбудить преимущественно воззванием и внушением надежды, что бодрящее слово в связи с обещаниями учат солдат забыть опасность и даже презирать смерть, собрал вокруг себя храбрейших и для их испытания произнес речь... Далее

И после речи Тита войско в целом все еще колебалось, трепеща пред грозной опасностью. Но один, сириец по происхождению, по имени Сабин, служивший в когортах, показал себя храбрым и отважным героем, он первый выступил вперед и сказал: За тебя, Цезарь, я готов пожертвовать собою; я берусь первым взойти на стену. Да сопутствует мне вместе с моей силой и решимостью еще и твое счастье. Если же мне не суждена удача, так знай, что неудача не будет для меня неожиданностью, ибо я по своей доброй воле иду на смерть за тебя-. После этих слов он левой рукой поднял свой щит над головой, правой обнажил меч и пошел к стене. Из всего войска за ним последовали одиннадцать соревнователей его храбрости. Во главе всех он грянул вперед, точно охваченный божественным вдохновением. Караулы со стены метали в них копья, осыпали их со всех сторон настоящим градом стрел и швыряли громадной величины камни, поразившие некоторых из одиннадцати. Но Сабин бросился навстречу выстрелам и, хотя покрытый стрелами, не остановился в своем натиске до тех пор, пока не достиг вершины и не обратил врагов в бегство. Устрашенные его силой и присутствием духа иудеи бежали, предполагая, что вместе с ним еще многие другие взлезли на стену. Но тут произошел случай, подтверждающий, что не без основания упрекают судьбу в том, что она завистлива к храбрости и всегда ставит препятствия чрезвычайным геройским подвигам. Когда этот человек достиг уже своей цели, он вдруг поскользнулся, споткнулся о камень и с грохотом упал лицом вниз. Иудеи обернулись и, увидев, что он один и лежит на земле, направили на него со всех сторон свои стрелы. Он привстал на колено и вначале еще защищался с приподнятым пред собою щитом, ранив при этом многих, приближавшихся к нему; но весь израненный он опустил руку и, осыпан­ный стрелами, наконец испустил дух. Из его спутников трех, достигших тоже вершины стены, иудеи убили камнями; остальные восемь были унесены ранеными обратно в лагерь. Это произошло 3-го Панема (Таммуз)" (Иосиф Флавий)

Метки:

70, 2 июля — (5 Таммуза 3830) Иудейская война. 10-часовой бой в Иерусалиме за замок Антонии. "Спустя два дня двадцать солдат из среды стоявшей на валах стражи сговорились между собою, привлекли к себе еще знаменосца пятого легиона, двух человек из конных отрядов и одного трубача и в 9-м часу ночи тайно проникли чрез развалины в Антонию, убили спавшую передовую стражу, заняли стену и велели трубачу дать сигнал. Далее

Пробужденные этим внезапным трубным звуком, остальные стражники бросились бежать, не успевши различить число взобравшихся на стену. Страх и сигнал трубы возбудили в них ложное подозрение, что неприятель всей массой проник в цитадель. Между тем Тит, едва только раздался сигнал, скомандовал к оружию и во главе отборной части войска, вместе с предводителями, первый взошел в замок. Так как иудеи бежали в храм, то римляне устремились за ними по подземному ходу, прорытому прежде Иоанном к римским валам. Мятежники, хотя были разделены на два лагеря под начальством Иоанна и Симона, дружно бросились навстречу римлянам, сражаясь с необыкновенным напряжением сил и удивительным воодушевлением, ибо они хорошо сознавали, что с завоеванием святилища город должен пасть. Римляне же усматривали в занятии храма начало победы. Таким образом в воротах завязался ожесточенный бой: римляне хотели вторгнуться внутрь, чтобы овладеть и храмом, иудеи же старались оттеснить их к Антонии. Стрелы и копья для тех и других были бесполезны, они нападали друг на друга с обнаженными мечами. В пылу битвы нельзя было разобрать на чьей стороне каждый в отдельности сражается, так как солдаты стояли густой толпой, смешавшись между собою в общей свалке, а из-за общего гула ухо не могло различать отдельных кликов. На обеих сторонах лилось много крови; борцы растаптывали и тела, и вооружение павших. Смотря по тому, на чьей стороне был перевесь, раздавался то победный крик наступавших, то вопль отступавших. Но не было жеста ни для бегства, ни для преследования—беспорядочный бой шел с попеременным успехом. Стоявшие впереди должны были или убивать, или давать себя убить, ибо бегство было немыслимо из-за стоявших в следующих рядах, которые своих собственных людей толкали все вперед, не оставляя даже свободного пространства между сражающимися. В конце концов, свирепая отвага иудеев одержала верх над военной опытностью римлян, и бой, длившийся от девятого часа ночи до седьмого часа дня, совершенно прекратился. Иудеи сражались всей своей массой и с храбростью, сообщенной им опасностью, которая угрожала их городу; римляне же участвовали в битве только частью своего войска, так как легионы, на которых по­коилась надежда воюющих, еще не вступали в замок. По этой же причине они на этот раз довольствовались занятием только Антонии". (Иосиф Флавий)

Метки:

70, 14 июля — (17 Таммуза 3830) Иудейская война. Тит отдал приказ солдатам разрушить замок Антонии, чтобы открыть войску удобную дорогу. В тот же день в Храме было приостановлено принесение жертвы, называемой постоянной. Далее

"В тот же день - это было 17 Панема (таммуз) - он (Тит) узнал, что принесение жертвы, называемой постоянной, по недостатку людей было приостановлено и что народ этим крайне удручён" (Иосиф Флавий) "Утром 17 таммуза по еврейскому счислению, среди собравшихся появились вожди армии - Симон бар Гиора и Иоанн из Гисхалы, оба при оружии, в сопровождении секретаря Амрама и большой толпы вооруженных солдат. Начальник храмового служения, руководивший жеребьевкой, спросил с тревогой, стараясь сохранить самообладание: - Чего вы хотите? - Можете сегодня не бросать жребия, доктор и господин мой, - сказал Иоанн Гисхальский. - Вам и впредь не придется бросать жребий. Вы все, господа священники, левиты, служители, можете разойтись по домам. Служение в храме прекращено. Священники стояли перепуганные. От голода их лица стали дряблыми, белыми, как их одежды, они очень ослабели. Многих из них, подобно доктору Ниттаю, поддерживало только уважение к службе. Они слишком обессилели, чтобы кричать, и в ответ на заявление Иоанна раздалось только какое-то постанывание и поклохтывание. - Сколько еще осталось жертвенных агнцев в ягнятнике? - грубо спросил Симон бар Гиора. - Шесть, - с трудно дававшейся ему твердостью ответил начальник храмового служения. - Вы ошибаетесь, доктор и господин мой, - мягко поправил его секретарь Амрам, и в вежливой злорадной улыбке обнажились его зубы. - Их девять. - Выдайте этих девять агнцев, - сказал почти добродушно Иоанн Гисхальский. - В этом городе Ягве - уже давно единственный, кто ест мясо. Агнцы не будут сожжены. Ягве достаточно нанюхался сладкого запаха на своем алтаре. Те, кто за святыню борется, должны и питаться святыней. Выдайте девять агнцев, господа. Начальник храмового служения чуть не подавился, ища ответа. Но он не успел открыть рта, так как выступил доктор Ниттай. Он устремил пылающий взгляд высохших исступленных глаз на Иоанна Гисхальского. - Всюду сеть и западня, - проклохтал он со своим жестким вавилонским акцентом, - безопасно только в храме. Вы хотите теперь и в нем расставить ваши западни? Вы будете посрамлены. - Там увидим, доктор и господин мой, - ответил хладнокровно Иоанн Гисхальский. - Может быть, вы заметили, что форт Антония пал? Война подползла к храму. Храм уже не обитель Ягве, он - крепость Ягве. Но доктор Ниттай продолжал сердито клохтать: - Вы хотите ограбить алтарь Ягве? Кто украдет у Ягве его хлеб и мясо, тот украдет у всего Израиля его опору. - Молчите, - мрачно приказал Симон. - Служба в храме прекращена. Но секретарь Амрам подошел к доктору Ниттаю, положил ему руку на плечо и сказал примирительно, оскалив желтые зубы: - Успокойтесь, коллега. Как это место у Иеремии? -Так говорит Ягве: всесожжения ваши совершайте, как и обычные жертвы ваши, и ешьте мясо; ибо я не заповедовал отцам вашим и не требовал сожжений и жертв, когда вывел их из земли Египетской-. Иоанн Гисхальский обвел круглыми серыми глазами ряды растерянных слушателей. Увидел упрямый высохший череп доктора Ниттая. Успокоительно, любезно он сказал: - Если вы хотите, господа, и впредь совершать службы, петь, играть на ваших инструментах, произносить благословляющие молитвы, это у вас не отнимается. Но весь оставшийся хлеб, вино, масло и мясо реквизированы. Пришел первосвященник Фанний, его известили. Когда Иоанн Гисхальский организовал в городе и храме выборы на высочайшую должность и жребий пал на Фанния, этот туповатый, малограмотный человек принял веление божие с тягостным смущением. Он сознавал свое ничтожество, он ничему не учился, ни тайному знанию, ни даже простейшим смыслам Священного писания, - он учился только делать цемент, таскать камни и класть их друг на друга. Теперь Ягве надел на него святое облачение, восемь частей которого очищают от восьми тягчайших грехов. Как ни беден он умом и ученостью, святость в нем есть. Но нести бремя святости тяжело. Вот теперь эти солдаты приказывают приостановить храмовое служение. Этого нельзя допустить. А что он может сделать? Все смотрят на него, ожидая его слов. О, если бы он надел свое облачение, Ягве, наверное, вложил бы в его уста нужные слова. Теперь он кажется себе нагим, он переминается с ноги на ногу, беспомощный. Наконец он начинает. - Вы не можете, - обращается он к Иоанну Гисхальскому, - накормить девятью ягнятами всю армию. А мы можем благодаря им совершать служение еще в течение четырех священных дней. Священники находят, что устами Фанния говорит благочестивая и скромная народная мудрость, и тотчас начальник храмового служения поддерживает его. - Если эти люди еще живы, - говорит он, указывая на священников вокруг себя, - то лишь благодаря их воле совершать служение Ягве согласно Писанию. На это Симон бар Гиора сказал только: - Врата храма достаточно налюбовались, как вы набиваете себе брюхо жертвами Ягве! И его вооруженные солдаты ворвались в ягнятник. Они взяли ягнят. Они ворвались в зал, где хранилось вино, и взяли вино и масло. Они проникли в святилище. Никогда, с самою построения храма, сюда не входил никто, кроме священников. А теперь солдаты, смущенно ухмыляясь, неуклюже обшаривали прохладный, строгий, сумеречный покой. Здесь стоял семисвечник, бочонок с курениями, стол с двенадцатью золотыми хлебами и двенадцатью хлебами из муки. Золото никого не интересовало, но Симон указал на душистые пшеничные хлебы. Берите! - приказал он; он говорил особенно грубо, чтобы скрыть свою неуверенность. Солдаты подошли к столу с хлебами предложения осторожно, на цыпочках, Затем быстрыми движениями схватили хлебы. Они несли их так бережно, словно это были младенцы, с которыми надо было обращаться осторожно. Вслед за солдатами, неуклюже шагая, шел первосвященник Фанний, глубоко несчастный, больной от сомнений, не зная, что предпринять. Боязливо уставился он на завесу, закрывавшую святая святых, жилище Ягве, в которое только он имел право входить в день очищения. Однако ни Симон, ни Иоанн к завесе не прикоснулись, они повернули обратно. Первосвященник Фанний почувствовал, что с него свалилась огромная тяжесть. Покинув священные запретные залы, солдаты облегченно вздохнули. Они были целы и невредимы, никакой огонь с неба не сошел на них. Они несли хлебы. Это были изысканные белые хлебы, но всего только хлебы, и если к ним прикоснуться, ничего не случится. Симон и Иоанн пригласили в тот день на вечерю членов своего штаба, а также секретаря Амрама. Уже в течение многих недель не ели они мяса и теперь жадно вдыхали запах жареного. Было также подано много благородного вина, вина из Эшкола, а на столе лежал хлеб, много хлеба, - его хватило бы не только для еды, как говорили, смеясь, приглашенные, но и для того, чтобы брать мясо с тарелки. Они перед тем выкупались, умастились елеем из храма, подстригли и причесали волосы и бороды. Удивленно смотрели они друг на друга - в каких статных, элегантных людей превратились эти одичавшие существа. - Ложитесь поудобнее и ешьте, - пригласил их Иоанн Гисхальский. - Мы это себе разрешаем, вероятно, в последний раз, и мы это заслужили. Солдаты вымыли им руки, Симон бар Гиора благословил хлеб и преломил его, трапеза была обильной, они уделили от нее и солдатам. (Л. Фейхвангер)

Метки:

70, 19 июля — (19 Таммуза 3830) Иудейская война. Для удобства обороны Храма иудеи сожгли часть его северо-западной галереи, которая было соединена с замком Антонии.

Метки:

70, 21 июля — (21 Таммуза 3830) Иудейская война. "Римляне тоже (см. 19 июля) сожгли находившуюся в соседстве галерею (Храма), а когда огонь охватил площадь в пятнадцать локтей, иудеи еще помогли им и сорвали крышу. Имея возможность бороться с огнем, они не только не препятствовали ему, но сами еще истребляли все, что находилось между ними и Антонией. Невозмутимо глядели они на пожар и давали ему производить свои опустошения, на сколько это было в их собственных интересах". В тот же день "остальная часть римского войска после семидневной работы разрушила фундаменты Антонии и устраивала широкую дорогу до самого храма. Приблизившись таким образом к первой стене, легионы начали строить валы: один против северо-западного угла внутреннего храма, второй—вблизи северной паперти, между двумя воротами, а из остальных двух—один у западной галереи наружного храма и другой—у северной галереи снаружи". (Иосиф Флавий)

Метки:

70, 24 июля — (24 Таммуза 3830) Иудейская война. Бой в западной галерее Храма. "27-го Панема (тамуз) (иудеи) провели еще военную хитрость. Они заполнили промежутки между балками и кровлей западной галереи сухими дровами, асфальтом и смолой, а затем удалились, делая вид, что устали бороться. Далее

Многие менее осторожные римляне в своей горячности пустились преследовать отступавших и с помощью лестниц вскочили на галерею; но рассудительные, которым неожиданное отступление иудеев показалось лишенным всякого разумного основания, остались на месте. И действительно, лишь только галерея наполнилась вторгнувшимися, иудеи подожгли ее со всех сторон. Внезапно вспыхнувшее пламя навело па­нику на стоявших вне опасности римлян и ввергло в отчаяние нахо­дившихся внутри галереи. Объятые со всех сторон огнем, одни бросались назад, в город, другие к неприятелям; но прыгая с галереи в надежде спасти себя, они ломали себе члены. В большинстве случаев попытки к бегству предупреждались огнем, а иные предупреждали огонь мечом. Распространившийся повсюду огонь быстро охватил также и тех, которые уже умерли иной смертью. Некоторые спасались от огня на широкую стену портика, но здесь они были окружены иудеями и после долгого сопротивления, которое они оказали, не взирая на свои тяжелые раны, погибли, наконец, все". (Иосиф Флавий)

Метки:

70, 25 июля — (25 Таммуза 3830) Иудейская война. "Римляне в свою очередь (см. 24 июля) сожгли еще всю северную галерею до восточной. Угол, в кото­рый упирались обе эти галереи, возвышался над самым глубоким местом Кидронской долины. В таком положении находилась ближайшая окрестность храма". (Иосиф Флавий)

Метки:

70, 4 августа — (9 ава 3830) - (Каноническая) гибель Второго храма

Храм представлял собой великолепное здание, отделанное позолоченным мрамором. Высота его достигала ста пятидесяти футов. Иосиф Флавий, происходивший из семейства иерусалимских священников и, возможно, сам бывший священником в Храме Ирода, так описывает храмовый комплекс: Сначала шло первое ограждение. Внутри него было второе, куда надо было подняться по нескольким ступеням, пройти за эту стену могли только евреи - и только для того, чтобы принести жертву. Доска с надписью на греческом и латинском языках предупреждала неевреев, что любое проникновение за Copeг наказуется смертью. За стеной Copeг находился алтарь и самый Храм. Храм состоял из двух помещений: Двир - святилище, в котором стоял стол для хлебов, алтарь для воскурении и менора, и Святая Святых - помещение, в которое имел право входить только Первосвященник в самый торжественный день года Йом Кипур. Это внутреннее ограждение имело по трое ворот с северной и южной стороны, на равном расстоянии друг от друга, но с восточной стороны, по направлению к восходу солнца, были только одни большие ворота, через которые входили со своими женами те, кто были чисты. Но храмовый придел за этими воротами был запрещен для женщин, далее вглубь был еще один храмовый двор, куда могли входить только священники. Сам Храм находился внутри него, и напротив Храма был алтарь, на котором мы приносим наши жертвы и совершаем всесожжение Господу. Ни в один из этих дворов не входил царь Ирод (реконструировавший Храм во время своего правления): это ему запрещалось, поскольку он не был священником. Однако он заботился о наружных ограждениях, и их он строил восемь лет. Сам Храм был сооружен священниками за год и шесть месяцев, и тогда люди исполнились радости. Они праздновали и славили восстановление Храма.Был и тайный ход, сделанный для царя: он шел из башни Антония (находившейся рядом с Храмом) во внутренние дворы Храма через его восточные ворота, так что у царя была возможность пройти в Храм через подземный ход, не подвергая себя опасности столкнуться со своими в очередной раз восставшими подданными. РАЗРУШЕНИЕ. Один из солдат, не дожидаясь приказа и не испытывая особого трепета перед масштабами злодеяния, выхватил из костра, горевшего неподалеку (вблизи от Храма), горящую головешку, другой солдат поднял его повыше, и он бросил головешку в золотое окно, через которое можно было проникнуть в комнаты, ведущие вокруг Святого Дома на его северную сторону.Когда огонь вспыхнул, евреи издали страшный крик, как и полагалось при таком страшном бедствии, и кинулись бороться с ним, при этом не щадя своих жизней, не позволяя себя удерживать, ибо погибал тот Святой Дом, ради защиты которого они положили столько труда.И тут некий человек прибежал к Титу, который отдыхал в своем шатре после последней битвы, и рассказал ему о пожаре, и тогда Тит вскочил и побежал к Святому Дому в чем был, чтобы остановить пожар. Вслед за ним бежали его военачальники, а за ними несколько легионов, в великом изумлении, и все кричали и поднимали очень большой шум, что естественно, когда собралась такая большая армия.Тогда император громким криком и движением правой руки отдал приказ солдатам погасить огонь, но они его не услышали и не увидели поданного им знака, а что до легионов, прибежавших вслед за ним, то ни убеждением, ни угрозами нельзя было удержать их неистовство.А вокруг алтаря лежали мертвые тела, одно на другом, и ступени, ведущие к алтарю, были залиты их кровью.И тогда император, поняв, что ему никак не остановить исступление и бешенство солдат, и видя, что огонь разгорается все сильнее и сильнее, - вошел в святилище со своими военачальниками и увидел его, но так как огонь пока не проник во внутренние помещения, а все еще пожирал стены вокруг, то Тит, полагая, что сам Дом еще можно спасти, торопливо вышел и стал уговаривать солдат гасить огонь, и отдал приказ центуриону Либералиусу и одному из своих копьеносцев, бывших с ним рядом, бить упрямых солдат палками и удерживать их. Но их страсть к разрушению была сильнее, чем уважением или страх перед императором, и когда пламя вспыхнуло внутри самого Святого Дома, (Тит) отступил, и так Святой Дом был сожжен без (Титова) разрешения. Иосиф Флавий. Иудейская война, кн. VI, гл. 45-7

.

Метки:

70, 3 августа — (8 Ава 3830) Иудейская война. Решительный штурм Храма. "Когда оба легиона окончили валы в 8-й день месяца Лооса (Ав), Тит отдал приказ поджечь ворота. Далее

Расплавившееся повсюду серебро открыло пламени доступ к деревянным балкам, от­куда огонь, разгоревшись с удвоенной силой, охватил галереи. Когда иудеи увидели пробивавшиеся кругом огненные языки, они сразу лишились и телесной силы, и бодрости духа; в ужасе никто не тронулся с места, никто не пытался сопротивляться или тушить, как остолбеневшие, они все стояли и только смотрели. И все-таки, как ни велико было удру­чающее действие этого пожара, они не пытались переменой своего образа мыслей спасти все остальное, но еще больше ожесточились против римлян, как будто горел уже храм. Весь тот день и следовавшую за ним ночь бушевал огонь, так как римляне не могли поджечь все галереи сразу, а только каждую порознь." (Иосиф Флавий)

Метки:

70, 4 августа — (9 Ава 3830) Иудейская война. Доступ к Храму открыт (см. 3 августа) "Тит приказал одной части войска потушить пожар и очистить место у ворот, чтобы открыть свободный доступ легионам. Далее

Вслед за этим он созвал к себе начальников; к нему собрались шесть важнейших из них, а именно: Тиверий Александр, начальник всей армии, Секст Цереал, начальник пятого легиона, Ларций Лепид, начальник десятого, Тит Фригий, начальник пятнадцатого, кроме того Фронтон Этерний, префект обоих легионов, прибывших из Александрии, и Марк Антоний Юлиан, правитель Иудеи, да еще другие правители и военные трибуны. Со всеми ими он держал совет о том, как поступить с храмом. Одни советовали поступить с ним по всей строгости военных законов, ибо -до тех пор, пока храм, этот сборный пункт всех иудеев, будет стоять, последние никогда не перестанут замышлять о мятежах-. Другие полагали так: -если иудеи очистят его и никто не подымет меча для его обороны, тогда он должен быть пощажен; если же они с высоты храма будут сопротивляться, его нужно сжечь, ибо тогда он перестает быть храмом, а только крепостью, и ответственность за разрушение святыни падет тогда не на римлян, а на тех, которые принудят их к этому-. Но Тит сказал: -Если даже они будут сопротивляться с высоты храма, то и тогда не следует вымещать злобу против людей на безжизненных предметах и ни в каком случае не следует сжечь такое величественное здание; ибо разрушение его будет потерей для римлян, равно как и наоборот, если храм уцелеет, он будет служить украшением империи-. После этого Тит распустил собрание и приказал командирам дать отдых войску для того, чтобы они с обновленными силами могли бороться в следующем сражении; только одному отборному отряду, составленному из когорт, он приказал проложить дорогу чрез развалины и тушить огонь. В тот день иудеи, изнуренные телом и подавленные духом, воз­держались от нападения" (Иосиф Флавий)

Метки:

70, 5 августа — (10 Ава 3830) Иудейская война. Ещё один жестокий бой у стен Храма. "Иудеи вновь собрали свои боевые силы и с обновленным мужеством во втором часу чрез восточные ворота сделали вылазку против караулов наружного храмового двора. Последние, образуя впереди себя из щитов одну непроницаемую стену, упорно сопротивлялись. Тем не менее можно было предвидеть, что они не выдержат натиска, так как нападавшие превосходили их числом и бешеной отвагой. Тогда Тит, наблюдавший за всем с Анто­нии, поспешил предупредить неблагоприятный поворот сражения и прибыл к ним на помощь с отборным отрядом конницы. Этого удара иудеи не вынесли: как только пали воины первого ряда, рассеялась большая часть остальных. Однако, как только римляне отступили, они опять обернулись и напали на их тыл; но и римляне повернули свой фронт и опять принудили их к бегству. В пятом часу дня иудеи были, наконец, преодолены и заперты во внутреннем храме." (Иосиф Флавий)

Метки:

70, 6 августа — (11 Ава 3830) Иудейская война. Последний день Второго храма. "И вот наступил уже предопределенный роковой день — десятый день месяца Лооса (ав), от самый день, в который и предыдущий храм был сожжен царем вавилонян. Далее

Сами иудеи были виновниками вторжения в него пламени. Дело происхо­дило так. Когда Тит отступил, мятежники после краткого от­дыха снова напали на римлян; таким образом завязался бой между гарнизоном храма и отрядом, поставленным для тушения огня в здании наружного притвора. Последний отбил иудеев и оттеснил их до самого храмового здания. В это время один из солдат, не ожидая приказа, или не подумав о тяжких последствиях своего поступка, точно по внушению свыше, схватил пылающую головню и, приподнятый товарищем вверх, бросил ее чрез золотое окно, которое с севера вело в окружавшие храм помещения. Когда пламя вспыхнуло, иудеи подняли вопль, достойный такого рокового момента, и ринулась на помощь храму, не щадя сил и не обращая больше внимания на жизненную опасность, ибо гибель угрожала тому, что они до сих пор прежде всего оберегали. Гонец доложил о случившемся Титу. Он вскочил с ложа в своем шатре, где он только что расположился отдохнуть после боя, и в том виде, в каком находился, бросился к храму, чтобы прекратить пожар. За ним последовали все полководцы и переполошенные происшедшим легионы. Можно себе представить, какой крик и шум произошел при беспорядочном движении такой массы людей. Цезарь старался возгласами и движениями руки дать понять сражающимся, чтоб они тушили огонь; но они не слышали его голоса, заглушенного громким гулом всего войска, а на поданные им знаки рукой они не обращали внимания, ибо одни были всецело увлечены сражением, другие жаждой мщения. Ни слова усовещевания, ни угрозы не могли остановить бурный натиск легионов, одно только общее ожесточение правило сражением. У входов образовалась такая давка, что многие была растоптаны своими товарищами, а многие попадали на раскаленные, еще дымившиеся разва­лины галерей и таким образом делили участь побежденных. Подойдя ближе к храму, они делали вид, что не слышат приказаний Тита, и кричали передним воинам, чтоб те бросили огонь в самый храм. Мятежники потеряли уже надежду на прекращение пожара: их повсюду избивали или обращали в бегство. Громадные толпы граждан, все бессильные и безоружные, были перебиты везде, где их настигали враги. Вокруг жертвенника громоздились кучи убитых, а по ступеням его лились потоки крови и катились тела убитых на верху. Когда Тит увидел, что он не в силах укротить ярость рассвирепевших солдат, а огонь между тем все сильнее распространялся, он в сопровождении начальников вступил в Святая-Святых и обозрел ее содержимое. И он нашел все гораздо более возвышенным, чем та слава, которой оно пользовалось у чужестранцев, и нисколько не уступающим восхвалениям и высоким отзывам туземцев. Так как пламя еще ни с какой стороны не проникло во внутреннее помещение храма, а пока только опустошало окружавшие его пристройки, то он предполагал, и вполне основательно, что собственно храмовое здание может быть еще спасено. Выскочив наружу, он старался поэтому побуждать солдат тушить огонь, как личными приказаниями, так и чрез одного из своих телохранителей, центуриона Либералия, которому он велел подгонять ослушников палками. Но гнев и ненависть к иудеям и пыл сражения превозмогли даже уважение к Цезарю и страх пред его карательной властью. Большинство кроме того прельщалось надеждой на добычу, так как они полагали, что если снаружи все сделано из золота, то внутренность храма наполнена сокровищами. И вот в то время, когда Цезарь выскочил, чтобы усмирить солдат, уже один из них проник во внутрь и в темноте подложил огонь под дверными крюками, а когда огонь вдруг показался внутри, военачальники вместе с Титом удалились и никто уже не препятствовал стоявшим снаружи солдатам поджигать. Таким образом храм, против воли Цезаря, был предан огню." (Иосиф Флавий)

Метки: