Шват — события (300-325 из 619)

1948, 2 января — (2 Швата 5708) Война за Независимость. В ответ на вчерашнее арабское нападение на конвой из Гуш-Эциона защитники Гуша атаковали арабские машины на шоссе Иерусалим - Хеврон.

:

1948, 1 января — (3 Швата 5708) Война за Независимость. Начало арабского наступления на поселения Гуш-Эциона. Около 1000 арабов окружили Гуш-Эцион и начали обстрел поселений, одновременно 200 арабов под прикрытием пулемётного огня пытались прорваться к покинутому арабами посёлку в центре Гуш-Эциона. Атака былы отбита, но погибли трое защитников поселений. Подробнее

С 8:00 нерегулярные силы начали атаку на киббуцы Кфар-Эцион и Эйн-Цурим. Тем временем полурегулярный батальон продвинулся по не защищаемому "желтому холму" почти до центра Гуша (ныне на холме построено поселение Алон-Швут). Атакующие поднимались на Хирбет-Закария по лощине между "желтым холмом" и Эйн-Цурим. На "желтом холме" эль-Кадер установил семь ручных пулеметов брэн. На некотором удалении стояло три станковых пулемета Шварцлуза. Это австрийское оружие первой мировой войны имело великолепные баллистические характеристики (эффективная дальность до 3 км) и было специально разработано для огневого прикрытия пехоты. Арабские пулеметы поливали огнем Хирбет-Закария и Эйн-Цурим. В боевом журнале Эйн-Цурим записано: "В 8:00 арабы открыли огонь. Никто не пострадал. Через час началась атака на Хирбет-Закария". Одновременно арабы атаковали Кфар-Эцион, где находился КП Узи Наркисса. В 8:00 он послал радиограмму в Иерусалим: "Готовится атака с востока. У нас не хватает боеприпасов. Обратитесь к (английской) армии". Через полчаса он телеграфировал вторично. "Атакуют Мсуот-Ицхак. Прошу ответа. Обратились ли к армии?". Арабы захватили "русский холм" (назван так по имени монастыря). Оттуда они просматривали и обстреливали оба киббуца. Наркисс вспоминает: "С крыши здания секретариата Кфар-Эцион я видел долину Эмек hа-Браха. Она кишела арабами, никогда раньше я не видел так много вооруженных людей в одном месте. Все время подходили грузовики из Хеврона и Бейт-Лехема. У нас был только один станковый пулемет Шварцлуза, и он все время "кашлял". Мы хлопали в ладоши, когда австрийская машина вдруг выплевывала короткую очередь. Потом выяснилось, что пулемет смазали не тем маслом". В 11:00 Наркисс телеграфировал в Иерусалим: "Атакующие получили подкрепление. Атакуют и с запада. Я снова предлагаю обратиться к армии. У нас нет достаточно оружия и патронов". Через несколько минут: "Я не могу организовать контратаку, потому что арабы прогнали наши силы с "русского холма". Армия не появилась. Постарайтесь снова связаться с армией". Иными словами, командир Гуша возложил все надежды на англичан. Атака нерегулярного ополчения продолжалась до вечера. Яаков Альтман: "Примерно в два часа пополудни арабы начали приближаться по долине. Мы вели огонь из пулемета и миномета. Арабы отступили. Они еще несколько раз пытали свое счастье, но всякий раз отступали. Все время наши позиции находились под сильным огнем. Примерно в три часа одиночные арабы приблизились к нашим позициям. Мы подпустили их на 500 м и только тогда открыли огонь. Они понесли потери и больше не пытались атаковать. Только ружейный обстрел продолжался до вечера". Наркисс считался командиром всего Гуша, но за все время боя он не покидал Кфар-Эцион. Связь между поселениями была слабая, и на северном участке разворачивался отдельный бой. Командовал им Арье Теппер. Утром он был в киббуце Рвидим. Услышав первые выстрелы, Теппер пошел в Эйн-Цурим и вместе с командиром полицейских (Элияху Бар-Хама) организовал огонь по арабам на окрестных холмах. Из Эйн-Цурим Теппер пошел в Хирбет-Закария, где находился взвод иерусалимской Хаганы. Оттуда он пошел в киббуц Рвидим доложить по радио обстановку Узи Наркиссу. Атака на Хирбет-Закария продолжалась, и у защитников начали иссякать боеприпасы. Командир взвода Ричи связался по радио с Наркиссом и попросил утвердить ему отход. По-видимому, он получил разрешение, и взвод начал медленно отступать, подчас передвигаясь ползком под плотным огнем арабов. Во главе отделения Теппер вернулся в Хирбет-Закария и встретил отступающий взвод. Теппер: "Я сказал Ричи: "Почему ты оставил самую важную точку обороны?" Он сказал, что у него кончился боезапас. "Ну, а куда ты будешь отступать, когда кончится боезапас в Эйн-Цурим?" Я потребовал от него вернуться на оставленную позицию. Ричи попросил патронов, он знал, что у меня есть резерв. Я опасался, что отряд Хаганы разбазарит боеприпасы, и дал ему очень ограниченное количество. Я построил свое отделение против людей Хаганы и сказал: "Отсюда никто не уйдет!" Словесная перепалка была тяжелой, но в итоге Ричи согласился вернуться в Хирбет-Закария. Я дал ему в подкрепление отделение ПАЛЬМАХа. Командиру отделения я поставил две задачи: поддержать Хагану на случай новой атаки и не дать иерусалимцам удрать в момент кризиса". Яаков Амиэль, один из "иерусалимцев", вспоминает: "Мы добрались, наконец, до развилки грунтовой дороги к Эйн-Цурим и к Рвидим. Тогда стало понятно, что отступление из Хирбет-Закария было грубой ошибкой. Мы получили приказ вернуться и захватить деревню любой ценой. Нам предстояло пересечь открытое поле под непрекращающимся прицельным огнем. То один, то другой делал бросок вперед и дождь выстрелов сопровождал его. В полдень мы добрались до крайних домов, разделились на расчеты и заняли позиции. Главная позиция была на крыше дома. Арабы приблизились на дистанцию 100 метров и заняли позиции на террасах. Остатки нашего боезапаса подходили к концу. Мы взвешивали целесообразность каждого выстрела. Холм напротив нас кишел арабами. Мы не могли поднять головы. Группа арабов подошла на дистанцию в 50 м. В порыве энтузиазма они начали кричать "Алейхум!" (даешь!) и "Джихад". Мы приготовили гранаты. Заметив подозрительное движение, бросали гранату. Они все время обстреливали нас, без перерыва. Пули расщепляли камни, и осколки врезались в тело. Атакующие снова попытались приблизиться. Впереди шагал араб лет 70-и и вдохновлял их стихами Корана. У нас кончались патроны. Кто-то припрятал 50 патронов "на крайний случай". Он передал их пулеметчику. Короткая очередь остановила атаку, и энтузиазм арабов погас. Командир позиции был смертельно ранен в грудь. Его последний приказ был: "Не оставлять позиции". Огонь противника продолжал усиливаться. Мы не могли спуститься с крыши, чтобы помочь раненому. Гарри Клафтар вызвался привести подмогу. Он спрыгнул с крыши, был ранен в руку, но добежал до ворот киббуца Рвидим, передал сообщение и потерял сознание. Немедленно была послана помощь людьми, боеприпасами и перевязочными материалами. Роль командира взял на себя пальмахник Арье. Он пытался подбодрить нас словами, но сильнее всех слов был боезапас, полученный нами". С самого утра мы ничего не ели. Теперь мы получили воду и хлеб. Санитар из Рвидим перевязал раненых и под огнем спустил их с крыши. После полудня пришла ободряющая весть: отделение ПАЛЬМАХа из киббуца Рвидим вышло в атаку". Все это время Теппер находился в Эйн-Цурим и "думал бой". Он обратил внимание, что Абд эль-Кадер сосредоточил все свои пулеметы на склоне "желтого холма". Он видел, что арабы спускаются в лощину. Сама лощина не просматривалась из Эйн-Цурим, и о том, что там делают арабы, можно было только догадываться. Лощина была в "мертвой зоне", это значило, что подъем из нее крут. Нелогично вести оттуда атаку на Эйн-Цурим. Следовательно, арабы собирались атаковать вдоль лощины, которая упиралась в Хирбет-Закария. Итак, Хирбет-Закария - это цель главной атаки. В этом предположении была военная логика, так как Теппер уже понял ключевую роль деревни. В Хирбет-Закария на оборонительных позициях сидел целый взвод. По мнению Теппера, он был в состоянии отбить любую атаку при условии, что время от времени его будут "подкармливать" пополнениями и боеприпасами. Но Теппер искал решительной победы. Кроме здорового военного инстинкта, им руководил и следующее простое соображение: Гуш находится в блокаде, а оборонительный бой требовал большого расхода боеприпасов. Прорвать блокаду Теппер не мог, но он мог бы опрокинуть противника, ошеломить его активными действиями и таким образом предотвратить повторное нападение. Теппер нашел направление своей атаки (вдоль по вершине "желтого холма"), но в его распоряжении было только три отделения по 10 человек в каждом. Арабов было слишком много. Надо было выбрать удобный момент. Когда Теппер заметил, что арабы на передовой позиции "желтого холма" получили еду, он понял, что пришел его час. Теппер взял три отделения, вооруженных английскими ружьями со штыками. Он сообщил Наркиссу, что организует контратаку. Неясно, получил ли он подтверждение. Теппер, по его собственному утверждению, был "неформальным элементом" в ПАЛЬМАХе и был способен действовать самостоятельно без утверждения начальства. Наркисс говорил потом, что "Теппер вышел гулять по горам". Теппер обошел Хирбет-Закария по обратному склону, в не просматриваемой для арабов зоне. Одно отделение он оставил подкреплением в Хирбет-Закария. Отделение Яира Грунера он поставил в скальных позициях прикрывать атаку огнем. В атаку он повел за собой 9 человек. У Теппера не было средств связи. В таких условиях командир может управлять только естественной группой до 10 человек. Все остальные будут только обузой. Теппер: "В два часа дня мы вышли в атаку. Для начала мы натолкнулись на 60 арабов (передовая позиция на "желтом холме"). Мы открыли огонь и тут же пошли в штыки. Арабы бежали, они не ожидали атаки с этой стороны". Отделение Теппера быстро продвигалось по "желтому холму". Открылся вид на лощину. В направлении Хирбет-Закария поднимались цепи арабов. В первой цепи шел старик с зеленым знаменем Пророка в руках. Пулеметчик Теппера, не дожидаясь команды, выбрал позицию, залег и начал обстрел с тыла. Атака захлебнулась, цепи рассеялись и перемешались. Тем временем отделение Теппера продолжало атаку. Внизу они увидели группу из 200 арабов, которые спокойно сидели на валунах и подкреплялись питами с маслинами. В шуме боя они просто не заметили атаки Теппера. Теппер открыл ружейный огонь. Часть арабов была убита, остальные бежали. Теппер продолжал атаку вдоль хребта. Он мог бы добраться до КП самого Абд эль-Кадера, но его остановил концентрированный огонь арабских пулеметов. Теппер не потерял присутствия духа и способности взвешивать обстановку. Он прервал атаку и отступил на обратный склон холма. Абд эль-Кадер не заметил этого маневра и послал своих людей в атаку. Они атаковали пустое место. В это время подошло отделение Грунера и атаковало атакующих арабов. Элияху Кохен: "Мы застигли врага врасплох. Арабы поняли, что перестрелке, продолжавшейся весь день, пришел конец. Теперь они имели дело с противником, готовым идти в атаку. Началось паническое отступление. Когда мы увидели это, изменилось наше отношение к арабам. Они потеряли для нас значение. Мы были готовы уничтожить их, как бешенных собак". В порыве энтузиазма отделение продвинулось слишком далеко и попало под пулеметный огонь. Грунер погиб. Средств связи не было. Криков Теппера не было слышно в шуме боя. Теппер прибежал под огнем, но организовать отступление уже было невозможно. Отделение лежало между валунами под плотным пулеметным огнем. Теппер: "Очередь подходила к тебе. Нужно было откатиться в последнюю секунду. Мои ребята знали этот трюк". Почти час, до наступления темноты провел Теппер под огнем. Ицик ха-Мошавник: "Патронов было в обрез. Не приходило подкрепление. Киббуцники и прочие подразделения как будто забыли про нас. Как будто оставили нас умирать". После заката бойцы вернулись, неся на плечах раненых и убитых. В 20:00 пришли в столовую Кфар-Эцион. Разведчик Арье Ахидов, Теппер и еще несколько киббуцников пошли подбирать оружие и боеприпасы, оставленные арабами. По словам Ахидова, они "собрали довольно значительное количество". В бою 14 января погибло трое евреев, один был ранен тяжело, восемь человек получили средние ранения. Было убито более 200 арабов, и многие были ранены. Большие силы британской армии и полиции находились поблизости, но не вмешивались в происходящее. Они имели точное представление о бое. Высший офицер района Хэмиш Дугин сочувствовал евреям. В полдень он видел на улицах Хеврона танцующие от радости толпы: арабы получили известие, что четыре киббуца стерты с лица земли. Но из Иерусалима пришли точные сведения: арабы атакуют Кфар-Эцион, но не осмеливаются приблизиться. Когда Дугин узнал, о больших потерях среди арабов, он решил "остаться в стороне", чтобы арабы "получили урок". В 16:30 английский полковник проезжал по главному шоссе, и завалы действовали ему на нервы. Тогда Дугин поехал в Гуш-Эцион. Он потребовал, чтобы арабы прекратили бой. По словам арабов, он предъявил им ультиматум: "У вас есть время до 18:00. Если до этого часа не успеете захватить Кфар-Эцион, мы будем вынуждены вмешаться". В 19:00 нападающие отступили. Бой 14 января был самым большим сражением с начала войны и остался одним из самых больших сражений всей войны. Абд эль-Кадер неплохо использовал свои силы, но, тем не менее, не смог сломить еврейскую оборону. Приблизительно также происходили нападения и на другие еврейские поселения. После боя в Гуше осталось 9000 патронов (на все виды оружия) и 30 минометных мин.

:

1948, января — (4 швата 5708) В Портсмуте подписан договор Великобритании с Ираком. По нему британцы обязывались ускорить поставку оружия и боеприпасов, заказанных у правительства Британии, передать автоматы для "50000 полицейских". Цель была - вооружить арабов Эрец-Исраэль, чтобы они могли принять участие в освобождении страны от евреев.

:

1948, января — (5 швата 5708) Война за Независимость. Арабами под командой Абд эль-Кадера обстрелян еврейский конвой около деревни Кастель.

:

1948, января — (14 швата 5708) Война за Независимость. Наблюдатели 8-й роты ПАЛМАХа обнаружили группу из пяти арабов, которые готовили нападение на конвой в районе Кастеля. Немедленно был выслан импровизированный взвод (24 человека), командовал им Яаков Исраэлит. Взвод подошел к Кастелю и атаковал арабов. Тут же он сам был атакован. Выяснилось, что арабов было не 5, а 50. Начался бой, в котором было убито 10 пальмахников, в том числе Яаков и его заместитель. Арабы потеряли 25 человек. Взвод имел радиоаппарат, но он испортился: он только принимал, но не мог передавать.

:

1948, января — (1 швата 5708) Война За Независимость. Руководством Ишува и Хаганы выделен бюджет для производства бронемашин "Сэндвич" (см. 2 января)

:

1948, января — (10 швата 5708) Речь Голды Меир на заседании Генеральной Ассамблеи еврейских федераций и благотворительных фондов в Чикаго. Подробнее

"Это не были сионистские организации. Палестина у них не стояла на повестке дня. Но это было совместное заседание профессиональных сборщиков денег, людей с огромным опытом, контролировавших еврейскую машину денежных сборов в Соединенных Штатах, и я понимала, что если мне удастся их пронять, то, возможно, и удастся собрать нужные суммы - ключ к нашей самообороне. Я говорила недолго, но высказала все, что у меня было на сердце. Я описала положение, создавшееся в Палестине ко дню моего отъезда, и продолжала: "Еврейское население в Палестине будет сражаться до самого конца. Если у нас будет оружие - мы будем сражаться этим оружием. Если у нас его не будет, мы будем драться камнями. Я хочу, чтобы вы поверили, что цель моей миссии - не спасение семисот тысяч евреев. За последние несколько лет еврейский народ потерял шесть миллионов евреев, и было бы просто дерзостью беспокоить евреев всего мира из-за того, что еще несколько сот тысяч евреев находятся в опасности. Речь не об этом. Речь идет о том, что если эти семьсот тысяч останутся в живых, то жив будет еврейский народ как таковой и будет обеспечена его независимость. Если же эти семьсот тысяч теперь будут перебиты, то нам придется на много веков забыть мечту о еврейском народе и его государстве. Друзья мои, мы воюем. Нет в Палестине еврея, который не верил бы, что, в конце концов, мы победим. Таков в стране моральный дух... Но этот дух не может противостоять в одиночку винтовкам и пулеметам. Без него винтовки и пулеметы не много стоят, но без оружия дух может быть сломлен вместе с телом. Наша проблема - время... Что мы сможем получить немедленно? И когда я говорю "немедленно", я имею в виду не месяц. И не через два. Я имею в виду - сейчас, сегодня. Я приехала довести до сознания американских евреев один факт: в кратчайший срок, не более, чем за две недели, нам нужно собрать чистоганом сумму от двадцати пяти до тридцати миллионов долларов. Через две-три недели после этого мы уже сумеем укрепиться. В этом мы уверены. Египетское правительство может провести такой бюджет, который поможет нашим противникам. То же самое может сделать и правительство Сирии. У нас нет правительств. Но в диаспоре у нас миллионы евреев, и я верю в евреев США не меньше, чем в нашу палестинскую молодежь; верю, что они поймут, в какой опасности мы находимся, и сделают то, что должно. Знаю, что сделать это будет нелегко. Мне приходилось участвовать во всяких кампаниях по сбору средств, и я знаю, как непросто сразу собрать ту сумму, которую мы просим. Но я видела таких людей там, дома. Видела, как, когда мы призвали общину отдавать кровь для раненых, они пришли прямо со службы в больницы и стояли в длинных очередях, чтобы отдать свою кровь. В Палестине отдают и кровь, и деньги. Мы не лучшей породы; мы не лучшие евреи из еврейского народа. Случилось так, что мы - там, а вы - здесь. Уверена, что если бы вы были в Палестине, а мы в Соединенных Штатах, вы делали бы там то же самое, что делаем мы, и просили бы нас здесь сделать то, что придется сделать вам. В заключение я хочу перефразировать одну из самых замечательных речей времен Второй мировой войны - речь Черчилля. Я не преувеличиваю, говоря, что палестинский ишув будет сражаться в Негеве, в Галилее, на подступах к Иерусалиму до самого конца. Вы не можете решить, следует нам сражаться или нет. Решать будем мы. Еврейское население Палестины не выкинет белый флаг перед муфтием. Это решение уже принято. Никто не может его изменить. Вы можете решить только одно: кто победит в этой борьбе - мы или муфтий. Этот вопрос могут решить американские евреи. Но сделать это надо быстро - за дни, за часы. И прошу вас - не запаздывайте. Чтобы не пришлось вам через три месяца горько сожалеть о том, что вы не сделали сегодня. Время уже настало". Они слушали, они плакали, они собрали столько денег, сколько еще не собирала ни одна община. Я провела в Штатах шесть недель - больше я не могла находиться вне дома - и повсюду евреи слушали, плакали и давали деньги, иногда даже делая для этого банковские заемы. В марте я вернулась в Палестину, собрав 50000000 долларов, немедленно ассигнованные на тайные закупки в Европе оружия для Хаганы. И даже когда Бен-Гурион сказал мне: "Когда-нибудь, когда будет написана история, там будет рассказано о еврейской женщине, доставшей деньги, необходимые для создания государства", я никогда не обманывалась. Я всегда знала, что эти доллары были отданы не мне, а Израилю" ГОЛДА МЕИР "МОЯ ЖИЗНЬ".

 

:

1948, февраля — (22 Швата 5708) Война за Независимость. Арабами взорвана машина со взрывчаткой у здания газеты "Палестайн пост" в Иерусалиме. Здание разрушено. Тем не менее, на следующий день издание вышло в продаже. Уцелевшие сотрудники спасли часть рукописей, матриц, заново перепечатали. Конечно, это была не обычная газета, а маленький листок, но заголовок, набранный обычный шрифтом, означал "Палестин пост"

:

1948, февраля — (25 Швата 5708) Беседа будущего министра иностранных дел Израиля М. Шарета с представителем СССР при ООН А. Громыко о возможностях поставок оружия Израилю. Однако, к тому времени Сталин уже принял решение о снабжении евреев Эрец-Исраэль оружием через Чехословакию.

:

1948, февраля — (27 Швата 5708) Война за Независимость. Первый самолёт приземлился в центре поселений Гуш-Эциона, с этого дня почти каждый день прибывали самолёты, доставляли оружие, увозили раненных (см. 11 декабря , 14 января , 16 января , 27 марта , 4 мая , 12 мая , 1 4 мая ). Эти поселения были изолированы от остального Ишува, но принцип никогда не покидать свою землю соблюдался поселенцами строго, и гарнизон Гуш-Эциона держал оборону.

:

1948, февраля — (27 Швата 5708) Дневник Цви Зиппера (см. 12 декабря ): "Трепещущие мышцы живота подпрыгивают на земле, я чувствую, как мои внутренности медленно переворачиваются от страха, сладкий запах травы и цветов обжигает ноздри, я даже не ощущаю ручной гранаты, которая впилась в бок подобием горячего ананаса. И ужасный рев британского танка, монстра, сокрушающего землю и вжимающего нас в ров у обочины дороги, наша добыча с триумфом прокатывается мимо и мы становимся преследуемыми. Британский сержант смотрит на наш пулемет и амуницию, потом снова на нас, бойцов секретного ополчения “Палмах”, но что это? Могло ли такое произойти еще месяц назад? Они не сажают нас в тюрьму, не отбирают оружие, не наводят ужасающее дуло этой пушки на наш бронетранспортер, не препятствует нашему возвращению домой. Но наш план сорвался, и арабы, которых мы преследовали, смогли улизнуть".

:

1948, февраля — (21 Швата 5708) На этот день вооружённые силы Ишува насчитывали 16 500 человек.

:

1948, марта — (19 Адар-2 5708) Война за Независимость. Однодневная операция 53-й батальона бригады "Гивати" на приморском шоссе "Уничтожение". Цель: нарушение арабской системы перевозок на южном участке приморского шоссе между Явне и Ашдодом и атака частей Арабской Освободительной Армии в Явне.

:

1948, апреля — (25 Адар-2 5708) Война за Независимость. Операция Нахшон (см 1 апреля , 3 апреля ). Уничтожен штаб арабских сил, контролирующих шоссе Тель-Авив - Иерусалим: отряд бригады Гивати проник на его первый этаж, была заложена и взорвана бомба, здание разрушено. В тот же день были захвачены деревни по дороге.

:

1948, мая — (25 Нисана 5708) Война за Независимость. В рамках операции "Молния" подразделением бригады "Гивати" с целью очистки от арабов территорий в окрестностях с/х поселений Гедера и Мазкерет Батья начата операция "Осада". Продолжалась 2 дня.

:

1948, июля — (5 Таммуза 5708) Война за Независимость. Взятие Рамле частями бригады "Гивати", которые выбили из города Арабский легион.

:

1948, августа — (12 Ава 5708) Первые учения Армии Обороны Израиля во время официального открытия аэродрома в Экроне, в которых приняли участие разные рода войск: пехота - бригада Гивати, военнотранспортная и боевая авиация. Манёвры назывались "5708 - Ташах".

:

1948, сентября — (9 Элула 5708) Военный парад бригады Гивати в Реховоте. На трибуне стояли Бен-Гурион, начгенштаба Яков Дори (Достровский) и комбриг Шимон Авидан.

:

1949, февраля — (9 Швата 5709) В СССР распущены объединения еврейских писателей Москвы, Киева, Минска, закрыты альманахи «Геймланд» (Москва) и «Дер штерн» (Киев). Это было решение Политбюро, подготовленное А. Фадеевым и утверждённое Сталиным.

:

1949, февраля — (14 Швата 5709) Письмо героя Войны за Независимость, французского офицера Тедди Эйтана (Диффра) Бен-Гуриону с просьбой об отставке: "Я чувствую удовлетворение тем, что служил такому высокому делу и присоединился к нему в момент реальной угрозы существованию Израиля. Я, со своей стороны, внес скромный, но искренний вклад в это предприятие. Предприятие, которое Вы с помощью Ваших соратников и народа Израиля, сумели воплотить в жизнь. Я горжусь, что служил в Армии Обороны Израиля и сумел оправдать доверие моих командиров. Могу обещать, что всегда останусь верным другом Государства Израиль и еврейского народа».

:

1949, февраля — (15 Швата 5709) В Ту би-Шват 5709 года по еврейскому летосчислению – состоялось первое заседание Учредительного собрания (с 16 февраля – Кнесет) Государства Израиль.

:

1949, февраля — (17 Швата 5709) Израиль. Кнессетом избран первый официальный президент Страны - Х. Вейцман.

:

1949, февраля — (25 Швата 5709) Подписан договор о границах между Египтом и Израилем по итогам перемирия в Войне за Независимость. Сектор Газы в соответствии с ним остался за Египтом.

:

1949, февраля — (26 Швата 5709) Израиль. Трое артистов разговорного жанра Г. Банай, Ш. Леви, И. Поляков объединились в комическую группу "Бледные следопыты", некоторые их изречения стали в Стране крылатыми выражениями.

:

1949, февраля — (17 Швата 5709) Этим днём датировано специальное сообщение «МГБ УССР — руководству Украины и МГБ СССР о высказываниях представителей интеллигенции Киева в связи с началом антиеврейской кадровой чистки». Вот фрагмент этого документа с грифом «Совершенно секретно» за подписью министра государственной безопасности УССР генерал-лейтенанта Савченко: «В связи с роспуском антифашистского еврейского комитета в Москве, закрытием кабинета еврейской культуры при Академии наук УССР и арестами еврейских националистов продолжается обмен мнениями среди интеллигенции г. Киева. Среди украинской интеллигенции по вопросу ареста еврейских националистов наиболее характерными реагированиями являются следующие... Поэт Малышко заявил, что эти аресты вызвали сильное волнение среди писателей-евреев. Он рассказал: «...Соседи видели в окно, как поэт Первомайский, узнав об аресте Гофштейна и особенно Фефера, хватался за голову и бился головой об стол в своей комнате. Затем наливал из бутылки водку и глушил ее стаканами: он, негодяй, боится за свою шкуру...». Источник

: