Шват — события (400-425 из 842)
Метки:
Метки:
Метки:
Метки:
Согласно указаниям Гиммлера, эвакуация гетто должна была начаться немедленно, с тем, чтобы к середине февраля вывезти около 25 000 человек. Полковник Фердинанд фон Заммерн, комендант СС и полиции в Варшаве, при соблюдении строжайшей секретности назначил <акцию> на 18 января. Даже немецкая охрана и руководство заводов в гетто не были предупреждены. Ранним утром 200 немецких жандармов и 800 латышских и литовских эсэсовцев вместе с польской полицией отправились в гетто на облаву и приступили к блокаде отдельных домов. Для участия в <акции> прибыл и комендант Треблинки Эйпен. На умшлагплаце он собственноручно застрелил 24 человека, затем пообедал и убил еще двоих евреев, прислуживавших ему за столом. Персонал еврейского госпиталя, предупрежденный доброжелателями за несколько часов до начала событий, спрятав ходячих больных за шкафами и в различных каморках, укрылся в подготовленном бункере. Немцы стали было обыскивать помещения, но интендант госпиталя доктор Штабхольц предупредил их, что там принимали тифозных больных. Гитлеровцы поспешили ретироваться, перед уходом прямо в постелях перестреляв всех лежачих больных. Новая немецкая <акция> застала население гетто врасплох. Возвращавшихся с работы плацувкаржей задерживали в воротах и отправляли на умшлагплац. Штаб ЖОБ, готовивший большую демонстрацию на 22 января (полгода со дня начала <операции Рейнхард> в Варшаве), теперь едва успел опубликовать листовку с коротким призывом к сопротивлению. Ее текст гласил: <Евреи! Оккупанты начали второй акт уничтожения. Не идите на смерть без сопротивления! Сопротивляйтесь! Берите в руки топор, лом, нож, запирайте дома! Пусть берут вас силой! В борьбе у вас еще есть возможность уцелеть. Боритесь!> Пятьдесят боевых групп - <шестерок>, которыми располагала ЖОБ, оказались разбросанными по разным районам гетто, далеко друг от друга, без общего плана действий. К тому же они были плохо вооружены. Например, три боевые группы в районе улиц Лешно, Новолипье и Смоча имели на всех только два пистолета и одну ручную гранату (ею был вооружен Израиль Канал, стрелявший 20 августа в Шериньского). Совершенно недостаточно было патронов. Тем не менее фашисты сразу же встретили сопротивление. Группа Ицхака Цукермана открыла огонь по гитлеровцам с крыш домов на улицах Заменгофа и Мурановской. Первую гранату бросила Эмилия Ландау, погибшая вскоре в завязавшейся схватке. В подворотнях, на лестницах, в узких коридорах и подвалах боевики ЖОБ во главе с Анелевичем, Цукерманом, Артштейном бросались на гитлеровцев с гранатами, бутылками, банками с серной кислотой, с топорами, ножами, ломами и кастетами, швыряли булыжники. Анелевич с товарищами в первый же день <акции> разоружил немецкого жандарма, а на следующий день возглавил нападение на конвой, этапировавший колонну евреев на умшлагплац. Под градом пуль и гранат немцы бежали, бросая оружие. Подоспевшее на помощь гитлеровцам подкрепление запалило дом, где забаррикадировался комендант ЖОБ. Анелевич чудом выбрался из горящего здания. На третий день <акции> гитлеровцы уже не рисковали входить в дома и подвалы и посылали туда еврейских полицейских. Если в первый день нацистам удалось схватить для <переселения> 3000 человек, то на второй день - уже вдвое меньше, а на третий - только несколько сот. За три дня гитлеровцы потеряли убитыми и ранеными 60 человек. Гетто напоминало настоящее поле боя: по улицам разъезжали танки и полевая артиллерия, дымились полевые кухни, солдаты оборудовали огневые точки. На Мурановской площади, где расположился немецкий штаб, стояли столы с разложенными планами, подъезжали и отъезжали связные на мотоциклах и велосипедах. Отпор, полученный в гетто, стал неожиданностью для немцев. Облава превратилась в серьезную боевую операцию, к которой Заммерн и его люди не были готовы. К вечеру 21 января он прервал <акцию> и, объявив о своей победе, вывел войска из гетто. http://www.getto.ru/boevorg.html
Метки:
Метки:
Метки:
Метки:
Метки:
Метки:
Метки:
Метки:
Метки:
Метки:
Метки:
Метки:
Метки:
Метки:
Метки:
17 января, очередная дата того дня, когда советскими войсками в Будапеште был похищен Рауль Валленберг - шведский дипломат, спасавший венгерских евреев от уничтожения. По многократным утверждениям советских властей, позднее повторенным их российскими правопреемниками, Валленберг умер в тюрьме на Лубянке в 1947 г. от инфаркта. За спасение десятков тысяч евреев Венгрии Раулю Валленбергу было в Израиле присвоено звание Праведник Народов Мира.Р. Валленбергу, отпрыску одной из богатейших аристократических и банкирских семей Швеции, был 31 год, когда он был направлен своим правительством в 1944 г. в Будапешт на должность первого секретаря посольства Швеции, которая держала нейтралитет во Второй мировой войне. Это был период, когда нацисты приняли решение о тотальном уничтожении венгерского еврейства.Вот как описывалась деятельность Влленберга в статье, опубликованной в американской русскоязычной газете НОВОЕ РУССКОЕ СЛОВО 23 апреля 1980 г.: -Шведский дипломат Рауль Валленберг, которому тогда был 31 год, в июне 1944 года был направлен в Будапешт на пост первого секретаря посольства. В то время союзники обратились к правительству Швеции с просьбой о помощи в спасении венгерских евреев. В Венгрии орудовал сам обер-палач Эйхман. Когда Валленберг прибыл в Будапешт, в стране оставалось не более 200.000 евреев. В первые же дни молодой дипломат сумел вытащить из гетто 4500 мужчин, женщин и детей и разместить их в снятых или купленных квартирах. Сотрудники посольства привезли тысячи шведских документов и раздавали их евреям, предназначенным для вывоза в лагеря уничтожения. Дальше Валленберг и его помощники действо¬вали так: они дожидались эшелонов на венгерской границе и требовали освобождения ГРАЖДАН нейтральной Швеции.Спасенные возвращались в свои квартиры. Однако не было никакой уверенности, что немцы снова не схватят их. Тогда Рауль Валленберг задумал дерзкий план: собрать как можно больше евреев в одном месте, где они будут под защитой швед¬ского посольства.В кратчайший срок этот неутомимый человек арендовал бо¬лее 30 домов, в которых расселил тысячи семей. Этот район назвали ГОРОД ВАЛЛЕНБЕРГА. Грузовики со шведскими флаж¬ками подвозили в ГОРОД продовольствие, медикаменты. Не забывал шведский дипломат и о безопасности своих ГОРОЖАН. Он организовал группы евреев АРИЙСКОЙ внешности, одетых в фашистскую форму, которые помогали ему.Молодого, обаятельного Рауля обитатели ГОРОДА ВАЛЛЕНБЕРГА просто обожали, называя ангелом-спасителем. Он часто навещал своих подопечных, расспрашивал об их нуждах, про¬являл личную заботу о них-.Далее в той же статье, которая называлась -Что вы знаете о судьбе Рауля Валленберга?- и которая имела целью спровоцировать отклики тех бывших советских граждан, кто мог что-то знать или слышать о шведском дипломате в свою бытность в СССР, кратко описывалась история его исчезновения: Когда Советские войска вошли в Будапешт в январе 1945 г., Валленберг вошел в контакт с командованием. Но 17 января советские военные власти арестовали Валленберга и его помощника и шофера-венгра Вильмоса Лангфельдера. Оба были переп¬равлены в СССР и посажены в тюрьму:За день до ареста министерство иностранных дел СССР информировало шведское посольство в Москве о том, что русские военные власти взяли Валленберга под свою защиту. Примерно через месяц мать Валленберга, Май фон Дардел, была уведомлена послом СССР в Стокгольме Александрой Коллонтай о том, что он находится в безопасности в России.18 августа 1947 г. заместитель министра иностранных дел СССР Андрей Вышинский в ответ на запрос шведского прави¬тельства сообщил, что Валленберга нет в СССР, и что власти о нем ничего не знают! Согласно Вышинскому, Валленберг, по-видимому, погиб в Будапеште.В течение ряда лет министерство иностранных дел Швеции получало сообщения от большого числа бывших заключенных, находившихся в советских тюрьмах, что с февраля 1945 г. Валленберг содержался в разных тюрьмах в Москве. Эти сви¬детельские показания были представлены советскому прави¬тельству. В ответном письме от 6 февраля 1957 г. заместитель министра иностранных дел Андрей Громыко дал новые све¬дения о Валленберге: Валленберг был арестован в Москве.Согласно Громыко, в архивах был обнаружен единствен¬ный документ - написанный от руки репорт, датированный 17 июля 1947 г., начальника медицинской службы тюрьмы на Лубянке А. Л. Смольцова, министру внутренних дел Аба¬кумову: -Сообщаю, что известный Вам заключенный Валлен¬берг неожиданно умер прошлой ночью в своей камере, вероятно, вследствие инфаркта миокарда-.На этом попытки прояснить судьбу героического шведа временно приостановились, ибо шведское правительство, а уж мировая общественность тем более, приняли на веру советскую версию и смирились с мыслью о смерти Валленберга.В феврале 1973 г. мой муж Авраам Шифрин, бывший политзаключенный советских лагерей, выступал в Сенате США на специальном слушании, посвященном вопросу о советских лагерях и тюрьмах. Выступление Авраама перед сенаторами длилось два дня, ибо он подробно передавал накопленную им информацию по разным аспектам советской пенитенциарной системы. Среди прочих разделов, там был и раздел, касавшийся иностранных подданных в советских лагерях.В этом разделе Авраам упомянул и -шведского дипломата, сидевшего в секретном лагере для иностранцев на острове Врангель-, о котором ему довелось слышать дважды: один раз в одном из лагерей от уголовников, которые до этого были на Врангеле в качестве лагерной обслуги, а второй раз, самым неожиданным образом, в Израиле.Дело в том, что вскоре после приезда в Израиль Авраам попал в дорожную аварию, в которой сильно переломал свою единственную ногу. В связи со сложностью перелома, его, после наложения гипса, оставили в больнице.Один из санитаров оказался не только русскоязычным, но и очень словоохотливым и проводил возле постели Авраама каждую свободную минуту. Узнав, что Авраам - бывший лагерник, он тут же сообщил, что и он тоже. Авраам заинтересовался и спросил, в каких лагерях тот бывал, и услышал, что человек этот - которого звали Ефим Мошинский - был на острове Врангель.Поскольку Авраам помнил, что о лагерях на этом острове упоминали уголовники, которым он тогда не очень поверил, он начал расспрашивать Мошинского более подробно. Довольно быстро стало ясно, что хотя тот и представлялся бывшим политзэком, на самом деле он был там не в качестве заключенного, а каким-то низшим кагэбевским чином. Болтая без устали, Мошинский рассказал, что в трех секретных лагерях на острове Врангель содержались исключительно иностранцы, преимущественно пленные офицеры армий гитлеровской коалиции: немцы, итальянцы, венгры. -Но были там и некоторые гражданские-, сказал Мошинский, упомянув имена -шведского дипломата Валленберга- и русского Александра Трушновича. Имя Валленберга мало что говорило Аврааму, кроме того, что его тоже упоминали уголовники, рассказывавшие о лагерях на острове. Но вот имя Трушновича заставило его отнестись к болтовне Мошинского более серьезно.Это имя было знакомо Аврааму в связи с тем, что до 1954 г. Александр Трушнович был руководителем базировавшейся во Франкфурте русской антикоммунистической организации НТС, с которой Авраам успел вступить в контакт и начал сотрудничать в борьбе против советской власти. Трушновича Авраам, выехавший из СССР в 1970 г., уже не застал, так как тот был похищен советскими агентами в 1954 г. и вывезен, как предполагали его соратники, в СССР. Больше о нем никто никогда ничего не слышал. Во Франкфурте Авраам познакомился с сыном Трушновича, Ярославом.Услышав, что Мошинский не только видел Трушновича на Врангеле, но и утверждает, что разговаривал с ним, Авраам решил, по выходе из больницы, проверить, насколько можно верить рассказам этого человека. Он написал Трушновичу-младшему и попросил прислать фотографию отца.Получив фотографию, он пригласил к себе в гости Мошинского. Зная о беспардонности и любопытстве этого человека, он придумал для него ловушку (сказался опыт следователя-криминалиста): как будто невзначай, он оставил на столике в гостиной пачку фотографий разных людей, которые вытащил из своего альбома. Среди них лежала и фотография Трушновича-старшего. Уйдя в кухню готовить чай, Авраам не сомневался, что Мошинский схватит фотографии и начнет смотреть. Так и случилось. Авраам исподволь следил за ним из кухни. Просматривая фотографии незнакомых людей, Мошинский не проявлял большого интереса - просто ему больше нечем было себя занять. Но вдруг он замер и после некоторой паузы сказал: -Эй, а я ведь этого человека знаю! Кто это?- Нет, ты не можешь его знать-, спокойно ответил Авраам, -это мой знакомый, которого ты не мог встречать-. Однако Мошинский продолжал рассматривать фотографию, а потом победоносно заявил: -Я знаю, кто это! Это Трушнович!- А затем произошло нечто совершенно неожиданное. Продолжая смотреть на фотографию, Мошинский добавил: -Но если ты думаешь, что он так выглядел, когда я его встретил, то ты глубоко ошибаешься! Он был уже, как печеное яблоко. Я бы его и не узнал. Но у него была при себе фотография его сына, он мне ее показывал. Так вот, этот сын выглядел точно, как на этой фотографии-.Такого придумать он не мог: только те, кто знал отца и сына Трушновичей, знали, что они были похожи, как две капли воды!Это заставило Авраама отнестись более внимательно и к остальной информации, полученной от Мошинского. Запомнил он и сказанное им о Валленберге. И, выступая несколько месяцев спустя в Сенате США, Авраам упомянул имя Валленберга среди прочих известных ему имен иностранцев в советских лагерях.Сенсация, которую это упоминание вызвало, была для него полной неожиданностью. Сенатское слушание его было опубликовано отдельной книжкой и переведено на многие языки. Бесконечные корреспонденты СМИ из разных стран осаждали его и требовали подробностей о Валленберге. Но подробностей он дать не мог, предоставив им Мошинского в качестве источника информации.Ошибкой телевизионной группы из Швеции было предложение Мошинскому оплаты за интервью: узнав, что так можно зарабатывать деньги, он решил, что за одну и ту жеинформацию дважды платить не будут, и стал в каждом следующем интервью добавлять новые подробности, которые, совершенно очевидно, были уже плодом его собственного воображения. В конце концов, после многократных предупреждений, Аврааму пришлось взять его в американское посольство в Тель-Авиве, где он в присутствии консула США изложил первоначальную историю и поклялся, что больше, кроме этого, он о Валленберге не знает ничего. Это нотариально заверенное заявление впоследствии служило единственным способом опровержения все новых изобретений Мошинского.Авраам, между тем, приступил к серьезному расследованию судьбы Валленберга в рамках созданного им в 1974 г. Центра Исследования концлагерей, тюрем и психтюрем СССР. Сенсация, возникшая в результате сенатского слушания, и опубликованные позднее результаты расследования, в ходе которого были найдены и другие свидетели того, что Валленберг вовсе не умер в 1947 г., а находился в различных лагерях и тюрьмах Советского Союза, привели к тому, что судьбой Валленберга начали, наконец, интересоваться на Западе всевозможные высокопоставленные деятели. Возникли многочисленные КОМИТЕТЫ СПАСЕНИЯ ВАЛЛЕНБЕРГА, которые начинали с того, что запрашивали у Авраама материалы, а затем продолжали поиск уже самостоятельно.Впоследствии появились и найденные другими людьми свидетели того, что Валленберг был жив, по крайней мере, вплоть до 1981 г. Авраам продолжал свое расследование, одновременно требуя от сильных мира сего вступиться за героического шведа и потребовать его освобождения из СССР. Некоторые журналисты, взявшие у Авраама интервью на тему о Валленберге, впоследствии опубликовали книги на базе этого материала. Статьи Авраама на эту тему довольно широко публиковались в мировой прессе. Ниже я привожу одну из таких статей.Но на фоне всей этой шумихи практических действий с целью спасения Валленберга на государственном уровне не предпринимали ни в Израиле, ни в США, ни в Европе. Никто не хотел вступать в конфронтацию с Кремлем и называть советских правителей лжецами, прижимая их к стене фактическими доказательствами. Поэтому от живых свидетелей отмахивались, дожидаясь, пока они вымрут. А пока называли именем Рауля Валленберга улицы и парки и сажали в память о нем деревья в Яд Вашеме и прочих мемориальных местах. Призывы Авраама и его немногочисленных единомышленников о том, что недопустимо увековечивать живого среди мертвых, что нужно бороться за его освобождение и вырвать его из пасти советской акулы, вызывали лишь снисходительные улыбки. Поминать и увековечивать мертвого было куда легче и приятнее.Мне остро напомнил об этом состоявшийся сегодня вечер в честь 60-летней годовщины похищения Рауля Валленберга. На этом вечере создавалось некое движение для увековечивания памяти тех евреев и не-евреев, которые спасали евреев из лап фашистов. Выступали с речами милые и респектабельные люди, пели песни, читали стихи, показывали записанные на видео речи других людей, в том числе и немолодой уже племянницы Валленберга.Но самым поразительным прозвучало выступление руководителя международной организации в защиту Валленберга, который не моргнув глазом сообщил почтенному собранию, что Кнессет Израиля проявил похвальную инициативу, представил и уже провел в первом чтении законопроект, требующий… вернуть Валленберга домой! -Каждый из вас, здесь присутствующих, может помочь вернуть Валленберга домой, к семье, позвонив или написав депутатам Кнессета и призвав их голосовать за этот законопроект!-, сказал вполне здраво выглядящий джентльмен, словно он не помнит, что Валленбергу сегодня был бы 91 год, и последний свидетель видел его уже свыше двадцати лет назад.Сегодня, когда в тюрьме сидит современный еврейский герой Йонатан Поллард, и писать, кричать и предпринимать всевозможные действия следует для его спасения, пока тоже не стало поздно, эти милые дамы и джентльмены, с опозданием в тридцать лет, проводят законопроекты о возвращении Валленберга!Мне снова стало больно, как тогда было больно Аврааму, когда он кричал в пустоту, но никто не хотел слышать!СЕДЬМОЙ КАНАЛ. ИЗРАИЛЬСКАЯ ГАЗЕТА НА РУССКОМ
Метки:
Метки:
- многолетний глава "Мосада"Когда ему было пять лет, семья репатриировалась в Израиль (исходя из информации о его рождении в Новосибирске и репатриации после 1945 года семьи в Польшу и, затем, в Израиль, предполагается, что родители Дагана были польскими евреями-беженцами из города Лукув или Тарнов, высланными или уехавшими в Сибирь после раздела Польши между СССР и Германией в 1939 году. Данной категории перемещённых лиц было разрешено вернуться на родину в конце 1944 года, когда между советским правительством и польским правительством в изгнании была достигнута договоренность о разрешении выезда лицам польской и еврейской национальностей, проживавшим в Польше до 1939 года) и поселились в Лоде, а затем в Бат-Яме. В 1963 году Меир Даган призвался в десантную бригаду ЦАХАЛа. Принимал участие в Шестидневной войне, в войне Судного дня и в Первой ливанской войне. Считался одним из основателей армии Южного Ливана (ЦАДАЛ). В 1992 году был назначен главой оперативного управления генштаба. Демобилизовался из ЦАХАЛа в 1995 году в звании генерал-майора. За время армейской службы получил два ранения и был удостоен знака отличия за мужество. Когда пост премьер-министра Израиля занимал Эхуа Барак, Даган был одним из основных противников передачи Сирии Голанских высот. В 2000 году принимал участие в предвыборной кампании Ариэля Шарона, а в 2001 был назначен им на пост главы "Мосада". Пользовался большим авторитетом в израильском и международном, разведывательном сообществе. В Египте его называли "супермен". Зарубежные источники утверждают, что по инициативе Дагана были ликвидированы видные деятели ХАМАС и "Хизбаллы". Каденция Дагана на посту главы "Мосада" дважды продлевалась премьер-министрами Ольмертом и Нетаниягу. Даган покинул должность в 2011 году. Умер 17 марта 2016 года