Еврейский календарь

1891, 1 марта — (21 Адар-1 5651) В России приняты правила с требованиями к хедеру и меламеду. Согласно им, классная комната должна быть чистой, светлой. В ней не имели права проживать меламед и члены его семьи. Занятия должны были проводиться с 9 часов утра до 17 с двухчасовым перерывом. На здании хедера должна быть установлена доска с надписью “Хедер”, с указанием имени меламеда.

1891, 28 марта — (18 Адар-2 5651) Указ Императора об изгнании

По докладу министра внутренних дел России последовало высочайшее повеление, по которому впредь до пересмотра закона 28 июня 1865 г. воспрещено поименованным в этом законе евреям переселяться из черты еврейской оседлости, а равно переходить из других местностей империи в Москву и Московскую губ., а евреи, там находящиеся, должны выехать оттуда в местности постоянной еврейской оседлости. Начались гонения на евреев. Творилось такое, что глазам не верилось и не описать. Ни один еврей уже не мог чувствовать себя в безопасности. По ночам в дома врывалась полиция, вытаскивала из постели спящих, требуя предъявить право на жительство. Петрункевич рассказывает о вдове с маленьким ребенком, не успевшей еще похоронить скончавшегося после тяжелой болезни мужа: покойный имел университетское образование, поэтому мог проживать в Москве, где и работал банковским чиновником, но его вдова с сиротой с момента смерти главы семьи лишилась права жительства, и их выслали. И это всего лишь один из бесчисленных случаев, слезами и кровью запечатленных в хронике еврейства. Жуткую атмосферу высылки описал еврейский литератор М. М. Долицкий - один из участников Хибат Цион. На евреев устраивали облавы, как на травимых собаками лесных зверей. Многочисленные подручные российского самодержца настигали свои жертвы в любых укрытиях и тайниках, даже в закупоренных бочках и на кладбищах среди могил. Евреи всех слоев и сословий - ремесленники, интеллигенты, ученые талмудисты, торговцы, - унижая свое человеческое достоинство, были вынуждены пресмыкаться перед каждым будочником и дворником, которые выжимали из них все соки, отбирали имущество до последнего гроша, не брезгуя и скарбом бедняков. А когда уже больше нечем было поживиться, выдавали евреев полиции, и та обращалась с ними, как с опасными уголовниками, взломщиками или убийцами: заковывала в кандалы и тысячами отправляла в этап, гнала пешком сотни километров. Немало их погибло в пути. И как водится в таких случаях, еврейская беда отягощалась еще и позором: деморализация охватывала самих преследуемых, начинались наговоры и доносы друг на друга в тщетных попытках спасти собственную шкуру. М. М. Долицкий не обходит молчанием и жестокосердие многих еврейских богачей, обладателей царских ПРИВЕЛЕГИЙ, отвернувшихся от своих несчастных соплеменников и не протянувших им руку помощи

  еврейских ремесленников из Москвы.

1891, 11 июня — (5 Сивана 5651) Мнением государственного совета России лицам иудейского исповедания воспрещено приобретение в царстве Польском в собственность крестьянских усадеб и земель, содержание их в аренде, заставное или всякое иное отдельное от права собственности владение и пользование означенными имуществами, а равно заведование ими в качестве поверенных или управляющих. Из привислянских губерний евреи могут перечисляться во все места империи, лежащие в общей черте их оседлости. (см. 24 мая 1862 года).

1892, 14 января — (14 Тевета 5652) Последний день изгнания евреев из Москвы (см. 28 марта). Высылка сопровождалась такими жестокостями, что даже власти России постарались скрыть правду об этом: газеты молчали, одни по идейным соображениям, другим мешала цензура, зато остались впечатления современника. Русский либерал И. Петрункевич писал: " Творилось такое, что ни описать. Ни один еврей не мог чувствовать себя в безопасности. По ночам в дома врывалась полиция, вытаскивала из постели спящих, требовала вид на жительство". Евреев тысячами отправляли в этап, гнали пешком сотни километров.

1892, 11 июня — (16 Сивана 5652) Издано новое Городское положение (см. 16 июня 1870 года), которое совершенно устранило евреев от участия в городских выборах и от занятия должностей по городскому общественному управлению. Впредь до пересмотра действующих о евреях узаконений установлены следующие правила: 1) в каждом городском поселении тех губерний России, где евреям дозволяется постоянное жительство (кроме г. Киева), местной городской управой или городским старостою ведется особый список евреев, которые на основании городского положения могли бы быть избираемы в городские гласные или уполномоченные; 2) из внесенных в список лиц избираются местным по земским и городским либо по городским делам присутствием городские гласные или уполномоченные в числе, определяемом министром внутренних дел, не свыше, однако, одной десятой части общего состава думы или собрания; 3) на постановления присутствия по означенному в предшедшей статье предмету жалоб не принимается.

1892, 18 июня — (23 Сивана 5652) Закон России от 22 мая 1880 года распространён для Кубанской и Терской областей.

1892, 15 октября — (24 Тишри 5653) Высочайшим повелением действие закона России от 25 июня 1867 г. отменено по отношению к Москве и Московской губернии, за исключением евреев, уже приписанных к мещанским обществам г. Москвы и Московской губернии, а также вступивших в вечные ремесленные цехи.

1892, 15 ноября — (25 Хешвана 5653) Указ о выселении из Москвы евреев - нижних чинов николаевских рекрутских наборов, то есть бывших солдат армии России. (см. 15 октября 1892 года, возможно, речь идёт об одном и том же указе)

1895, 27 мая — (4 Сивана 5655) Министр внутренних дел России закрыл московские ремесленное еврейское училище и училище Талмуд-Тора за ненадобностью, т. к. после изгнания евреев в Москве их осталось около 8 тысяч.

1897, 16 апреля — (14 Нисана 5657) Погром в местечке Кантакузенка Херсонской губернии России, продолжался 2 дня, местное население разгромило магазины и квартиры, принадлежавшие евреям.

1897, 7 октября — (11 Тишри 5658) В небольшой конюшне на окраине Вильны образована первая в России социал-демократическая партия – «Всеобщий еврейский рабочий союз в Литве, Польше и России», на языке идиш: «Алгемейнер идишер арбетербунд ин Лите, Пойлн унд Русланд», или укороченно - Бунд (Союз). В конюшне нелегально встретились 13 представителей (11 мужчин и 2 женщины) социалистических групп Вильны (6 делегатов), Варшавы (3), Белостока (2), Минска (1) и Витебска (1). www.lechaim.ru

1898, 8 мая — (16 Ияра 5658) Высочайше утверждены правила для деятельности в России учрежденного в Англии акционерного еврейского колонизационного общества, в силу которых евреи, выехавшие из России по выходным свидетельствам, признаются покинувшими навсегда пределы России.

1902, 22 августа — (19 Ава 5662) В Минске открылся второй, и первый легальный, съезд сионистов России. Участвовало свыше 500 делегатов, сотни гостей и около 70 репортёров шестидесяти русских и еврейских газет. Съезд проходил под бдительным надзором полиции. Собственно он и разрешён был для того,чтобы власти смогли разобраться в сионизме. Впечатления оказались противоречивы. С одной стороны сионисты ставили цель вывезти из России этих "грязных...", с другой - многочисленность фракций съезда (Демократическая, например), "свободолюбивая риторика, а, главное, явное стремление собравшихся воздействовать на национальное самосознание евреев, настораживало. Съезд проходил 7 дней вместо 5, много споров вызвала резолюция о культуре, но закончился к вящему удовольствию делегатов мирно, без раскола, раздрая, разбега. Правда, больше МВД Империи себе таких экспериментов не позволяло. Так что первый легальный стал и последним".

1903, 10 мая — (13 Ияра 5663) Своим Указом император России Николай II перевел 101 село в пределах черты оседлости в местечки, открытые и для евреев

1903, 24 июня — (29 Сивана 5663) Издан циркуляр министра иностранных дел Плеве об опасности национально-воспитательной деятельности сионистов России. В нём запрещалась агитационая и финансовая деятельность сионистов, выезды деятелей сионизма за пределы России, требовалось усилить наблюдение за еврейскими организациями, чтобы они не попадали под влияние сионистов.

1903, 7 июля — (н.ст.) (12 Таммуза 5663) (н.ст.) Министр внутренних дел России Плеве издал распоряжение, по которому сионизм, как политическое течение объявлено вне закона (см. 24 июня ).

1903, 7 августа — (14 Ава 5663) Запись в дневнике Герцля по приезде в Россию: "Всюду... меня ждали...их положение настолько плохо, что я, бессильный, кажусь им спасителем"

1903, 8 августа — (15 Ава 5663) Встреча Герцля с Министром внутренних дел России Плеве: Подробнее

Ваше сионистское движение поначалу было для нас приемлемо — пока работало на поощрение эмиграции. Разъяснять мне характер движения вам нет нужды, ибо перед вами человек, уже знакомый с вашим учением. Однако со времени конгресса в Минске (Плеве имел в виду Минский съезд сионистов России) мы наблюдаем большие перемены. О палестинском сионизме говорят меньше, нежели о культуре, организации и еврейском национализме. Нам это нежелательно. На вопрос Плеве, в чем же должна заключаться помощь правительства, Герцль ответил следующими тремя пунктами: Правительство России ходатайствует перед турецким султаном о даровании евреям чартера на заселение Палестины, за исключением святых мест. Страна останется под верховной властью султана, администрация же перейдет в руки переселенческого общества с достаточным капиталом, которое будет создано сионистами. Оно будет вносить в казну Оттоманской империи ежегодную согласованную плату взамен налогов. Русское правительство окажет эмиграции евреев финансовую поддержку. Русское правительство облегчит законное распространение в России сионистских организаций, в основе которых будут лежать принципы Базельской программы. Плеве выразил принципиальное согласие с этими тремя пунктами и добавил, что деньги для финансовой поддержки придется брать из налогов, которые платят евреи.

1903, 13 августа — (20 Ава 5663) Вторая встреча Герцля с Плеве (см. 8 августа). Во время этой беседы министр заявил, что император крайне разгневан тем, что имеют дерзость говорить, будто русское правительство участвовало в погроме или хотя бы терпимо к нему относилось. Император как глава государства хорошо относится ко всем подданным. Далее Плеве сказал:"Не хочу отрицать, что положение евреев в Российской империи не слишком завидное. Да, будь я евреем, я, вероятно, тоже был бы врагом правительства. Однако мы не можем поступать иначе, чем до сих пор, и поэтому для нас было бы весьма желательным создание самостоятельного еврейского государства, способного принять несколько миллионов евреев. В то же время мы не хотим удалить всех наших евреев. Обладателей высокой интеллигентности — а вы являетесь лучшим доказательством, что таковые среди вас имеются, — мы желаем сохранить для себя. В отношении высшей интеллигенции не делается никаких различий, религиозных или национальных. А вот от евреев слабой и низкой интеллигентности и от малоимущих мы хотели бы избавиться. Кто способен ассимилироваться, того мы хотим оставить у себя. Мы не питаем ненависти к евреям как таковым".Тогда Герцль попросил Плеве облегчить положение евреев, остающихся в России, по крайней мере, расширением черты оседлости и включением в нее Курляндии и Риги (Прибалтийского края Российской империи), а также разрешением покупки земли для сельскохозяйственных надобностей внутри черты. Плеве обещал отнестись положительно к этому.

1904, 11 августа — (30 Ава 5664) Своим Указом император России Николай II расширил перечень категорий еврейского населения из черты оседлости с правом повсеместного жительства: его предоставили советникам коммерции и мануфактуры, участникам Русско-японской войны 1904–1905 годов и членам их семей. Сельскую местность открыли для купцов I гильдии и некоторых категорий ремесленников, а внутренние губернии открыли не для жительства, но для многократного посещения – в целях закупки, производства и продажи товаров

1905, 30 июня — (27 Сивана 5665) В Белостоке, на западе России, солдаты расстреливали евреев на улицах. Погибло около 50 человек. Поводом послужила бомба, брошенная анархистом-боевиком в военный патруль.

1905, 24 июля — (21 тамуза 5665) Приказ №262 по 10-му армейскому корпусу генерала Церпицкого, в котором всем в пример поставлен еврей Лазарь Лихтмахер, бомбардир-наводчик 2 батареи 31 артиллерийской бригады. Он, лишившись в одном из мукденских боев левой руки, немедленно, по выздоровлении, вернулся обратно в свою батарею, где был незаменимым наводчиком; «в тех частях, говорилось в этом приказе, где нет подразделений по народностям, где все равны – русский, поляк, татарин, немец и еврей, - где все равно считаются слугами Царя и родины-России, там всегда будут такие герои-солдаты»

1905, 17 октября — (18 Тишри 5666) Манифест царя Николая Второго о политических свободах дал старт очередной волне еврейских погромов в России.

1905, 18 октября — (19 Тишри 5666) Манифест императора России о свободах. Киев

Первый день «конституции» (18-е октября 1905 года) Мы пили утренний чай. Ночью пришел ошарашивающий манифест. Газеты вышли с сенсационными заголовками : «Конституция». * * * В доме произошло какое-то тревожное движение. Все бросились к окнам. Мы жили в одноэтажном особнячке, занимавшем угол Караваевской и Кузнечной. Из угловой комнаты было хорошо видно. Сверху по Караваевской, от университета, надвигалась толпа. Синие студенческие фуражки перемешивались со всякими иными. – Смотрите, смотрите… У них красные… красные значки… Действительно, почти у всех было нацеплено что-то красное. Были и какие-то красные флаги с надписями, на которых трепалось слово « Долой». Они все что-то кричали. Через закрытые окна из разинутых ртов вырывался рев, жуткий рев толпы. * * * Я вышел пройтись. В городе творилось нечто небывалое. Кажется, все, кто мог ходить, были на улицах. Во всяком случае, все евреи. Но их казалось еще больше, чем их было, благодаря их вызывающему поведению. Они не скрывали своего ликования. Толпа расцветилась на все краски. откуда-то появились дамы и барышни в красных юбках. С ними соперничали красные банты, кокарды, перевязки. Все это кричало, галдело, перекрикивалось, перемигивалось. Но и русских было много. Никто хорошенько ничего не понимал. Почти все надели красные розетки. Русская толпа в Киеве, в значительной мере по старине монархическая, думала, что раз Государь дал манифест, то, значит, так и надо, – значит, надо радоваться. Подозрителен был, конечно, красный маскарад. Но ведь теперь у нас конституция. Может быть, так и полагается. Потоки людей со всех улиц имели направление на главную – на Крещатик. Здесь творилось нечто грандиозное. Толпа затопила широкую улицу от края до края. Среди этого моря голов стояли какие-то огромные ящики, также увешанные людьми. Я не сразу понял, что это остановившиеся трамваи. С крыш этих трамваев какие-то люди говорили речи, размахивая руками, но, за гулом толпы, ничего нельзя было разобрать. Они разевали рты, как рыбы, брошенные на песок. Все балконы и окна были полны народа. С балконов также силились что-то выкричать, а из-под ног у них свешивались ковры, которые побагровее, и длинные красные полосы, очевидно, содранные с трехцветных национальных флагов. Толпа была возбужденная, в общем, радостная, причем радо вались – кто как: иные назойливо, другие «тихой радостью», а все вообще дурели и пьянели от собственного множества. В толпе очень гонялись за офицерами, силясь нацепить им красные розетки. Некоторые согласились, не понимая, в чем дело, не зная, как быть, – раз «конституция». Тогда их хватали за руки, качали, несли на себе… Кое-где были видны беспомощные фигуры этих едущих на толпе… Начиная от Николаевской, толпа стояла, как в церкви. Вокруг городской думы, залив площадь и прилегающие улицы, а особенно Институтскую, человеческая гуща еще более сгрудилась… Старались расслышать ораторов, говоривших с думского балкона. что они говорили, трудно было разобрать… Несколько в стороне от думы неподвижно стояла какая-то часть в конном строю. Между тем около городской думы атмосфера нагревалась. Речи ораторов становились все наглее, по мере того как выяснилось, что высшая власть в крае растерялась, не зная, что делать. Манифест застал ее врасплох, никаких указаний из Петербурга не было, а сами они боялись на что-нибудь решиться. И вот с думского балкона стали смело призывать «к свержению» и «к восстанию». Некоторые из близстоящих начали уже понимать, к чему идет дело, но дальнейшие ничего не слышали и ничего не понимали. Революционеры приветствовали революционные лозунги, кричали «ура» и «долой», а огромная толпа, стоявшая вокруг, подхватывала… Конная часть, что стояла несколько в стороне от думы, по-прежнему присутствовала, неподвижная и бездействующая. Офицеры тоже еще ничего не понимали. Ведь конституция!.. * * * И вдруг многие поняли… Случилось это случайно или нарочно – никто никогда не узнал… Но во время разгара речей о «свержении» царская корона, укрепленная на думском балконе, вдруг сорвалась или была сорвана и на глазах у десятитысячной толпы грохнулась о грязную мостовую. Металл жалобно зазвенел о камни… И толпа ахнула. По ней зловещим шепотом пробежали слова: – Жиды сбросили царскую корону… * * * Это многим раскрыло глаза. Некоторые стали уходить с площади. Но вдогонку им бежали рассказы о том, что делается в самом здании думы. А в думе делалось вот что. Толпа, среди которой наиболее выделялись евреи, ворвалась в зал заседаний и в революционном неистовстве изорвала все царские портреты, висевшие в зале. Некоторым императорам выкалывали глаза, другим чинили всякие другие издевательства. какой-то рыжий студент-еврей, пробив головой портрет царствующего императора, носил на себе пробитое полотно, исступленно крича: – Теперь я – царь! * * * Через полчаса из разных полицейских участков позвонили в редакцию, что начался еврейский погром. Один очевидец рассказывает, как это было в одном месте: – Из бани гурьбой вышли банщики. Один из них взлез на телефонный столб. Сейчас же около собралась толпа. Тогда тот со столба начал кричать: – Жиды царскую корону сбросили!.. какое они имеют право? что же, так им позволим? Так и оставим? Нет, братцы, врешь! Он слез со столба, выхватил у первого попавшегося человека палку, перекрестился и, размахнувшись, со всей силы бахну л в ближайшую зеркальную витрину. Стекла посыпались, толпа заулюлюкала и бросилась сквозь разбитое стекло в магазин… И пошло… * * * – Ваше благородие! Опять идут. Это было уже много раз в этот день. – Караул, вон! – крикнул поручик. Взвод строился. Но в это время солдат прибежал вторично. – Ваше благородие! Это какие-то другие. Я прошел через вестибюль. Часовой разговаривал с какой-то группой людей. Их было человек тридцать. Я вошел в кучку. – что вы хотите, господа? Они стали говорить все вместе. – Господин офицер… Мы желали… мы хотели… редактора «Киевлянина»… профессора… то есть господина Пихно… мы к нему… да… потому что… господин офицер… разве так возможно?! что они делают!.. какое они имеют право?! корону сбросили… портреты царские порвали… как они смеют!.. мы хотели сказать профессор у… – Вы хотели его видеть? – Да, да… господин офицер… нас много шло… сотни, тысячи… Нас полиция не пустила… А так как мы, то есть не против полиции, так мы вот раз бились на кучки… вот нам сказали, чтобы мы непременно дошли до «Киевлянина», чтобы рассказать профессору… Дмитрию Ивановичу.. . Д.И. был в этот день страшно утомлен. его целый день терзали. Нельзя перечислить, сколько народа перебывало в нашем маленьком особнячке. Все это жалось к нему, ничего не понимая в происходящем, требуя указания, объяснений, совета и поддержки. Он давал эту поддержку, не считая своих сил. Но я чувствовал, что и этим людям отказать нельзя. Мы были на переломе. Эти пробившиеся сюда – это пена обратной волны… – Вот что… всем нельзя. Выберите четырех… Я провожу вас к редактору. * * * -В вестибюле редакции. – Я редактор «Киевлянина». что вам угодно? Их было четверо: три в манишках и в ботинках, четвертый в блузе и сапогах. – Мы вот… вот я, например, парикмахер… а вот они… – Я – чиновник: служу в акцизе… по канцелярии. – А я – торговец. Бакалейную лавку имею… А это – рабочий. – Да, я – рабочий… Слесарь… эти жиды св.… – Подождите, – перебил его парикмахер, – так вот мы, г. редактор, люди, так сказать, разные, т.е. разных занятий.. . – Ваши подписчики, – сказал чиновник. – Спасибо вам, г. редактор, что пишете правду, – вдруг, взволновавшись, сказал лавочник. – А почему?. Потому, что не жидовская ваша газета, – пробасил слесарь. – Подождите, – остановил его парикмахер, – мы, так сказать, т.е. нам сказали: «Идите к редактору «Киевлянина», господину профессору, и скажите ему, что мы так не можем, что мы так не согласны… что мы так не позволим…» – какое они имеют право! – вдруг страшно рассердился лавочник. – Ты красной тряпке поклоняешься, – ну и черт с тобой! А я трехцветной поклоняюсь. И отцы и деды поклонялись. какое ты имеешь право мне запрещать? . – Бей жидов, – зазвенел рабочий, как будто ударил молотом по наковальне. – Подождите, – еще раз остановил парикмахер, – мы пришли, так сказать, чтобы тоже… Нет, бить не надо, – обратился он к рабочему. – Нет, не бить, а, так сказать, мирно. Но чтобы всем показать, что мы, так сказать, не хотим… так не согласны… так не позволим… – Господин редактор, мы хотим тоже, как они, демонстрацию, манифестацию… Только они с красными, а мы с трехцветными… – Возьмем портрет Государя императора и пойдем по всему городу… Вот что мы хотим… – заговорил лавочник. – Отслужим молебен и крестным ходом пойдем… – Они с красными флагами, а мы с хоругвями… – Они портреты царские рвут, а мы их, так сказать, всенародно восстановим… – Корону сорвали, – загудел рабочий. – Бей их, бей жидову, сволочь проклятую!.. – Вот что мы хотим… за этим шли… чтобы узнать… хорошо ли?. Ваше, так сказать, согласие… Все четверо замолчали, ожидая ответа. По хорошо мне знакомому лицу Д.И. я видел, что с ним происходит. Это лицо, такое в обычное время незначительное, теперь… серые, добрые глаза из-под сильных бровей и эта глубокая складка воли между ними. – Вот что я вам скажу. Вам больно, вас жжет?.. И меня жжет. Может быть, больнее, чем вас… Но есть больше того, чем то, что у нас с вами болит… Есть Россия… Думать надо только об одном: как ей помочь… как помочь этому Государю, против которого они повели штурм… как ему помочь. Ему помочь можно только одним: поддержать власти, им поставленные. Поддержать этого генерал-губернатора, полицию, войска, офицеров, армию… как же их поддержать? Только одним: соблюдайте порядок. Вы хотите «по примеру их» манифестацию, патриотическую манифестацию… Очень хорошие чувства ваши, святые чувства, – только одно плохо, – что «по примеру их» вы хотите это делать. какой же их пример? Начали с манифестации, а кончили залпами. Так и вы кончите… Начнете крестным ходом, а кончите такими делами, что по вас же властям стрелять придется… И не в помощь вы будете, а еще страшно затрудните положение власти… потому что придется властям на два фронта, на две стороны бороться… И с ними и с вами. Если хотите помочь, есть только один способ, один только. – Какой, какой? Скажите. За тем и шли… – Способ простой, хотя и трудный: «все по местам». Все по местам. Вот вы парикмахер – за бритву. Вы торговец – за прилавок. Вы чиновник – за службу. Вы рабочий – за молот. Не жидов бить, а молотом – по наковальне. Вы должны стать «за труд», за ежедневный честный труд, – против манифестации и против забастовки. Если мы хотим помочь власти, дадим ей исполнить свой долг. Это ее долг усмирить бунтовщиков. И власть это сделает, если мы от нее отхлынем, потому что их на самом деле Немного. И они хоть наглецы, но подлые трусы… – Правильно, – заключил рабочий. – Бей их, сволочь паршивую!!! * * * -Они ушли, снаружи как будто согласившись, но внутри неудовлетворенные. Когда дверь закрылась, Д.И. как-то съежился, потом махнул рукой, и в глазах его было выражение, с которым смотрят на нечто неизбежное: – Будет погром… Через полчаса из разных полицейских участков позвонили в редакцию, что начался еврейский погром. Один очевидец рассказывает, как это было в одном месте: – Из бани гурьбой вышли банщики. Один из них взлез на телефонный столб. Сейчас же около собралась толпа. Тогда тот со столба начал кричать: – Жиды царскую корону сбросили!.. какое они имеют право? что же, так им позволим? Так и оставим? Нет, братцы, врешь! Он слез со столба, выхватил у первого попавшегося человека палку, перекрестился и, размахнувшись, со всей силы бахну л в ближайшую зеркальную витрину. Стекла посыпались, толпа заулюлюкала и бросилась сквозь разбитое стекло в магазин… И пошло… Василий Шульгин "Дни"

.  Очередная волна погромов в России. До 29 октября их было 690.

1905, 9 ноября — Цитаты и мнения: «В первые дни после Манифеста беспокойные элементы подняли голову, но очень скоро образовалась острая реакция и масса лояльного населения дала почувствовать свою силу. Результат (реакции) скоро обнаружился, и он был таков, как можно было ожидать в нашей стране. Наглость социалистов и революционеров вывела народ из равновесия, и так как девять десятых из них были евреями, то вся ярость была излита на них, и поэтому произошли погромы, и странно, что эти погромы были одновременно во всех городах России и в Сибири. Понятно, что в английской газете пишут, будто это полиция организовала погромы. Там все повторяют бабскую сказку. Но от погромов пострадали не только евреи, пострадали русские агитаторы инженеры, адвокаты и т. п.» (из письма Николая II матери) (источник)