Ав — события (700-725 из 2215)
Ваше сионистское движение поначалу было для нас приемлемо — пока работало на поощрение эмиграции. Разъяснять мне характер движения вам нет нужды, ибо перед вами человек, уже знакомый с вашим учением. Однако со времени конгресса в Минске (Плеве имел в виду Минский съезд сионистов России) мы наблюдаем большие перемены. О палестинском сионизме говорят меньше, нежели о культуре, организации и еврейском национализме. Нам это нежелательно. На вопрос Плеве, в чем же должна заключаться помощь правительства, Герцль ответил следующими тремя пунктами: Правительство России ходатайствует перед турецким султаном о даровании евреям чартера на заселение Палестины, за исключением святых мест. Страна останется под верховной властью султана, администрация же перейдет в руки переселенческого общества с достаточным капиталом, которое будет создано сионистами. Оно будет вносить в казну Оттоманской империи ежегодную согласованную плату взамен налогов. Русское правительство окажет эмиграции евреев финансовую поддержку. Русское правительство облегчит законное распространение в России сионистских организаций, в основе которых будут лежать принципы Базельской программы. Плеве выразил принципиальное согласие с этими тремя пунктами и добавил, что деньги для финансовой поддержки придется брать из налогов, которые платят евреи.
Метки:
Метки:
Метки:
Метки:
Метки:
Метки:
Метки:
Метки:
592 делегата. Т. Герцль вынес на обсуждение делегатов план Уганды, вызвавший бурные споры. Резолюция, предусматривавшая создание специальной комиссии для рассмотрения этого плана и посылку экспедиции для обследования районов Восточной Африки, предложенных британским правительством для создания еврейских поселений, была принята путем поименного опроса делегатов 295 голосами против 178, при 132 воздержавшихся. После подведения итогов голосования многие противники плана Уганды, которые позднее стали называть себя Ционей Цион (это были главным образом представители сионистских организаций России), покинули зал и вернулись на заседание лишь на следующий день, по личной просьбе Т. Герцля. Конгресс удовлетворил ряд их требований, в частности, запретил финансирование угандийской экспедиции из средств Еврейского колониального банка, Еврейского национального фонда и фонда членских взносов Сионистской организации. Был также заслушан доклад Ф. Оппенхеймера о разработанном им плане строительства кооперативных сельскохозяйственных поселений в Эрец-Исраэль и принято предложение З. Е. Соскина об учреждении Палестинской комиссии
Метки:
Метки:
Метки:
Метки:
Метки:
- участник Войны за Независимость, несправедливо казнённый 30 июня 1948 года по обвинению в шпионаже.Меир Тубянский - Миша, как называли его друзья, - родился в мае 1904 года в литовском городе Ковно (Каунас), После успешного окончания еврейской гимназии 18-летний Меир был призван в армию, где прославился мужеством и бесстрашием и получил множество наград. По окончании армейской службы он поступил в университет и окончил его с дипломом инженера. Еще будучи студентом, он присоединился к группе молодых евреев, которые создали сельскохозяйственный кооператив по модели кибуца, и вместе с ними в конце 20-х годов перебрался в подмандатную Палестину, в поселение Биньямина. Обрабатывать местную каменистую почву было очень и очень непросто. К тому же Меир заболел тяжелой формой малярии и по настоятельной рекомендации врачей вынужден был искать более легкую работу. Устроиться инженером ему не удалось, и он поступил на службу в британскую полицию. Очень скоро его перевели в Хайфу, но Меир категорически воспротивился переводу, поскольку опасался, что ему придется действовать против своих соплеменников - евреев. Из полиции его, конечно, уволили, а через некоторое время он был заподозрен в убийстве араба и арестован. Обвинение против него было сфабриковано, и Меиру пришлось нанять хорошего адвоката. Тот сумел добиться оправдательного приговора. Однако британцы стали подозревать его в причастности к "Хагане", что совершенно не соответствовало действительности. Да, представители этой нелегальной организации в свое время предлагали Меиру работать на них, но он отказался. Опасаясь мести арабов, он скитался с места на место, порой голодал, пока наконец не получил место в техническом отделе полицейской радиостанции, которая размещалась в Иерусалиме. Меиру приходилось много ездить по населенным бедуинами районам, расположенным вдали от еврейских поселений. Работа была нелегкой, но он не отчаивался и упорно овладевал азами новой профессии в надежде, что она пригодится ему в будущем. Проработав три года на радио, Меир получил место в компании, которая занималась разработкой солевых запасов Мертвого моря. Спустя короткое время он женился, а в положенный срок у молодоженов родился первенец. С началом Второй мировой войны ситуация в Эрец-Исраэль осложнилась. Британские власти стали готовиться к возможному вторжению гитлеровских войск, и' руководство "Хаганы", которая, как известно, состояла в оппозиции к британцам, решило присоединиться к их борьбе с нацистами. В рамках мобилизационной кампании Меир Тубянский поступил в британскую армию. За шесть лет службы в инженерных войсках он выполнил множество разнообразных сложных заданий и дослужился до майора. Местом его службы поначалу была египетская Александрия, потом его перевели в Сирию, где он служил с риском для жизни, Собственно, риск был двойным, потому что параллельно с основным заданием Меир добывал еще и разведывательные данные для "Хаганы", с которой он все же согласился сотрудничать. В Италии, куда Меира направили после Сирии, он помогал переправлять в Эрец-Исраэль евреев, которым удалось спастись от нацистских преследований. После окончания войны Меир демобилизовался и стал работать инженером в "Махане Алленби" - военном лагере британцев в Иерусалиме. Через некоторое время он был принят в иерусалимскую Электрическую компанию. Начав с должности заместителя инженера по строительству и прокладке электролиний, он быстро продвинулся по служебной лестнице и занял один из ключевых постов. Во время Войны за Независимость Меир занимался формированием подразделений для обороны Иерусалима, а также поиском решения проблемы снабжения осажденного города водой. Он был назначен командующим иерусалимским лагерем Шнелер, куда свозилось продовольствие, с невероятными сложностями доставляемое в город, а также осуществлял технический надзор за тремя аэродромами. И все это ему приходилось совмещать с работой в "Хеврат хашмаль". Его уважали за невероятную работоспособность, трезвость мышления, честность и прямоту. В конце июня 1948 года (примерно через шесть недель с момента провозглашения Государства Израиль), в самый разгар Войны за Независимость, к Тубянскому примчался курьер с вызовом на экстренное совещание, которое должно было состояться в Тель-Авиве. С совещания Меир не вернулся... О том, что с ним произошло, стало известно лишь через много лет. Как известно, во время военных действий весной 1948 года в Иерусалиме было взорвано несколько важных объектов системы водоснабжения, что привело к острому дефициту воды. Тогдашний глава армейской разведки Исер Бери заподозрил, что диверсанты получили точные данные о месторасположении упомянутых объектов, и распорядился выяснить, что к чему. Ему доложили, что некий высокопоставленный офицер британской полиции в Иерусалиме располагал картой городских водных и энергетических объектов, а также списком предприятий по производству оружия. Осталось выяснить, кто передал упомянутому офицеру эти данные. Тубянский попал под подозрение одним из первых, ведь он много лет служил у британцев и поддерживал тесные связи с офицерами армии и полиции, от которых мог получать информацию, интересующую "Хагану". Когда Меир прибыл в Тель-Авив, якобы на совещание,его тут же арестовали и допросили с особым пристрастием. Он признал, что в свое время действительно передал своим шефам карту инфраструктурных объектов, не видя в этом ничего особенного, - ведь британцы полностью контролировали город и были в курсе того, что и где там расположено. А о том, где находятся оружейные мастерские, он и сам ничего не знал. Сразу после допроса Тубянскому предъявили обвинение в шпионаже в пользу врага. 30 июня 1948 года его усадили в машину и доставили в заброшенную арабскую деревню Джиз, что в районе Бейт-Шемеша. Там в здании школы состоялся полевой суд. В качестве судей выступили те самые трое офицеров разведки, которые допрашивали Меира. Разумеется, ему не предоставили адвоката, более того, ему не дали даже возможности защитить самого себя. Суд признал Меира виновным, и его расстреляли прямо у школьной стены. В исполнение приговор привели шестеро солдат армейской бригады "Харэль", которых доставили к месту казни в закрытой машине и не сообщили, кого и за что они лишают жизни. Семья Тубянского ничего не знала о происходящем, кроме того, что Меира вызвали в Тель-Авив. Однако к ночи он не вернулся, и наутро жена отправилась в "Хеврат хашмаль", чтобы выяснить, куда подевался ее муж. Там ей не сказали ничего нового. Руководству Электрической компании тоже было известно лишь то, что Меир отправился на экстренное совещание, и с тех пор никто от него никаких известий не получал. Тогда жена Тубянского позвонила на иерусалимскую авиационную базу (напомним, Меир оказывал техпомощь аэродромам). Как оказалось, там тоже были не в курсе того, что с ним и где он, однако кто-то посоветовал женщине обратиться в информационную службу "Хаганы", которая входила в состав армейской разведки (позже она была преобразована в Общую службу безопасности ШАБАК). Она обратилась к руководителю этой службы Ицхаку Леви, однако тот сказал, что уже не занимает этот пост, и посоветовал женщине обратиться к офицеру разведки Биньямину Джибали, одному из тех, кто занимался Меиром. Джибали, сказали ей, находится в Тель-Авиве, и Тубянская поехала туда, но на месте его не застала... В течение нескольких дней сходившую с ума от беспокойства женщину гоняли от одного к другому, и никто не мог точно сказать ей, где ее муж и что с ним. С момента исчезновения Меира Тубянского прошло уже несколько месяцев, когда в лесу на горе Кармель случайные прохожие обнаружили тело араба по имени Али Касем. Следователи полиции выяснили, что он был застрелен с близкого расстояния в другом месте, а затем его тело перевезли в лес и бросили там. Касем работал на армейскую разведку, однако его стали подозревать в том, что он двойной агент, и во избежание проблем попросту убрали. Информация об этом попала к Давиду Бен-Гуриону, который в то время совмещал посты главы правительства и министра обороны. Решив, что Исер Бери превысил свои служебные полномочия, Старик потребовал отдать его под суд, К тому времени семье Тубянского уже сообщили, какая участь его постигла. Узнали они и о том, что казнили его по приказу все того же Исера Бери. Вдова Меира, желая добиться реабилитации мужа, обратилась к первому юридическому советнику первого правительства Израиля Яакову Шимшону-Шапира, и тот порекомендовал Старику присоединить дело Тубянского к материалам, собранным против Бери. Премьер согласился с этим предложением и назначил комиссию во главе с военным прокурором, которая и выяснила, что Меира казнили за преступление, которого он не совершал. Суд признал Исера Бери виновным по всем пунктам обвинения и приговорил к увольнению из вооруженных сил страны, а также, приняв во внимание его былые заслуги, к тюремному заключению на... один день. Впрочем, Бери не отсидел и этот "срок": президент страны Хаим Вайцман по настоятельной рекомендации начальника генштаба ЦАХАЛа помиловал его. В июле 1949 года Давид Бен-Гурион лично сообщил вдове Меира Тубянского о его реабилитации и принес ей свои соболезнования. источник
Метки:
. Пинхас Лавон скончался 24 января 1976 , после тяжелой болезни, которая длилась несколько лет."Раз уж я заговорила о "деле Лавона", то тут я о нем и скажу, хотя и не собираюсь посвящать ему исчерпывающий трактат. Все началось с ошибки, допущенной органами безопасности в связи со шпионажем в Египте в 1954 году (операция была не только плохо проведена, но и очень плохо задумана). В это время Шарет был премьер-министром и министром иностранных дел. Новым министром обороны, которого выбрал сам Бен-Гурион, стал Пинхас Лавон, один из самых способных членов Мапай, хотя и не очень устойчивый. Красивый мужчина, интеллектуал со сложной внутренней жизнью, он был всегда в числе голубей, но сразу превратился в хищного ястреба, как только занялся военными делами. Многие из нас считали, что он совершенно не годится для такого щекотливого министерства. У него не было ни необходимого опыта, ни, как мы считали, необходимой рассудительности. Не только я, но и Залман Аран, и Шаул Авигур, и другие коллеги тщетно пытались отговорить Бен-Гуриона от этого выбора. Это не удалось, разумеется. Он уехал в Сде-Бокер, и Пинхас Лавон сменил его в министерстве обороны. Но он не мог сработаться с талантливыми молодыми людьми, верными учениками Бен-Гуриона - среди них был Моше Даян, тогда начальник штаба, и Шимон Перес, генерал-директор министерства обороны. Они не любили Лавона, не доверяли ему и не скрывали этого; он же не скрывал, что не собирается оставаться в тени Бен-Гуриона и наложит на министерство свой собственный отпечаток. Так были посеяны семена грядущих раздоров. Когда произошел провал в Египте, была назначена комиссия, чтобы разобраться, как и почему все случилось. Я не могу и не хочу входить в подробности. Достаточно сказать, что Лавон заявил, что ничего не знает о провалившейся операции и что начальник разведки задумал ее у него за спиной. Комиссия ничего значительного не обнаружила, но и не освободила Лавона полностью от ответственности за происшедшее. Общественность ничего не узнала об этом совершенно засекреченном эпизоде, а немногие, знавшие о нем, сочли все дело законченным. И все-таки, независимо от того, кто был виноват, тяжелая ошибка была допущена. Лавону оставалось только подать в отставку, и Бен-Гурион был призван из Сде-Бокера обратно в министерство обороны. Шесть лет спустя вся эта история дала новую вспышку, превратившуюся в большой политический скандал, имевший трагические последствия внутри партии Мапай. Несколько месяцев израильская общественность переживала это дело; оно же, хоть и не впрямую, послужило причиной моего разрыва с Бен-Гурионом и его второй и окончательной отставки. В 1960 году Лавон заявил, что на предварительном следствии были предъявлены фальшивые улики. И даже документы были подделаны. Поэтому он требовал, чтобы Бен-Гурион публично его реабилитировал. Бен-Гурион отказался: он сказал, что никогда ни в чем не обвинял Лавона и потому не может его оправдать. Это должен сделать израильский суд. Тут же была создана комиссия по расследованию действий армейских офицеров, которых Лавон обвинил в заговоре против него. Но еще до того, как комиссия закончила свою работу, Лавон передал дело на рассмотрение соответствующей комиссии Кнессета и через некоторое время о нем узнала пресса. Дальнейшая битва Лавона с Бен-Гурионом разворачивалась на виду у всех. Леви Эшкол, как всегда, старался умиротворить участников, но Бен-Гурион не уступал и требовал судебной комиссии. Было ясно, что он готов оскорбить ближайших коллег, партию, которой руководил, - все ради того, чтобы разрешить дело тем способом, какой он считал правильным, - и не позволить никому замарать клеветой армию и министерство обороны. Он продолжал требовать суда, тогда как Эшкол, Сапир и я старались, чтобы конфликт был разрешен на уровне кабинета министров - пристойно и осторожно. Была создана специальная комиссия из семи министров, и все мы были довольны, что Бен-Гурион не возражал против этого. Но министерская комиссия, которая, как Бен-Гурион считал, поддержит его требование передать дело в суд, поработав, пришла к выводу, что больше ничего делать не надо: Лавон не несет ответственности за приказ, приведший к провалу, и нет смысла продолжать заниматься этим делом. Бен-Гурион яростно возражал, что если комиссия уверена, что приказа Лавон не давал, стало быть виной всему военная разведка. Но поскольку доказательств этому нет, то только суд может решить, кто несет ответственность за все. К тому же, сказал он, министерская комиссия повела себя неправильно. Она не сделала того, что должна была сделать, она покрыла Лавона и вообще никуда не годилась. В январе 1961 года Бен-Гурион снова ушел в отставку: по его предложению премьер-министром стал Леви Эшкол, и Бен-Гурион ринулся в новую кампанию за проведение судебного расследования. Но Эшкол не желал больше заниматься "делом Лавона" - и отверг идею суда вообще. Бен-Гурион был вне себя. Он рассчитывал, что Эшкол-то его послушается, - а Эшкол отказался. И бедный Эшкол, а заодно и все, кто поддерживал его в партии, стали первой мишенью для яростных нападок Бен-Гуриона. Я не могла простить Бен-Гуриону того, как беспощадно он преследовал Эшкола и как он обзывал и третировал всех нас, меня в том числе. И это после того, как мы столько лет проработали вместе! Он видел в нас своих личных врагов и обращался с нами как с таковыми. Мы с ним после этого не виделись в течение многих лет. Когда в 1969 году отмечалось его восьмидесятилетие (на которое Эшкол не был приглашен), я, отдав себе отчет в своих чувствах, решила, что не пойду, хотя меня он приглашал специально. Я знала, что очень обижу его отказом, но я просто не могла принять приглашение. Он слишком оскорбил всех нас, и с этим я не могла примириться. Если мы в самом деле были такими глупцами, как он говорил, - ну что ж, с этим ничего не поделаешь, видно, такими мы родились. Но коррупция - это не прирожденное свойство, а он обвинял нас в коррупции. Если другие партийные лидеры могли пренебречь тем, что Бен-Гурион считал (или говорил, что считает) их продажными, - ну что ж Эшкол не мог и я не могла. Я не могла делать вид, что этого не было. Я не могу переписывать историю и не могу себя обманывать. На этот его юбилей я не пришла". Голда Меир "Моя Жизнь"
Метки:
- писатель.Некоторое время по требованию отца учился в ешиве. Затем, оставив ешиву, стал писать стихи на иврите, которые критика хвалила за хороший стиль. Однако сам испытывал неудовлетворение от своих работ на иврите и обратился к своему родному языку - идиш. Первый рассказ опубликовал в 1925 г. в альманахе Литерарише Блетер. В эти годы он работал корректором, журналистом, переводчиком. Заработки были небольшие - ему едва хватало на жизнь. В 1935 г. старший брат Исаака (писатель Израиль Зингер) прислал ему документы для переезда в Америку. В том же 1935 г. Исаак Зингер эмигрировал в США и поселился в Нью-Йорке. До отъезда в США он издал в Польше свой аллегорический роман Сатана в Горее, основанный на легенде об авантюристе XВИИ века, лжемессии Шабтае Цви. Английского языка не знал и первое время жил в Нью-Йорке на грани нищеты, затем стал постоянным сотрудником ежедневной еврейской газеты Джуиш дейли форвард, издающейся на идиш. В этой газете Исаак Зингер многие десятилетия печатал свои обзоры и зарисовки, фельетоны, воспоминания, рассказы и романы с продолжениями. Для того, чтобы читатели не путали его с братом, писателем Израилем Зингером, он добавил к своей фамилии имя матери (Бас Шева) и стал Исааком Башевисом-Зингером. На английском языке (в переводе с идиш) книга Башевиса-Зингера была впервые опубликована в 1950 г. - это был роман Семья Москат. В 1953 г. известный американский писатель Сол Беллоу начал переводить некоторые произведения Башевиса-Зингера на английский язык, значительно расширив круг его читателей. После романа Семья Москат в США были изданы (на английском языке) и другие книги Башевиса-Зингера: Сатана в Горее (1955), Гимпл-дурень (1957), Фокусник из Люблина (1960), Раб (1962), Сеанс (1964), Усадьба (1967), Поместье (1970), Шоша (1978), Потерявшийся в Америке (1981). Наибольшей известностью пользуются романы Башевиса-Зингера Усадьба и Поместье. Наиболее полно дарование и мировоззрение Башевиса-Зингера раскрылись в жанре новеллы. Особенно популярны его сборники Гимпл-дурень, Сеанс, Друг Кафки. В 1974 г. Башевис-Зингер был удостоен Национальной книжной премии США за книгу Враги. Любовная история. Это его первый роман, действие которого происходит в США, а в 1978 г. Шведская академия наук присудила Исааку Башевису-Зингеру Нобелевскую премию по литературе. Исаак Башевис-Зингер скончался 24 июля 1991 г. в городе Майами (штат Флорида). www.War Online