73 — события (0-25 из 622)
Метки:
Метки:
Метки:
Метки:
В полночь на седьмое адара Моше пришел к шатру Йеошуа, чтобы прислуживать новому главе народа как ученик (Бейт а-мидраш 1, 123; Оцар ишей аТанах, Моше 48). Они вместе отправились в Шатер Откровения, но там между ними встал облачный столп — так, что речения Творца были обращены только к Йеошуа, а Моше их не слышал. Когда облачный столп исчез, Моше спросил у Йеошуа: «Что сказал тебе Б-г?». Но Йеошуа отклонил его вопрос: «Когда Б-г говорил с тобой, разве у тебя было право открывать мне все тайны, переданные тебе?» «Лучше сотня смертей, чем одна зависть!» — воскликнул Моше и смирился со своим близким уходом (Дварим раба 9:9, Эц Йосеф).
Моше обошел весь стан, попрощавшись с каждым коленом Израиля и благословив его (Дварим 31:1, 33:1—25; Седер олам раба 10; Ибн Эзра, Дварим 31:1).
В тот же день Моше записал последние разделы Торы, включая и рассказ о своей смерти (Дварим 31:24, Сфорно). Но если обычно, записывая Тору под диктовку Б-га, он повторял за Ним каждое слово, то при написании последних восьми стихов он не произносил их вслух из-за охватившей его великой скорби (Бава батра 15а; Менахот 30а, Раши). Более того, в этих восьми стихах буквы не были разделены на слова, и их можно было прочитать по-иному (Сефер аТодаа).
Собрав все накопившиеся у него за сорок лет листы пергамента, на которых были записаны отдельные разделы, Моше сшил их в единый свиток (Гитин 60а, Раши). Он передал этот свиток коэнам, повелев им: «Возьмите эту книгу закона и положите ее сбоку от Ковчега Завета Б-га» (Дварим 31:25—26).
Моше подготовил также по одному свитку Торы для каждого из колен и вручил им (Дварим раба 9:9; Шохер тов 90). Кроме того, он передал народу Израиля написанную им книгу Ийова: в ней он изложил трагическую историю праведника Ийова, которая началась в день, когда перед сыновьями Израиля рассеклись воды Тростникового моря (Бава батра 14б; см. выше в гл. 5 «Исход»).
Моше также вручил Йеошуа бин Нуну план Храма, который предстояло построить в Иерусалиме (Оцар ишей аТанах, Моше 31). Он оставил левитам одиннадцать написанных им псалмов, чтобы их исполняли во время служения в Храме. Среди них такие величественные псалмы, как «Молитва Моше» (Тфила леМоше), «Посвященный в тайну Всевышнего» (Йешев бесетер Эльйон), «Пойте Б-гу новую песню» (Ширу лАшем шир хадаш) и «Песня благодарения» (Мизмор летода) (Бава батра 14б; Берешит раба 22:13; Бемидбар раба 12:3; Шохер тов 90).
Ближе к вечеру Творец повелел Моше подняться на Гору Переправы (Ар аАварим), на которой он должен был умереть. Эта гора, называемая также Нево, возвышалась рядом с переправой через Иордан, ведущей в землю Кнаан, к городу Иерихону (Дварим 32:49; Рамбан, Бемидбар 27:12—13).
И когда Моше поднялся на вершину горы, Творец показал ему всю землю Кнаан: пророческое зрение Моше преодолело пространственные ограничения, и он смог увидеть северные и южные рубежи страны, а также далекое Средиземное море, служащее западной границей Святой Земли (Дварим 34:1—3; Сифри, Пинхас 135—136). Вместе с тем Б-г показал Моше будущее еврейского народа: всех его вождей от вступления в Кнаан до воскрешения мертвых (Сифри, Пинхас 139).
«Вот страна, о которой Я поклялся Аврааму Ицхаку и Яакову, — сказал Творец. — …Я дал тебе увидеть ее своими глазами, но туда ты не перейдешь» (Дварим 34:4). «Если так, то пусть хотя бы мои останки будут перенесены через Иордан», — попросил Моше. «И даже твои останки туда не будут перенесены», — ответил Б-г (Сифри, Пинхас 135).
Когда Моше лег, Б-г сказал ему: «Закрой глаза» — и Моше закрыл глаза. «Сложи руки на груди» — и Моше сложил руки на груди. «Соедини ноги вместе» — и Моше соединил ноги вместе. В это мгновение Б-г позвал душу Моше, чтобы она вышла из его тела. Но душа ответила: «Владыка миров! Я знаю, что Ты — Владыка всех душ, и души всех живых и мертвых — в Твоей власти. Ты сотворил меня, и Ты вселил меня в тело Моше на сто двадцать лет. И теперь в мире нет более чистого и праведного тела, чем у Моше. …Я люблю его и не хочу покидать его». «Доченька, — вновь позвал Творец, — выходи, не задерживайся, и Я вознесу тебя на вершину Небес и помещу тебя у Престола Моей Славы, рядом с ангелами — керувами и сарафами». «Я прошу Тебя, — взмолилась душа, — оставь меня в теле Моше». В это мгновение Творец как бы нежным поцелуем извлек душу из тела Моше (Дварим раба 11:10) Источник
Метки:
Метки:
Метки:
Метки:
Метки:
Метки:
Метки:
Метки:
Метки:
Метки:
Метки:
Метки:
Метки:
Метки:
Метки:
При этом ярость, охватившая их, не ослабела, как можно было бы подумать, когда они приступили к самому делу — нет! До самого конца они остались в том же ожесточении, в какое привела их речь Элеазара. Родственные и семейные чувства у них хотя сохранились, но рассудок брал верх над чувством, а этот рассудок говорил им, что они таким образом действуют для блага любимых ими существ. Обнимая с любовью своих жен, лаская своих детей и со слезами запечатлевая на их устах последние поцелуи, они исполняли над ними свое решение, как будто чужая рука ими повелевала. Их утешением в этих вынужденных убийствах была мысль о тех насилиях, которые ожидали их у неприятеля. И ни один не оказался слишком слабым для этого тяжелого дела, — все убивали своих ближайших родственников одного за другим...Не будучи в состоянии перенести ужас совершенного ими дела и сознавая, что они как бы провинятся пред убитыми, если переживут их хотя одно мгновение, они поспешно стащили все ценное в одно место, свалили в кучу, сожгли все это, а затем избрали по жребию из своей среды десять человек, которые должны были заколоть всех остальных. Расположившись возле своих жен и детей, охвативши руками их тела, каждый подставлял свое горло десятерым, исполнявшим ужасную обязанность. Когда последние без содрогания пронзили мечами всех, одного за другим, они с тем же условием метали жребий между собою: тот, кому выпал жребий, должен был убить всех девятерых, а в конце самого себя. Все таким образом верили друг другу, что каждый с одинаковым мужеством исполнит общее решение как над другими, так и над собой. И действительно, девять из оставшихся подставили свое горло десятому. Наконец оставшийся самым последним осмотрел еще кучи павших, чтобы убедиться не остался ли при этом великом избиении кто-либо такой, которому нужна его рука, и найдя всех уже мертвыми, поджег дворец, твердой рукой вонзил в себя весь меч до рукояти и пал бок о бок возле своего семейства. Рано утром римляне, в ожидании вооруженного сопротивления, приготовились к сражению, накинули наступательные мосты на крепость и вторглись в нее. Каково же было их удивление, когда вместо ожидаемых врагов на них отовсюду повеяло неприветливой пустотой и кроме клокотавшего внутри огня над всей крепостью царило глубокое молчание. Озадаченные этим явлением, они, наконец, как при открытии стрельбы, подняли боевой клик для того, чтобы этим вызвать находившихся внутри. Этот клик был услышан женщинами, которые вылезли из подземелья и по порядку рассказали римлянам о всем происшедшем. В особенности одна из этих женщин сумела передать в точности обо всем, что говорилось и делалось. Римляне все-таки не обратили внимания на их рассказ, так как не верили в столь великий подвиг, а постарались потушить пожар, быстро пробили себе путь и втеснились во внутренние помещения дворца. Увидев же здесь в самом деле массу убитых, они не возрадовались гибели неприятелей, а удивлялись только величию их решимости и несокрушимому презрению к смерти такого множества людей".(Иосиф Флавий)