Тит — события (0-17 из 17)

9, 17 ноября — (11 Кислева 3770) Родился Тит Флавий Веспасиан - с 1 июля (20 декабря) 69 года по 26 июня 79 года — древнеримский император, отец Тита - разрушителя второго храма в Иудейскую войну. Умер 24.06.79.

Метки:

39, 30 декабря — (16 Тевета 3791) Родился Тит - римский император, завоеватель Иерусалима в Иудейскую войну. Умер 13 сентября 81 года. Тело было сожжено, прах развеян, согласно преданию, чтобы избежать мести "Бога иудеев"

Метки:

70, 11 мая — (12 Ияра 3830) Иудейская война. Иудеи потеряли, но захватили вновь, вторую стену вокруг Иерусалима. Далее

Римляне начали сооружение валов для расположения осадных машин. " Тит овладел второй стеной пять дней спустя после взятия первой. После того, когда иудеи удалились от нее, он вступил с тысячью вооруженных и с избранным отрядом, составлявшим его свиту, и занял в новом городе шерстяной рынок, кузнечные мастерские и площадь, где происходила торговля платьем, а также улицы, расположенные в косом направлении к стене. Если бы он сейчас же или сломал более значительную часть стены или, как принято по военному обычаю, разрушил взятую часть города, то его победа, по моему мнению, не была бы омрачена никакими потерями. Но Тит надеялся, что, избегая крутых мер, которые он мог принимать по своему усмотрению, он смягчит упорство иудеев, и потому приказал не расширять входа настолько, чтобы он сделался удобным для отступления; он думал, что те, которым он хотел оказать снисхождение, не устроят же ему засаду. Еще больше по своем вступлении он воспретил убивать кого-либо из схваченных иудеев или ожигать дома; одно­временно с тем, он предоставил мятежникам свободу продолжать борьбу, если только они сумеют это сделать без вреда для народа, а последнему обещал возвратить его имущество. Ибо для него было крайне важно сохранить для себя город, а для города храм. Народ и раньше склонен был в уступчивости и податливости; воины же иудейские принимали его человеколюбие за бессилие: Тит, думали они, распорядился так потому, что он чувствует себя не в силах овладеть всем городом. Они грозили смертью всякому, кто подумает о сдаче; а кто проронил слово о мире, того убивали. В то же время они напали на вступивших римлян, частью бросаясь им навстречу на улицах, частью обстреливая их с домов; одновременно с тем, другие отряды делали вылазки из верхних ворот против римлян, находившихся вне стен. Эти вылазки навели такой страх на расположенную у стены стражу, что она поспешно соскакивала с башен и бежала к себе в лагерь. Громкий вопль поднялся среди римлян: находившиеся внутри го­рода были оцеплены кругом врагами, а стоявшие извне были охвачены ужасом при виде опасности покинутых ими товарищей. Между тем число иудеев все больше росло; точное знакомство с улицами давало им значительный перевесь: они ранили массу римлян и с неудержимой силой теснили их назад. Последние поневоле оказывали продолжительное сопротивление, так как чрез тесный проход, сделанный в стене, они не могли бежать большими массами. Все вступившие в город несомненно были бы перебиты, если бы им на помощь не явился Тит. Расположив стрелков на концах улиц, он сам стал в самой страшной давке и стрелами отбивал неприятеля. Бок о бок с ним сражался Домиций Сабин, и в этой битве выказывал себя отменно храбрым. Продолжая без перерыва стрельбу, Цезарь этим отражал нападение иудеев до тех пор, пока его солдаты не совершили свое отступление. Таким образом, римляне после того, как они уже завоевали вторую стену, были опять отброшены от нее". (Иосиф Флавий)

Метки:

1655, 4 декабря — (15 Кислева 5416) В Лондоне начались заседания специального комитета, созданного Кромвелем для определения возможности разрешения евреям жить в Англии. С самого начала Кромвель столкнулся с непредвиденным сопротивлением. Представители духовенства опасались подрывного воздействия иудейских идей, коммерсанты Сити боялись их конкуренции и внушали всем, что допуск евреев нанесет смертельный удар английской торговле. Как сообщал нейтральный очевидец: «Большинство боялось, что если они придут, то многие будут соблазнены и обмануты ими, и это не принесет ничего хорошего...».

Метки:

1866, 9 ноября — (1 Кислева 5627) В Солт-Лейк-Сити родилась Флоренс Кан - первая еврейская женщина в Конгрессе США. В 1925 году Флоренс Кан победила на выборах в Конгресс в 4-м Калифорнийском избирательном округе и до 1937 года была одной из наиболее активных республиканских конгрессменов. Кан была также первой женщиной, допущенной в престижный Комитет военных отношений. 19 мая 2009 года в здании Конгресса состоялась торжественная презентация портрета Флоренс Кан.

Метки:

1880, 17 октября — (12 Хешвана 5641) Родился В. Жаботинский.

Личность многогранная, противоречивая, но даже самые заклятые враги считали его человеком незаурядным, наделенным даром провидения. Жаботинский был прозаиком, поэтом, политическим вождем, горячо преданным идее создания еврейского государства. Он умер в 1940г., не увидев плодов своих усилий. В завещании, составленном в 1939г., он писал: Мои останки пусть перевезут в Эрец-Исраэль, если на то будет распоряжение еврейского правительства. В 1965г., спустя 25 лет после его смерти, правительство Израиля решило перевезти останки из Соединенных Штатов, где он умер, в Иерусалим. Он был перезахоронен, как и его жена, со всеми официальными почестями на горе Герцля, недалеко от могилы самого Герцля. Тогда в Израиле стояло у власти социалистическое правительство. Жаботинский же считался человеком правой ориентации. Но самые искренние знаки почтения ему выказали все слои населения, все политические группировки. Вот почему улица Жаботинского есть почти в каждом городе Израиля: в Иерусалиме, Тель-Авиве, Хайфе, Беэр-Шеве - повсюду, всех городов и городков не печислить. Одесса, где в 1880г. родился Жаботинский, была в те времена в экономическом расцвете. Большой, оживленный относительно молодой город нисколько не походил на восточно-европейский штетл. Однако евреи составляли 30% населения в конце XIX в.. Но это были современные евреи, которые превратили Одессу в центр еврейского образования. Движение Ховевей Цион там было значительным, иврит - в чести благодаря таким людям, как Ахад-ха-Аму, Бялику и даже Усышкину, который часто и подолгу жил там. Жаботинский вырос в нетрадиционной обстановке с точки зрения религии, но был горячим сторонником иврита и идеи еврейской родины. Он ходил в русскую школу, но уже с 11-12-ти лет изучал иврит с частным учителем. В молодости он почти ничего не знал о религиозных еврейских праздниках и традициях, но бегло говорил на иврите и часто писал на этом языке. Впрочем, у Жаботинского были большие лингвистические способности. Кроме русского, иврита и идиша, которые он знал с детства, он владел французским, итальянским, английским и немецким. Его ораторский дар заставлял толпу утихнуть, на каком бы языке он ни говорил. С 18 лет Жаботинский начинает разъезжать и продолжает так всю жизнь: бесконечные поездки на конференции по всей Европе, по Соединенным Штатам, Палестине, когда ему разрешает английское мандатное правительство. Берн (Швейцария), затем Рим - его первые поездки за границу. Там он изучал право, зарабатывая на жизнь уже как журналист. Он был корреспондентом многих одесских газет и часто писал под псевдонимом Альталена. Закончив обучение, он вернулся в Одессу и, стал известным журналистом. Его статьи и фельетоны в Одесских новостях - одной из самых крупных ежедневных газет - пользовались большим успехом. Позднее он переехал в Санкт-Петербург. Его сионистская борьба усилилась особенно после кишиневского погрома. В это время Жаботинскому исполнилось 23 года. Он присутствовал на Шестом сионистском конгрессе 1903 года. Герцль произвел на него сильное впечатление, просто заворожил. Но это не помешало Жаботинскому стать одним из главных противников предложенной Герцлем Уганды. До Первой мировой войны Жаботинский занимается большей частью журналистикой и писательством. Он один из руководителей сионистской газеты Рассвет в России, но успешно сотрудничает и в популярной русской прессе. В 1907г. в промежутке между двумя предвыборными кампаниями в думу, которые он должен отражать в своей газете, Жаботинский женится. Как корреспондент ежедневной газеты Русские ведомости Жаботинский едет в Западную Европу, когда в августе 1914г. вспыхивает Первая мировая война. Он отправляется в Швецию, в Англию, в Бельгию и во Францию. Там он узнает, что 30 октября 1914г. Турция вступила в войну на стороне Германии. Он немедленно понял значение этой новости для будущего еврейского народа. Палестина - еще турецкий доминион. Падение турецкой империи откроет совершенно новые возможности перед еврейским народом. Решив ознакомиться с мнением мусульманского населения, он поехал в Северную Африку, оттуда отправился в Александрию (под английским владычеством), где встретил уже более 10000 евреев, приехавших из Палестины в поисках убежища. Необходимость создать еврейскую армию целиком завладела его мыслями. Вместе с Йосефом Трумпельдором, который как раз был тогда в Александрии, они собираются набрать добровольцев из беженцев в Еврейский легион, который освободил бы Эрец-Исраэль от турок. План начинает обретать конкретные формы, которые, впрочем, Жаботинский не одобряет, и он уезжает в Лондон. Там он действительно создает еврейский легион, несмотря на все трудности. Между 1915 и 1916 гг., когда исход войны был еще совершенно неясен, большинство сионистов хотело, чтобы сто движение полностью соблюдало нейтралитет и поддерживало, особенно военным путем, англичан. Жаботинский резко осуждал такую позицию, слишком, по его мнению, пассивную. Он был убежден, что, если Турция падет, сионисты получат право голоса на мирных переговорах только при условии, что они будут сражаться на стороне Франции или Англии. Его упрекали в чрезмерной воинственности и считали милитаристом. Однако Вейцман разделял его взгляды, хотя не решался заявить об этом открыто. В конце концов решительную поддержку оказало английское правительство. В 1916г. был принят закон об обязательной воинской повинности для всех британских граждан. Евреи, бежавшие из России от погромов, не были английскими подданными, и молодое поколение уклонилось от исполнения этого закона. Английские призывники пришли в ярость, начались ссоры и стычки. Правительству пришлось вмешаться. От этих русских евреев требовали, чтобы они пошли в английскую армию добровольцами, иначе их вернут в Россию. Но они не хотели ни того, ни другого. Тогда-то Жаботинский им и предложил записаться в Еврейский легион, который будет сражаться на стороне англичан, но в Палестине, чтобы выгнать турок. Это предложение они приняли. Так в 1917г. был сформирован 38-й полк королевских стрелков, который и приступил к усиленной военной подготовке. В 1918г. он был послан из Палестины на фронт. С 39-ым батальоном, набранным в США, он играл важную роль в последние месяцы войны в Палестине. Жаботинский записался в него простым солдатом и проходил наравне со всеми интенсивную военную подготовку. Потом он дослужился до младшего офицера, а затем - и до старшего. Со своим легионом он высадился в Александрии 1 июня 1918г. Позднее он провел несколько дней в Тель-Авиве, содействуя созданию 40-го батальона, набиравшегося из молодых евреев Эрец-Исраэль, но не успевшего принять участие даже в последних сражениях. Жаботинский уже тогда предвидел нападения арабов на евреев, которым англичане обещали национальный очаг в Декларации Бальфура. Он считал, что Еврейский легион необходимо держать в боевой готовности, и прилагал большие усилия, но безуспешно. Англичане распустили всех солдат по домам. Жаботинский демобилизовался в августе 1919г. Тогда он организовал группу еврейской самообороны, главным образом из бывших солдат Еврейского легиона и стал ее руководителем. Первые нападения на евреев начались в Иерусалиме в апреле 1920г. Арабы убивали евреев, а англичане сначала не вмешивались. Жаботинский со своей группой предпринял ответные нападения на арабов. Англичане арестовали его и посадили в тюрьму вместе с девятнадцатью его соратниками. Суд состоялся 10 апреля 1920г. Жаботинского приговорили к 15 годам заключения с последующей высылкой. В аккской тюрьме он начал серьезно сомневаться в том, что англичане выполняют свои обещания, записанные в Декларации Бальфура. В июле 1920г. после военной оккупации в Палестине было создано гражданское управление во главе с английским верховным комиссаром. Первым вступил на этот пост еврей Герберт Сэмюэл. Сразу же по прибытии он объявил всеобщую амнистию политическим заключенным, как арабам, так и евреям. Жаботинский тоже был амнистирован (он считал этот термин оскорбительным), как и арабы, которые нападали первыми, что его возмущало. Он все более и более убеждался в необходимости самообороны. Но его мнение не находило широкой поддержки. Однако, несмотря на резкие возражения, его назначили членом Исполнительного сионистского комитета, и в этом качестве он ездил по Европе с лекциями. Его популярность росла, особенно среди евреев Восточной Европы. Но росло и число его противников, в основном среди сионистских политиков левого направления, которые соглашались с различными решениями англичан. Когда в 1922г. весь восточный берег Иордана был отнят англичанами у еврейского национального очага и отдан эмиру Абдалле из Хиджаза, он воспринял это как вопиющую измену англичан, и пассивность сионистских руководителей его до того возмущала, что в конце концов в феврале 1923г. его исключили из сионистского исполнительного комитета. В том же году в одной из своих поездок с лекциями в Европу он столкнулся с рижской молодежью, которая настаивала, чтобы он не уходил из политики. Тогда и образовалась первая ячейка Бейтара. Очень быстро молодежное движение Бейтар распространяется в Европе и в Палестине. Его неоспоримый и старший руководитель - Жаботинский. Начальные буквы ивритских слов Брит Трумпельдор (Союз Трумпельдора) в память о том, кто с Жаботинским был в Еврейском легионе и погиб в 1920 в Тель-Хае. Со всех сторон его соратники и почитатели настаивают, чтобы он вернулся к политической деятельности. Наконец в 1925г. образуется Всемирный союз ревизионистов, представители которого входят в Сионистский конгресс и образуют в нем оппозиционную партию. Ее программа требует ревизии сионистских целей. Национальный очаг, согласно программе, не может удовлетворить евреев, необходимо еврейское государство - без опеки англичан, совершенно самостоятельное. Сначала центр нового движения был в Париже, где Жаботинский жил с женой и сыном Эри, хотя и бесконечно разъезжал. Его выступления на сионистском конгрессе завораживали даже противников; его лекции делали его самым ярым сионистом в глазах одних и вызывали самую ярую критику у других. Нарастали столкновения между ним и левыми сионистами, составлявшими большинство. С приходом Гитлера к власти Жаботинский бьет тревогу, но его не очень-то слушают. Наконец, он чувствует себя связанным сионистской дисциплиной, запрещающей политические начинания, не одобренные большинством. В 1935г. он выходит из сионистской организации и создает Новую сионистскую организацию. Некоторые друзья его не поддержали, считая, что он зашел слишком далеко, но у него было и много сторонников. Его выбрали председателем этой Новой сионистской организации, которая набрала силу и получила поддержку молодых бейтаровцев. Отныне Жаботинский занимает все более агрессивную позицию относительно мандатных властей в Палестине. Он поддерживает нелегальную иммиграцию и организацию Эцель (Иргун цваи леуми, Военная национальная организация) и становится ее главой в 1937г., хотя руководит ею издалека, поскольку англичане чинят препятствия его пребыванию в Палестине. В начале Второй мировой войны он возвращается к идее еврейского батальона для борьбы против Гитлера. В феврале 1940г. он приезжает в США, чтобы набрать там еврейскую армию. Но во время посещения летнего лагеря бейтаровцев под Нью-Йорком в августе 1940г. он скоропостижно скончался от сердечного приступа. Ему еще не было и шестидесяти. Талантливый журналист, автор множества статей о текущих событиях, написанных на всех доступных ему языках, он к тому же был поэтом, переводчиком на русский (например, стихов Эдгара По), с иврита (стихов Бялика) и т.д. и блестящим прозаиком. Но в историю он вошел как прозорливый политик, а в израильскую жизнь - как вдохновитель партий Херут, (позднее Ликуд), которая находится под его влиянием и по сей день. Место в Тель-Авиве, где он жил, называется Мецудат Зеэв (Крепость Зеэва), а молодые бейтаровцы и поныне поют сочиненный им гимн. Далеко не такой догматик, каким его часто считают, аналитик, проникающий в политику великих держав, иногда ошибающийся, но всегда готовый в этом признаться, почти всегда дальновидный и чуть ли не провидец, Зеэв Жаботинский - выдающаяся личность еврейского народа, как бы и кто бы это ни оспаривал. Герцль и он принадлежали к двум разным поколениям; они придерживались разных методов, разных идей, разных тактик. Жаботинский был горячим почитателем Герцля, у которого он почерпнул мысль о создании еврейского независимого государства. Герцль умер в 1904г., Жаботинский - в 1940. Но они были двумя колоссами, на которых смогло появиться государство Израиль. Их две могилы находятся рядом на горе Герцля в Иерусалиме, подтверждая правоту такого взгляда на этих двух людей.

Метки:

1920, 7 апреля — (19 Нисана 5680) На следующий день после обыска в Доме холостяков (см. 6 апреля) был арестован В. Жаботинский. Его обвинили в хранении оружия, заговоре и вооружении населения с целью осуществления грабежей и убийств. Жаботинский доказательно защищался, не отрицая своё участие в обороне, но утверждая, что подстрекателями и зачинщиками беспорядков были арабы, однако его слова на англичан действия не произвели (см. 19 апреля )

Метки:

1920, 19 апреля — (1 Ияра 5680) В центральной иерусалимской тюрьме зачитан вердикт суда В. Жаботинскому, признавшемуся, что "несёт ответственность за создание организации самообороны Иерусалима для защиты евреев от нападений". Он приговорён к 15 годам каторги за хранение оружия и заговор для нападения со злонамеренной целью осуществления грабежей и убийств (см. 7 апреля).

Метки:

1924, 9 февраля — (4 Адара 5684) К 60-летию доктора Шабада в вильнюсской газете "Виленгское утро" опубликована статья Анны Бланкштейн “Др.Шабад”. Читать

Яркой личностью в ряду выдающихся врачей – борющихся против национальной дискриминации, за развитие культуры, образования и науки был доктор Цемах Шабад. Огромна роль Шабада в создании и деятельности многих общественных и культурных организаций немедицинского профиля. Большую работу проводил Шабад в качестве бессменного руководителя «еврейского комитета помощи» («ЕКОПО»). Годы Первой мировой войны и оккупации были периодом страшных бедствий для виленских евреев. В первые годы войны царское правительство постоянно обвиняло евреев в шпионаже и вражде, надеясь (по аналогии с делом Дрейфуса) объяснить этим причину своего поражения в войне. В мае 1915 года Вильно пережило страшные дни, когда десятки тысяч евреев Каунаса, Гродно и Курляндии гнались через Вильно вглубь России. В Вильно остались бедные и бездомные из окружающих городов и местечек. Когда немцы заняли город в Йом-Кипур 1915 года, стало еще хуже. Зимой 1916-1917 гг., голод и холод был настолько велики, что ослабленные взрослые и дети евреи просто лежали на тротуарах. Смертность среди евреев была 9-10 %, и, если бы такое положение, пишет Шабад, – продолжалось 10 лет кряду, то еврейское население вымерло бы. Во всех местечках была организована выпечка хлеба, который выдавали бесплатно или со скидкой. Периодически раздавались другие продукты – картофель, мука, крупа. Особенно велика была роль детских кухонь. За короткий срок было выдано 8307 пудов продуктов. Розданы одежда, бельё – 21832 штук и 9255 пар обуви. Шабад пишет, что положение в Вильно тогда было страшное, и Виленский комитет решил послать его в качестве представителя в Петербург. Может быть, удастся получить деньги и возвратиться в Вильно. «Я взялся за эту миссию со всей ответственностью; каждый грош, который мы получим, будет очень полезен. Я еду на извозчике в Нововилейку (7 км). Возле вокзала настоящий военный лагерь, настроение серьезное. Когда поезд уходит в Петербург никто не знает». Шабаду все-таки удалось сесть в поезд и приехать в Петербург. В связи с прибытием Шабада было созвано экстренное заседание «Екопо», в котором принимали участие барон Гинцбург, Шлосберг, Винавер, Брамсон, Брицкус, Модел, Ефрайкин и др. «Я рассказал о тяжелом положении, в котором находится город Вильно и оставшееся еврейское население с 22 000 беженцами». Шабад просил срочно выдать 100 000 руб. Его поддержали коллеги, но правление не имело много денег, сотни тысяч евреев погибали во всех уголках России. Комитет дал 50 000 руб. «Если удастся, то вышлют телеграфно в Минск еще 50 000». Назавтра под Рош-Гашана он получил в банке 50000 руб. Большую пачку денег ему вшили в мешок и одели под рубаху, и он выглядел как беременная женщина. С банка поехал на вокзал. Он должен был спешить, потому что в любой момент могло прерваться сообщение с Вильно. «Я был счастлив, конечно, что везу деньги для моего города, но на душе было очень не весело. Два чувства боролись во мне: моя вся семья оказалась в Петербурге, мне было очень тяжело расставаться с моей женой и детьми, кто знает как надолго». О том, что переживало еврейское население вплоть до установления власти польского государства, дает полное представление статья Ц. Шабада «Вильно во время войны и оккупации». В этой статье ярко вырисовывается личность Шабада, его любовь к родному городу, его забота о нуждающихся, его глубокие переживания за страдания людей, виленской бедноты, его преданность общегуманистическим идеалам и забота о благополучии своего народа. Кстати, Шабад использовал любую возможность для проведения акций по оказанию помощи бедному населению. Так, уже 9 декабря 1914 года в Вильно на улице Шопена 2, состоялось открытие питательного пункта виленского комитета Всероссийского совета городов. «ЕКОПО» была единственной организацией, которая сосредотачивала в себе помощь во всем виленском регионе (Виленская губерния, часть Минской, Витебской и Ковенской губерний). Деятельность Шабада и его характеристика как великого гуманиста отчетливо видна и из его призыва о необходимости публикации страниц из жизни еврейского населения Вильно для того, чтобы можно было в будущем составить историю разных форм деятельности, движений. В своей работе «Начало «ЕКОПО» он пишет: «Прошедшие годы относятся уже к истории и для будущего историка лучше иметь концентрированные в одной книге разбросанные материалы, чем одному их потом искать. Постепенно многие детали забываются или полностью пропадают, если они не собираются и фиксируются в какой-то форме». Вскоре было получено сообщение, что Петербургский комитет переслал еще 50 000 руб. в Минск. Деньги были высланы на имя одного из пяти человек, а не на имя Шабада (именно потому, что думали что, возможно, он еще не успел вернуться в Вильно). Но никто не хотел ехать и поехал опять Шабад. Связь для гражданских лиц почти невозможна; он надел свой военный мундир, который имел еще с того времени, когда он служил добровольцем. Он приехал в Минск и благодаря местным еврейским деятелям он получил деньги и возвратился в Вильно. Со второй половины 1918 г. жизнь стала оживать, начали возвращаться из России беженцы и военнопленные. Бездомные начали уезжать. Еврейский комитет уже не мог справиться с новой работой по регулированию реэмиграции и помочь эмигрантам остаться на прежних местах. Многие из них нуждались в питании, одежде для детей, необходимо было заботиться о надлежащем воспитании. Поэтому необходимо было создать отдельные комитеты, которые должны были заботиться о пострадавших от войны в Вильно и во всей окружающей провинции. Был создан президиум и Шабад был выбран председателем. Работа Екопо играла огромную роль в восстановлении разрушенной жизни и получила большое признание не только среди всего населения, но и американского Джойнта. Шабад был чрезвычайно скромным и честным человеком. Он сделал очень много для «Екопо», проявив не только изобретательность, энергию, незаурядный ум и организаторские способности, но и личное мужество. Вспомним его поездки через фронт в Петербург и Минск за субсидиями для комитета. Он отмечает: «Я лично, будучи занят другими делами, сделал меньше всего на этом поприще. В последние годы я фигурировал номинально, поэтому все заслуги, достигнутые «Екопо», необходимо отнести другим общественным деятелям и в первую очередь генеральному секретарю и его сотрудникам». После занятия города поляками 19.04.1919 г. «Екопо» связалось через Варшаву с Америкой, с Джойнтом по поводу его акций помощи. Многие критиковали эту работу по помощи за незнание местных условий, бюрократизм и т.д. Но Шабад пишет: «С огромной благодарностью необходимо отметить ту невероятную пользу, которую принесла помощь Джойнта. То, что американские евреи сделали с помощью колоссальных средств, которые они внесли на протяжении войны и послевоенного времени трудно переоценить». Десятки тысяч еврейских семей буквально были спасены от смерти, от болезней, от экономического и морального уничтожения. Поступали не только деньги, но тысячи вагонов с мукой, сахаром, какао, молоком и т.д., одежда, бельё, медикаменты, медицинское оборудование. Большую работу в этом плане помощи проводил «американский комитет для помощи детям», и «Американский красный крест». Для детей был открыт в прекрасном помещении на Антоколе интернат. Для более взрослых детей была организована сапожная школа, мастерская, для девочек – школа по пошиву белья. Особое место в деятельности «ЕКОПО» занимала работа с беженцами трех категорий: 1) беженцы вообще; 2) реэмигранты, т.е. те, которые возвращаются в свои родные места; 3) эмигранты, которые едут к своим родственникам в Америку. В 1915 году царское правительство изгнало из своих родных мест в виленской и ковенской губернии в центральные русские районы и Украину 150 000 евреев. С 1917 года началось их возвращение. В это время комитет содержал 11264 беженца. Все беженцы были обеспечены питанием, одеждой и жильем, а также деньгами на дорогу. На пограничных пунктах «ЕКОПО» организовало и медпункты для оказания беженцам первой помощи. Кроме экономического разрушения война принесла и духовное разрушение. Прекратилось образование, учеба в школах, поэтому «ЕКОПО» открыло начальные школы. Из Вильно в провинцию были направлены учителя, которые с особым подъемом и энтузиазмом начали организовывать школы. Приобретались книжки, тетради, школьные принадлежности. Для этой цели при «ЕКОПО» был создан книжный базар, который закупил все это и продавал с большой скидкой. Работали 117 школ с более чем 10000 учениками. Вместе с тем отмечается, что «финансовое положение школ в настоящее время критическое». «ЕКОПО» открыло 59 библиотек. Для получения профессионального образования существовали 3 школы портных. Большая работа проводилась в области медицины. Война и близость фронта способствовали распространению в Вильно многих эпидемических болезней: холеры, дизентерии, тифа и т.д. «ЕКОПО» внимательно относилось к этому и вместе с «ОЗЕ» организовывало медицинскую помощь. Были открыты амбулатории в ряде мест. В больнице «Мишмерес Хойлим» и еврейских госпиталях были выделены койки для тяжелобольных. В больнице на Зверинце «ЕКОПО» также имело 20 коек. Помогало «ЕКОПО» и в ремонте лечебных учреждений. Устав общества был утвержден 08.11.1920 года, а затем переутвержден 29.07.1922 года. Согласно статуту «Еврейское общество помощи жертвам войны» имело своей целью учреждение питательных пунктов, столовых, общежитий для беженцев, выдачу им одежды, отопление, выдачу единовременных или периодических субсидий. Оно занималось также организацией медицинской помощи, а также юридической и иных консультаций. Для ознакомления с состоянием местностей, пострадавших от войны, комитет направлял своих уполномоченных на места. Комитет находился в Вильно, но сферой его деятельности являлся регион. Средства комитета состояли из членских взносов, разного рода субсидий и пожертвований, сборов, прибыли от концертов, лекций, представлений и т.д. Сразу после Первой мировой войны материальное положение учителей школ было очень тяжелым и «ЕКОПО» старалось облегчить эту ситуацию. Шабад обратился 03.01.1921 г. с письмом к департаменту просвещения правительства центральной Литвы с просьбой субсидировать необходимое повышение зарплаты учителям, которое уже провел комитет. «ЕКОПО» вместе с общиной с 1920 года содержало высшие педагогические курсы. И после войны в течение многих лет «ЕКОПО» под руководством Шабада проводило активную благотворительную деятельность. Так, например, если взять отчет за 1926 год, то в нем мы находим данные, что комитет оказывал финансовую помощь 1074 сиротам в возрасте от 6 до 16 лет. Это были преимущественно сироты войны. Из этого числа 168 находилось в сиротских приютах. При этом финансировалось питание, врачебная помощь, оплата за учебу и т.д. Значительное место занимало профессиональное обучение сирот. Комитет старался, чтобы старшие дети приобрели ремесло, чтобы могли сами обеспечивать себя. Общее число детей, обучаемых в профессиональных школах и частным порядком, составило в 1926 году 532. «ЕКОПО» просуществовало вплоть до 2 мировой войны, внеся огромный вклад в улучшение положения еврейского населения Вильно и всего региона. И в этом огромная заслуга неутомимого Цемаха Шабада. Огромная роль Шабада в развитии еврейского образования, еврейских школ в Виленском регионе. Еврейские школы были любимым детищем Шабада. Он радовался как счастливый отец, приходя на школьные праздники. Он был рад, что школьники учатся на своем родном языке. Кстати, Шабад первый начал пропагандировать обучение какой-либо профессии в начальных школах. Так, например, девочек начали обучать домашнему хозяйству. В 1922 году Шабад и Коварский обратились к куратору Виленского учебного округа с меморандумом. В этом документе они пишут, что создание в соответствии с постановлением польского правительства в Вильно «в сердце еврейской культуры, польских школ для еврейских детей, является огромным ударом для еврейского населения». Эти слова куратор подчеркнул, так как, по-видимому, формулировка, что Вильно – сердце еврейской культуры, по меньшей мере, удивила его. Шабад и Коварский писали, что еврейский центральный комитет просвещения считает, что современная педагогика указывает на необходимость обучения на родном языке. Таким родным языком является еврейский язык. Уже в 1906 году велось полулегально вечернее еврейское образование. В 1912 году в Вильно была открыта первая нелегальная еврейская школа «Д. Киперштейна» для девочек. Позже такие школы появились в Кракове и Варшаве. В своем меморандуме они требовали: 1) признания светского еврейского образования в качестве государственного школьного дела для еврейского населения; 2) включения еврейского школьного дела в общую сеть государственных школ и содержание их на тех же принципах, на которых содержатся школы для детей других национальностей. В секретном письме от 10.08.1922 г. на имя министра образования и религии Польши виленский куратор писал, что на требование об огосударствлении еврейских начальных школ он неизменно отвечал, что нет закона, обязывающего содержать начальную школу с еврейским языком обучения за счет государства. Нет таких школ ни в Варшаве, ни в Кракове, Лодзи или Львове, несмотря на то, что там большие скопления еврейского населения, что так будет и в виленском округе. Представители еврейских организаций указали, что в Литве они есть. На это куратор сообщил: «Я на это ответил, что Литва для Польши примером не была и не будет». Куратор отмечает, что национальная идеология местного еврейства может быть определена следующим образом: «Вильно – центр еврейского национально-культурного движения», «Вильно – это еврейский Иерусалим, сердце еврейской культуры». Как отмечает куратор, еврейские деятели указывают, что «виленское еврейство не будет брать пример из Варшавы или Кракова и будет бороться с ассимиляцией. Тут в Вильно – корень и стебли еврейского народа. Возрождение еврейства пойдет отсюда. Мы будем бороться за еврейскую школу, за национальную автономию и ни перед чем не остановимся. Мы требуем еврейского начального образования, содержащегося за счет государства». Куратор отмечает, что, хотя среди евреев имеются два противоборствующих лагеря – идишисты и гебраисты – в движении за национальную школу они выступают вместе. Шабад постоянно обращался в магистрат как член горсовета за получением субсидий для еврейских школ. В одном из таких писем мы читаем: «Должен подчеркнуть, что школы находятся в очень тяжелом положении, ибо перед каникулами мы были не в состоянии выплатить жалование учителям даже за прошлое время». Шабад пользовался неограниченным доверием. Это ему было вручено в магистрате в Вильно в 1923 году 50 миллионов марок в счет субсидий на еврейские школы. Во время пребывания Министра просвещения Польши в Вильно в 1924 году, Шабад вручил ему меморандум в отношении еврейского просвещения. Об этом посещении мы узнаем из виленских газет того времени. Он сказал, что в царские времена, когда прибывал в Вильно Министр просвещения, он посещал еврейские организации просвещения. Министр возрожденной Польши игнорирует виленских евреев, и в ответ на меморандум слышим нудный голос: «Вы должны, господа, еще подождать». Как во многих других проблемах, Шабад резко расходился с другим выдающимся виленским врачом и общественным деятелем Яковом Выгодским, который считал, что бороться нужно за все виды еврейской школы, а не только с преподаванием на идиш. Он обвинял Шабада, что он своей тактикой понизил в глазах Министра дело еврейского просвещения. В 1926 году школьная делегация литовцев, евреев и белорусов Виленского региона представила состояние дела премьеру Бартелю. Эти национальности составляли в этом районе большинство. Шабад пишет в статье, опубликованной в «Вилнер ТОГ», что с его точки зрения премьер был очень нервозен и «Если бы он ко мне, – пишет Шабад, – обратился как к врачу, то я бы ему сказал: «Господин премьер, Вы очень перетрудились, Вы много работаете, Вы имеете много неприятностей, Вы должны немного отдохнуть». Шабад говорил премьеру о нуждах еврейских начальных школ. Он говорил о необходимости признать еврейские школы в качестве государственных (так же, как белорусские и литовские). Бартель все время молчал. Но когда Шабад высказал мнение, что еврейские гимназии должны обладать теми же правами, что и польские, он прервал его и сказал, что это демагогия, что нужно считаться с реальностью, и со злостью спросил: «Вы, может, хотите еще и университет на еврейском языке?» Шабад отмечает, что отношение премьера – грустное явление, и оно показывает полную враждебность к культурным потребностям 3-х миллионного еврейского населения Польши. «Нечего так удивляться – по мнению Шабада, – почему уж так нереален еврейский университет именно в Польше. Неужели еврейский язык имеет меньшие культурные возможности, чем остальные?». Шабад все время утверждал, что еврейские начальные школы не могут содержаться на средства бедного еврейского населения. Он требовал создания комиссии для приема экзаменов в еврейских гимназиях, при этом, ссылаясь на Литву, где начальные еврейские школы были включены в число государственных. Когда отмечалось 10-летие независимости Польши, Шабад выступил со статьей, в которой отмечал, что необходимо соблюдать конституцию и нельзя делить граждан, как утверждают шовинисты, на «хозяев» и «поднанимателей». По этой конституции все граждане равны. Равные обязанности, равные права. «Так равные обязанности у нас есть, а до равных прав еще далеко». Он призывает придать государственные права школам для евреев. Эти школы должны располагать тем, что имеют польские школы. Необходимы справедливость и равноправие. В статье «Характеристика начальных школ» Шабад отмечает, что необходимо там, где это возможно, направлять детей в еврейские начальные школы, чтобы они, обучаясь, ощущали свое национальное достоинство и национальную гордость. Он приводит письмо, которое он получил из местечка Желудок. Письмо от родителей, которое подтверждает наличие в польских начальных школах в ряде случаев шовинизма и антисемитизма. А случай был таков. В местной польской начальной школе, в 6 классе зашел разговор среди школьниц о том, что евреи на пасху в мацу добавляют христианскую кровь. Мнения школьниц разделились, и они обратились к учителю, который подтвердил, что это так и есть. Еврейские школьницы расплакались и обратились к родителям, которые написали об этом сенатору Шабаду. 15.04.1934 г. в помещении «еврейской реальной гимназии» состоялось торжественное открытие выставки работ еврейских школьников из Вильно, Варшавы, Лодзи, Люблина и других городов. На это событие Шабад откликнулся большой статьей, в которой отметил, что это большая часть огромной задачи создания еврейского школьного дела. Шабад указывает, что в 1919 и 1923 годах в Вильно были проведены подобные выставки. Они вызвали огромный интерес и среди нееврейского населения, и каждый мог удостовериться, насколько большие достижения имеются в школах с еврейским языком обучения. С выставкой в 1930 году было связано другое большое событие. Впервые в Вильно проходил пленум еврейских школьных организаций в Польше. Большое внимание уделял Шабад студенчеству и молодежи, он считал, что: «Каждый народ, каждая страна, даже каждое время имеет свое студенчество. В некоторых странах в массе своей оно консервативно, иногда даже реакционно. Но в других странах, наоборот, составляет прогрессивный и радикальный элемент». «И, если мы не имеем возможности создать настоящие, а не суррогатные, еврейские народные университеты на еврейском языке, еврейский студент должен в первую очередь помнить, что он часть еврейской интеллигенции, что он представитель измученного народа, который дал ему жизнь. Он орган еврейского тела, которое тысячелетнее сердце снабжает кровью и тысячелетний мозг обогащает чувствами. Иммунитет же еврейского организма закалялся на протяжении многих поколений. Эпоха маскалим уже показала, к чему ведет оторванность еврейской интеллигенции от своих корней, – еврейская интеллигенция осталась одинокой, бесцветной. Правда, еврейское студенчество через своих представителей всегда стояло в рядах прогрессивных студентов. Оно всегда боролось за осуществление идеалов свободы и счастья. С этими же идеалами оно должно жить в учебе и стремиться достичь новых высот человеческого знания. Но вместе с тем, чтобы возвратить народу то, что оно у него взяло, еврейское студенчество должно знать язык своего народа, его культуру и литературу, обогащать и развивать их, еврейское студенчество должно любить народ, работать для него и идти к народу». Таков был Шабад в его борьбе за еврейское образование, за развитие еврейского языка. Не случайно к его 60-летию Анна Блакштейн пишет: «В период, когда ревизия идейных и культурных ценностей потрясла основы мира, во время, когда поколебались принципы и лозунги, в которые верил ряд поколений, доктор Шабад действительно заслуживает восхищения, так как это человек целостный, каким был в начале своей жизненной карьеры: серьезным, искренним тружеником на ниве культуры и просвещения». Вместе с тем, Шабад призывал к сплочению и объединению всех демократических течений, в т.ч. идишистов и сионистов. В большой статье «К вопросу о еврейской политике в Польше» Шабад выступает с отповедью тем, которые, стоя на сионистских позициях, обвиняют его в угодничестве и в том, что он выступает за школы с языком обучения на идиш. Шабад придерживался принципа общей борьбы за демократию в Польше, при которой национальные меньшинства получат равноправие. Это не значит, что не надо самостоятельно бороться за равноправие. Кроме этого необходимо объединяться разным партиям национальных меньшинств, ибо обратное очень выгодно властвующему большинству. (Разделяй и властвуй). Интересна большая статья Ц. Шабада «Элиза Ожешко и еврейская школа». В ней четко видна политическая и нравственная позиция Шабада. «Мы, евреи, – пишет он, – рассматриваем себя в качестве народа, а не только как граждан Моиссеевого вероисповедания. С какой бы точки зрения ни рассматривать школьное дело для национальных меньшинств, мы обязаны прийти к выводу, что евреи в Польше, как и другие национальные меньшинства, имеют право на государственную начальную школу с родным языком. С педагогической точки зрения общепринят тот принцип, что дети могут лучше всего развиваться и делать успехи в учебе, если они учатся на языке, на котором общаются дома и на котором получили первые представления о внешнем мире. Не скрою, что наши требования в области еврейского образования на родном языке имеют также и национальное значение. Мы хотим, чтобы наше молодое поколение не отрывалось от своего народа, его культуры и языка, чтобы его не лишали корней в родной земле». И далее: «Именно в Вильно, на Виленщине, где национально-культурное самосознание проникло в самые широкие слои еврейского общества, бурно развилось еврейское образование. Мы создали тут детские садики, начальные школы, гимназии, вечерние школы, учительскую семинарию, техникум, профессиональные школы, народный Университет - все с еврейским языком преподавания. В Вильно создан также Еврейский научный институт, как научный центр всего еврейства. Все это было создано усилиями самого общества, без всякой помощи государства». Шабад выступает с требованием, чтобы такие школы содержались за счет государства. В своем комментарии к этой статье, редакция газеты «Курьер Виленский» пишет, что «помещая мнение руководителя демократической группы в Вильно, нельзя с ним полностью согласиться, так как существует проблема еврейского и древнееврейского языков и что «голос доктора Шабада следует считать как бы выражением мнений только части еврейского общества». И, действительно, следует признать, что Шабад стоял на идишистских позициях в то время, как его многолетний оппонент доктор Выгодский - на сионистских позициях, пропагандируя язык иврит, как необходимый для обучения. В этом плане последний, следует признать, смотрел далеко вперед в то время, как Шабад, преклоняясь перед общедемократическими принципами, мало верил в осуществление идей сионизма - создание собственного государства. Он полагал, что обучать надо на том языке, который наиболее распространен среди широких еврейских масс, т.е. на идиш. И помочь в этом должна польская демократия. В этой связи он считает, что «именно польская демократия, которая в течение десятилетий боролась за польскую школу, лучше всего поймет требования еврейской демократии в вопросе получения школы с родным языком преподавания, содержащейся государством». И в этом плане он пишет об Элизе Ожешко: «Произведения выдающейся польской писательницы Элизы Ожешко все переведены на еврейский язык и очень популярны среди всего еврейства, а ее имя стало символом гуманизма и любви к угнетаемым. Еще никто из польских писателей не сумел так глубоко проникнуть в душу преследуемого еврея и найти в ней скрытые под внешним непритягательным покровом чисто человеческие чувства, исполненные высокой нравственности. Поэтому память о Элизе Ожешко глубоко чтима еврейским населением». В этой статье содержится идеологическое кредо Шабада, кредо борца за национальную культуру, за высокие гуманистические принципы отношений между народами. Сегодня агитация за внедрение еврейского, а не древнееврейского языка – иврита, может показаться неверной. Что же, может быть, в какой-то степени это было с учетом перспектив и так, но следует понимать то время. Действительно идиш - еврейский язык - был языком широких народных масс, а это было для Шабада главенствующим в формировании его взглядов с учетом реалий того времени. Так что не будем в этом плане слишком строги. Шабад был всего лишь человеком своего времени, со всеми присущими человеку чертами. Непреходяща роль доктора Шабада в создании первого в мире еврейского научного института (ИВО). Об истоках возникновения института, и отношении к самой мысли его учреждения в Вильно со стороны некоторых представителей польских властей, дает представление найденное нами в архивах секретное письмо городского старосты на имя виленского воеводы от 07.02.1929. В нем он писал: «В соответствии с учетом поручения пана воеводы настоящим сообщаю: в феврале 1925 года ученый-филолог еврейской национальности, живущий постоянно в Киеве – Нахум Штиф – написал небольшую брошюру, в которой ратует за организацию института для развития еврейской культуры. Он считал, что, несмотря на то, что Вильно обладает большой сетью еврейских школ, сильной еврейской интеллигенцией, из-за отсутствия соответствующих лабораторий и вспомогательных учреждений следует отдать предпочтение Берлину. Но этот проект нашел поддержку в Вильно, 25 марта 1925 года в Вильно состоялось общее собрание центрального комитета просвещения и правления Виленского еврейского общества просвещения, на котором был обсужден проект Штифа. Была создана комиссия 15.04.1925 года, На собрании идишистов в Вильно Макс Вайнрайх доложил результаты работы комиссии. Было принято решение, что эта организация должна называться «Еврейский научный институт» и он должен способствовать проведению самостоятельной научной работы. В апреле 1925 года в Варшаве на съезде деятелей еврейских школьных организаций по предложению Шабада была создана комиссия еврейского научного института, в состав которой вошло 15 человек, среди них Шабад и Вайнрайх. В августе 1925 года в Берлине состоялась конференция, и было принято решение, что центр института будет в Вильно, при нем архив, музей, библиотека. Он будет состоять из 4-х секций: 1. Еврейская филология (центр в Вильно); 2. Педагогика (в Варшаве); 3. Еврейская история (в Берлине); 4. Социально-экономические науки (в Берлине). Каждая секция должна была состоять из целого ряда подсекций, но впоследствии все секции и институт были расположены в Вильно. Были созданы в стране и за рубежом общества друзей Еврейского научного института. Дальше мы читаем: «в марте 1926 года группа деятелей - идишистов обратилась к Городскому голове с ходатайством о легализации статута Общества друзей Еврейского научного института в Вильно. Мы, направляя статут до пана воеводы, (15.03.1926. № 4790), отнеслись к этому прошению неблагожелательно, учитывая радикальные взгляды лиц, из среды которых вышла инициатива создания института, которая находит свое место между демократами, бундовцами и коммунистами и которые умело коммунистами используются – городское управление считает, что не следует, особенно в Вильно, эти группы поддерживать, стремясь их разобщить». И дальше в письме отмечается: «Должен подчеркнуть, что все еврейские политические партии, стоящие правее демократов, а именно сионисты всяких оттенков, и некоторые религиозные круги относятся неприязненно к Еврейскому институту». Следует отметить, что еще в 1924 году общество «друзей еврейского научного института» возглавил Ц. Шабад. В секретном письме в отдел безопасности Виленского воеводства от 15.03.1926. комиссар правительства, направляя устав «Общества друзей еврейского научного института», отмечает, что статут отвечает требованиям, предъявленным к союзам и обществам. Тем не менее «членами-основателями общества являются т.н. еврейские демократы (идишисты), а также лица с весьма радикальными взглядами, которые были инициаторами еврейского общества просвещения, возникшего после ликвидации еврейской лиги культуры. Возникающее общество имеет целью поддержку еврейского научного института, который по имеющейся информации уже частично действует, институт этот, несомненно, стремился бы к формированию еврейского общественного мнения в радикальном духе с выраженными симпатиями к Советской России, где идишистское движение также поддерживается властями. В связи с вышеизложенным считал бы нежелательным утверждение устава общества». Несмотря на это, устав общества, которое своей задачей ставит «основание еврейского научного института, стремящегося содействовать научным работникам и концентрации научной работы на еврейском языке преимущественно в области филологии, истории, экономики и педагогики», –был утвержден воеводой 01.09.1927. Первыми в списке, подписавшими устав, были два врача: Ц. Шабад и Г. Коварский С момента образования ИВО, его руководство и члены отдельных секций давали консультации многим студентам и молодым ученым. На конференции в 1929 году было решено основать при ИВО высшее учебное заведение с программой, охватывающей пока гуманитарные науки. Оно должно служить подготовке научных и общественных работников и учителей средних школ в полном объеме т.н. еврейских предметов. Это решение из-за финансовых трудностей не было осуществлено. Роль Шабада в создании и деятельности ИВО была надлежащим образом оценена его современниками. Именно поэтому была создана при ИВО аспирантура его имени. Целью ее была подготовка новых кадров еврейских ученых. В высших учебных заведениях не было интереса и понимания для исследований потребностей еврейской жизни, и ИВО являлось единственной организацией, которая поставила перед собой цель объяснить еврейскую действительность методами современной науки, для помощи еврейским массам в их возрождении. ИВО должно было взять на себя и миссию подготовки новых исследователей, и проведение новых исследований. Положения об аспирантуре были выработаны с участием проф. Дубнова, который специально с этой целью прибыл летом 1934 года в Вильно. В первый год будут приняты 10-15 аспирантов. Продолжительность подготовки 10 месяцев. Тематика следующая: 1) наука о языке, истории литературы, фольклор; 2) экономика, статистика; 3) история; 4) исследование проблемы юношества, педагогика, психология. Аспиранты в это время не должны работать и заниматься общественной деятельностью. Они получали стипендию. Когда пришло 60 заявлений на участие в конкурсе, Шабад был уже тяжело болен; но он живо интересовался материалами конкурса, просматривал их, делал замечания, давал предложения. Например, в 1 туре с 1.08.1935 по 1 июля 1936 было 16 аспирантов: история литературы – 3, языкознание – 2, фольклор – 1, экономика и социология – 5, психология – 3, история – 4. Удивительно, что по медицине ни одного. Когда 14-19.08.1935 г. проходил в Вильно съезд ИВО, на сцене зала еврейского театра были портреты Штифа и Шабада. При открытии съезда Залман Рейзен сказал: «Перед переходом к дальнейшей работе съезда, считаю, что мы должны отдать дань тем, которых уже не стало. Это, прежде всего инициатору ИВО - Нахуму Штифу, и сооснователю ИВО, деятелю и борцу за еврейский язык, доктору Шабаду». Первым выступал профессор Шимон Дубнов, который среди прочего (он как бы защищал концепцию Шабада в вопросах языка) сказал: «Наш съезд связан с 10-летним юбилеем еврейского института в Вильно. Почти одновременно отмечал свой 10-летний юбилей университет в Иерусалиме, который пока еще является больше исследовательским, чем учебным институтом. Может быть, это не случай, а глубокий символ, что именно в Иерусалиме Палестины и в Иерусалиме Диаспоры в один и тот же год были созданы подобные институты. Разве не имели мы в прошлом тот же культурный дуализм? Те, которые противопоставляют Палестину и Диаспору, еврейский и древнееврейские языки, должны знать, что такой дуализм начался еще в классические времена, когда еще существовало государство Иегуда, или автономная Палестина под Римским царствованием. Разве не было у нас больших культурных центров одновременно и в Иерусалиме и еврейско-греческой Александрии или больших академий в Тиберии, в Вавилонской Суре и в Пумпадиаше? Не был ли Талмуд Вавилонский более известен в нашем законодательстве и воспитании, чем Талмуд Иерусалимский и более того, разве оба Талмуда не были написаны на тогдашнем «жаргоне» – арамейском языке. Нет, оба института в Иерусалиме Палестины и Иерусалиме Диаспоры не конкуренты, а взаимно дополняют друг друга, каждый делает свое дело, своим способом и на своем языке. Один исследует старые времена, другой – проблемы нашего времени. В Иерусалиме стремятся реорганизовать университет в общий учебный институт с факультетами по европейскому образцу, с центральным иудаистическим факультетом. В Вильно стремятся расширить работу по сбору исследований еврейской науки, стремясь придать ей живой академический характер». Уже после 10-летней деятельности ИВО выдает сборники исторические, экономические, филологические, и психолого-педагогические, монографии, стремится организовывать курсы, семинары, доклады. Шабад возглавлял ряд общественных немедицинских организаций, был борцом за достойную жизнь для еврейского населения, его равноправие и национальное самосознание. Может создаться впечатление о каких-то чрезмерных националистических устремлениях этого великого врача и общественного деятеля. Думать так было бы большим заблуждением. Всей своей деятельностью Шабад доказывал, что он был искренним демократом и с огромным уважением и искренними чувствами относился к представителям любого народа. Ведь Вильно являл собой уникальное место смешения наций и культур. Шабад имел самые тесные дружеские контакты и с литовцами, и с русскими, и с поляками, и с белорусами. Шабад, как указывали его современники, отдал много сил для создания хороших дружеских отношений на базе равноправия и полной национальной свободы. Он всегда был искренен, его взгляды не определялись сиюминутной конъюнктурой. Не случайно ведущие представители литовской интеллигенции высоко оценивали личность Шабада. Профессор Леонас был пациентом Шабада. Он вспоминал: «Это был большой друг литовского народа». Когда в Каунас пришла весть о смерти Шабада, доктор Ремерис – ректор Литовского Университета писал: «Я очень взволнован ужасным известием о тяжелой утрате еврейского народа. Потеря не только для евреев Литвы, но также для всей страны, – смерть дорогого деятеля, человека с большим сердцем доктора Шабада. Я прошу присоединить мои искренние чувства к Вашим, при почтении памяти умершего. Я сожалею, что не могу лично принять участие в траурном собрании. www.berkovich

Метки:

1925, 15 апреля — (21 Нисана 5685) На собрании идишистов в Вильно принято решение об организации «Еврейского научного института» и он должен способствовать проведению самостоятельной научной работы. В апреле 1925 года в Варшаве на съезде деятелей еврейских школьных организаций была создана комиссия еврейского научного института, в состав которой вошло 15 человек. В августе 1925 года в Берлине состоялась конференция, и было принято решение, что центр института будет в Вильно, при нем архив, музей, библиотека. Он будет состоять из 4-х секций: 1. Еврейская филология (центр в Вильно); 2. Педагогика (в Варшаве); 3. Еврейская история (в Берлине); 4. Социально-экономические науки (в Берлине). Каждая секция должна была состоять из целого ряда подсекций, но впоследствии все секции и институт были расположены в Вильно.

Метки:

1927, 1 сентября — (4 Элула 5687) Воеводой Вильно утверждён устав общества, которое своей задачей ставит «основание еврейского научного института, стремящегося содействовать научным работникам и концентрации научной работы на еврейском языке преимущественно в области филологии, истории, экономики и педагогики» (см. 15 апреля)

Метки:

1946, 3 июня — (4 Сивана 5706) Начались строительные работы по сооружению нового здания Института Вейцмана. Официальный акт его создания помечен вторым ноября 1949 года.

Метки:

1949, 2 ноября — (10 хешвана 5710) Израиль. На базе Исследовательского института имени Даниэля Зифа Х. Вейцманом официально основан исследовательский центр, нынче институт

Научно-исследовательский институт имени Х. Вейцмана занимает площадь около 120 га субтропического парка в Реховоте. Фундаментальные и прикладные исследования в области естественных и точных наук ведутся в 20 научных подразделениях, которые входят в пять факультетов: математики, физики, химии, биологии и биофизики-биохимии. В 1990 г. в институте работали свыше 1440 исследователей (ученых, инженеров, лаборантов, техников) и 500 административных работников, 150–200 зарубежных ученых и до 100 постдокторантов. Научно-исследовательский институт имени Х. Вейцмана — частная некоммерческая корпорация, возглавляемая Советом попечителей и Ученым советом (все 52 члена которого — зарубежные ученые, ведущие авторитеты в своих областях, многие из них лауреаты Нобелевской премии).

, носящий его имя.

Метки:

1950, 13 июня — (28 Сивана 5710) Кнессет первого созыва принял компромисное предложение депутата Изхара Харари, согласно которому конституция будет построена таким образом, чтобы каждый ее раздел представлял собой Основной закон. Комиссии Кнессета по вопросам конституции, законодательства и права было поручено подавать на рассмотрение пленарного заседания Кнессета проекты законов по завершении подготовительной работы над ними. Согласно этому замыслу, основные законы, сведенные воедино, и составят в будущем конституцию страны. Данный компромисс позволил избежать резких столкновений между различными социальными и политическими группами в Израиле, что было крайне важно для государства, лишь за полтора года до этого провозгласившего свою независимость.

Метки:

1964, 9 июля — (29 Таммуза 5724) Израиль. Гробы с телами Жаботинского и его жены прибыли в Страну и были преданы земле на горе Герцля. Когда у власти находился Бен-Гурион, он не позволял выполнить волю покойного. Разрешение дал преемник "Старика" Л. Эшкол. На церемонии похорон присутствоали президент Израиля, главы политических партий, отдать дань памяти Жаботинского пршли тысячи граждан Страны.

Метки:

1998, 3 февраля — (7 Швата 5758) По инициативе депутата Кнессета Ицхака Коэна Кнессет провёл обсуждение темы подрыва доверия к системе судопроизводства в Израиле. Депутат Кнессета Шевах Вайс предложил завершить принятие конституции к 50- летию Израиля.

Метки:

2016, 26 сентября — (23 Элула 5776) В Тель-Авиве на 92-м году жизни скончался Йосеф (Юлек) Хармац, один из руководителей созданной в конце Второй Мировой войны группы "Накам". Хармац родился в литовском Рокишкисе, Вся его семья погибла от рук нацистов и их пособников, а Юлек смог бежать и присоединился к партизанам. После прихода Красной армии он вошел в состав группы "еврейских мстителей", поставившей перед собой цель убить шесть миллионов немцев. В группу "Накам" входили около 50 еврейских партизан, решивших отомстить за Катастрофу. Возглавлял "еврейских мстителей" Аба Ковнер, глава подполья в вильнюсском гетто. 27-летний Ковнер был настоящей легендой. Первоначальным планом мстителей было отравить систему водоснабжения с помощью яда, переданного Эфраимом и Аароном Кацирами. Членам группы удалось устроиться на работу в водопроводную компанию Нюрнберга – города, имевшего для нацистов сакральное значение. Но план был сорван.Тогда мстители перешли к запасному варианту - отравить пленных эсэсовцев и солдат вермахта. Они выбрали лагерь Stalag 13 в окрестностях Нюрнберга. Добытый у Кациров мышьяк добавили в тесто, из которого пекли хлеб для содержащихся в нем нацистов. Работой пекарни руководил Хармац. В результате удалось отравить несколько тысяч солдат СС, однако никто из них не умер. Администрация американской зоны утаила факт массового отравления от Нюрнбергского трибунала. После роспуска "мстителей" Хармац стал сотрудником Еврейского агентства "Сохнут", а затем - генеральным директором международной сети ОРТ. В своем последнем интервью он признался, что жалеет только об одном: все отравленные им нацисты выжили.

Метки:

Страницы: 1