Гетто — события (0-25 из 91)

1516, 1 марта — (26 Нисана 5276) Указ правительства Венеции, в котором говорилось: «Иудеи должны селиться все вместе в домах Двора, что находится в Гетто возле Сан-Джироламо. Иудеи не должны выходить оттуда по ночам. С одной стороны гетто им можно выходить через мостик, а с другой – через большой мост. Должны быть построены двое ворот, которые будут охранять четверо стражей-христиан, и оплачивать которых будут иудеи». Отдав евреям в их полное распоряжение квартал, власти Венецианской республики разрешили жить в Гетто только ашкеназским евреям и переселенцам из еврейских общин других итальянских городов. Так появился символ еврейской жизни, просуществовавший в Европе более четырех сотен лет – Гетто.

:

1516, 6 апреля — (8 Ияра 5276) В соответствии с указом от 29 марта в Венеции созданно первое еврейское гетто. Квартал был в окружен стеной и объявлен единственной частью города, где разрешалось жить евреям. Термин «гетто» как исключительное обозначение замкнутого еврейского квартала появился именно тогда, видимо, потому, что этот венецианский квартал носил такое название из-за расположенной недалеко пушечной мастерской (по-итальянски ghetta).

:

1516, мая — (28 Сивана 5276, но скорее всего всё-таки 29 марта (26 Нисана) В Венеции был издан указ следующего содержания

«Всем иудеям надлежит проживать в одном месте — в гетто возле церкви Святого Иеронима. Дабы они не разгуливали по ночам по городу, с двух сторон мостика у Старого гетто установить ворота и держать их открытыми с зари до полуночи. Охрану оных поручить четырем стражникам, нанятым среди самих же иудеев, и за их же счет оплачивать их труд. Размер жалованья определяется Сенатом». Евреи не имели права владеть на территории Республики недвижимостью; правда, для них было предусмотрено право узуфрукта, то есть пожизненного пользования чужим достоянием и доходами от него, передачей его по наследству, в дар, в качестве приданого и даже продажи. Гетто выросло на месте, где когда-то находились плавильни, от которых остались горы шлака. А поскольку плавить по-итальянски значит gettare, то места более ранних и поздних плавилен стали соответственно зваться Старым и Новым гетто. Первые поселенцы были преимущественно выходцами из немецких земель, которым легко давалось произношение буквы «г», оттого и вся зона получила название «гетто». Она была обнесена двойной оградой, представлявшей собой высокие стены без окон и дверей. С окрестных каналов за ней велось постоянное наблюдение. Офицеры-итальянцы, на которых был возложен надзор за соблюдением закона и в случае надобности применение силы, были начеку. Всякий иудей, обнаруженный ночью за пределами гетто в первый раз, подвергался штрафу, а при повторном нарушении закона заключался под стражу. Одновременно и христианам была заказана дорога в гетто ночью, после комендантского часа. На протяжении всего XVI века население гетто не переставало расти в территориальных рамках 1516 года. Один раз их расширили за счет Старого гетто, но земли все одно не хватало, и, приноравливаясь к быстро растущей потребности в жилье, дома стали вытягиваться вверх, достигая порой шести, семи и даже десяти этажей.... На первых этажах зданий было открыто три ссудные конторы и не менее шести десятков лавок старьевщиков. Многое было запрещено сынам израилевым в Венеции, и среди прочего: быть портными, издателями, печатниками, а также владеть другими ремеслами, занимаясь которыми они могли бы нанести урон местным корпорациям. Иным, правда, удавалось устроиться типографскими корректорами, переплетчиками и прочими работниками изданий, выходивших на еврейском языке. По существу, разрешено им было всего два вида деятельности: ростовщичество и торговля подержанными вещами. Ева Прюдом "Завещание Тициана"

 

:

1555, июля — (8 Ава 5315) Евреи Рима переселены в гетто; место для него было выбрано на левом берегу реки Тибр, затоплявшемся при наводнениях. Почти все синагоги в Риме были закрыты. Два месяца спустя гетто обнесли стеной, строительство которой оплатили сами евреи. Всю недвижимость, находившуюся за стенами гетто, евреев заставили продать. Далее

В феврале 1798 г. Рим заняли французские войска под командованием генерала А. Бертье. Папа покинул город. Пришедшие к власти республиканцы объявили евреев равноправными гражданами; в благодарность евреи посадили у синагоги ДЕРЕВО СВОБОДЫ. Их стали принимать в национальную гвардию, появились и первые евреи-офицеры. Но уже 30 сентября 1798 г. в Рим вступили неаполитанские войска, и старые порядки были восстановлены. В 1809 г. Рим был включен во Французскую империю, римские евреи получили права французских граждан.В 1814 г. после возвращения в Рим папы Пия VII евреи опять были поселены в гетто. При папах Льве XII (1823–29) и Пие VIII (1829–31) почти полностью было восстановлено средневековое антиеврейское религиозное законодательство. Возобновились случаи насильственного крещения. Евреям было запрещено иметь христианскую прислугу и рабочих. Возмущенные тяжелым гнетом, евреи после смерти Льва XII разрушили ворота гетто, но при Григории XVI (1831–46) они были восстановлены. Пий IX (1846–78) после вступления на престол распорядился снести стены гетто и помогал еврейским беднякам. В 1847 г. евреи были избавлены от участия в римских карнавалах и получили разрешение жить за пределами гетто. Были отменены обязательные проповеди, призывавшие евреев креститься. В феврале 1849 г. в Риме победила революция, папа был вынужден бежать из города. Евреи активно участвовали в революционных событиях; специальным декретом было провозглашено их полное равноправие. Однако 30 июня 1849 г. в городе был восстановлен старый порядок. Напуганный революцией, папа стал проводить реакционный курс, ввел много прежних антиеврейских законов; имели место даже случаи насильственного крещения. В 1870 г. Рим был занят войсками Итальянского королевства, и папы были лишены светской власти. www.eleven.co.il

:

1571, июля — (9 Ава 5331) Во Флоренции появилось еврейское гетто.

:

1581, июня — (30 Сивана 5341) Указ Папы, позволяющий инквизиции вмешиваться во внутренние дела гетто, возбуждать дела против евреев в случаях богохульства, по обвиненнию в ереси, способствоании в переходе в иудаизм христиан. В результате перешедший в иудаизм Й. Саналбо (Sanalbo) был казнён в 1583 году.

:

1600, января — (10 швата 5360) Завершив строительство синагоги, более 400 евреев Вероны ушли в построенное для себя гетто на окраине города.

:

1668, октября — (28 Хешвана 5429) Евреям острова Барбадос законом было запрещено заниматься розничной торговлей. Евреям возбранялось покупать рабов, что сокращало их конкурентные возможности в созданной ими же сахарной индустрии. Евреи должны были жить в гетто. Дискриминационные законы были отменены колониальными властями в 1802 году, и барбадоcские евреи первыми во владениях английской короны получили в полном объёме гражданские права.

:

1757, февраля — (28 Швата 5517) В Авиньоне (Франция) местный житель, проходя ночью через гетто, споткнулся и упал в колодец рядом с синагогой. К счастью, он не пострадал. Этот день был объявлен праздником в общине, потому что, если бы горожанин утонул, евреям были бы предъявлены обвиненния в соучастии в его смерти.

:

1775, апреля — (20 Нисана 5535) Обнародован ЭДИКТ О ЕВРЕЯХ

Собранный из разных канонов и булл, весь змеиный яд римского католицизма сосредоточился в 44 параграфах этой -конституции гетто-. Евреям нельзя жить вне гетто; днём они могут выходить по своим делам в город, но ночевать там строго запрещается, под опасением штрафа и телесного наказания. Привратники у ворот еврейского кватрала не смеют пропускать туда никого и выпускать оттуда после часа ночи. Вне стен гетто не должно быть еврейских магазинов; только в редких случаях разрешаетс открывать торговлю вне гетто, неподалёку от него. В дачных окрестностях города евреям нельзя жить ни под каким предлогом, даже для того, чтобы подышать чистым воздухом. Еврею нельзя ездить по Риму в карете. Евреи обоего пола обязаны носить постоянно и повсюду, в гетто и вне его, -знак желтого цвета, для отличия от других-; мужчины пришивают этот жёлтый кусок материи к своим шапкам, а женщины носят его на головном уборе, причём тем и другим запрещено накрывать этот знак шалью или повязкой; еврей же, выходящий из дому в обычной, а не -форменной- фуражке, должен носить её в руках и ходить с непокрытой головой; за нарушение сих законов установлены строжайшие кары, -по усмотрению-. Евреям запрещается: продавать христианам мясо и молоко, давать им пасхальный хлеб (мацу), нанимать их в слуги и кормилицы, приглашать повивальную бабку из христиан, вводить христиан в свои синагоги, есть, пить и играть с ними, даже беседовать с ними в домах, трактирах и на улицах, - под страхом телесных наказаний и штрафов для обеих сторон. Особенно охранялись от -тлетворного- влияния обитателей гетто их несчастные братья, сёстры и дети, попавшие в сети католических миссионеров и содержавшиеся, как в тюрьме, в -доме катехуменов- (приготовляемых к крещению). Никому из евреев не разрешалось приближаться к домам катехуменов и к церкви Благовещения св. Марии в Риме, под опасением штрафа в 300 скуди, ссылки на галеры -и прочих телесных наказаний, по усмотрению-. Вздёргивание на -столб для пыток- грозило всякому еврею, приютившего у себя беглого катехумена или неофита из своих соплеменников. За склонение же их к иудейству виновный подвергался тюремному заключению, конфискации имущества или ссылке на галерные работы. Узда наложена и на интимнейшую духовную жизнь еврея. Восемь яростных параграфов направлены против -безбожных, осуждённых талмудических, каббалистических и прочих книг, полных заблуждений и хулы против таинств христианства-. Такие книги то есть все еврейские книги, кроме молитвенников и Библии запрещается евреям держать у себя, читать, продавать, дарить, и так далее. Еврей не вправе ввозить, покупать или принять в дар какую бы то ни было книгу на еврейском языке, не отдав её предварительно на цензуру Pater Maestro апостолического двора в Риме, епископам и инквизиторам в других местах, под страхом семилетнего заключения в тюрьме. Издевательством над священнейшими чувствами человека является запрещение евреям хоронить своих мертвецов с церемониями, чтением псалмов и зажженными свечами, ставить надгробные памятники на могилах своих покойников и помещать там надписи. Новые синагоги в гетто строить нельзя, но и ремонтировать старые запрещено. В христианские праздничные дни жители гетто могут работать в своих домах лишь при закрытых дверях. Раввин не имеет права носить костюм, присвоенный духовенству, а должен одеваться, как мирянин. Раввины обязаны принимать меры, чтобы на проповедях католических миссионеров присутствовало установленное число евреев, ибо -проповедь наилучшее средство для обращения евреев-. В заключение, папа повелевел настоящий Эдикт о евреях, для лучшего ознакомления с ним, расклеить на улицах и площадях Рима и в синагогах гетто. 20 апреля 1775 года это приказание было исполнено и жители Рима толпились вокруг громадных плакатов, заключавших параграфы папской -конституции для евреев-.

(Editto sopra gli Ebrei) папы Пия VI.

:

1786, октября — (8 Хешвана 5547) Пожар в гетто Вероны. огонь бушевал 3 дня. Усилия справиться с ним жителей квартала и христиан были тщетны. Погибли 5 человек. Живописец Вита Гряцо ознаменовал это бедствие на одной из его картин.

:

1797, июня — (8 Сивана 5557) Евреи Вероны получили право покинуть гетто. Это произошло в результате занятия города армией наполеона. Однако по восстановлении вскоре австрийского господства ненависть к евреям начала распростроняться котолическим духовенством. Пришлось вмешаться даже губернатору, издавшему 22 января 1798, запрещение, в котором тяжелыми штрафами должны наказываться те, кто будет оскорблять евреев словом или актом; преследования, те не менее, продолжались и стихли после опубликования второго приказа 17 августа 1799.

:

1798, декабря — (22 Тевета 5559) В Риме толпа попыталась сжечь еврейское гетто, но дождь потушил огонь.

:

1846, мая — (11 ияра 5606) Евреям Ааргау — кантона в северной Швейцарии, единственного, где евреям дозволялось жить (два города, Эндинген и Ленгнау, расположенные в Баденском округе и позже вошедшие в состав кантона, составляли в течение нескольких веков швейцарское гетто) даровано право жить во всех частях кантона Подробнее

Спустя 10 лет (24 сент. 1856 года) Союзный совет уравнял евреев в политических правах с прочими швейцарскими гражданами кантона, предоставив им и полную свободу торговли. Но противодействие христианского населения помешало осуществлению равноправия евреев. В 1860 г. правительство серьезно занялось обсуждением законопроекта о полной эмансипации евреев; имелось в виду предоставить им право голоса во всех коммунальных и кантональных делах и организовать их общины в Ленгнау и Эндингене на началах самоуправления. Этот законопроект вызвал резкую оппозицию среди населения; произошли серьезные беспорядки, грозившие имущественной безопасности евреев. Несмотря, однако, на сильный протест ультрамонтанской партии в прессе, законопроект прошел 15 мая 1862 года 113 голосами против 2. Закон должен был вступить в силу 1 июля того же года, но вследствие неудовольствия населения кантона он был отменен плебисцитом. Эмансипация евреев стала тогда делом Швейцарского союза, и вопрос перешел в Союзный совет. В июле 1863 года союзное правительство признало за швейцарскими евреями все гражданские права — результат, достигнутый в значительной степени благодаря усилиям швейцарско-еврейского «Культурного союза» (Kulturverein), основанного в 1862 года и прекратившего свое существование 20 лет спустя. Фактически гражданское равенство евреев осуществилось только после того, как они были признаны гражданами в двух общинах своей черты оседлости, в Ленгнау и Эндингене. Решением «Большого совета» кантона ?. от 15 мая 1870 года дарованы гражданские права членами названных еврейских общин, что и было закреплено хартиями, выданными на имя городов Ново-Эндингена и Ново-Ленгнау

 

:

1848, апреля — (14 Нисана 5608) Разрушены ворота гетто г. Рима.(см. 26 июля и 13 октября )

:

1877, февраля — (14 Адара 5637) Шоа. Родился Мордехай Хаим Румковский (Mordechai Chaim Rumkowski) — польский промышленник еврейского происхождения. В годы Второй мировой войны — глава юденрата Лодзинского гетто. Печально известен своим активным сотрудничеством с нацистами. В сентябре 1942 г., когда нацисты приказали выдать еврейских детей для отправки их в лагерь смерти, лично произнёс перед жителями гетто агитационную речь с рефреном «Отдайте мне ваших детей!», пытаясь убедить их, что ценой жизни детей можно будет спасти гетто. Депортирован вместе с семьёй в Освенцим, где и погиб 28 августа 1944

:

1918, марта — (1 Нисана 5678) В Севастополе родился Абба Ковнер

В 1926 году семья переехала в Литву. Там Абба вступил в еврейскую организацию Ха-шомер ха-цаир. В январе 1942 года в гетто Вильнюса была создана «Объединенная партизанская организация» (Fareinikte Partisaner Organizatzie), возглавлявшаяся Ицхаком Виттенбергом, Иосифом Глазманом и Аббой Ковнером. Её целями были провозглашены организация массовой самообороны гетто, саботаж, присоединение к партизанам и Красной армии. После того 15 июля 1943 года как Ицхак Витенберг был вынужден сдаться немцам под угрозой уничтожения всего гетто, Абба Ковнер стал руководителем подполья. В сентябре 1943 года при ликвидации гетто Ковнер с несколькими бойцами ушел в леса, где создал под своим командованием еврейский партизанский отряд «Некама» («Месть»). После войны организовал группу мстителей, которая уничтожала нацистов в Европе, этой группой было убито около 400 человек. Работал в организации «Бриха», которая занималась отправкой евреев в Палестину. В конце 1945 года нелегально приехал в Палестину, но был арестован британскими властями и заключён в тюрьму в Каире. После освобождения вновь приехал в Палестину и вступил в кибуц Эйн-ха-Хореш. Во время Войны за независимость воевал в составе бригады Гивати, редактировал ежедневный боевой листок бригады. В 1961 году Абба Ковнер выступал свидетелем на суде по делу нацистского преступника Адольфа Эйхмана. Он сказал, что впервые узнал о роли Эйхмана в уничтожении евреев в 1941 году от казнённого впоследствии за помощь евреям фельдфебеля вермахта Антона Шмида. Поэзия Ковнера посвящена Катастрофе и борьбе еврейского народа за независимость в Эрец-Исраэль. Сборник прозы «Книга свидетельств» рассказывает о судьбе партизан на территории Литвы. Абба Ковнер — лауреат Государственной премии Израиля за 1970 год.

 - командир подпольной организации Вильнюского гетто еврейский поэт и писатель, двоюродный брат израильского политика-коммуниста Меира Вильнера.

:

1939, января — (11 тевета 5699) Шоа. Правительственный германский циркуляр сообщил, что караимы произошли от хазар и потому в рассовом отношении ничего общего с евреями не имеют. Подробнее

Дождливым осенним вечером 1941 года в дверь каморки в полуподвале дома номер восемь по Шорной улице громко постучали. Еще недавно здесь жил дворник, но с 16 июля, когда по приказу германских властей евреи оккупированного Минска были переселены в специально отведенный для них район, в каморке оказался профессор Иоффе с женой.Громкий стук в дверь обычно не сулил обитателям гетто ничего хорошего...Профессор переглянулся с женой и приблизился к двери. Прихожей не было, дверь открывалась прямо на улицу.- Кто там? - спросил профессор, на всякий случай по-немецки.Вежливый голос ответил на безукоризненном немецком:- Могу ли я поговорить с господином профессором Иоффе?Профессор с трудом отодвинул засов, явно рассчитанный на силу дворника, приоткрыл дверь, пропуская в комнату высокую фигуру в мокром черном плаще.Вошедший стянул с головы капюшон, пригладил ладонями растрепавшиеся волосы и посмотрел на профессора. Его молодое румяное лицо со светлыми глазами кого-то напоминало.- Чем могу быть полезен? - спросил профессор по-немецки и поклонился - такой вопрос следовало задавать с поклоном, он усвоил это в юности, в Берлинском университете.Молодой человек развел руками и сказал по-русски:- Неужели я так здорово изменился? Семен Евсеевич, это же я, Раухе, не узнаете?- Господи! - скорбно выдохнул профессор. - Алик! Ну как я мог не узнать вас сразу? Входите, входите!Входить было некуда, Раухе и так был в комнате. Он снял мокрый плащ и, свернув, положил его на пол у двери. Рядом с плащом он поставил толстый портфель.- Позвольте представить вас моей супруге. Ева, это Алик Раухе, ты слышала о нем тысячу раз. Ну, диссертация по хазарам... Помнишь, его статья в ВЕСНИКЕ наделала шуму?Раухе покраснел и замотал головой:- Что вы, Семен Евсеевич!..Представляясь Еве Исаевне, он шаркнул ногой:- Альберт Раухе. Очень приятно.Его отглаженный костюм странно контрастировал со всей обстановкой.Ева Исаевна освободила для него единственный табурет, а сама села на кровать, покрытую стеганым одеялом.- Садитесь, прошу. Видите, как живем?..Она повела рукой, словно приглашая осмотреть закопченные стены, расшатанный деревянный стол, железную печурку в углу.- Это не самое страшное, - сказал профессор, присаживаясь на кровать рядом с женой. Он сильно похудел за то время, что Раухе его не видел, лицо потемнело, но длинные седые волосы не поредели, и голубые глаза все так же ясно смотрели из-под густых бровей.- А что самое страшное? Каждый день ждешь... - ее голос прервался, она плотно сжала губы и закрыла глаза.- Ладно, Ева, - профессор дотронулся до ее руки. - Не надо опять об этом... Давай лучше послушаем Алика.Он повернулся к Раухе:- Как вы очутились здесь? Вы ведь в гетто не живете, верно?- Нет, нет, я живу в Берлине. Собственно, вся моя семья живет в Берлине: мой отец получил назначение на довольно большую должность.- В Берлине? - переспросила Ева Исаевна.- Да в Берлине. Я служу в Министерстве по делам восточных территорий. Мы переехали еще в начале августа... - Он смущенно улыбнулся. - И знаете, с тех пор я ни разу не говорил по-русски.- Значит, в министерстве? - перебил его профессор.Раухе пожал плечами:- Я научный консультант по истории и этнографии южной России - это, собственно, и есть моя специальность. Люди в министерстве, между нами говоря, не особенно разбираются во всем этом. - Он вдруг рассмеялся. - Простите, я вспомнил, как один коллега на днях перепутал грузин с гуннами, а другой всерьез утверждал, что цыгане - потомки скифов. Так что, видите, с какой публикой приходится иметь дело.- Вижу, - неопределенно отозвался Семен Евсеевич.- Я это рассказываю не без умысла. Я ведь к вам по делу: как раз с одним из вопросов.- Насчет грузин и гуннов?Раухе вежливо улыбнулся шутке профессора:- Нет, гораздо хуже - насчет караимов. Вы не представляете, что творится в министерстве из-за этих караимов. Прямо война междоусобная...Раухе встал с табуретки и попытался пройтись по комнате, но тут же натолкнулся на стену и сел на место:- Они просто одержимы хазарской теорией! Столько серьезных работ написано - взять хоть ваши! Казалось бы, камня на камне не осталось от этих выдумок, ан нет - поговорите с моими коллегами, они вам скажут, что это точно: караимы происходят от хазар. А какие доказательства? А вот, караимы говорят на тюркском языке. Простите, я им возражаю, восточноевропейские евреи говорят на идиш, то есть на германском диалекте. Но не станете же вы утверждать, что они произошли от немцев?Раухе сокрушенно всплеснул руками.- Знаете, Семен Евсеевич, по-моему, хазарская теория сродни мифотворчеству. Жили когда-то хазары... Пушкин их упомянул... А тут вдруг перед тобой - живой потомок хазар. Романтично, что ли? А последователь еврейской секты - не романтично.- Да нет, Алик, - профессор Иоффе вздохнул. - Я думаю, все гораздо проще: сами караимы в России настаивали на этой теории... правильнее сказать - гипотезе. Соображения у них были сугубо практические: отмежеваться от еврейства, чтобы к ним не применяли антиеврейских законов. Все это носило чисто конъюнктурный характер поначалу. А потом - пожалуйста - ТЕОРИЯ... В других странах, в Египте, скажем, тамошним караимам и в голову не приходило отмежевываться от еврейского происхождения. Наоборот, на каждом углу кричали, что они-то и есть подлинные евреи!- Господи, да я все эти доводы тысячу раз... - Раухе вскочил, схватил с пола свой портфель, открыл его и начал копаться в бумагах. Потом махнул рукой: - Я вам лучше так все расскажу, без этих докладных.Он сделал паузу и продолжил:- Не знаю, каким образом, но еще до войны, в циркуляре от второго января тридцать девятого года было записано, что караимы произошли от хазар и потому в расовом отношении ничего общего с евреями не имеют. Затем начинается война, наши вступают в Польшу, Литву; на восточных территориях оказываются тысячи караимов - и никто их евреями не считает. Наконец, наши приходят в Крым, и вот там начинается!.. Кто такие крымчаки? Евреи? Но они неотличимы от караимов! Значит, и караимы - евреи? И вот уже в Киеве каких-то караимов хватают как евреев. А из Трокая, от главы караимов идут отчаянные жалобы. Появляются ходатаи: караимы-де - не евреи. К этому времени я уже работал в министерстве, и мне предложили написать объяснительную записку. Я пишу как есть: что крымчаки - евреи, что караимы - тоже евреи, но имеют некоторые религиозные отличия: не признают Талмуд, не верят в приход Мессии, не едят горячей пищи по субботам... Ну, вы знаете. И вот эта записка с сопроводительным письмом моего непосредственного начальника попадает к самому министру, к Розенбергу... Все это строго между нами, Семен Евсеевич, вы должны понять...Раухе понизил голос:- Тот, говорят, прямо рассвирепел. Что же получается? Циркуляр от тридцать девятого года неверен - и вся политика в этом вопросе ошибочная? А люди, которые все это делали, они здесь, в министерстве, и они, конечно, насмерть бьются за свою правоту. Ох, Семен Евсеевич, если бы вы только знали! До научной истины никому дела нет - у каждого своя чиновничья амбиция. Ну и пошло! Пишут опровержения на мою докладную, цитируют Фирковича, вытащили книжки советских ученых. Хазары - и все тут!..Раухе перевел дух. Иоффе тоже молчал. Ева Исаевна сидела сосредоточенная, с закрытыми глазами, и невозможно было понять, слушает ли она разговор или прислушивается к звукам, доносящимся снаружи.- Вот тогда я и придумал ход.Раухе торжествующе посмотрел на супругов:- Я сказал им: давайте проведем экспертизу. Давайте выслушаем мнение по этому вопросу крупных еврейских историков. Кто же может знать предмет лучше?- Еврейских историков? - переспросил профессор. - Это, собственно, как понимать? Имеются в виду историки - евреи по национальности или специалисты по истории евреев?- Ну, это значит: евреи - специалисты в данном вопросе. Там, в министерстве, меня отлично поняли. И согласились! Можете себе представить?- Согласились, - проговорил профессор. - Ну, и кто же эти ЕВРЕЙСКИЕ ИСТОРИКИ?Раухе хлопнул себя ладонями по коленям:- А уж кандидатуры подсказал я... Вы знаете, откуда я сейчас приехал?- Из Берлина. По-моему, вы сказали - из Берлина.- Я живу в Берлине. А сюда я приехал непосредственно из Варшавы. А там я виделся... догадайтесь, с кем? С профессором Балабаном!- С Меиром? - оживился Семен Евсеевич. - Как он там?Раухе покачал головой:- Нельзя сказать, что хорошо... В общем, так же, как вы.- В гетто?- Да, но... Я сказал профессору Балабану, кое-что можно изменить... в известных пределах, конечно. Я никакой административной власти не имею, но я получил заверения своего непосредственного начальника, а он человек влиятельный и очень заинтересован в результатах этой экспертизы. В двух словах я могу объяснить ситуацию. Он в министерстве человек новый, и с большим будущим, как все говорят. Он не связан ошибками прошлого руководства и сразу поддержал мою докладную. Для меня это вопрос научной истины, а для него - карьеры...- Если я догадался правильно, меня тоже привлекают для экспертизы?- Конечно! Господи, разве я до сих пор этого не сказал? Вот же, вот же...Он опять схватил свой портфель и извлек плотную коричневую папку. Из нее он бережно вынул документ на бланке, украшенном орлом со свастикой в когтях.- Вот, пожалуйста, официальная рекомендация привлечь вас в качестве эксперта.Он положил бумагу на одеяло рядом с профессором. Тот, не притрагиваясь, разглядывал ее с интересом. Через некоторое время он проговорил без всякого выражения:- Чуть ли не все мои работы перечислены...- А как же, - с гордостью отозвался Раухе, - я целый день провел в библиотеке. Это было не просто: в общем фонде их нет. Ну, вы знаете государственную политику в отношении неарийских ученых... Но в специальном хранилище я разыскал. Да! Можете себе представить, я держал в руках даже рукопись вашей диссертации! С вашими поправками - можете представить?..Это замечание не произвело на Иоффе впечатления. Все тем же бесцветным голосом он сказал:- Вы говорите - научная истина. А привлекли для экспертизы только противников хазарской теории: Балабана, меня... кого еще?- И что из того? - Раухе искренне недоумевал. - Вы же сами говорите, что это никакая не теория, а просто политическая спекуляция...- Да они их убьют! Они их будут убивать, как нас, ты что - не понимаешь? - вдруг прокричала срывающимся голосом Ева Исаевна. Лицо ее стало пунцовым. - Этих людей надо спасти, слышишь, Семен? Иначе их будут убивать, как евреев!- Ева, ради Бога, успокойся! - Иоффе взял жену за руку. - Почему ты кричишь? Мы же только обсуждаем...- Как ты можешь это обсуждать? Он предлагает уничтожить еще один народ - ты это будешь обсуждать?- Почему же уничтожить? - запротестовал Раухе. - Караимы - евреи и должны разделять судьбу всего еврейского народа.- Это значит - погибнуть! Вы, молодой человек, не знаете, что происходит? Нас заперли в гетто, сказали - чтобы охранить от толпы, но людей все время убивают. Уже два раза были погромы - власти ничего не сделали. На прошлой неделе опять расстреляли заложников... Люди мрут на этих принудительных работах... Неужели не ясно, чем это кончится?- Ева, зачем ты все это говоришь?- Как это ЗАЧЕМ? Он приезжает из Берлина, от тех, кто все это сделал, и рассуждает с тобой о научной истине... А на самом деле они - убийцы, а он - с ними!..Табуретка с грохотом отлетела в сторону. Раухе вскочил на ноги, лицо его было искажено. Он пытался что-то сказать, но не мог. Иоффе сжал руку Евы Исаевны, и она замолчала.Тяжелая пауза длилась несколько секунд; наконец Раухе произнес:- Я должен был... мне с самого начала следовало... - Он перевел дух. - Я вполне понимаю ваше положение, оно, действительно ужасно. Наверное, я должен был начать с того, что не одобряю многого... Зачем нужно запирать в гетто таких людей, как вы? Или профессор Балабан? Все эти жестокости мне неприятны. Но от меня ничего не зависит. Мое дело - история, а этим занимаются другие люди. Если бы вы знали - какие... Но все же решения принимают не эти люди, они лишь исполнители. А такого решения - намеренно истребить целый народ - не существует. Я это могу сказать определенно, я бы сказал, если бы такое решение где-то приняли. - Голос его окреп, он говорил уже спокойно. - А что касается караимов, то, Ева Исаевна, стоит ли за них так беспокоиться? Вы знаете, сколько они причинили вреда остальным евреям? Сколько гадостей о евреях написали караимские хахамы? Один Фиркович чего стоит! Это он в 1859 году написал в Петербург, в сенат: -Караимам не присущи те пороки, которыми обладают евреи-. Потому что-де, когда евреи распяли Христа, караимы жили в Крыму. А караимы как еврейская секта только появились через восемь веков после Христа... И вот эту чушь надо терпеть? Семен Евсеевич, неужели истории больше не существует?Ева Исаевна хотела что-то сказать, но профессор опять сжал ее руку - она только покачала головой.- Не знаю, Алик, что случилось с историей, - проговорил Иоффе. - Я больше ничего не понимаю...- Но мы говорим о происхождении караимов, о том, что к хазарам они отношения не имеют. Хотя бы потому, что хазары исповедовали иудаизм в его обычном виде - с Талмудом, Мессией, раввинами, а караимы - нет! Это же исторические факты!Профессор Иоффе покосился на лежавший рядом с ним на кровати документ - имперский орел со свастикой в когтях хищно смотрел по сторонам.- Не знаю, Алик. Все это совсем не просто...- Но позвольте! Не согласитесь же вы с хазарской теорией?- А почему нет? - сказал профессор, твердо глядя в глаза Раухе. - Вполне возможно... Караимы говорят по-тюрк­ски, как хазары...Раухе дернулся, как от удара. Он хотел что-то сказать, затем резко повернулся к стенке, схватил с пола свой плащ и начал его надевать. Рука застряла в рукаве. Он высвободил руку, бросил плащ на пол. Затем повернулся к профессору:- Как вы можете, Семен Евсеевич?! Слышать такое от вас... от вас! Вы для меня были всегда воплощением ученого... если угодно - идеалом. - На глазах у Раухе выступили слезы. - Господи, вы, наверное, и не помните... Однажды на семинаре по скифам... вы еще, помню, запоздали. И вдруг заговорили не о скифах, а о науке - о ее великой истине, которая выше всякой конъюнктуры. Это ваши слова! Вы очень горячо говорили, и тогда, в тридцать седьмом году, они звучали потрясающе... Я нашел в них опору, смысл своей жизни. Посудите: в университете мне вбивали в голову, что главное - интересы пролетарской революции; дома отец шепотом объяснял историческую роль германской расы. А я знал, что на свете есть одна истина - наука! Как вы можете, Семен Евсеевич!..Профессор тяжело вздохнул:- Семинар по скифам? Я очень хорошо помню тот день. Это было девятнадцатого февраля, в тот день арестовали Якова, моего брата. И то, что я говорил вам, предназначалось не вам, студентам, а ему... Это были мои последние слова в нашем долгом споре. Он был младшим, я его очень любил, но мы спорили... Он был предан им, как... Он был героем Гражданской войны, командовал округом. Даже перед расстрелом - нам потом сказали - он кричал -Да здравствует Сталин!-. Когда я говорил об исторической правде, он смеялся. Он повторял, что правда - это то, что в интересах партии. Я его очень любил. Меня не радовало, что в нашем споре я оказался прав. Я, в самом деле, был тогда убежден, что выше науки правды быть не может.- Тогда?.. А теперь?Профессор покачал головой:- Не знаю, Алик, это очень сложно... - Он подумал и, показав на документ, сказал уже другим тоном:- Хорошо, я принимаю предложение. Свое заключение я отправлю по почте. Ничего, если оно будет написано от руки? У меня нет машинки.Раухе поклонился и надел плащ. Застегивая пуговицы, он сказал:- Если вам безразлична наука, подумайте о жене.Когда он распахнул дверь, Семен Евсеевич окликнул:- Постойте! Я хочу вам объяснить. Я искренне так считал - тогда. Но с тех пор я многое понял...Раухе стоял, придерживая дверь, и вопросительно смотрел на профессора, но тот больше ничего не сказал - он опустил голову и задумался. Тяжелые седые пряди закрывали его лицо.Раухе пожал плечами и вышел. В основе этого рассказа лежит исторический факт: три историка-еврея по запросу германского министерства дали заключение о происхождении караимов от хазар. Имена этих историков известны - никто из них до тех пор не был приверженцем хазарской теории, скорее наоборот... Считают, что благодаря этим трем заключениям караимы были объявлены неевреями и уцелели. Все три историка погибли в гетто. В. МАТЛИН. НАУЧНАЯ ИСТИНА www.berkovich-zametki.com

:

1940, апреля — (22 Нисана 5700) Холокост. Ворота гетто Лодзи заперты. На территории площадью 4 кв. километра было размещено 164 тысячи евреев Лодзи, к которым в скором времени присоединили 20 тысяч евреев и пять тысяч цыган из Германии, Австрии, Чехословакии и Люксембурга.

:

1940, мая — Шоа. Официальное открытие гетто Лодзи. На момент создания гетто в списке его обитателей значились 160 320 человек

:

1940, октября — (1 Тишри 5701) Шоа. Начало насильственного переселения евреев Варшавы в гетто.

:

1940, октября — (10 5701) . .

:

1941, марта — (25 Адара 5701) Шоа. Созданно гетто Люблина. В него переселены 34 149 человек.

:

1941, марта — (11 Адара 5701) Шоа. После изгнания около десяти тысяч евреев из Люблина в окрестные местечки и деревни, в Люблине было официально учреждено гетто, население которого достигло 34 тысяч человек.

:

1941, апреля — (9 Нисана 5701) Холокост. В Радоме (Польша) созданы два гетто.

:

Страницы: 1234