Режиссёр — события (0-9 из 9)

1880, 3 октября — (28 Тишри 5641) Родился один из пионеров кино России Александр (Абрам) Осипович Дранков. Имя этого гениального кинодельца много лет стыдливо замалчивали отечественные энциклопедические издания. Однако летопись русского синематографа и фотографии немыслима без господина Дранкова, малограмотного «Поставщика Двора Его Императорского Величества» и парламентского корреспондента, аккредитованного, в том числе, влиятельным французским журналом «Иллюстрасьон» и крупнейшей английской «Таймс». А.О. Дранков был удивительно масштабен не только в этих увлечениях. Далее

Информация о датах рождения и смерти Александра Осиповича Дранкова противоречива. Достоверно можно сказать только о его про-исхождении — выходец из провинциальной мещанской еврейской семьи. В воспоминаниях его племянник А.Лемберг1 пишет, что в начале века молодой Дранков содержал в Севастополе танцкласс, где вовсю эксплуатировал свой абсолютный музыкальный слух. Тогда его ув-лекли новые европейские танцы — танго, фокстрот, тус-теп, зекуок... и плясуньи. Имея наполеоновский рост и угловатую фигуру, Дранков слыл прекрасным учителем хореографии и местным франтом. Предпочитал всегда носить цилиндр, воротнички и манжеты. Вскоре, став петербуржцем, он заведет в своем гардеробе сотни костюмов, фраков, пар обуви и прочее. В крымский период про-явилась и вторая натура Дранкова — исключительная щед-рость. Бескорыстно, на доходы от танцпредприятия, он обеспечивал безбедную жизнь родителям, многочисленным братьям, сестрам и их семьям. Увлекшись фотографией, маэстро в поразительно короткое время становится столичным репортером, мастером фотосенсаций. За великолепные снимки царской семьи Дранкова удостаивают звания «Поставщик Двора Его Императорского Величества». «В начале 908-го года я посетил Дранкова, — вспоминал А.А.Ханжонков. — Дранков похвастал снимком царя, произведенным с очень близкого расстояния. Тогда не было объективов, и это было трудно, принимая во внимание охрану, свиту и так далее». Очевидно, понадобилось много находчивости, чтобы сделать эти съемки «скрытой камерой», обманув придворную полицию. Надо учесть еще и то, что у императорской семьи с 1890 года был личный фотограф и кинохроникер — А.К. фон Ган-Ягельский, который вел царскую фотолетопись. В Санкт-Петербурге Дранков внедряет новую технологию съемки, что сейчас бы назвали ноу-хау, создает первую сеть электрофотографий (до этого в России фотографировали и делали отпечатки снимков при естественном свете). Используя юпитеры и бромистую бумагу, он резко снизил стоимость светописи, и фотография стала доступной всем: кухаркам, лакеям, рабочим... Ошеломляющий размах его новой деятельности требовал знания иностранных языков. Дранков изучает английский и французский. В своем доме, поставленным на широкую ногу, он поселил очаровательных дам — француженку и англичанку, как бы для практики в языках. В фото-ателье он нанимал исключительно красавиц в смелых туалетах, что не только вдохновляло их владельца, но и прекрасно увеличивало дивиденды. Феерический антураж дранковского стиля создавали отличный кабриолет, запряженный серым в яблоках рысаком (конюшня имелась для круглосуточных прогулок с дамами полусвета), или шикарный автомобиль, за рулем которого, следуя последнему крику моды, сидел сам хозяин. Посыльными служили негритенок и кореец. А властвовали в его жилище собаки и певчие птицы редких пород. Не менее известен Дранков кутежами (опять-таки на славу!) в ресторанах, игорных домах и на островах с цыганами, коих восхищал своим пением. Шумная компания купалась в шампанском, а Дранков, который не пил и не курил, волочился за женщинами. Но парадоксов друг и в увеселениях оставался верен самому себе. Отчаянный ловелас даже в часы беспросветного загула не забывал поделиться яствами со своими слугами. Уникальная деталь: в периоды разорения только слуги и сотрудники не бросали Дранкова, помогали стать на ноги, кормили, поддерживали. Родственникам же его лихие взлеты и падения были не по плечу. Б. Г. Вольф, сотоварищ по развлечениям и кинопроизводству, вспоминал в 1993 году: «Он не был джентльмен в смысле слова, не тот человек, которому можно поверить. Было известно, что он был женат, но жены его я ни разу не видел, где жила она, я не знал. Сам он рассказывал мне, что он из Одессы, работал в Харькове... Понимаете, не при дамах будет сказано, был страстным бабником. Все начинающие киноактрисы не должны были миновать его спальни (если можно так мягко выразиться). И каждая была в нем заинтересована, потому что мечтала стать королевой экрана. А какая женщина этого не хочет? Я не знаю такую. Это никогда не удавалось, так как Дранков, как правило, их не снимал. Или если снимал, то делал вид, что снимает для кино. У него не было установки на то, чтобы сделать себе хорошее имя. Это интересовало его во вторую очередь. Он мог пообещать и не выполнить обещания, понимаете, может быть, мог обещать женщине жениться послезавтра, если она сегодня ляжет с ним в постель, а на следующий день закрыть дверь на замок и больше ее к себе не пускать. Он был не очень чистоплотен и в материальных делах. Он мог обманывать, он мог обещать, но не выполнить обещание, мог кого-то нанять на работу за 1000 рублей, а заплатить ему 500 рублей. Это не был человек, которому можно было бы доверять на сто процентов. Дранков выделялся большим умом, хваткой, деловитостью. Человек он был очень оборотистый и авантюрный. И в нем было что-то увлекательное и привлекательное в деловом смысле. Он очень хорошо понимал, из какого куска дерьма можно сделать миллион. Он очень хорошо мог рассказать о своем кинематографическом замысле и привлечь к нему деловых людей. И все видели, как этот человек из полуграмотного, абсолютно не интеллигентного, стал человеком богатым, дельным. И был довольно широкий человек — в смысле ликвидации денег, которые он зарабатывал. Одаривал широко, душевно. Никогда не отчаивался. Все любят удачников. Даже конкуренты относились к нему со снисхождением, хотя светскому обхождению он не был обучен. Страшный хвастун». В 1907 году Дранкова посетила мысль стать, ни много ни мало, первым кинопатриотом России. Не гнушаясь никакими приемами саморекламы и сенсаций, он решил перехватить инициативу у французских фирм «Братья Пате»3 и «Гомон», господствовавших на русском кинорынке. Против засилья заграничных боевиков и мелодрам решено было бороться русским художественным фильмом. Так началась историческая слава А.О.Дранкова и открылась первая страница отечественной игровой кинематографии. Выбор пал на пушкинского «Бориса Годунова»... Немногие тогда разглядели в люмьеровском синематографе Десятую музу. Федор Шаляпин относился к нему, как к театру для бедных, Владимир Маяковский — как к типографскому станку, Максим Горький — как к популяризации разврата. Театральный критик Александр Кугель видел в кинематографе «варвара», «последнее и потому пошлейшее выражение действительности», Корней Чуковский — «сборное творчество кафров и готтентотов». Педагоги утверждали, что электрические театры портят вкус учащихся, юристы свидетельствовали, что кино содействует росту преступности. Официальную точку зрения выразил император Николай II в одной из своих резолюций: «Я считаю, что кинематография — пустое, никому не нужное и даже вредное развлечение. Только ненормальный человек может ставить этот балаганный промысел в уровень с искусством. Все это вздор, и никакого значения таким пустякам придавать не следует». Не смущаясь интеллигентским пессимизмом, Александр Осипович отправляется в Гамбург на Первую Международную кинематографическую выставку, незадолго до этого объявив себя ПЕРВЫМ РУССКИМ КИНОФАБРИКАНТОМ и первым русским кинооператором. Отныне он будет считать себя высшим авторитетом в вопросах кинематографического искусства. Первые опыты по разным причинам не состоялись, но это не помешало Дранкову в обстановке шумной саморекламы начать работу над следующим сюжетом. В многочисленных объявлениях и циркулярах он обещал русской публике картину, «подобно которой еще не было в кинематографическом репертуаре». «Я приложил все усилия, — писал Дранков, — к тому, чтобы настоящая картина, как в техническом исполнении, так и в самой обстановке пьесы и ее исполнителей, стояла на том высоком уровне, какой подобает, делающей эру в нашем КИНЕМАТОГРАФИЧЕСКОМ РЕПЕРТУАРЕ...» 15 октября 1908 года, когда обещанный шедевр Дранкова был показан широкой публике, стало официальной датой рождения игрового кино в России. Шесть не очень внятных сцен-кадров и семь не очень грамотных надписей на тему Стеньки Разина имели большой успех. Кстати, они совсем не уступали мелодрамам фирмы «Братья Пате». Этот кинолубок, иллюстрирующий русскую народную песню «Из-за острова на стрежень», поставил артист петербургских театров В.Ф.Ромашков по сценарию Василия Михайловича Гончарова. Продюсером и оператором-постановщиком был сам Дранков. В роли Стеньки выступил трагик Е.Петров-Краевский. Оригинальная увертюра к фильму была написана профессором и директором Московской консерватории Ипполитовым-Ивановым. Возможно, в истории экранных средств массовой информации «Понизовая вольница» — первый видеоклип. Натурные съемки происходили не на Волге, где тонула персидскя княжна, а на озере Разлив, где позже скрывался В.И.Ленин. Артистов петербургского Народного дома одели в оперные костюмы, взятые напрокат. Разбойники осушают взятые напрокат же из театрального реквизита бутафорские кубки, поют, кричат «ура», размахивают кинжалами, княжна танцует «национальный танец»... И общие планы, и каждая сцена наполнены движением, поэтому трудно найти главных героев — АТАМАНА и ПЕРСИДСКУЮ КНЯЖНУ. Впервые камера вынужденно сделала наезд после титра «ревность заговорила». Робкий, детский шаг в отечественном киноискусстве состоялся. Началось собственное русское кинопроизводство. Дранков первый сочетал в прокате звук и видеоряд: записал на пластинку музыку, и по всей России распространилась пленка «Стеньки Разина» с приложением граммофонной записи. Тема первого русского игрового фильма оказалась притягательной в отечественной кинематографии, но с тех пор, впрочем, так по достоинству и не воплощенной. Занимательна в этом плане заметка в газете «Земщина» (орган «Союза русского народа»): «Федор Иванович Шаляпин, увлекшись кинематографом, занят разработкой плана постановки Стеньки Разина. Стенька Разин в кинематографе! Смеем надеяться, что если артист Шаляпин, увлекаясь художественностью картины, не понимает совращающего значения инсценировки Стеньки Разина, то вся администрация отнесется к подобной затее с должным вниманием. И не найдется ни одного города, где будет допущен подобный опыт разжигания зверских инстинктов толпы». Надежды «Земщины» не оправдались: хотя Шаляпину сыграть роль Стеньки Разина в кино так и не удалось, Григорий Либкен выпустил свой фильм «Стенька Разин» и удачно распродал в провинции. Такова была эпоха, таковы были нравы русской киновольницы. Следует отдать должное Дранкову: он чутко уловил патриотические настроения публики. Но спекулятивный характер деятельности помешал Дранкову занять в отечественном кинопроизводстве место лидера, на которое он постоянно претендовал. Ему были чужды как эмоциональное бескорыстие А.А.Ханжонкова, так и холодная расчетливость И.Н.Ермольева. Погоня за барышом пожирнее очень часто сводила на нет его талантливые начинания. «Дранков, — подчеркивал Б.Г.Вольф, — был выдающейся личностью, выдающимся кинопредпринимателем, но по сути оставался малограмотным фотографом. Даже не очень хорошо говорил по-русски, по-московски. Он был из провинции, имел крупное дело, ателье его было против Елисеева (магазин на Тверской, 14), двухэтажный большой особняк Смирнова, водочного фабриканта. На втором этаже был громадный павильон, где Дранков снимал свою «Соньку — Золотую Ручку», многосерийный фильм. И в одном из этих фильмов был приглашен на съемку я. У меня была небольшая роль, но интересная. Значит, сняли с меня ботинки и носки, положили на какие-то доски, покрыли рогожей, и я играл труп в морге. Это была моя первая роль. Мой отец, присяжный поверенный, почти выгнал меня из дому, когда я окончил гимназию и начал работать в кино. Это было не очень прилично. Ведь понимаете, кроме Ханжонкова, Трофимова и Либкена, остальные — это бывшие содержатели публичных домов. Вот Дранков, он бывший содержатель публичного дома. Он был очень предприимчивый человек и очень приятный человек. Он очаровал нескольких богачей в Петербурге, против Аничкова дворца у него была контора. На этой конторе была вывеска гигантских размеров, такой вывески я в жизни не видел, и было написано «Акционерное общество А.О.Дранков и Ко». Дранков быстрее всех отреагировал на модную французскую новинку — приключенческие сериалы. Безумный кассовый успех имел его шестисерийный боевик «Сонька — Золотая Ручка» (1914), посвященный легендарной авантюристке конца XIX века (Софью Блювштейн великолепно сыграла Нина Гофман). Пожалуй, это был единственный случай, когда А.О.Дранков одержал неоспоримую победу над своим исконным конкурентом — А.А.Ханжонковым, откровенно эксплуатируя интерес публики к детективному жанру. Критики назвали эти «разбойничьи» кинофильмы возвращением романтизма. Усилия Дранкова, чтобы взять верх и «переплюнуть» (по его собственному выражению) Ханжонкова, которого он особенно «любил» (возможно, за то, что в среде русских кинопредпринимателей Александр Алексеевич выгодно отличался подлинной культурой), могли бы стать содержанием сборника исторических анекдотов. В его характере было много от гоголевского Ноздрева — Александр Осипович постоянно оказывался в центре разных неприглядных историй. Так, когда Ханжонков, под покровительством ряда ученых обществ и Высочайших особ, приступил к съемкам грандиозной картины «Воцарение Дома Романовых», Дранков тут же добился покровительства самого Николая II для создания многосерийной «Истории царствования Дома Романовых» и пустил слух о приобретении в собственность хроники коронации императора (1896 год). А после просмотра картины 16 февраля 1914 года в присутствии Николая II наябедничал, хвастаясь, в канцелярию Министерства Императорского Двора: «Еще до начала сеанса, который состоялся в Александровском дворце, Его Императорскому Величеству угодно было спросить: эта картина автора, который снимал «Севастополь»? («Оборона Севастополя» — первый русский боевик об истории Крымской войны. Создан в 1911 году в фирме Ханжонкова. — В. Р.) На это я ответил государю, что я «Севастополь» не снимал. Во время сеанса Его Величеству богоугодно было задать вопрос: откуда вы достали столько народу? участвовали ли войска в вашей картине? Я ответил, что войска мне не дали, и пришлось брать народ из рабочих рядов и статистов театров. Далее Его Величеству угодно было спросить: откуда вы достали столько костюмов? Я ответил, что все костюмы сделаны в московской мастерской моего компаньона Талдыкина. После сеанса Его Величеству угодно было милостиво поблагодарить меня за старательное исполнение исторической хроники и спросить, много ли лент продано для показания публике и показывают ли эту ленту в театрах? Я ответил, что в России нет ни одного театра, который бы не взял одной ленты. После этого Император изволил выразить удовольствие по поводу того, что на снимках не было ни одного постороннего лица, не так, как в картине «Оборона Севастополя», изволил добавить Император, где во время картины исторического морского боя виднелись современные броненосцы. Далее Его Величеству угодно было подробно расспрашивать меня о моем деле и о некоторых технических подробностях кинематографической работы. Услышав от меня, что мною задуман ряд исторических лент.., ему богоугодно было сказать: снимайте, но только старайтесь, чтобы не было бутафорской постановки, как было современное оружие при постановке «Обороны Севастополя». Педантичный Николай II не почтил Дранкова даже в дневниковой записи этого дня, а Ханжонков после премьеры «Обороны Севастополя» в Ливадии был удостоен бриллиантового перстня с руки Государя. Вспоминать о фильме Дранкова любил Михаил Чехов: «В первый день съемки меня поставили на высокой горе. Аппарат был установлен внизу под горой. Я изображал царя Михаила Федоровича. Когда я показался в воротах, я услышал несколько отчаянных голосов, кричавших снизу от аппарата: «Отрекайтесь от престола! Скорей! Два метра осталось! Отрекайтесь! Скорей!» Я отрекся, как умел». Вскоре Дранков преподнес Императору позитивы юбилейной картины в сундучке синего бархата. Ему было дано разрешение на показ кинолент в Михайловском манеже. Однако после первой серии эпопеи о Романовых Дранкова подстерегло поражение. Но несмотря на очередную гримасу судьбы, он с прежним энтузиазмом начинает съемки фильма «Покорение Кавказа», задумав грандиозную постановку «Из истории кавказских войн». К чести Александра Осиповича, в качестве сценариста и режиссера он приглашает Симона Исадзе (широко образованный человек, полковник царской армии, помогал Л.Н.Толстому в собирании исторического материала для «Хаджи-Мурата»). Но в результате — на рынке две совершенно одинаковые картины. Аналогичная ситуация была и с «Обрывом» (по Ивану Гончарову). После этого случая Дранков уже не стремился к соперничеству с Ханжонковым. Дранков первый рискнул снимать комедии. «Усердный денщик», выпущенный на экраны через две недели после «Стеньки Разина», провалился. Бедный, неинтересный Н.Я.Филиппов не сумел понравиться публике. Зато Дранков ввел новый вид рекламы, этой «лиры XX века». Кроме плаката, как это было уже привычно, он стал выставлять фото отдельных моментов фильма. Заграница кинофоторекламу в то время еще не знала. В последних комедиях в заглавной роли — дяди Пуда — Дранков снимал известного борца В.Авдеева. Но фортуна и здесь не улыбнулась ему. Справедливости ради следует отметить, что Россия оказалась единственной страной, где Чарли Чаплин не имел никакого успеха. Для отечественной публики он был слишком груб, слишком примитивен, слишком мало изящен. Ввиду коммерческого провала Ч.Чаплина, российские прокатчики отказывались закупать картины не только с его участием, но и другие американские «комические». После Февральской революции А.О.Дранков сразу же воспользовался отменой цензурных ограничений на показ в художественном кино царской семьи, ее окружения и деятелей революционного движения. Поскольку он всегда все делал быстрее других, то на этот раз пришлось воспользоваться уже сделанным фильмом «Омытые кровью» (по рассказу М.Горького «Коновалов», экранизирован в 1916 году видным театральным режиссером Б.Глаголиным, был запрещен царской цензурой). Спекулируя на интересе публики к материалам деятельности Чрезвычайной следственной комиссии, которая занималась беззакониями Романовых, Дранков срочно переклеил фильм и назвал его «Драма из жизни Григория Распутина». Афериста разоблачили, но заработал он на этот раз чрезвычайно много. Но была Земля Обетованная, где Дранков властвовал безраздельно — он был королем сенсаций. Предтеча современных папарацци, Дранков, в определенном смысле, и поныне непревзойден. В 1908 году, методом «скрытой камеры» (по-видимому, впервые в истории экранной хроники) он начал кинолетопись Л.Н.Толстого. Сегодня это мировая фильмотека: великий старец идет на камеру и уходит. Благодаря воспоминаниям А.Г.Лемберга известна закадровая интрига сюжета. Дранков, специализирующийся на царских особах и выдающихся деятелях русского искусства, решил явить миру 80-летнего писателя. Но граф был непреклонен — в сомнительных предприятиях он не участвовал. Тогда выставленный за дверь Дранков спрятался со своей камерой в дощатом сортире яснополянской усадьбы. Голодный, в морозную зиму, он дожидался, когда Толстой появится во время прогулки... Когда из глубин парка в ореоле мировой мощи классической литературы вышел хозяин, Дранков через щель начал съемку: Великий Немой не дремал! Лев Николаевич добирается к месту заточения Дранкова, но попасть туда уже не может — занято эстетикой XX века. Вернулся Дранков в Ясную Поляну с проектом и под взрывы хохота домочадцев продемонстрировал минуту кинематографа. Дранков победил! Отныне ему, необузданному и безалаберному человеку, будет доверено вести кинохронику толстовского быта. Дранкову удалось посетить в Елагином дворце П.А.Столыпина и заснять его в кругу друзей за завтраком (полиция фильм конфисковала как слишком интимного характера). Он первым снял исчадие ада в первопрестольной — Хитров рынок. Дранков инсценирует фильм «Голод в деревне». Лента была конфискована и торжественно сожжена в жандармском управлении. Цензура запретила и его ленту о похоронах графа С.Ю.Витте (1915). Но к началу 1916 года кинорынок оказался всецело захваченным А.А.Ханжонковым и И.Н.Ермольевым, с невероятным упорством оспаривавших друг у друга первенство. Их картины психологического жанра стали входить в моду и на Западе. Скобелевский журнал «Экран России» уже говорит о Дранкове как о деятеле прошлого. Дранков чувствовал, что его серьезно оттесняют. Он даже временно вообще прекращает заниматься художественной кинематографией. Однако оригинальность натуры берет свое, и Дранков организовывает первый в России конкурс сценаристов. Он предпринял шумную рекламную кампанию и объявил, что за сенсационные сценарии будет платить премии по 500, 300, 200 и 100 руб. И действительно, он набрал огромное количество сценариев, которые к нему посыпались со всех сторон, и на их основе поставил 16 фильмов: «Золотой герб», «Тайна ложи литер «А», «Рука, которая хватает» (с участием знаменитого тенора того времени Дмитрия Смирнова4), «Клуб эфироманов», «Тайна светского романа» и др. (названия говорят сами за себя). Дранков ставит картину «Позор 20-го века». Один из кинокритиков назвал ее «Позором Дранкова». Что это за фильм, о чем он? — ничего сказать нельзя, так как никаких следов от него не осталось. Не унывая, Александр Осипович перестраивает свои ателье и фабрику. Пытается организовать первую в России синематографическую выставку. И главное — сосредоточивает всю свою энергию на производстве кинохроники. Он традиционно остается первым специалистом по кинематографическим сенсациям. Дранков организовывает первую в России школу кинооператоров. Проявляет инициативу в создании революционных фильмов, первым проводит в Сибири натурные съемки для художественного фильма «Сибирская каторга». Уже советские режиссеры снимут богатый урожай на этой ниве. После октябрьского переворота в жизни Дранкова начинается то, что Булгаков обозначил сильным и емким словом «бег». «Встретился я с ним последний раз в 19-м году, при белых в Киеве, — вспоминал Б.Г.Вольф и цитировал из булгаковской «Белой гвардии»: «Город жил странною, неестественной жизнью... Бежали... банкиры со своими женами, бежали талантливые дельцы, ... адвокаты, общественные деятели. Бежали журналисты, московские и петербургские, продажные, пассивные педерасты. Бежали князья и алтынники, поэты и ростовщики, жандармы и актрисы императорских театров. ... Город разбухал, ширился, лез, как опара из горшка». — Когда я шел по Крещатику, увидел Дранкова в бурке, что для меня было весьма странным. Я знал, что он на Кавказе, и вдруг встретил его здесь. Мы обнялись, расцеловались. Он сказал, что приехал на два дня купить бриллианты в магазинах Киева. Мы пошли по Крещатику, зашли в два или в три магазина, и он действительно купил в них какие-то бриллианты. Пробыл он два дня, мы с ним провели их в гостинице. Позднее я узнал, что он уехал в Константинополь, где открыл тараканьи бега. Об этом мне рассказывали люди, которые были у него на этих бегах». По свидетельству автора книги «Люди и фильмы дореволюционно-го кино» Р.П.Соболева, Дранков эмигрировал из Ялты, где занимался производством порнографических картин для стамбульских притонов. Несмотря на то, что страна была брошена в пучину гражданской войны, русские кинопромышленники, действительно, продолжали строить в Крыму новые ателье, лаборатории, создавать отечественные картины. Во врангелевскую Ялту съехались звезды России. Шаляпин организовывает образцовый курорт в имении Форос, Ермольев приобретает участок на Николаевской улице, на Аутской Ханжонков строит второй Голливуд. Из его воспоминаний известно, что Дранков снимал художественную фильму «Карьера Гаррисона», где главную роль исполняла Брайловская, необыкновенно красивая и богатая женщина. Ее партнером и режиссером картины был Марк Галицкий. Есть разрозненная информация о том, что оставшаяся часть сотрудников Дранкова отсняла в это же время в Москве три небольших комедийных киносюжета. Достоверно неизвестно, когда он эмигрировал. Последний раз Дранков разгулялся на весь свет в Константинополе, куда только за пять ноябрьских дней 1920 года прибыло около 150 000 русских беженцев, белогвардейских офицеров и солдат. Были ли тараканьи бега оригинальным изобретением Дранкова, и не с него ли, в частности, Алексей Толстой «фактографировал» своего героя? ... «Словно свет брызнул в памяти Семена Ивановича. Вспомнил! Это было в Одессе. По столу так же бежал таракан, и он еще подумал тогда: «Ишь ты, рысак»... — Тараканьи бега. ... Этого оккупационные власти не предвидели. Это законно. Это ново. Это азартно. Ртищев смотрел на него ошеломленный. ... — Граф, ты гений. ... Ведь это же миллионное предприятие!.. Три дня и три ночи Семен Иванович и Ртищев в гостинице «Сладость Востока» ловили тараканов, осматривали, испытывали, сортировали. ... И вот в кофейне грека Синопли появилась над дверью, над портретами Невзорова и Ртищева, вывеска поперёк тротуара : БЕГА ДРЕССИРОВАННЫХ ТАРАКАНОВ Народное русское развлечение Весть об этом к вечеру облетела всю Галату. ... Семён Иванович относил ежедневно изрядные суммы в банк. ... Он давно уже забросил феску и теперь приходил в кофейню в смокинге, галстучке-фокстрот, лимонных перчатках и фетровой шляпе...»... («Похождения Невзорова, или Ибикус»1925.) Или Дранков все еще пыжился демонстрировать Ханжонкову свое превосходство, озорничая над мировой легендой «дрессированных насекомых» Владислава Старевича (создатель первых объёмных мультипликаций «Прекрасная Люканида, или Война рогачей и усачей» (1911), «Весёлые сценки из жизни насекомых», «Стрекоза и муравей» (1912), принесших признание фирме Ханжонкова не только в Европе, но и в США. С 1919 года работал в Париже)? «О, бог азарта — великий бог!» — воскликнет в Константинополе король юмора Аркадий Аверченко и засвидетельствует в «Записках Простодушного» (1922): «...тут устроены тараканьи бега. Есть старт, тотализатор, цвета жокеев, и бегут живые тараканы; масса народу собирается играть. Есть верные тараканы. Фавориты». («Лото Тамбола».) «— Смейтесь, смейтесь! Однако зеленый таракан меня кормит. Собственно, он не зеленый, а коричневый, но цвета пробочного жокея, которого он носит на себе, — зеленые. И поэтому я обязана иметь на плече огромный зеленый бант: цвет моего таракана. Да что вы так смотрите? Просто здесь устроены тараканьи бега, и вот я служу по записи в тараканий тотализатор». («О гробах, тараканах и пустых внутри бабах».) Тараканы играют судьбами булгаковских героев в эмигрантских снах «Бега». Тараканий царь Артур Артурович в фрачном воротничке представляет невиданную нигде в мире русскую, но уже придворную, игру: «Тараканьи бега! Любимая забава покойной императрицы в Царском Селе! ... Первый заезд! Бегут: первый номер — Чёрная Жемчужина! Номер второй — фаворит Янычар. ... Третий — Баба-Яга! Четвёртый — Не плачь, дитя! Серый в яблоках таракан! ...» В бесконечной цепи того, что А.Пушкин называл «странными сближениями», в жизни Дранкова была роль, по современным представлениям, кинообщественника. Естественно, он начал её осваивать при царском Дворе. В Гатчине 3 июля 1908 года Дранков провёл первый киносеанс перед царской семьёй во главе со вдовствующей Императрицей Марией Фёдоровной, которая осталась весьма довольной и пригласила его демонстрировать во Дворце свои киноленты (возможно, потому, что по заказу Дранкова был отснят сюжет о посещении Императорским Высочеством князем Михаилом Александровичем (любимым, но непутёвым сыном) в 1908 году Александро-Невского собора и встрече членов романовской фамилии в присутствии Императрицы-матери). В экранизации «Бега» (режиссёр А.Алов и В.Наумов, 1971) роль Хозяина тараканьих бегов колоритно сыграл народный артист СССР Владимир Басов. Бег Дранкова закончился в Америке. Осознавал ли он себя эмигрантом? Неизвестно. Он купил фургон и устроил что-то вроде передвижного кинематографа. Но есть легенда и о том, что Дранков изобрёл моментальную фото-графию. Известно, что свою деятельность в старой России он понимал как удачную карьеру кинопродюсера. И попытался привлечь к себе исключительное внимание в США. О нём пишут и называют «Героем фильмы, имя которой — Жизнь». Волей-неволей он становится миллионером и ... исчезает в Сан-Франциско

  (по другим данным Дранков родился 30 января 1886 года)

Метки:

1908, 9 января — (6 швата 5668) В Нью-Йорке на 68-м году жизни умер «отец» профессионального еврейского театра, драматург (автор около 60 пьес), режиссер, поэт и журналист Авраам Гольдфаден (Голденфодим)

Уроженец г. Староконстантинова (ныне Хмельницкая обл. Украины), сын преуспевающего часовщика, приверженца Хаскалы, Гольдфаден получил как традиционное еврейское, так и светское образование, владел немецким и русским языками, в 1866–1875 годах преподавал в казенных училищах Симферополя и Одессы. Как поэт широкую известность в еврейской среде приобрел после выхода в 1866–1869 годах сборников на идише «Дос иделе» («Еврей») и «Ди идене» («Еврейка») – многие стихотворения из них вскоре превратились в народные песни. В начале 1876 года Гольдфаден поселился в Яссах (Румыния), где организовал профессиональную театральную труппу и в октябре поставил пьесу собственного сочинения «Ди бобе мит дем эйникл» («Бабушка и внучек»). Этот спектакль, восторженно встреченный местным еврейством, ознаменовал рождение профессионального еврейского сценического искусства на идише – правда, еще в «формате» странствующего театра «блуждающих звезд». Но уже вскоре труппы, аналогичные гольдфаденовской, стали возникать повсеместно. Со своей труппой Гольдфаден объездил множество городов Румынии, а затем и России – Одесса, Харьков, Киев, Петербург, Москва. С 1883 года, после запрещения в России публичного употребления языка идиш, Гольдфаден, создав новый театральный коллектив «Немецкая труппа», с огромным успехом гастролировал в Польше и других странах Восточной Европы. С 1886 года он жил в США, Англии, Франции, писал, ставил спектакли, в 1900-м как делегат Парижа принимал участие в работе 4-го Сионистского конгресса в Лондоне. В 1903-м осел в Нью-Йорке. Видя в театре эффективное средство воспитания, просвещения и сплочения народа, Гольдфаден адресовал свои пьесы и постановки широким кругам еврейства; в связи с этим, как правило, завершал их нравоучительными резюме, прямолинейно делил героев на положительных и отрицательных, зачастую ради успеха у невзыскательной публики перемежал истинные блестки народного юмора пошловатым балагурством. И тем не менее многие из его пьес и в наши дни не сходят со сцены театра на идише – особенно популярны водевили «Шмендрик» («Ничтожный человечек»), «Дер фанатик, одер цвей Куни-Лемлех» («Фанатик, или Два простофили»), «Ди кишефмахерин» («Колдунья») и др. Народно-героической драмой «Бар-Кохба», написанной в период еврейских погромов в России, Гольдфаден, сторонник движения Ховевей Цион, стремился пробудить у зрителя чувство национальной гордости и уверенности в том, что у народа достаточно сил для сопротивления произволу. www.lechaim.ru

.

Метки:

1937, 11 марта — (28 Адара 5697) (Или 4 марта (21 Адара) 1937 года) Умер А. М. Грановский (Абрам Азарх), театральный режиссер, создатель Государственного еврейского театра. Учился в Риге, окончил Школу сценического мастерства в Петербурге, стажировался в Мюнхене у Макса Рейнхарда. Свои первые постановки осуществил в 1914 году в Риге в Новом театре. В 1919 создал в Петрограде еврейскую театральную студию, которая годом позже переехала в Москву и получила название ГОСЕТа. В 1929 году во время первых зарубежных гастролей театра назад не вернулся, на Западе продолжал ставить на сцене и снимал кино ("Московские ночи", "Тарас Бульба"). В конце жизни тяжело заболел, на родине о нем уже давно не вспоминали, а новых друзей не появилось. В последний путь его провожали всего три человека.

Метки:

1937, 30 октября — (25 Хешвана 5698) В Париже, в еврейской семье выходца из Алжира, владельца магазина готовой одежды, родился Клод Лелюш - знаменитый кино-режиссер, сценарист и продюсер.

Метки:

1948, 18 декабря — (16 Кислева 5709) Родился С. Спилберг - режиссёр ("Список Шиндлера", "Найти рядового Райана").

Метки:

1994, 21 марта — (9 Нисана 5754) Лауреатом "Оскара" стал Стивен Спилберг, получивший призы за лучший фильм ("Список Шиндлера") и как лучший режиссер.

Метки:

2005, 3 октября — (29 Элула 5765) В Рамат-Гане в возрасте 94 лет умерла Сара Леви-Танай

Леви-Танай никогда не училась танцу. Она работала воспитательницей в детском саду кибуца Рамат га-Ковеш, ставила с детьми спектакли, в которых была и хореографом, и режиссером, и композитором. Талант девушки привлек внимание композитора Иммануэля Амирана, который предоставил в ее распоряжение студию в Тель-Авиве. В 1948 году Леви-Танай собрала группу детей — выходцев из Йемена — из них и вырос впоследствии «Инбал» - Театр танца, объездивший с гастролями все пять континентов Сочетая элементы йеменского фольклора и современного танца, Сара Леви-Танай создала особый хореографический стиль, который назвали «йеменской готикой». Участники ансамбля сами аккомпанировали себе на народных ударных инструментах и напевали йеменские мелодии. Критики всегда отмечали необычность музыкального сопровождения и внешности бородатых танцоров. Если первые спектакли «Инбала» были строго сюжетны: «Йеменская свадьба», «История Рут», «Царица Савская», то позже постановки становятся более абстрактными. Сказывается и работа с другими хореографами: благодаря организационному и творческому таланту Леви-Танай «Инбал» привлек внимание таких мастеров мирового уровня, как Джером Роббинс, Кей Такей и Анна Соколова. Сегодняшний «Инбал» — многогранный профессиональный коллектив. Но его название, на иврите означающее «язычок колокольчика», по-прежнему сразу ассоциируется с именем Сары Леви-Танай, очень самобытного и плодотворного мастера израильской хореографии.

 (Sara Levi-Tanai) - знаменитая израильская танцовщица, хореограф и режиссёр.

Метки:

2006, 5 марта — (5 Адара 5766) Израильский документальный фильм "Сцена" режиссера Петра Мостового был назван лучшим полнометражным неигровым фильмом на конкурсе документальных кино- и телефильмов, прошедшем в Москве. За обладание бронзовой статуэткой – "Лавриком" – в этой номинации боролись около 120 фильмов. В фильме рассказывается о трудностях артистов, приехавших в Израиль и не сумевших профессионально реализовать себя здесь.

Метки:

2009, 12 сентября — (23 Элула 5769) Фильм «Ливан» израильского режиссера Шмулика Маоза завоевал главный приз 66-го кинофестиваля в Венеции. «Ливан» стал участником конкурса после 17 лет, в течение которых ни одна израильская лента не попадала в основную программу. Фильм, сюжет которого основан на событиях Второй Ливанской войны, стал первым произведением израильского кинематографа, выигравшим «Золотого льва» в Венеции.

Метки:

Страницы: 1