Еврейский календарь

1941, 26 июня — (26 Сивана 5701) Шоа. Создано гетто Белостока

1 июля 1941 г. подразделение эйнзацгруппен вошло в Белосток. 3 июля эсэсовцами было расстреляно более трехсот человек, представителей еврейской интеллигенции. В июле 1941 г. было осуществлено еще две массовые акции по уничтожению еврейского населения. В ходе одной из них были схвачены и расстреляны более пяти тысяч мужчин, в ходе другой — более тысячи женщин с детьми. Наряду с массовыми расстрелами, оккупационные власти обкладывали еврейское население Белостока многочисленными поборами. Все евреи Белостока обязаны были носить отличительный знак — желтые звезды на спине и груди, за пределами гетто евреи обязаны были ходить только по мостовой и только в составе рабочих колонн в сопровождении немцев.

Руководители юденрата, особенно Э. Бараш, надеялись спасти жизнь узникам гетто, если евреи будут как можно больше работать на различных предприятиях и выпускать продукцию, необходимую для немецкой армии и немецкого народного хозяйства. В апреле 1943 г. на предприятиях и мастерских в самом гетто работало 14 250 евреев, за пределами гетто — 2,7 тыс. Зарплата евреев составляла 40–50% от зарплаты рабочих других национальностей. Но рабочие получали только половину этой суммы, остальные деньги в основном шли на нужды городского бюджета. Лишь незначительная часть этой суммы поступала на счета юденрата. Зимой 1941–42 гг. не работавшие жители гетто получали по 200 грамм хлеба в день, работавшие вне гетто — 230 грамм, а работавшие внутри гетто — 500 грамм. Но летом 1942 г. норма для работающих в гетто была снижена до 375 грамм, а с ноября 1942 г. — до 300 грамм.

Юденрат Белостока предпринимал большие усилия для помощи жителям гетто. Так, при помощи членов организации Хе-Халуц были организованы огороды и жителям гетто по льготным ценам было продано 190 т овощей. Были организованы так называемые суповые кухни, которые бесплатно или за символическую плату предоставляли обеды жителям гетто. Число таких обедов выросло с апреля 1942 г. по апрель 1943 г. с трех до семи тысяч в день. Уже в августе 1942 г. в гетто была открыта больница, а всего в Белостоке функционировало две еврейские больницы, поликлиника. Так, как многие дети потеряли своих родителей, а старики остались без присмотра, были организованы два детских дома и дом для престарелых, в гетто была создана школа.

В октябре–ноябре 1941 г. четыре тысячи узников гетто были депортированы в трудовой лагерь в Пружанах. Хотя осенью 1941 г. — январе 1943 г. бывали отдельные случаи расстрелов евреев за незначительные провинности, (например, за попытку пронести в гетто продукты), массовых акций по уничтожению еврейского населения в Белостоке не проводилось. Осенью 1942 г. — марте 1943 г. были ликвидированы все гетто дистрикта «Белосток», за исключением самого Белостока. Их узники были депортированы в лагеря смерти (см. Концентрационные лагеря). В ночь на 5 января 1943 г. гетто было окружено подразделениями войск СС, вермахта и отрядами украинских полицейских. Арестовывались не работавшие или работавшие за пределами гетто. Около десяти тысяч человек были вывезены в лагерь смерти Треблинка. Около 900 человек, многие за вооруженное сопротивление, были расстреляны на территории гетто.

В ноябре 1941 г. в подвале больницы гетто состоялось совещание коммунистов, представителей левых молодежных сионистских движений и левой части Бунда. Был создан антифашистский комитет Белостока, выработан план работы в гетто и в «арийской части города». Но в декабре гестапо получило точную информацию и в гетто было арестовано и расстреляно 4 подпольщиков. В начале 1942 г. было организованно еще несколько групп сопротивления в гетто. В марте 1942 г. был создан Объединенный антифашистский блок, в который вошли коммунисты во главе с бывшим унтер-офицером польской армии Д. Мошковичем (1905–43), представители движения Ха-Шомер ха-ца'ир во главе с Хайкой Гроссман и левой частью Бунда во главе с Э. Бораксом. В начале 1942 г. в гетто было создано еще одно движение еврейского сопротивления, в которого вошли представители правого крыла Бунда, сионистской организации Дрор и ряда других сионистских движений. Организацию возглавил М. Тененбаум (Тамаров).

Одна из главных задач еврейского подполье заключалась в добывании оружия. Оружие закупалось у местных крестьян, похищалось еврейскими рабочими из оружейных мастерских и армейских складов, где они работали, бывали случаи, когда его приобретали у немецких солдат. Подпольщики устраивали вооруженные налеты на склады оружия, в том числе, на склады войск СС и гестапо. Подпольные мастерские по выпуску оружия были организованы внутри гетто. В них производили гранаты и мины, бутылки с зажигательной смесью, собирали из различных деталей стрелковое оружие. Добытое оружие с необыкновенными сложностями переправляли в гетто. В гетто и за его пределами создавались тайные склады оружия, часто в самых неожиданных местах, например, часть оружия хранилось на территории базы немецкой воинской части. Подполье осуществляло акты саботажа — порчу и уничтожение оружия, одежды, обуви, предназначенных для немецкой армии. В октябре 1942 г. немцы обнаружили акты саботажа на фабриках по производству одежды и обуви. Им не удалось найти виновных, но трое еврейских рабочих были повешены.

С конца 1942 г. подпольные организации гетто стали готовить отправку в леса первых партизанских групп. В районе Белостока создание еврейских партизанских отрядов было значительно сложнее, чем в других районах оккупированной Польши. Основная польская подпольная организация Армия Крайова, в которой действовал еврейский сектор и, которая в остальной части Польши помогала евреям, в Белостоке не только не оказывала никакой помощи еврейскому подполью даже во время восстания 1943 г., но в лесах, где отряды Армии Крайовой вели войну с немцами, они в то же время уничтожали еврейских партизан. Первая группа еврейских партизан в составе восьми человек ушла из Белостока в лес 7 января 1943 г. Через несколько дней к ним присоединилось еще девять человек, в том числе и командир группы Моше Слапак (партизанская кличка — Максим; 1913?–43). В феврале в боях погибли 8 партизан, в том числе М. Слапак, остальные через некоторое время были вынуждены вернуться в гетто. Несмотря на неудачный опыт, в конце февраля 1943 г. в лес были отправлены новые еврейские партизанские группы. Из этих групп был составлен еврейский партизанский отряд «Форойс» («Вперед») под командованием типографского рабочего из Варшавы Ионы Сухачевского (партизанская кличка — Саша; ?–1943). В марте–апреле 1943 г. в лесах были образованы еще две еврейские партизанские группы, часть членов которых, в том числе командир одной из групп И. Кот бежали из эшелонов, которые везли их в Треблинку после массовой акции в Белостокском гетто в феврале 1943 г.

5 февраля 1943 г. еврейские боевые группы оказали вооруженное сопротивление немецким солдатам и украинским полицейским, вошедшим в гетто. В ходе боев было убито около тринадцати немецких солдат и полицейских. Большинство. вступивших в бой с немцами было уничтожено.

После февральской акции резко увеличилось число еврейских юношей и девушек, вступивших в боевые организации, увеличилось число людей, которых отправляли в леса в еврейские партизанские группы. Подпольщики всеми возможными способами добывали и изготовляли оружие и под руководством Д. Мошковича занимались военной подготовкой. Руководители юденрата стали понимать, какая судьба уготовлена всему населению гетто. Э. Бараш установил контакт с представителями еврейского сопротивления, встречался несколько раз с Хайкой Гроссман и М. Тенебаумом и даже передал ему деньги и драгоценности для приобретения оружия, но до последнего момента он продолжал сотрудничать с немецкими властями. Активные действия подполья затруднялись раздробленностью сил, отсутствием единого командования. С марта 1943 г. начались переговоры об объединении, которые велись очень медленно из-за нежелания коммунистов сотрудничать с правыми бундовцами и сионистами. Только в конце мая 1943 г. удалось добиться объединения всех еврейских организаций и создания единого штаба, во главе которого встали: член сионистской организации «Дрор» М. Тененбаум и коммунист Д. Мошкович.

В начале августа 1943 г. власти нацистской Германии приняли решение об окончательной ликвидации Белостокского гетто. В Белосток был послан генерал СС О. Глобоцник, руководивший в 1942–43 гг. всеми операцими по уничтожению еврейского населения Польши. Он вместе с местными эсэсовскими руководителями выработал план уничтожения Белостокского гетто. Немцы учли уроки восстания в Варшавском гетто (см. Польша) и основательно подготовились к операции. В ночь с 15 на 16 августа гетто было окружено тремя кольцами немецких войск, состоявших из подразделений немецкой жандармерии, трех специальных полицейских батальонов, два из которых были украинскими, частей СС и подразделений вермахта. Войскам были приданы полевая артиллерия, танки, броневики и самолеты. В ночь на 16 августа немецкие войска заняли фабрики гетто, утром 16 августа в гетто были вывешены объявления, в которых населению приказывали собраться в указанных местах, якобы для переселения в г. Люблин. Еврейские подпольщики уже 14 августа знали о планах немцев. В подпольных организациях насчитывалось около двухсот человек. На тайных складах находилось около 130 единиц оружия: 25 немецких винтовок и обрезов, около 100 пистолетов, несколько автоматов, один пулемет. Оружие было своевременно выдано подпольщикам. Но на всех бойцов сопротивления оружия не хватало. Поэтому бойцов вооружали топорами, штыками, косами, бутылками с серной кислотой и зажигательной смесью. Были созданы укрепленные бункеры и два штаба по руководству восстания. В бункере на улице Теплой находился главный штаб восставших во главе с руководителями М. Тененбаумом и Д. Мошковичем. Другой штаб был создан в центре гетто, его возглавляли З. Зильберберг и Й. Каве (1897–1944). По плану руководителей восстания диверсионные группы, в которых было много девушек, подожгли и взорвали фабрики на территории гетто. При попытке разрушить забор и прорвать кольцо блокады около сорока человек погибло. Небольшой группе восставших удалось вырваться за пределы гетто, но их дальнейшая судьба неизвестна.

К повстанцам присоединились всего несколько десятков человек. 16 августа тяжелые бои велись у бункера на улице Теплой. Во время боя Фрида Рыбаловская (1925–43?) отбила у немцев пулемет, Рена Верник взорвала гранатой себя и окруживших ее немцев и украинских полицейских. Столкнувшись с тяжелым сопротивлением, немецкое командование решило использовать танки. Недалеко от юденрата путь танкам перегородили боевые группы под командованием Й. Кове и Юдит Новогрудской (партизанская кличка — Юдита; 1908?–43). Танки были забросаны гранатами. Особенно мужественно сражалась с немцами боевая группа, состоящая из мясников во главе с М. Татой. Другим очагом сопротивления стала фабрика металлических изделий, которую обороняли группа повстанцев во главе с З. Фельдером и З. Зильбербергом. Все немецкие атаки были отбиты. Фабрика была подвергнута бомбардировке с воздуха и ее защитники погибли.

В ночь на 17 августа бойцы еврейского сопротивления перешли в контратаку. Им удалось ворваться в покинутую жителями центральную часть гетто. Здесь было захвачено несколько фабрик. Весь день 17 августа в этой части гетто шли тяжелые бои. Немцы захватили здания фабрик только после гибели всех защитников. Организованное сопротивление продолжалось до 20 августа. Восставшие действовали по ночам, устраивали вылазки из бункеров, нападали на патрули, в основном состоящие из украинских полицейских, и добывали у них оружие. План руководства восстанием заключался в том, чтобы собрать как можно больше бойцов, прорвать стену, окружавшую гетто и уйти в леса.

19 августа немцы и украинские полицейские ворвались в бункер на улице Хмельной. После ожесточенного боя оставшихся в живых евреев схватили, вывели наверх и расстреляли. 19 августа была предпринята еще одна отчаянная попытка штурма ограды гетто. Большая группа бойцов во главе с Юдит Новогрудской пыталась прорвать кольцо окружения, но неудачно, большинство бойцов, в том числе Юдит Новогрудская, погибли. 20 августа, после того как кончились патроны, руководители восстания Д. Мошкович и Н. Тененбаум вместе с группой бойцов покончили жизнь самоубийством. После гибели главного штаба в руках восставших оставалась только еврейская больница, куда доставляли всех раненых в ходе боев. Немцы и украинские полицейские столкнулись с группой бойцов во главе с Ханкой Левинсон и только после тяжелого боя, уничтожив всех бойцов, захватили больницу. Все больные, раненые и медицинские работники были убиты.

Несмотря на огромное преимущество немецких войск в живой силе и вооружении, в ходе боев немцы понесли значительные потери. Так, согласно сведениям, опубликованном в подпольном «Бюллетене польского совета помощи евреям — Жегота» (см. Польша), в гетто было уничтожено около ста немецких и украинских солдат и полицейских, несколько сот было ранено.

Отдельные группы повстанцев продолжали скрываться в развалинах гетто, главным образом в надежно замаскированных бункерах. Они выходили по ночам из укрытия и нападали на патрули, состоявших из украинских, литовских и немецких полицейских. Последними группами повстанцев гетто командовал В. Волковысский. Но лишь единицам удалось вырваться из гетто и попасть в партизанские группы. Последняя известная попытка прорыва произошла в середине октября 1943 г., но прорваться никому не удалось. При ликвидации гетто немцы депортировали в лагеря смерти Майданек и Освенцим около 30 тыс. человек. Сотни евреев были уничтожены в ходе боев в гетто или расстреляны после подавления восстания. 22 августа немцы отправили из Белостока эшелон, в котором находилось 1200 еврейских детей и около 40 взрослых, которые их сопровождали. Эшелон привез детей в Терезиеншдадт (см. Терезин). После трехмесячного пребывания в Терезиенштадте еврейские дети из Белостока были депортированы в Освенцим и уничтожены. После ликвидации гетто в Белостоке немцы отобрали около 800 евреев рабочих и инженеров, которые под руководством председателя юденрата Э. Бараша были поселены в организованном «малом гетто». Еврейские рабочие и инженеры демонтировали несколько фабрик. По завершению работ в сентябре 1943 г. все узники «малого гетто» были отправлены в Майданек и уничтожены. Около ста человек смогли вырваться из гетто или выпрыгнуть из эшелонов, которые везли их в лагеря смерти и добраться до еврейских партизанских групп, как правило, с помощью связных еврейского подполья, находившихся на арийской стороне: Хайки Гроссман, Марыли Ружицкой (1919–82), Лизы Чапник (1922–2016), Хаси Белецкой-Борнштейн (1921–2012), Брони Виницкой-Клебанской (1923–2011), Анны Руд (1918–?) и Ривки Мадайской (1921–43).

После ликвидации восстания в гетто немцы направили карательные отряды против еврейских партизанских групп. Несмотря на тяжелые потери, которые понесли партизаны, уничтожить еврейское партизанское движение немцам не удалось. В конце апреля 1944 г. в леса под Белостоком пришла советская партизанская бригада имени К. Калиновского. Еврейские партизанские группы и отряд влились в бригаду и были распределены по различным отрядам.

 : на улицах города были вывешены объявления, предписывавшие всему еврейскому населению перебраться в гетто, площадь которого занимала около четверти городской территории. В гетто было заключено около пятидесяти тысяч человек. Всего в округе «Белосток», включенном непосредственно в состав Рейха, было создано около 110 гетто. Территория гетто была окружена высоким дощатым забором с колючей проволокой. На двух пропускных пунктах стояли немецкие и украинские полицейские Источник

1941, 7 июля — (12 Таммуза 5701) В Вильнюсском гетто Германом Круком (см. 19 мая 1897 года) открыта библиотека из фондов библиотеки Havrah Mefitsei Haskalah (Общества Благовещения) и большой еврейской библиотеки. Также Круком было организовано спасение еврейских книг и рукописей (Подробнее)

1941, 8 июля — (13 Таммуза 5701) Шоа. Оккупационные власти Каунаса опубликовали приказ о переселении евреев в течение месяца в предместье Вильямполь (Слободка), где создавалось еврейское гетто. Количество узников гетто сразу после переселения евреев составляло 29 760 человек. В августе–октябре 1941 г. подразделениями эйнзацгруппен «А», немецкой полиции порядка и вспомогательной литовской полиции был осуществлен ряд акций по уничтожению евреев Каунаса, которые происходили в IX форте Каунасской крепости.

1941, 15 июля — (20 Таммуза 5701) Шоа. Создано гетто Даугавпилса. Это отдельное место не далеко от посёлка Грива около Даугавы в старой цитадели, сооружённой ещё в 19 веке. На каменной стене появилась надпись "Гетто для евреев".

1941, 20 июля — (25 Таммуза 5701) Шоа. В Каменец-Подольском (городе (нынче) Хмельницкой области Украины) создано гетто. К концу июля в гетто были перевезены 11 тысяч евреев из Венгрии. Это были беженцы из Чехословакии и Польши, депортированные из Венгрии. В гетто были заключены также жители соседних еврейских местечек. В первый месяц оккупации на еврейскую общину была наложена контрибуция: евреи Каменец-Подольского вынуждены были сдать оккупационным властям 110 тысяч рублей и восемь килограммов золота. В конце июля 1941 года в гетто Каменец-Подольского было сосредоточено около 30 тысяч евреев источник

1941, 24 августа — (1 Элула 5701) Фашистами арестован доктор Яков Выгодский

Яков Выгодский родился в 1856 в г. Бобруйске. В эпоху Выгодского это был уездный город, местечко Минской губернии, присоединенное в 1795 г. к России от Польши. В начале XIX века здесь была возведена крепость, в которой по высочайшему повелению от 29.02.1812 г. евреям было запрещено строить, какие бы то ни были здания. По переписи 1861 года в Бобруйске проживало 8866 евреев. А в 1897 году из 34.336 жителей евреев уже было 20.260. Наиболее распространенным среди евреев занятием было изготовление одежды и торговля продуктами сельского хозяйства. Были там и учебные заведения. В их состав входила Талмуд-Тора, два мужских народных училища, в т.ч. одно ремесленное, две женских общеобразовательных школы и одно женское профессиональное училище.Предки Выгодского жили в предместье города Слуцка, которое называлось Выгода.Вот что писал о себе Выгодский: -Я родился в 1856 г. в хасидской семье в Бобруйске. Был старшим из моих 7 братьев. До 14 лет я воспитывался в глубоко религиозном духе любавических хасидов. Учился в Хедере. Когда мне было 10 лет, мой отец переехал в Вильно, где он занимался продажей экипировки для русской армии. Он постоянно наезжал к нам в Бобруйск. Его постоянным местом жительства был Вильно. Моя мать была очень способной, умной и энергичной женщиной. Она к этому времени должна была сама тяжело работать, чтобы обеспечить нашу большую семью. До 10 лет я был известным в городе хулиганом. Однако с того времени я попал под влияние выдающегося раввина Абрама Бер Иермигуд, гениального талмудиста и блестящего знатока каббалы, который был полностью отключен от мирских забот. Под его влиянием я стал глубоко и всесторонне изучать религию. Он отстранил меня от обыденной жизни и сделал знатоком хасидского и каббалистического учений. Он так глубоко посеял в меня еврейство, что потом никто не смог оторвать меня от него. Когда мне исполнилось 12 лет, мой отец, будучи под влиянием хаскалы, начал посылать мне книги по правоведению.Это имело огромное влияние на все мое дальнейшее развитие. Я выучил немного немецкий и на этом языке читал Танах в переводе Мендельсона. В дальнейшем я самостоятельно или почти самостоятельно научился русскому. В 14 лет я заявил, что хочу поступить в гимназию. После полуторагодичной подготовки я сдал экзамен для 5 класса классической гимназии в Мариямполе. В течение 4-х лет пребывания в гимназии был первым учеником в классе, проявляя большие способности в математике, и при окончании получил медаль.Несмотря на рекомендации педагогического совета о целесообразности поступления на математический факультет, я поступил в Военно-медицинскую академию. В гимназии я писал по-древнееврейски, а в Академии в основном пользовался русским языком. Но единственным языком, на котором я писал стихи, был древнееврейский-После окончания Военно-Медицинской академии Выгодский некоторое время работал в акушерской клинике академии, а затем уехал на специализацию в Париж, Берлин и Вену. После возвращения в Россию он поселился в Вильно. В 1884 г. был принят в Виленское медицинское общество. Занимался частной практикой, затем был главврачом еврейской больницы на Зверинце (тогдашнем пригороде Вильно). Работал в Больничной кассе. Пользовался огромным авторитетом врача-акушера.Он был первым врачом в Вильно, который повесил вывеску, что принимает больных только по его специальности. Он стал любимым и популярным врачом и общественным деятелем. Много оперировал. В 1890-1907 прочел в Виленском медицинском обществе 15 докладов. Общество присвоило ему звание почетного члена. Публиковал статьи на русском, польском, немецком языках.Во время Первой мировой войны, в период немецкой оккупации города он был активным защитником еврейского населения перед немецкими властями.В своей книге В ГРОЗЕ (евр. Ин штурм) – Выгодский дает подробный отчет о том, что происходило в Вильно во время Первой мировой войны. Когда началась война, в дивизии Виленского гарнизона было до 75% евреев. Еврейские солдаты хорошо воевали, и поэтому антисемитизм пошел на убыль. Но ненадолго. Вскоре польские шовинисты вернулись к ЕВРЕЙСКОМУ ВОПРОСУ. Стали распространять слухи, что у еврея в бороде нашли телефон, по которому он сообщил все виденное немцам. Что вместо трупов они ХОРОНЯТ золото. Началась шпиономания.Приехал в Вильно сам Керенский, которому был вручен меморандум, подготовленный еврейским комитетом. Керенский подтвердил, что это все надуманное дело. Вся еврейская общественная работа была сконцентрирована в КОМИТЕТЕ ПОМОЩИ. Во главе этого комитета был Выгодский. Работа была гигантская, т.к. было огромное количество безработных. В 1915 г., в сентябре, немцы заняли Вильно. Вначале их распоряжения появлялись на немецком, польском и литовском языках. После вмешательства Выгодского объявления стали печатать и на еврейском языке. Были запрещены русские школы и вообще преподавание на русском языке, в т.ч. и сам русский язык. Когда Выгодский заметил: остается одно – преподавать на еврейском языке, немецкий комендант города спросил: Что такое еврейский?. И все-таки разрешил перейти на еврейский язык преподавания. Появилась масса проблем. Евреи обязаны были открывать свои лавочки и в субботу, умерших надо было хоронить в гробах, была запрещена работа еврейского театра. В Вильно начался голод. Выдавали не больше чем 250 гр. хлеба. Многие эмигрировали в Америку. Это были состоятельные люди.Немцы стали насильно отправлять людей на работу в Германию. Это касалось всех, но прежде всего евреев. Представители польской, литовской белорусской и еврейской общественности, выступили с меморандумом к немецким властям против принудительных работ. В результате на работу брали гораздо меньше рабочих, чем предвиделось. 14 сентября 1916 года глава города уведомил Выгодского, что евреи должны ОДОЛЖИТЬ Германии 1 миллион рублей. Он обещал их вернуть после войны. Было ясно, что они не только не вернут, но более того, потребуют еще, в то время как население голодало.В ответ на это требование Выгодский издал от собственного имени воззвание к еврейскому населению: -Евреи, не платите контрибуцию-. Это уже переполнило чашу терпения немецких властей к вечно протестующему Выгодскому, его арестовали в марте 1917 г, и выслали в лагерь военнопленных Черск в Пруссии. В этом лагере он находился более 13 месяцев. Представление о том, что происходило с ним в течение этих 13 месяцев после ареста дают его воспоминания в книге В АДУ (евр. Ин гегенем).В Черске свирепствовали голод и болезни. Военнопленные получали 200 гр. хлеба в сутки, немножко мороженой картошки, тертую морковку. Евреи в основном умирали от туберкулеза, неевреи – от голода. Англичане и французы помогали своим пленным. Русские в начале войны вовсе не заботились о своих пленных. Узники в большинстве случаев умирали.По мнению Выгодского, в плену, как в микрокосмосе отражалась бездна между психологией евреев и русских. Русское население имело возможность заниматься экстенсивным земледелием и пользоваться сильной протекционистской политикой в индустрии. Поэтому ему не приходилось конкурировать с меньшинствами населения.Евреи привыкли к опасной конкуренции. Они были связаны бесправными ограничениями и не могли конкурировать со своими согражданами на равных. Поэтому они должны были преодолевать самые трудные препятствия. Это оттачивало мозг, закаляло характер и развивало свободную инициативу и дух предпринимательства. Так было и в лагере. Немцы не любили евреев так же, впрочем, как и русских.После его приезда еврейские врачи организовали пасхальный праздник, на который пригласили и нееврейских коллег. Через несколько дней русские врачи пригласили евреев на русскую пасху. В конце июля Выгодскому неожиданно сообщили, что через несколько дней он должен переехать в другой лагерь Целле-Шлос. Выгодский пишет: -Самым большим потрясением в Целле была нужда. Не хватало всего, начиная с хлеба и кончая одеждой. Через два месяца кончились мои пищевые запасы, которые я принес из Черска. Вот тогда я почувствовал настоящий голод. И родилась мысль попроситься обратно в прежний лагерь-.-Здесь, в самых скверных германских лагерях, я окунулся в море таких человеческих страданий, таких ужасов, голода, холода и болезней, такой смертельной нужды, что все раньше пережитые страдания мне казались такими ничтожными, что и говорить не стоит-Его освободил его друг, в то время руководитель НЕЗАВИСИМЫХ СОЦИАЛИСТОВ в Рейхстаге, Оскар Кон, который обратился с ходатайством к Германскому правительству. Выгодский возвратился в Вильно в апреле 1918 г.27 августа Вильно заняли литовцы. Евреи решили не вмешиваться во взаимоотношения литовцев и поляков, но активно поддерживать литовскую власть в крае.От сионистских организаций он был направлен в правительство Литвы, когда в течение короткого времени Виленский район был в независимой Литве.На заседании общины 6 сентября 1920 г. Выгодский в своей приветственной речи говорил о тяжелом прошлом, которое объединяло евреев и литовцев. Потом приветствовал их в связи с объединением в независимой Литве. Он отметил, что евреи Виленского края стоят за независимую Литву, которая должна быть построена на демократической основе. Литовская власть Виленского края должна позаботиться о тяжелом положении еврейских трудящихся, необходимо принять в административный аппарат больше евреев.Когда большевики заняли Вильно, Выгодский был арестован. Во время обыска все рукописи, документы о его работе в тарибе (временном литовском правительстве) были забраны. Он был брошен в Лукишки в одиночную камеру. Но вскоре Вильно заняли поляки. Интересно, что во время немецкой оккупации евреи хорошо относились к полякам. Но как только пришли польские легионеры в Вильно, начались погромы. Погромы вызвали негодование во всем мире. В июле 1919 г. приехала американская комиссия во главе с Моргентау. Выгодский участвовал во встрече с Моргентау. Он говорил: -Примирить два народа, между которыми столетиями сеяли вражду, нелегкое дело. Такой мир надо поставить на крепкую основу-.С июля до октября польские власти вели себя по отношению к евреям разнузданно – погромы и разбой. Огромная роль Выгодского как председателя еврейской общины состояла в противостоянии погромам и антисемитизму. Работа общины заключалась в социальном обеспечении, культурной работе, в том числе со школами, помощи общественной медицине, юридической помощи, удовлетворению религиозных потребностей.Вообще такую работу можно было проделать только благодаря получаемой постоянно американской финансовой помощи. В 1922 и 1927 гг. он был избран от Новогрудского района в польский сейм (парламент). Он был почти единственным депутатом в комиссии просвещения, который предлагал законы, относящиеся к еврейскому просвещению, стоял на страже интересов еврейской культуры и ее равноправия.Вместе с прогрессивными польскими, литовскими, белорусскими депутатами он активно защищал интересы национальных меньшинств.Еще вначале XX века он начал широкую публицистическую деятельность. По-еврейски он начал писать в 1917 г. в немецком лагере. С тех пор он писал почти полностью на еврейском языке. -Главной сутью моей публицистической работы была борьба за права угнетенных, но главным образом за права евреев-. Выгодский много печатался в газетах и медицинских журналах. В своей книге он описывает деятельность польского сейма и борьбу еврейских депутатов против польских реакционеров. Эта книга содержит важнейший материал, относящийся к еврейской жизни в межвоенной Польше и борьбе евреев за свои человеческие и гражданские права. В еврейской публицистической и мемуарной литературе имя Выгодского навсегда останется на почетном месте.Когда в 1940 г. СССР занял Вильно, он обратился с меморандумом к Сталину, чтобы не закрывали еврейские и древнееврейские школы в занятых районах Польши и Литвы. Многие жители бывшего Советского Союза, наверное, с наслаждением читали великолепную, или как ее называли тогда критики, ЛУЧЕЗАРНУЮ автобиографическую повесть известной советской писательницы Александры Бруштейн -Дорога уходит в даль- (трилогия). Автор – дочь Выгодского – пишет, что ее отец был очень занятым человеком, имел огромную врачебную практику. При этом был безотказным для всех, особенно для бедных пациентов. Когда его упрекали: зачем он лечит нищих, ведь они ему за это не платят, он отвечал, что он принимал Клятву Гиппократа.Часто после операции он оставался в больнице, проводя у постели больного бессонные ночи. Возвращался домой настолько усталым, что жена нарезала ему завтрак на кусочки, чтобы легче было есть. Обычно, когда он возвращался усталым, то ложился на диване поспать, прикрываясь старой енотовой шубой.Это был кристально честный человек. Когда его маленькая дочка пошла вместе с другими детьми в соседский сад ВОРОВАТЬ ЯБЛОКИ и этим похвасталась перед отцом, он заставил ее отнести ворованные яблоки садовнику, извиниться перед ним и пообещать, что это никогда больше не повторится. При этом он напутствовал ее: -Вот что, – сказал наконец, – запомни, пожалуйста, на всю жизнь: ни одной чужой копейки, нитки чужой, куска чужого никогда не смей брать-Выгодский очень не любил заниматься обыденными житейскими делами. Он был как будто немного выключенным из окружающей жизни. Всегда был углублен в мысли о больных, операциях, научных докладах в обществе врачей, о политических событиях. Много читал – газеты, журналы, книги, медицинскую литературу. Всеми бытовыми делами, в том числе и покупкой его личных вещей, занималась жена.Выгодский вспоминает, что в юности он уделял очень много времени учебе. Отец его перед отъездом сына в Военно-медицинскую академию подарил ему старый кошелек со сломанным замком, посылал ему немного денег, и он вынужден был во многом себя ограничивать. -Медицина – это серьезная наука, – говорил он, – ее абы как изучать нельзя. Кончишь академию, и дадут тебе в руки не что-нибудь, не куклу, а жизнь человека-Когда речь заходила о доме, служанка Выгодского – Юзефа приговаривала, что при таком поведении (лечит бедняков) у него в будущем будет только трехаршинный дом (могила). И Александра Бруштейн по этому поводу пишет:-Папа мой, папа, через пятьдесят лет после этого вечера, когда мы с тобой КУТИЛИ, тебя, 85-летнего старика, расстреляли фашисты, занявшие наш город. Ты не получил даже того трехаршинного домика, который тебе сулила Юзефа, и я не знаю, где тебя схоронили. Мне некуда прийти сказать тебе, что я живу честно, никого не обижаю, что я тружусь, и хорошие люди меня уважают-Интересно, что при всей любви и заботе о еврейском воспитании Выгодский настоял (несмотря на возражения жены), чтобы дочь Саша поступила не в гимназию, где училось много еврейских ребят, а в так называемый русский институт. Это была средняя школа, но более престижная, чем гимназия. Объяснял он это тем, что в институте более обширная программа, чем в гимназии, особенно по математике. По этому поводу Александра Бруштейн вспоминает:-Скажу здесь к слову. С тех пор прошло более шестидесяти лет, и я свято чту память о моем отце. Он прожил долгую хорошую жизнь. Он не раз совершал поступки, которые можно смело назвать героическими. Он умер, презирая своих палачей, не унизившись перед ними ни на секунду. Но вот в этом, в выборе учебного заведения для своей единственной дочки, он был неправ. Я проучилась в этом проклятом институте семь лет, я перенесла в нем много унижений и несправедливости-. Имеется в виду придирки и не толерантное отношение к ней из-за ее еврейского происхождения.-А математика, как там ее преподавали, была такой же суррогат, как желудевый кофе. И математике, и мышлению я научилась гораздо позже, в высшем учебном заведении, а в особенности в жизни-Подлинный героизм и мужество Якова Выгодского ярко проявилось в трагические дни после занятия города гитлеровцами в июне 1941 г. во время Второй мировой войны. Он был уже пожилым и больным человеком.Тогда в городе Вильно проживало около 80000 евреев. С этого времени началась трагическая эпоха для виленского еврейства. Появились распоряжения носить желтые звезды, нельзя было ходить по тротуарам, проводились обыски, грабежи, вывоз и уничтожение тысяч человек в Понеряй (пригородная местность, где имелись глубокие рвы), там проходил расстрел ни в чем не повинных людей.Немцы организовали первый Юденрат 24 июля. Из врачей в него входили: д-р Шабад-Гавроньская, д-р Холем, д-р Выгодский, д-р Либер.Уполномоченный по еврейским делам Мурер вызвал 06.08.41 г. трех членов Юденрата и потребовал, чтобы евреи выплатили три миллиона рублей контрибуции, иначе эти представители будут расстреляны. Юденрат был охвачен ужасом. Только один человек – как вспоминает участница этих событий Р. Корчак, не поддался всеобщей панике – ДЕД – Яков Выгодский. Отчаиваться не время, – стукнув тростью по столу, заявил Выгодский, – время действовать- Как это похоже на действия Выгодского во время Первой мировой войны, когда немцы в оккупированном Вильно тоже потребовали контрибуцию, Выгодский тогда тоже протестовал и призвал население к неповиновению, за это был арестован и выслан в лагерь. И теперь, хотя ситуация была неимоверно более тяжёлой, Выгодский был верен себе, не зная страха боролся, не желая подчиниться зловещей силе.Десятки и сотни людей обращались к Выгодскому – у этого забрали сына, у того отца – чтобы он, как всегда, им помог, их спас. Однажды евреи по старой привычке пришли в его дом искать у этого 85-летнего старого доктора защиты от преследований. Больной Выгодский поднялся со своей больничной кровати, надел свою праздничную одежду с только что пришитой желтой латой и пошел к референту по еврейским делам.-Вы хотите нас не только физически истребить, – мужественно сказал старый доктор, – но также морально уничтожить. Мало вам, что мы будем носить латы на груди, но вы хотите нас еще унизить, чтобы мы носили их на спине, но...-Разъяренный немец закричал: выбросить этого старого грязного еврея, и его сбросили с лестницы.В. Суцкевер в своей книге ВИЛЬНЕР ГЕТТО пишет, что старик еле поднялся, вытерся от крови и по проезжей части улицы, как все евреи, поплелся домой. С тех пор он уже не выходил. 24.08.41 г. немцы ворвались к нему на Гданьскую улицу и велели одеться. -Я не пойду-, – сказал д-р Выгодский. Они бросились на него, избили, на руках его вынесли и повели в Лукишскую тюрьму. В камере было 75 человек.Инженер Камай, который сидел в одной камере с Выгодским и потом вышел из тюрьмы, рассказывал, что Выгодский держался исключительно мужественно, с гордостью, и другие арестованные прониклись этим достоинством этого выдающегося доктора. Он был очень больным, но никакого врача к нему не позвали.-В камере было очень холодно, и каждый из нас хотел, – рассказывал Камай, – снять свою одежду и укрыть больного доктора, но этот доктор категорически отказывался и просил не беспокоиться-.-Мы их переживем, – взбадривал всех старый доктор – мы уже пережили такое в нашей истории-, пытался рассеять он их опасения.Арестованных увозили в Понары. Все время менялся контингент, но доктора специально оставили мучаться. В больших страданиях старый любимый общественный деятель д-р Выгодский, который спас и оздоровил в своей жизни столько людей, без всякой элементарной медицинской помощи погиб в конце 1941 года.-Так, в немом одиночестве, – пишет Ружка Корчак, – на стылом тюремном бетоне ушел в муках из жизни заступник евреев Литовского Иерусалима Яков Выгодский. Не случайно в страшных условиях Виленского гетто жизнь и героизм Выгодского превратились в легенду, которая позволила людям верить в добро и продолжать надеяться на освобождение- Борец за гуманизм, демократию и национальное еврейское достоинство – доктор Яков Выгодский должен занять по праву принадлежащее ему достойное место в истории еврейского народа. Слава ему и вечная благодарность потомков за его беспримерную гражданскую доблесть. Он был любимым доктором у виленских евреев. Он был их ярым защитником. Его жизнь и смерть в борьбе по защите еврейского населения были для еврейского общества в гетто символом и призывом к героическому сопротивлению. Его жена, Елена Семеновна, была в Виленском гетто, получила помощь юденрата. С ликвидацией гетто была отправлена в Треблинку.

.

1941, 26 августа — (3 Элула 5701) Шоа. Начало двухдневных расстрелов евреев из гетто Каменец-Подольска. Штабная рота высшего фюрера СС и полиции в Южной России расстреляла в Каменец-Подольском 4200 евреев. В этот же день полицейский полк «Юг» расстрелял 914 евреев. По 28 августа было уничтожено 23,6 тысяч евреев, в том числе почти все евреи, депортированные из Венгрии (20 июля 1941 года). В январе 1942 года было расстреляно еще 4500 заключенных гетто, в их числе 500 детей. В живых были оставлены только работавшие на предприятиях, выполняющих заказы для оккупационных властей. Летом-осенью 1942 года в гетто были депортированы евреи — специалисты из семи ликвидированных гетто Каменец-Подольского района. После этого число узников гетто составляло около пяти тысяч человек. В феврале 1943 года все евреи в Каменец-Подольском были уничтожены. источник

1941, 6 сентября — (14 Элула 5701) Шоа. В Вильнюсе созданы два гетто. В первом сконцентрировано около двадцати тысяч человек, включая так называемых специалистов, и трудоспособное население с семьями. Во втором заключены нетрудоспособные. В середине октября оно было ликвидировано. Узники расстреляны в Понарах.

1941, 27 сентября — (6 Тишри 5702) Шоа. Создано гетто в Любавичах

1941, 4 октября — (13 Тишри 5702) Шоа. в IX форте крепости Каунаса уничтожено 2000 обитателей городского гетто. Во время этой акции еврейский госпиталь был облит бензином и сожжен вместе с больными и медицинским персоналом

1941, 10 октября — (19 Тишри 5702) Катастрофа. На совещании нацистского руководства в Пражском Граде, проходившем под председательством имперского протектора Богемии и Моравии Р. Гейдриха, было принято решение сконцентрировать евреев Богемии и Моравии в Терезиенштадте, а «после того, как их численность существенно уменьшится, депортировать на Восток». На предварительном этапе осуществления этого плана администрация протектората приказала евреям, жившим в селах и маленьких городах, переселиться в созданные гетто в Праге, Ческе-Будеёвице, Колине, Клатови, Пардубице, Градец-Кралове, Млада-Болеславе, Тршебиче, Брно, Оломоуце, Остраве и Угерски-Броде. В конце ноября 1941 г. первые партии депортированных прибыли в Терезиенштадт; кроме того, в ноябре–декабре 1941 г. нацисты отправили около шести тысяч евреев из Праги и Брно в гетто Лодзи и Минска.

1941, 14 октября — (23 Тишри 5702) Шоа. Ликвидация гетто Городка Витебской области Белоруссии.

1941, 28 октября — (7 Хешвана 5702) Шоа. "Большая акция" по уничтожению евреев Каунасского гетто. Длилась 2 дня.

1941, 7 ноября — (17 Хешвана 5702) Шоа. В Ровно за 2 дня, (включая 8-е), украинская полиция уничтожила двадцать одну тысячу евреев из гетто. По свидетельству немецкого офицера — очевидца казни, украинские полицейские, расстреливавшие евреев, «делали это с таким удовольствием, словно занимались главным и любимым делом своей жизни».Офицер рассказывал о казни евреев Умани, но вряд ли в Ровно было иное.

1941, 8 ноября — (18 Хешвана 5702) Шоа. Очередной, четвёртый по счёту, расстрел евреев гетто Даугавпилса.

1941, 9 ноября — (19 Хешвана 5702) Шоа. Расстреляны 1500 евреев Мира, поселка городского типа Гродненской области Беларуссии. 850 – заключены в гетто.

1941, 16 ноября — (26 Хешвана 5702) Шоа. Начало расстрелов евреев Минска. Погибли 20000 человек.

1941, 20 ноября — (30 Хешвана 5702) Шоа. Картотека узников гетто Риги по состоянию на этот день. а) Дети до 14 лет: мальчики – 2 794 девочки – 2 858 б) трудоспособные от 14 до 65 лет: мужчины 6 143 женщины 9 507 в) нетрудоспособные: мужчины 2 069 женщины 6 231 Всего: 29 602 (см. 30 ноября, 8 декабря)

1941, 24 ноября — (4 Кислева 5702) Шоа. Начало депортации евреев Моравии и Богемии в гетто Терезиенштадт. Всего с 24 ноября 1941 г. по 6 марта 1945 г. в Терезиенштадт было доставлено 73 614 евреев из протектората (121 эшелон) и еще несколько тысяч из Судетской области, Словакии, Германии, Австрии, Дании и Нидерландов. Лишь 2803 еврея Богемии и Моравии (большей частью те, кто состояли в смешанных браках) избежали депортации.

1941, 29 ноября — (9 Кислева 5702) Шоа. Начало уничтожения Рижского гетто. Промозглый стылый день стал последним днем для тысяч и тысяч евреев. Огромные колонны людей, обреченных насмерть, брели к Румбульскому лесу. Путь их лежал по Московской улице, в сторону резиновой фабрики "Квадрат" и дальше. В морозной тишине шарканье и стук тысяч подошв заглушались пьяным хохотом, бранью охраны, стуком ударов, злым треском пистолетных выстрелов и раскатами автоматных очередей. Огромный безмолвный город решил не замечать этого страшного действа на своей окраине. Рига как бы притихла и съежилась.Место расстрела было предусмотрительно оцеплено латышскими карателями вместе с товарищами по оружию - немецкими эсэсовцами. Обреченных, которых набиралось от нескольких сотен до одной-двух тысяч, усаживали рядами по десять-двадцать человек прямо на земле. Перед расстрелом жертвы должны были раздеться донага и сложить свою одежду в кучу, из которой потом, еще возбужденные казнями убийцы, отбирали себе вещи по лучше. Раздетых евреев методично, ряд за рядом, поднимали с земли и выстраивали на краю огромной ямы, которую обыкновенно рыли накануне русские пленные. Стрелки выстраивались напротив, у другого края ямы, в двадцати-тридцати метрах от своих жертв. Они стояли в два ряда: первый - на колене (эти метились в левую половину груди), а второй - стоя (они целились в головы). Залп - и десяток жертв валятся на раскисшую от крови землю. Иной раз не удавалось убить сразу. Тогда добивали в упор из пистолетов. Это называлось - "выстрел милосердия".

1941, 30 ноября — (10 Кислева 5702) Шоа. Уничтожение Рижского гетто. ...

Рано утром 30 ноября в гетто на перекрестках ул. Лудзас с Лаувас и ул. Ликснас с Жиду группа мужчин проделала в ограде специальные проходы, чтобы сократить путь для выхода из гетто на ул. Маскавас и далее на шоссе, ведущее в Румбулу. Для выгона узников из домов, розыска скрывавшихся и расстрела на самой территории гетто были привлечены внешняя охрана гетто под командованием А. Данцкопса (60 рядовых охранников и 11 офицеров) и группа лиц из «команды Арайса» во главе с Г. Цукурсом, а также представители немецкой полиции порядка (М. Нойман, О. Тухель, Хесфер и др.). Они ходили от дома к дому, колотя в двери, и через полчаса возвращались к началу пути, чтобы удостовериться, что в доме не осталось ни одного еврея. Ответственным за полную очистку домов от евреев как 30 ноября, так и 8 декабря был О. Тухель. Среди узников гетто в целом преобладало неповиновение. Многие из них отказывались выходить из своих жилищ, а старые и больные просто не могли оттуда выйти. Поэтому первые акты насилия и убийства непокорных произошли в домах и у входов в подъезды, а затем на улицах. Евреи старались покинуть формировавшиеся на ул. Лудзас колонны и где-нибудь укрыться. Начавшееся в 6 часов утра 30 ноября на ул. Садовникова построение в колонны обреченных насмерть людей продолжалось вдоль всей ул. Лудзас. Колонны численностью по1000 человек (по пять в ряду) выводились через проделанные в ограде проходы с интервалом примерно в полчаса. Каждую колонну охраняли около 50 полицаев с карабинами наизготовку. Больных, калек и стариков везли в автобусах и грузовых машинах. Некоторые узники отказывались идти, уже находясь в пути. Охрана подгоняла их окриками, пинками, ударами и выстрелами. Расстреливать было приказано не только пытавшихся бежать, но и тех, кто отделился от колонны, чтобы передохнуть на обочине. Убитые оставались лежать на дороге. Среди них было много женщин с детьми и старых людей, которые не могли идти дальше. Более сильные и здоровые старались поддержать своих изможденных соплеменников, падавших вдоль обочин. Их подбирали и бросали на следовавшие за колоннами телеги и сани, запряженные лошадьми. На дороге, по обочинам и в канавах валялись брошенные вещи. Последняя колонна была отправлена из гетто около 12 часов дня. Опустевшие жилища еще раз обыскали, чтобы обнаружить укрывшихся евреев. 20 больных узников оказались прикованными к постелям и не могли быть транспортированы в Румбулу. После полудня майор К. Хейзе, ведавший немецкой полицией порядка, приказал возвратившимся к тому времени из Румбулы полицейским О. Тухелю, М. Нойману, Хесферу и др. вынести больных на соломенных матрацах из больницы, уложить их вдоль улицы и убить выстрелом в голову. Первые убитые в Румбуле евреи не были рижанами – это были так называемые Reichsjuden (нем. «евреи из рейха»), или «немецкие евреи» (поскольку говорили по-немецки). Они были привезены поездом из Германии на станцию Шкиротава (Сортировочная) в Риге 29 ноября ночью. Поскольку место для их размещения не было предусмотрено, 942 человека из них уничтожили в Румбуле утром 30 ноября, перед прибытием туда колонн евреев из Рижского гетто. Первая колонна рижских евреев достигла Румбулы в 9 часов утра. Ее подогнали к тому месту, где от шоссе отходила тропа, ведущая к месту убийства. Там охранники образовали строй в форме «воронки», обращенной узким концом к ямам. Вдоль строя было установлено несколько пулеметов, готовых сдержать даже массовое бегство. Ближе к яме строй становился плотнее и уже, на расстоянии около 50 м от ямы охранники стояли на расстоянии 6-8 м друг от друга, а «воронка» сужалась до 4-5 м. На поляне перед лесом лица из латышских подразделений СД собирали ношу, которую принесли с собой евреи. По обе стороны тропы стояли деревянные ящики для более ценных вещей, которые евреи еще не побросали в канавы и кусты. Жертвы подводили непосредственно к ямам, чтобы сэкономить труд по перемещению трупов. При прохождении далее сквозь строй их заставляли снять одежду – полностью или до нижнего белья. Обувь сваливали в другую кучу. Тех, кто медлил, полицаи подгоняли прикладами и пинками. Раздетым людям приходилось стоять на морозе, видя, как убивают их родных и близких. Некоторые из них теряли рассудок169. Жертвы сходили в яму по наклонному земляному спуску. Обессилевших мужчины заносили в яму и укладывали на свежие трупы. Некоторые из них возносили молитвы, некоторые причитали, стонали и плакали. Влюбленные шли, прижавшись друг к другу, а матери крепко прижимали к себе детей. Жертвы заставляли ложиться лицом вниз, поверх тех, кто еще корчился и силился подняться в сочившейся крови и разбрызганных мозгах. Одиночными выстрелами в затылок их убивали с расстояния примерно 2 м. Каждой жертве полагалась одна пуля. Маленьких детей бросали в ямы живыми. Этот предложенный Ф. Еккельном метод убийства назывался «укладкой сардин». Для расстрела использовались советские автоматы, магазины которых вмещали 50 патронов. К тому же эти автоматы позволяли вести огонь одиночными выстрелами. Расстрел Ф. Еккельн поручил произвести своим телохранителям (10-12человек). Как немцы, так и местные полицаи, участвовавшие в акциях, употребляли много спиртного. Рядовые полицаи получали пол-литра, офицеры – литр водки. Под воздействием алкоголя и с наступлением темноты стрельба уже не могла быть достаточно меткой. Некоторые жертвы приходили в сознание, и в ночи еще долго слышались стоны. Это были легко раненные и просто заваленные телами люди, в которых не попала пуля. Ямы охраняли полицаи, которым было приказано убивать на месте всех выживших. Однако на следующий день около 11 часов утра во дворе железнодорожной станции Румбула появились две голые окровавленные женщины. У одной было прострелено горло, другая была ранена в щеку, и у нее был разорван язык. Жена железнодорожного рабочего попросила не убивать их на месте, поскольку дома были дети. Подоспевшими полицаями эти полуживые женщины были свалены в сани и увезены обратно к ямам. Уборка трупов с улиц гетто началась около 14 часов. Как правило, это были старые и больные люди, убитые выстрелом в голову. Евреи из «малого гетто» собрали и перевезли трупы на находившееся в черте гетто Старое еврейское кладбище. (Убитых было около 800178). Для этого использовались санки, подводы, тачки. Некоторые лежавшие на улицах евреи еще дышали, но их добили лица из «команды Арайса». Э л ь м а р Р и в о ш: «Улица, залитая кровью, белый снег, ставший за одну ночь серым с красными узорами. Трупы – все старики и женщины. Помятые колясочки, детские саночки, сумочки, перчатки и калоши, мешочки с продовольствием, бутылочка с соской, в ней замерзший тум, детский ботик. И по сторонам трупы. Они еще теплые, мягкие, лица залиты кровью, глаза открыты. <…> Худые трупы уже окоченели, и их удобно взять и погрузить, толстые же женщины еще совсем мягкие, и их никак не ухватить, никак не поднять, они как-то выскальзывают из рук. Все время кажется, что эти толстые женщины еще живы и вот-вот завопят. Когда везем их на тележке, то они колышутся, как живые, а кровь комьями падает на белый снег. <…>. Мы возим трупы пока только за ворота кладбища, там складываем отдельно рядами мужчин и женщин. <…> Привезли мальчика лет двенадцати. Чудный, красивый ребенок в серой шубке с меховым воротничком, в новых сапожках. Лежал он на спине с широко открытыми голубыми глазами на восковом личике. Револьверная пуля попала в затылок, и только часть воротничка была залита кровью. Лежал он, как кукла, и как-то не верилось, что он еще недавно был живым и, может, веселым ребенком. <…> Наконец мы пробили замерзший слой земли, вырубаем корни, и яма заметно начинает углубляться. Могила большая, приблизительно два на пять метров. Посредине что-то твердое.<…> Ударяю сильнее и выбрасываю песок, с песком – кусок материи с мясом. Это еще осенняя жертва. Оставляем труп на месте и продолжаем углублять яму вокруг него... <…> …Скоро слышим знакомые окрики. Над оградой появляются головы и плечи конных патриотов, за оградой – шарканье многих ног. Перед нами ворота кладбища, они сплошные железные, но отстают от земли на 25-30 сантиметров. Стоя в яме, видишь бесконечное количество ног. Ноги движутся осторожно, мелкими шажками, боясь поскользнуться. Все почти женские, иногда мелькают маленькие ножки детей. Изредка – палка, ощупывающая дорогу, тут же – игривые конские копыта. На улице Жиду в маленьком домике, в мансардной комнате, отодвинута занавеска и видны лица нескольких женщин. На них – ужас, немой упрек и сочувствие – жители Московского района. <…> Ноги [узников] и головы всадников. Как много они говорят, как много горя в этих ногах и какая наглость и удовлетворенность сквозит из этих голов и плеч. <…>. Все проходит на свете, прошла и последняя колонна. Ног больше не видать, всадники медленно удаляются. Одна из женщин в окне подносит к глазам платок. Занавеска опускается». Арайсовцы рыскали по опустевшим квартирам «большого гетто» в поисках оставленных евреями сколько-нибудь ценных вещей (в частности, их интересовала меховая одежда)181. В тот день ряд узников гетто, в том числе несколько врачей, покончили с собой182. «Евреи из рейха», прибывшие в Рижское гетто два месяца спустя, еще находили трупы в подвалах и на чердаках183. После последней акции в «большом гетто», когда проверяли опустевшие дома, там оставалось около 100 мужчин, женщин и детей, которым удалось спрятаться в разных местах и чудом спастись. Григорий Смирин Евреи Риги в период нацистской оккупации (1941-1945 гг.)www.berkovich-zametki.com

1941, 5 декабря — (15 Кислева 5702) Шоа. По списку, составленному комендантом гетто Даугавпилса в нём осталось 962 человека, из недавно бывших там 23000.

1941, 8 декабря — (18 Кислева 5702) Шоа. Уничтожение Рижского гетто. В этот день погиб знаменитый еврейский историк Семён Дубнов. ...

8 декабря, в день второй акции (см. 29 ноября), вспомогательный персонал больницы гетто получил приказ подготовить больных к эвакуации. Около полудня в больницу явились несколько эсэсовцев и проверили каждый уголок. К больнице были поданы грузовые автомашины, предназначенные для вывоза на расстрел больных иперсонала. В гетто стали распространяться ложные слухи, что евреи, уведенные 30 ноября, живы и находятся в каком-то концлагере. 8 декабря узники были более спокойны, ибо думали, что зверства, которые они наблюдали на улицах гетто в день первой акции, больше не могут повториться. С собой было разрешено взять ношу весом 20 кг, которую якобы, как было объявлено, в указанное место доставит грузовая машина. На этот раз число застреленных внутри гетто было около 300186. 8 декабря погиб крупнейший еврейский историк С.М. Дубнов, продолжавший работать над своими трудами и в условиях гетто. В день второй акции в Румбуле выжили Фрида Фрид (Михельсон), Элла Медалье (урожд. Гутман) и Матвей Лутрин с женой и еще одна женщина по фамилии Гамбургер, а также неизвестный подросток, которого сначала приютил кто-то из окрестных жителей, а потом выдал. Ф р и д а М и х е л ь с о н: «Колонна вливается в лесок сквозь строй шуцманов. Тут же у входа большой, высокий ящик, а возле него стоит толстый немец-эсэсовец с дубинкой и кричит, чтобы в ящик сбрасывали драгоценности. В ящик падают золотые кольца, сережки, браслеты, часы. <…> Другой, шуцман-латыш, приказывает снять пальто, бросить в кучу, уже ставшую горой, и идти вперед. <…> Иду вперед, крича и вырывая волосы, я не чувствую даже, как вырываю их целыми клочьями. Следующий шуцман кричит: снять все до нижнего белья. <…> Воспользовавшись моментом… я бросилась на землю лицом в снег и замерла неподвижно. Немного спустя слышу, как надо мной говорят по-латышски: – Кто здесь лежит? – Наверное, мертвая, – отвечает громко второй голос. <...> – это гонят евреев: быстрей, быстрей. И евреи бегут прямо в могилу. Я слышу, как возле меня стонет женщина: «Ай, ай, ай!..» – и чувствую, что она бросила мне на спину какой-то предмет, затем второй. Голоса женщины больше не слышу, но предметы падают один за другим, я понимаю, что это падает обувь. Вскоре я покрываюсь целой горой ботинок, валенок, бот. <...> Люди горько рыдают, прощаются друг с другом, и тысячами все бегут и бегут в пропасть. Пулеметы непрерывно стрекочут, а шуцманы все орут и гонят: «Быстрей! Быстрей!», – дубасят дубинками, нагайками. Так длится много часов. Наконец, стихают крики, прекращается бег, смолкает стрельба. Доносятся где-то рядом из глубины звуки, как при работе лопатами, – это, должно быть, закапывают расстрелянных. Русские голоса их подгоняют, торопят работать быстрее. Вероятно, для этой работы пригнали советских военнопленных. После, наверное, и их самих расстреляют. Меня давит гора обуви, все тело онемело из-за холода и неподвижности, но я – в полном сознании. От тепла моего тела снег подо мной растаял, и я лежу в луже. <…>Вдруг неподалеку в стороне от ямы тишину прорезал детский плач и крики: – Мама! Мама! Раздались беспорядочные одиночные выстрелы. Плач ребенка смолк. Убили. Опять тишина». Э л л а М е д а л ь е: «Вокруг, насколько можно было охватить взглядом, лес был оцеплен вооруженными охранниками, стоящими на расстоянии нескольких шагов друг от друга, образуя у самого шоссе живые ворота – вход для обреченных. Слышно было, как невдалеке строчили пулеметы. Дубинками и прикладами нас стали выгонять из машины и пристраивать к хвосту далеко растянувшейся плотной людской массы. <…> Из передних рядов доносились рыдания, переходящие в вопли и крики, сливаясь в сплошной стонущий гул. У многих на руках были дети. Ожидание близкой смерти передавалось и им, но дети не плакали – в детских глазах застыл леденящий душу страх. <…> Вдруг я услышала душераздирающий вопль – все оглянулись. Из-под груды пальто вытащили молодую женщину. Она пыталась спрятаться. К ней сразу подбежали несколько полицаев и, словно разъяренные звери, начали избивать ее, пока не прикончили. <...> Глухо, где-то из-под земли, беспрерывно раздавались выстрелы. Я подняла голову и увидела: бегут в ряд полунагие люди… <…> На меня уставился главный палач Арайс. Лицо его было по-животному обезображено, звериным оскалом вывернуты губы, он носился от одной группы к другой, был страшно пьян от водки и безумен от крови. У меня вырвался рыдающий крик: – Я не еврейка! Меня всю лихорадило. Арайс небрежно отмахнулся и заорал: – Здесь все жиды! Сегодня должна литься жидовская кровь! <…> Я побежала к немцам. <…> Навстречу мне вышел из ряда какой-то важный, холеный эсэсовец, вероятно, предводитель акции. В нескольких шагах от него я выпалила на немецком: – Я не еврейка! – Каким образом ты здесь оказалась?!, – крикнул он. – Мой муж был евреем! – Если врешь, девка, застрелим тебя завтра. – Нет! Нет!, – я замотала головой и заплакала. <...>.Эсэсовец скороговоркой приказал что-то шуцманам, мне принесли чье-то пальто… <...>Колонна начала редеть, заканчивались убийства». www.berkovich-zametki.com

1941, 18 декабря — (28 Кислева 5702) Шоа. Ликвидировано гетто Ялты, созданное фашистами в начале месяца. Расстреляно около полутора тысяч человек. В 1926 г. в Ялте проживало 2353 еврея (6,2% от всего населения).

1942, 1 января — (12 Тевета 5702) Шоа. Обращение Аббы Ковнера (см. 14 марта 1918 года) к узникам Вильнюсского гетто: "Еврейская молодежь, не доверяй тем, кто обманывает тебя. Из восьмидесяти тысяч евреев Литовского Иерусалима выжили только двадцать тысяч. На наших глазах от нас оторвали наших родителей, братьев и сестер. Где они, те сотни мужчин, которые были уведены литовцами на работы? Где они, те голые женщины и дети, которых увезли от нас в страшную ночь провокации? Где они, евреи Судного дня? Где наши братья из второго гетто? Всякий, кто был выведен за ворота гетто, больше не возвращался. Все дороги гестапо ведут в Понары. А Понары - это смерть! Колеблющиеся, отбросьте сомнения! Ваших детей, ваших мужей, ваших жен больше нет. Понары - это не лагерь: там все были расстреляны. Гитлер стремится уничтожить всех евреев Европы. Евреи Литвы должны по его замыслу стать первыми в очереди. Не пойдем как овцы на убой! Да, мы слабы и беззащитны, но единственный ответ врагу — это сопротивление! Братья! Лучше пасть в бою как свободные люди, чем жить по милости убийц. Защищаться! До последнего вздоха"