Еврейский календарь

1986, 5 августа — (29 Таммуза 5746) Кнессетом принята вторая поправка к распоряжению по борьбе с террором, запрещающая несанкционированные встречи с представителями ООП, а также утверждена 20-ая поправка к уголовному кодексу, запрещающая призывы к расизму.

1986, 1 сентября — (27 Ава 5746) Шоа. Умер Моше Краус

25 августа 2015 года в Иерусалиме произошло важное событие. В районе Писгат Зеев появилась улица Моше Крауса. Эта улица стала единственным официальным напоминанием о человеке, спасшем от гибели тысячи евреев Венгрии. Да, он был еврей, и конечно, ему не полагалось звание Праведника народов Мира. Но ему и не полагалось полное забвение, которым было покрыто имя Моше Крауса в течение десятилетий. Кто же он, Моше Краус? Моше Краус, венгерский сионист, член партии "Мизрахи", занимавший видное место в политических кругах страны, смог обратиться к заместителю швейцарского консула в Будапеште Карлу Лютцу. Карл в этот период также представлял в Венгрии интересы Великобритании. Моше попросил его заполнить бланки документов на эмиграцию в Палестину, которые хранились у Карла с довоенного периода. Эти документы позволяли их обладателям считаться подданными Швейцарии и находиться под ее защитой. Лютц пошел навстречу Краусу. Так началась операция по спасению евреев Венгрии.

Можно только представить ту радость, ту Синюю Птицу, в руках счастливчиков, получивших этот документ спасения. Всем, увы, помочь было невозможно. Машина уничтожения работала исправно. В мае 1944 года, например, в Освенцим были отправлены все евреи Трансильвании, этот чудесный уголок Европы, нынче часть Румынии, до войны принадлежал Венгрии, и такой расклад стал роковым для более ста тридцати тысяч евреев Северной Трансильвании, депортированных в Освенцим с 16 мая по 27 июня 1944 г.

А в Будапеште шла борьба за каждого, кого можно было спасти… Сперва документы выдавали в "Стеклянном доме". Так назывался завод по производству стекла. Со временем "Стеклянный дом" стал приютом для нескольких тысяч евреев, которые скрывались там. Затем возникли филиалы "Стеклянного дома" в разных местах страны, в венгерских доброжелательно настроенных семьях по просьбе Крауса прятали евреев. А молодые сионисты, которых возглавлял Моше Краус, печатали фальшивые щвейцарские паспорта и раздавали их евреям везде, где могли. Ведь это была ниточка к спасению! Молодые евреи с подходящей внешностью переодевались в военные и полицейские мундиры, в таком виде они выдавали евреям документы прямо на улицах, сопровождали группы евреев с нужными документами и охраняли убежища, организованные Лунцем и другими дипломатами. Более того, удалось с помощью этих документов спасти людей, уже отправленных в концлагеря. Практически, в последнюю минуту удавалось спасти многих от неминуемой гибели и вернуть венгерских евреев в Будапешт. Подпольная организация действовала с огромным риском для жизни. Рисковал сам Краус и все, кто помогал ему. Ему повезло выжить и спасти тысячи.

Что же было дальше?…. Завершилась война. Моше Краус при первой возможности отправился в Эрец Исраэль.

А затем наступило время, когда нужно было держать ответ за свои поступки, правые и неправые. В Израиле Краус открыто выступил против Рудольфа Кастнера, представлявшего в Венгрии в годы войны Еврейское Агентство О Рудольфе Исраэле Кастнере одном из руководителей венгерского Комитета помощи и спасения еврейского населения, написано немало. Он вел переговоры с нацистами о выкупе евреев. И смог отправить в нейтральную Швейцарию поезд с 1686 венгерскими евреями, заплатив крупную денежную сумму. Оценка деятельности Кастнера остается спорной до сегодняшнего дня. Мнения по этому поводу совершенно противоположны. Согласно одной точке зрения, Кастнер являлся предателем, скрывшим информацию о планируемом уничтожении сотен тысяч венгерских евреев, чтобы спасти малую группу. Другие считают его спасителем.

В апреле 1944 года в руки Кастнера попал доклад двух заключенных, сумевших сбежать из Освенцима . Этот доклад с информацией о приготовлениях к массовому убийству венгерских евреев был послан в надежде, что Кастнер и лидеры еврейского сообщества будут предупреждены о планируемом уничтожении евреев. Но Кастнер предпочел не разгласить содержание доклада. Защитники Кастнера утверждают, что он был незначительной фигурой и его предупреждение не привлекло бы внимания. Во время суда над Эйхманом в 1960 году военный преступник утверждал, что Кастнер предложил ему удержать венгерских евреев от сопротивления в обмен на беспрепятственный выезд нескольких тысяч человек.

Но самого Кастнера в то время уже не было в живых. 3 марта 1957 года он был тяжело ранен и через несколько дней умер в больнице. По одной из версий убийство было совершено из мести. По другой — Кастнер был убит израильскими спецслужбами. Израильтянам я очень рекомендую посмотреть спектакль "Анда", поставленный в театре "Бейт Лисин". Если он еще в репертуаре. Великолепный, сильный спектакль, рассказывающий о ситуации в стране в дни "дела Кастнера". Что касается Моше Крауса… Его свидетельства против Кастнера оказались неугодными правящей верхушке из рабочей партии "Мапай" (в будущем ставшей партией "Авода") и перед Моше Краусом, представлявшим партию "Мизрахи", (в будущем, партия "Мафдаль"), закрылись двери, были перекрыты все возможности найти достойную работу. Прожив в безвестности, и умер этот человек в безвестности. Швейцарский дипломат Карл Лютц, получивший звание Праведника народов Мира, неоднократно вспоминал о подвиге Крауса, говорил об этом и во время награждения в Иерусалиме. Но безуспешно.

Кстати, в 1963 году именем Лютца названа улица в Хайфе (Charles Lutz street), расположенная в северной части города, недалеко от моря. В 1993 году в комиссию по наименованию улиц поступило предложение назвать улицу в Тель-Авиве именем Исраэля Кастнера, которое было опротестовано. Спустя годы в городе без перерыва появилась улица Шмуэля Тамира, юриста и политического деятеля, принявшего активное участие в обвинении Кастнера, и в связи с этим громкий голос возмущения подала Мейрав Михаэли, внучка Кастнера, небезызвестная журналист и член кнессета от партии "Авода". В Хайфе решили вопрос по-своему, и в 2015 году появился городской сад памяти Кастнера и спасенных им людей.

И наконец! В нашей столице появилась улица Моше Крауса. Может быть, хоть частично, так был компенсирован тот потрясающий склероз, случившийся со всеми официальными лицами, которые могли бы вспомнить о героизме этого человека раньше. Но им не вспоминалось…. Спохватились лишь в 2015 году. Юридический форум в защиту Израиля обратился в иерусалимскую мэрию с просьбой увековечить имя этого человека, спасшего наибольшее количество евреев за всю историю Катастрофы европейского еврейства. В церемонии награждения участвовал бывший командующий ВВС Израиля Элиэзер Шкеди, отец которого был спасен Моше Краусом.

Теперь может быть, и в школьных учебниках по истории появится упоминание о Моше Краусе. Надо бы восстановить справедливость. Он не побоялся нацистской машины уничтожения, ежедневно рисковал. А перед политическими интригами в Израиле спасовал, предпочел уйти в тень. Наверное, не было сил бороться за свое имя. А может быть, Моше Краус и не искал громкого имени. Не ради славы ведь спас он сорок тысяч еврейских судеб. А ради Жизни….

  - венгерский сионист, спасший от смерти в 1944 году тысячи венгерских евреев

1986, 6 сентября — (2 Элула 5746) Теракт в синагоге Стамбула. 22 молящихся погибли.

1986, 6 сентября — (2 Элула 5746) Умер автор слов песни "Бухенвальдский набат" А. Соболев

Родился Соболев в 1915 году в местечке Полонное на Украине. Исаак был последним ребенком в малограмотной еврейской семье, и когда мальчик стал слагать стихи, его отец озабоченно спросил у матери: «Чего он все время бормочет? Может, показать его доктору?» В год окончания школы на выпускном вечере школьный драмкружок показал спектакль по его пьесе под названием «Хвосты старого быта». Вскоре умерла мать, отец привел в дом мачеху, и пятнадцатилетний подросток, сложив в плетеную корзинку две пары латаного белья и тетрадь своих стихов, отправился к старшей сестре в Москву. Там он выучился на слесаря и стал зарабатывать на хлеб насущный. Вступил в литературное объединение при многотиражке механического завода, стал публиковать свои корреспонденции в городской газете и в конце концов пришел в нее работать. И продолжал писать стихи. Началась война, на которую Соболев ушел рядовым и с которой пришел в 1944-м инвалидом второй группы. После войны -- работа в литейном цехе авиамоторного завода, заводская многотиражка... В этой газете и познакомился Александр с девушкой, ставшей его звездой, музой, счастьем, его опорой и надеждой, той, с которой они прожили вместе 40 лет. «Туман в окне. А может, темень? Наверно, ночь... Вокруг -- покой. Плывут по небу тучки-тени. Мы на Земле одни с тобой...» Эти двое явно были предназначены друг другу свыше. И, возможно, все остальное (жизненная неустроенность, конфликты с властями, непризнание коллегами по перу литературного таланта Соболева) было просто платой за эту необыкновенную любовь. Соболеву была дана его Татьяна. Все остальное было отнято. Резко критическая направленность газетных публикаций Соболева привела к тому, что его уволили «по сокращению штатов». В результате этого конфликта его здоровье резко ухудшилось, и почти пять лет ему пришлось провести в различных госпиталях. Завершилось все это получением справки ВТЭК с фактическим запретом на любой труд. Временами болезнь отступала. Но о штатной газетной работе Соболев мог только мечтать. И дело было не только в запрете медиков -- наступили годы, когда: «О нет, не в гитлеровском рейхе, а здесь, в стране большевиков, уже орудовал свой Эйхман с благословения верхов... ... Не мы как будто в сорок пятом, а тот ефрейтор бесноватый победу на войне добыл и свастикой страну накрыл». Как вспоминает вдова поэта, Соболев пришел тогда на прием к инструктору горкома партии. Тот выслушал его просьбу о работе и, сославшись на национальность Соболева, сказал: «Почему бы вам не пойти в торговлю?» Немного поддерживали Соболева, время от времени тайком давая ему подработать, коллеги-газетчики. Так прошли годы. И в 1958-м грянул «Бухенвальдский набат». Популярность песни росла с каждым днем. Известный писатель Константин Федин, например, так отозвался о ней: «Я не знаю автора стихов, не знаю других его произведений, но за один «Бухенвальдский набат» я бы поставил ему памятник при жизни». А вот другой отзыв. «Бухенвальдский набат» -- песня-эпоха. И скажу без преувеличения -- мир замер, услышав эту песню», -- писал в «Советской культуре» поэт Игорь Шаферан. В газетах мелькали заголовки: «В гостях у автора «Бухенвальдского набата», «Почта автора «Бухенвальдского набата» -- речь шла о Мурадели... К Александру Соболеву в период славы его песни, как, впрочем, и никогда после, не пришел ни один журналист. А в доме Соболевых день за днем текла тихая, трудная и... счастливая жизнь. В течение 40 лет Татьяна Михайловна делала карандашные зарисовки, по-своему комментируя свою жизнь с мужем. Сейчас она сама уже и не помнит, по какому поводу затеяла этот забавный рассказ в рисунках, своего рода мультфильм, основными персонажами которого были Большой Кот и Маленькая Кошка. Большого Кота Татьяна изображала толстым, добродушным и доверчивым. Маленькая Кошка -- как она сама говорит -- была беспородная, тощая, шилохвостая, с острой мордочкой, вреднющая и проказливая. Ее муж называл этот цикл «Кошкинианой». Глядя на рисунки, понимаешь, что только потому, что рядом с ним всегда была его Маленькая Кошка, Соболев находил в себе силы писать стихи, и вообще -- жить. И даже этой жизни радоваться... Он умер 6 сентября 1986 года. Его вдова 10 лет обивала пороги издательств в надежде опубликовать наследие покойного Соболева. И везде ей отказывали. Тогда Татьяна Михайловна продала оставшуюся ей после смерти матери трехкомнатную квартиру, купила однокомнатную, а на вырученные деньги при помощи и содействии Еврейской культурной ассоциации издала стихи мужа. Так через 10 лет после смерти поэта увидела свет его первая книга. Она так и называется: «Бухенвальдский набат»