— события (2300-2325 из 8464)

1905, 2 декабря — (По н. ст. 14 Ксилева 5666) родился Василий Гроссман

Типичной для него была сдержанная улыбка, умная, чаще всего ироничная, лукавая, а подчас и озорная.

Мы познакомились и, смею сказать, подружились с ним в редакции центральной военной газеты "Красная звезда", где оба работали с первых дней Великой Отечественной войны.

Гроссман сразу стал одним из самых популярных и авторитетных фронтовых корреспондентов этой газеты да и всей советской печати. Неутомимым, безотказным, бесстрашным. В его корреспонденциях и очерках зоркая, острая наблюдательность сочеталась с несколько неожиданной в глубоко штатском человеке точной и грамотной характеристикой военной обстановки. И написаны многие очерки Гроссмана с таким литературным мастерством, что по сей день читаются как подлинно художественные новеллы. Таковы, например, "Глазами Чехова" из-под Сталинграда или "Треблинский ад" из Польши.

Выступления Гроссмана на страницах "Красной звезды" высоко ценились в армии, и если в редакцию из штаба какого-нибудь фронта приходила телеграмма "Пришлите Гроссмана", было ясно - готовится серьезная операция. Мы как-то столкнулись в коридоре редакции. -Как дела, Вася?-спросил я.-Здоровье? Политико-моральное состояние? Творческие планы?

- Спасибо. Вот послезавтра выезжаю под Варшаву. Там, похоже, предполагаются кое-какие события. Может быть, поедете со мной? - предложил он, улыбаясь не без некоторого ехидства, ожидая, видимо, что я под каким-нибудь предлогом с благодарностью откажусь.

- А что, можно и поехать, - сказал я.

-Нет, я.серьезно.

- Ну, и я серьезно. Погожим сентябрьским днем 44-го года на новеньком редакционном "виллисе" мы трогаемся в путь. За рулем- девушка-шофер Лена и, кроме меня с Гроссманом, военный обозреватель газеты полковник Коломейцев. А дня через три мы уже колесим по дорогам и городам Польши, пядь за пядью освобождаемой советскими войсками от свирепо сопротивляющихся немцев.

Мы - в древнем Люблине. Еще нет и месяца, как отсюда после ожесточенных боев выбиты оккупанты и город объявлен временной столицей Польской Республики. Тогда мир узнал об ужасах Майданека. И так ласково и мило звучащее название Люблина заслонилось зловещей и мрачной тенью этого одного из самых страшных лагерей уничтожения, подлинной фабрикой смерти. Дорогу в Майданек нет надобности спрашивать: даже если бы не было на улицах Люблина указателей с лаконичной надписью "До Майданека", направление к страшному месту можно было легко узнать по неиссякаемому потоку взволнованных, бледных жителей Люблина-большинство из них не имело понятия о совершавшихся рядом с ними злодеяниях.

На территории Майданека мы с Гроссманом проводим почти целый день. Писатель внимательно знакомится с его кошмарной "технологией". В Майданек привозили людей, главным образом еврейские семьи, из всей Европы. Мыс Гроссманом шаг за шагом идем по их последнему пути. Идем через длинный полутемный коридор, по которому еще недавно, теснясь и спотыкаясь, медленно двигался поток уже чувствовавших что-то недоброе, но пытавшихся сохранить какую-то надежду людей, направлявшихся, каким говорили, на санобработку. Вступив в "предбанник", они снимали с себя одежду и получали по микроскопическому кусочку мыла.

После "предбанника"-собственно "баня". Последний этап этой чудовищной, тщательно и продуманно налаженной бойни. Когда "баня" до отказа набивалась голыми испуганными жертвами, наглухо закрывались железные двери, в потолке открывались специальные люки, откуда начинал поступать смертоносный "циклон". Стоя с Гроссманом на сером кафельном полу, мы пытаемся представить себе, что происходило здесь тогда. Но какое воображение способно передать состояние людей, вчера еще свободных, культурных, мыслящих, творческих, а сегодня низведенных до уровня равнодушно истребляемых насекомых, до уровня тараканов и мышей. Согласно своему пристрастию к научно-официозной терминологии гитлеровцы именовали эти изуверские злодейства "радикальным решением еврейского вопроса". Этим занималась особая инстанция, возглавляемая пресловутым Эйхманом, после поражения гитлеровской Германии скрывавшимся в Латинской Америке, но доставленным оттуда в Тель-Авив и получившим там по заслугам.

Надо, между прочим, сказать, что у обладавших немецкой практичностью гитлеровцев ничто в Майданеке (и, естественно, в других лагерях) не пропадало зря. Не говоря уже об одежде и обуви, взрослой и детской, ценных предметах домашнего обихода и быта, вдело шли, конечно, золотые зубы, а также женские волосы, которыми набивались тюфяки в подводных лодках. Использовался и пепел сожженных в крематории мертвых тел - он направлялся в качестве удобрения на обширные огороды вокруг Майданека, где выращивали огромных размеров капусту и другие овощи.

Нам с Гроссманом посоветовали посмотреть и "базисный склад" Майданека на улице Шопена, 9. По этому адресу оказалось здание нового, законченного постройкой перед самой войной городского театра. Мы входим в огромный зрительный зал и перед нами - странное, причудливое зрелище; там, где обычно находятся аккуратные ряды кресел партера, в диком беспорядке нагромождены всевозможные сундуки, кофры и ящики, разных размеров и видов чемоданы, саквояжи, сумки и рюкзаки. Большинство из них раскрыто, в них одежда, белье, обувь, домашние вещи, книги, термосы, детские игрушки - все, что только могут захватить с собой люди,Снявшиеся с годами обжитых мест и навсегда переселяющиеся в далекие неведомые края. Особенно много здесь стеганых ватных и пуховых одеял, вязаных жилетов, свитеров, шарфов, рукавичек и других теплых вещей. Дело в том, что гитлеровцы изуверски разнообразили методы депортации еврейского населения. Чаще всего применялась открытая и грубая облава, "блокада": квартал за кварталом, дом за домом, квартира за квартирой оглашались свирепой каркающей командой "Алле р-раус!!!' -"Всем выходить!!!" Это означало, что всему, из чего на протяжении многих лет складывалась жизнь - творческий труд, семейные радости и заботы, воспитание детей, счастье молодоженов и мирный покой стариков, житейские планы и надежды, всему этому в одно мгновение наступал конец. Алле р-раус!!! - и впереди только два-три дня транспортировки в какой-нибудь из лагерей уничтожения и мучительная, лютая смерть. Но был и другой, маскировочный метод, как в данном случае, когда людям вполне вежливо объявляли, что они переселяются в северные края с холодным, но здоровым климатом, где им будут обеспечены жилье и работа. Люди страстно хотели в это верить и тщательно к этому готовились. Весь пол партера усеян бесчисленными коробочками и флакончиками с патентованными лекарствами против простуды, насморка, кашля, радикулита, гриппа, всевозможными дорогими медикаментами и предметами ухода за больными. Люди собирались жить долго и беречь свое здоровье.

А в это время где-то на заднем дворе Майданека выгружали из вагона предназначенный для них "циклон". Внутренность театра напоминает собой жуткий, привидевшийся в кошмарном сне магазин подержанных вещей. В окружающих зрительный зал ярусах, в балконах и ложах размещены отделы мужских костюмов и женских платьев, обуви, белья, чулок и носков, галстуков, зонтиков и т. д. Обычные, безобидные, будничные предметы. Но на них нельзя смотреть без содрогания - ведь каждый из них безмолвно кричит о мученической смерти своего недавнего владельца. Мы идем вдоль огромных переполненных ларей, где каждый помазок для бритья, каждая авторучка, зубная щетка - это удушенный в газовой камере и потом сожженный человек. А "Отдел детских игрушек"!., Мыслимо ли спокойно смотреть на полки с бесчисленными большими и крохотными куклами, на тысячи мячиков, на плюшевых мишек и зайчиков, которых совсем недавно ласково прижимал к груди ребенок, брошенный вслед за родителями в жерло круглосуточно горевших печей Майданека.

Потрясенные до глубины души покидаем мы с Гроссманом этот кошмарный "театр-универмаг". Уходя, я поднимаю с пола небольшой молитвенник в потертом кожаном переплете. На титульном листе надпись: "Принадлежит Матильде Гарпманн. Быстриц". Я не склонен к мистике, но Гроссман, посмотрев на меня с печалью в глазах, сказал: - По-моему, эта женщина хочет, чтобы вы сохранили о ней какую-то память на земле... И я повез этот молитвенник в Москву моей матери, он находится в моем доме по сей день.

После страшного Майданека нам доведется увидеть на другом конце Польши еще более страшную, апокалиптически кошмарную Треблинку. Кровью сердца, как принято говорить, написан Гроссманом очерк "Треблинский ад" об этом чудовищном лагере-плахе. Вот несколько строк из этого очерка:

"...Мы входим в лагерь, идем по треблинской земле... А земля колеблется под ногами. Пухлая, жирная, словно обильно политая льняным маслом бездонная земля Треб-линки, зыбкая, как морская пучина. Этот пустырь, огороженный проволокой, поглотил в себя больше человеческих жизней, чем все океаны и моря земного шара за все время существования людского рода. И кажется, сердце сейчас остановится, сжатое такой печалью, таким горем, такой тоской, каких не дано перенести человеку..."

Эти проникновенные, пронзительные слова Гроссман находит в глубине своей души. Всех нас потрясали злодеяния гитлеровцев, но мне кажется, что Гроссман переживал их с особой, невыразимой остротой и болью. Я видел, как при всей его внешней сдержанности раскаленным железом жгли его не только дикие и варварские злодеяния Холокоста-истребления еврейского народа гитлеровцами, но и любые-как открыто оголтелые, так и завуалированные- проявления антисемитизма, увы, в нашей стране.

К предполагавшемуся освобождению Варшавы советскими войсками, рассказать о котором и был командирован Гроссман, мы не опоздали по той простой причине, что оно тогда не состоялось. Мы могли только лицезреть огромное зловещее зарево за Вислой, где восставшие варшавяне отчаянно сопротивлялись оккупантам. Казалось, что советское командование неминуемо использует благоприятную стратегическую ситуацию и ударит по фашистам. Но наши армии не трогались с места. Никто ничего не понимал, расспрашивать же и, вообще, рассуждать на эту тему не рекомендовалось... А мы с Гроссманом единодушно пришли к выводу, что Сталин в данном случае руководствуется отнюдь не стратегическими, а политическими соображениями. И его очень мало волнует судьба повстанцев...

Самой значительной наблюдаемой нами военной операцией было форсирование реки Нарев частями 65-й армии, в штаб которой мы направились из-под Варшавы. С этим событием связан маленький эпизод, нас тогда немного позабавивший. Еще по пути в Польшу я, автомобилист-любитель, с большим интересом, сидя рядом с шофером Леной, присматривался к необычному "виллису" и испытывал большое желание сесть за руль этой замечательной машины. Я долго не решался высказать свое желание, понимая, что вряд ли оно вызовет восторг у пассажиров. Наконец, собравшись с духом, я как бы небрежно произнес:

-А не сесть ли мне за баранку? Пусть Лена немного отдохнет. А? Мирно беседовавшие полковник-писатель и полковник-танкист дружно умолкли, после чего были выражены сомнения относительно моих умственных способностей. Я замолчал и надулся. И надо же было так случиться, что на другое утро, когда мы должны были выезжать на передний край, наша Лена плохо себя почувствовала и вышла из строя. Получить в штабе другую машину или другого шофера не представлялось возможным. Мои полковники растерянно стояли во дворе возле нашего "виллиса" и что-то обсуждали, посматривая в мою сторону. Я же, засунув руки в карманы, прогуливался по двору с преувеличенно равнодушным видом. В конце концов Гроссман, откашлявшись, обратился ко мне:

- Борис Ефимович, а вы... э, в самом деле могли бы... э-э... повести машину? : '

- Не знаю, не знаю... - отвечал я вяло. - Можно, конечно, попробовать... Но боюсь не угодить столь капризным пассажирам. Да и ответственность за, так сказать...

- Ладно, ладно, будет вам,-заговорили полковники.- Поехали. Вы же сами понимаете, что другого выхода нет... Я торжествовал и сменил гнев на милость.

Со своими шоферскими обязанностями я благополучно справлялся и мог убедиться в отличных качествах "виллиса". А дальше произошло следующее. Мы въехали во двор помещичьей усадьбы, где разместился штаб наступавшей на этом участке дивизии, и сразу же встретились с озабоченным, куда-то торопившимся начальником штаба, который тут же дал корреспондентам "Красной звезды" краткую информацию о происходящей операции. Гроссману вдруг захотелось пошутить, и он, скрывая улыбку, представил меня начальнику штаба:

-А это, знакомьтесь, наш шофер Борис Ефимов. Тот посмотрел на меня с недоумением, явно не понимая, зачем ему в этой обстановке знакомиться с корреспондентским шофером, но ничего не сказал, а увидев проходившего мимо старшину, распорядился:

-Вот что, Руденко. Проводите товарищей полковников в командирскую столовую и не забудьте покормить у себя шофера. Гроссман слегка покраснел и, косясь на меня, стал уточнять;

- Э-э... Вы меня не совсем поняли. Это ведь наш, так сказать, известный,..

- Да, да, - рассеянно произнес начальник штаба, завидев въехавшего в ворота мотоциклиста,

-Добро. Как пообедаете, подойдете ко мне. Я, грешным делом, не мог не рассмеяться сконфуженному виду Василия Семеновича.

- Разрешите быть свободным, товарищ начальник? - спросил я, приложив руку к козырьку. - Когда прикажете подавать машину? Обедали, впрочем, мы все вместе за столиком во дворе. И тут мне неожиданно пришлось переключиться на свою основную профессию. К нам подошли два товарища из дивизионной газеты и, узнав, кто есть кто, попросили меня дать карикатуру в номер, уже готовый к печати. Вооружившись авторучкой Гроссмана и листком из его блокнота, я быстренько смастерил "красноармейскую шараду" из двух рисунков. На первом был изображен приклад красноармейца, с размаху ударявшего по физиономии Гитлера, и написан первый слог - "НА!" Второй рисунок представлял собой злобно ревущего фюрера и сопровождался слогом "РЕВ!" Текст шарады - НАРЕВ! Карикатура в общем понравилась, но один из сотрудников газеты засомневался:

-Одну минуточку, товарищ Ефимов, -обратился он ко мне. - Река, которую мы форсируем, называется Нарев, а не Нарев, не так ли? А про ревущего человека мы говорим, что слышен рё'в, а не рев. Вроде не получается шарада-то.

- Почему не получается? - возразил я, - все-таки, слова эти очень близки по звучанию и смысл шарады нисколько не пропадает. Нельзя быть таким педантом.

- Мне кажется, - заметил Гроссман, - Борис Ефимович прав. Это ведь не школьное сочинение, а карикатура для солдатской газеты. А главное то, что мы стоим на берегу Нарева и Гитлер здесь крепко получил по морде. Вспомним к тому же в пушкинской "Полтаве": "На холмах пушки, присмирев, прервали свой голодный рев". Думается, Александр Сергеевич тоже разбирался в законах русского языка. На том и порешили. После этого я снова превратился в шофера. Выехав со двора, я притормозил возле стоявшего в группе офицеров начальника штаба. Он начал было объяснять корреспондентам, как проехать на командный пункт генерала Панова, потом, махнув рукой, стал объяснять мне: »«•?

-Слышь, шофер! Ехай прямо по этой дороге. Прямо и прямо. Метров через триста, где лежат побитые лошади, свернешь направо в лес по танковой колее. Проедешь еще метров двести и увидишь-стоят виллиса. Там и будет капе •Панова.

Выслушав все указания и почтительно козырнув, я лихо рванул с места, затем обернулся к своим полковникам, и мы дружно рассмеялись... Писатель, глубоко и серьезно мыслящий, стремившийся постичь суть событий и явлений, Гроссман в годы войны не ограничивал себя оперативными корреспонденциями и очерками. Уже в 41 -м году в нескольких номерах "Красной звезды" была опубликована его повесть "Народ бессмертен", в которой автор смело и правдиво пишет об ошеломившем страну трагическом отступлении Красной Армии на всех направлениях гитлеровского вторжения. Василий Гроссман считал своим долгом писать об этой войне неприглаженную правду, объективно показывать ее неприглядную и жестокую изнанку. Какое-то время это ему удавалось, но когда в литературе о войне стал преобладать помпезно-залихватский тон, на Гроссмана стали смотреть с опаской. "На самом верху" не любили упоминаний об ошибках, просчетах, неудачах и потерях. Даже такой партийно-благонадежный поэт, как Алексей Сурков, не избежал, помню, суровой взбучки в печати за одну-единственную строку в его знаменитой "Землянке": "А до смерти-четыре шага..."

Над головой Гроссмана стали сгущаться тучи. а вскоре грянул и первый гром. Его большой роман "За правое дело", | написанный по впечатлениям Сталинградской битвы, был свирепо и тенденциозно раскритикован в "Правде" как | "искажающий и принижающий" подвиг доблестной Красной Армии, да и всего советского народа. Надо знать, что | подобная проработка в "Правде" предвещала в те времена серьезные неприятности. И, как было положено, раскритикованный в "Правде" автор немедленно и безропотно признавал свои грубые ошибки, обязывался в кратчайший срок их исправить. Через такую процедуру в разное время и по разным поводам пришлось пройти Александру Фадееву, Валентину Катаеву, Константину Симонову и другим видным писателям. Василий Гроссман этого не сделал и тем самым как бы безмолвно продолжал стоять за правое дело писателя иметь собственное мнение, не обязательно совпадающее с официальным.

Более того, не изменив ни одной строки в этом романе, он сделал его первым томом главного и самого значительного труда своей литературной биографии - романа "Жизнь и судьба", над которым не прекращал работать неустанно и неистово, с каким-то ожесточенным вдохновением и даже вызовом.

Готовый роман Гроссман предложил журналу "Знамя". Редактор журнала, ознакомившись с рукописью, немедленно доложил о ней в высокую партийную инстанцию. А дальше все пошло в лучших традициях тридцать седьмого года: ночью на квартиру писателя явились незваные гости. Самого писателя, правда, они не арестовали-репрессировано было его произведение, все экземпляры рукописи романа "Жизнь и судьба", черновики и записи были изъяты и увезены. И подобно тому как в известные времена люди обивали пороги "соответствующих органов" в надежде что-нибудь узнать о своих исчезнувших мужьях, братьях, сыновьях, так теперь метался писатель Василий Гроссман в поисках своего литературного детища. Наконец ему удалось пробиться к главному идеологу режима - Михаилу Андреевичу Суслову.

Ему было сказано, что изъятие романа произведено для его же, Гроссмана, блага, ибо, попади рукописи за границу и будь там роман издан, это нанесло бы серьезный ущерб безопасности и престижу Советского Союза, за что ему, Гроссману, пришлось бы очень строго ответить.

- Но не за границей, а у нас, в Советском Союзе, возможно будет издать этот роман? - почти с отчаянием спросил Гроссман, на что Суслов издевательски ответил:

- Возможно. Через двести лет. Высокопоставленный партократ, однако, ошибся. Роман "Жизнь и судьба" увидел свет значительно раньше. Был найден каким-то чудом уцелевший машинописный экземпляр крамольного романа, и он был издан в 1990 году в двух томах, как и планировал его автор.

Роман "Жизнь и судьба" произвел огромное впечатление масштабностью охватываемых в нем событий и явлений, глубиной писательского проникновения в их суть и смысл, выразительностью художественных образов. Многие ставили его рядом с "Войной и миром". Но сам автор не узнал о выходе романа. И не узнает никогда.

Василий Гроссман ушел из жизни задолго до этого -талантливый, умный и честный человек, писатель-гуманист, по-настоящему, всем своим сознанием преданный идеям человечности, справедливости, взаимопонимания между людьми всех народов и рас. Несправедливой злобно оболганный, замалчиваемый и бойкотируемый, он не дожил и до шестидесяти лет... Борис Ефимов

РОМАН В.С.ГРОССМАНА "ЖИЗНЬ И СУДЬБА" В СОВРЕМЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЕ. Военный корреспондент Василий Гроссман прошел войну с отступления под Гомелем летом 1941 года до взятия Берлина. Всю сталинградскую битву он провел вместе с защитниками города, знал их судьбы, их нужды. Родился он в маленьком украинском городке Бердичеве, в 1929 году окончил химическое отделение физмата МГУ и уехал на работу в Донбасс. В 1932 году вернулся в Москву, написал первую, повесть о шахтерах (Глюкауф"), небольшой рассказ "В городе Бердичеве" (через 30 лет экранизирован -к/ф "Комиссар" с Н.Мордюковой и Р.Быковым), Горький приветствовал первые произведения Гроссмана, его выдвинули за роман "Степан Кольчугин" на Сталинскую премию, но позднее из списков вычеркнули. Первая книга о войне -"Народ, бессмертен", очерк "Направление главного удара", сразу стала. классикой, 1-ая часть дилогии "За правое дело", вторая - "Жизнь и судьба". В годы репрессий горестно переживал судьбу интеллигенции, сам не шел ни на какие компромиссы с совестью, к подписывал никакие обращения. После 20 съезда партии много помогал тем, кто возвращался и, лагерей. Напряженно работал над второй частью дилогии, закончил ее к I960 году и передал г ж."Знамя". В середине февраля 1961 года разразилась катастрофа вокруг рукописи Гроссмана - все экземпляры (16 копий), черновики и даже копирки были арестованы, и это случилось не при Сталине, а при Хрущеве и Семичастном - Автор был на свободе, книга - под замком. Занимался переводами с армянского, написал "Армянские заметки", но при всем желании Твардовского их н.. печатали. С момента ареста книги тяжело заболел, долго и мучительно умирал - 14 сентября 1964 года Гр. не стало.

Долгие годы после войны читатели мечтали, что в отечественной литературе появится книга, равновеликая роману "Война и мир", посвященная событиям Великой Отечественной. Такая книга давно было, но пришла она к читателю в 1988 году. 27 лет молчания о ней еще острее подчеркивают значение этого произведения как феномена свободы духа. Мы еще и сейчас не доросли до Гроссмана 1961 года, до свободы его политического и философского мышления. Это роман о свободе. Свобода - главная идея XX века, его святыня, но никогда она не была так оболгана, как в этот век. Во имя свободы совершались великие подвиги и великие злодеяния. Идея свободы и насилия срослись.

Главная эпическая идея книги - противостояние свободы и насилия. Советский народ ведет войну с фашизмом за свободу Родины, Сталинград - душа этой свободы. Но, с другой стороны, Сталинград - это знак системы Сталина, которая всем своим существом враждебна свободе. Эта двойственность подчеркивает трагедию народа, которому приходится вести войну на два фронта. Во главе народа-освободителя стоит тиран и преступник, который рассматривает в победе народа свою победу, победу своей личной власти. Сталин знал, что "победителей не судят", что теперь ему все спишется, "пришел час его силы" - в этот час решалась судьба, советских военнопленных, которым придется разделить сибирскую ссылку немецких военнопленных, судьба интеллигенции, крестьянства, Восточной Европы, советских писателей, литературы, науки. Сталин торопит войска, но наталкивается на упорное нежелание полковника Новикова начать раньше, чем наши орудия подавят орудия немцев. 8 минут гнева Сталина, 8 минут мужества Новикова. Это прямое противостояние жизни и судьбы. Гроссман убежден, что сила таких людей, как Неудобнов, выбивавший зубы на допросах 1937 года, Сталин, карьерист Гетманов, поддерживается страданиями народа, который, кидая в жерло своих сыновей, создает постамент Сталину. Писатель впервые изобразил противоречия внутри освобождающего войска как противоречия не менее сильные, чем конфликт с врагом.

В немецком лагере для военнопленных те же противоречия. Герой неповиновения майор Ершов, глава лагерного подполья, очень популярный среди узников лагеря, и :"доглядчик" бригадный комиссар Осипов. посылающий (благодаря своим связям в конторе лагеря) Ершова в Бухенвальд на верную гибель. У Ершова неясная биография: отца в Сибирь сослали, а сын не предал его, а вслед за ним отправился, за это был уволен из армии. Останься жив капитан Греков. герой Сталинграда, и он по доносу Крымова был бы расстрелян. Сталин утверждает в романе идею ничтожности человека и величия государства, идею подавления личной свободы человека во имя торжества всеобщего счастья и всеобщего добра..

- "Жизнь и судьба" - роман дискуссий, напряженных диалогов, которые проходят на Лубянке, в доме Грекова, на квартире ученых в Казани, под пулями, на пороге газовой камеры. Один из важнейших - вопрос о насилии и свободе, о причинах тотальной покорности человечества перед лицом тотального насилия. "Нельзя человеком руководить, как овцой", - заявляет Греков.-Свободы хочу, за нее и воюю." И эта свобода - не только освобождение территорий, занятых фашистами, но и освобождение от общей "принудиловки", какою была жизнь до войны.

Дом Грекова - маленькая республика, где люди живут по законам чести, не вытягиваясь перед начальством, без доносов и докладов. Простодушный украинец Бунчук, развязный Зубарев, старик-минометчик, очкастый лейтенант-артиллерист - держат оборону в развалинах дома-Войну не могут выиграть рабы, победить могут только свободные духом. Всех защитников Дома объединяет "закон естественного равенства".. "Дом шесть дробь один" - смысловой центр романа, но и здесь появляются информаторы. Центральный диалог в романе - между теоретиком фашизма Лиссом и большевиком Мостовским.Лисс пытается доказать, что сталинизм и фашизм смотрятся друг в друга как в зеркало, "мы форма единой сущности - партийного государства".Мостовскому хочется смеяться над Лиссом, но "грязные сомнения" закрадываются в его душу, когда речь заходит о сталинских репрессиях. "Сомнения - это динамит сободы", по Гроссману. Но чтобы оттолкнуть Лисса, нужно возненавидеть лагеря, Лубянку, кровавого Ежова,...Сталина, его диктатуру, дальше...край пропасти, куда Мостовский не отваживается смотреть. Но туда смотрит писатель, заставляя читателя, перешагнув черту, испить глоток свободы.

В XX веке человек проделал обратный путь от человека к скотине. Покорной скотиной чувствует себя даже физик Штрум, интеллектуал, автор крупнейшего открытия в области расщепления атомного ядра. Свободомыслие и трусость мешаются в нем. То он трясется от ужаса перед Государством, то бросает ему дерзкий вызов, а затем обласканный Государством, впадает в страх и безволие.

Высшая точка насилия в романе - уничтожение людей в газовой камере. Пытаясь найти ответ на вопрос, почему народ шел покорно на смерть, надеясь на чудо спасения, Гроссман находит объяснение массового гипноза в фактах сверхнасилия, которые тоталитарные системы применяли к своим гражданам, в сверхдавлении мировых идей, призывающим в любым жертвам во имя исполнения цели.

Но есть еще и третья сила - ужас перед беспредельным насилием могущественного Государства, перед убийством, ставшим основой государственности. Один из главных идеологов Добра в романе Иконников был коммунаром, проповедовал Евангелие, сидел в психиатрической больнице, в тюрьме, в лагере ему пришлось защитить идею Добра собственной смертью. Иконников проповедует не безличное добро. Он раскрывает ложь всех религий мира, потому что каждая из них ищет свое Добро, которое оказывается не добром, а злом для всех остальных людей. Религия берет на себя функции идеологии и поэтому утрачивает право защищать человека. Добро - это и есть человеческое в человеке, "высшее, чего достиг дух человека" В книге Гроссмана широко представлены правоверные коммунисты: Крымов. Абарчук, Мостовский. Они свято убеждены в правоте революционнгого насилия меньшинства над большинством, в том, что "партия Ленина, громя врагов, шла за Сталиным". Каждый из них размышляет о правомерности рев. насилия. Абарчук - в сибирском лагере, Крымов - на Лубянке, Мостовский - в немецком концлагере. Теперь революция беспощадна к ним. Эти герои подкупают своей чистотой, в то время как Гетманов, Неудобнов, Осипов вступили в партию ради карьеры и жизненных благ, которые они получали благодаря доносительству. Во время войны только стало ясно, как отгорожены коммунисты своими словесами от просто народа. Война высоко подняла в глазах людей ценность простого человека. Крымов жестоко судит себя за то, что на основании небрежно брошенного слова отправлял красноармейцев в штрафные батальоны. И Грекова он не пожалел, погубил его посмертную славу. Сталинградское торжество определило исход войны, но молчаливый спор между победившим народом и победившим Государством продолжался. От этого спора зависела судьба человека и его свобода. Пусть свобода родилась на пятачке Дома Грекова, в душах таких героев, как Новиков, Греков, Штрум, Шалашников, - но это все равно было началом освобождения. Жизнь сильнее судьбы, человек больше своего страха. Борис Ефимов. Еврейский Интернет Клуб

  - писатель.

:

1905, 4 декабря — (23 Кислева 5666) Родился Ш. Финкель - израильский артист, режиссёр.

:

1906, января — , . 50- , , . 8- . 24.8.1978.

:

1906, января — (19 тевета 5666) Ишув. В Иерусалиме профессором Борисом Шацем основана школа Искусств "Бецалель"

Академия носит имя Бецалель в честь Бецалеля Бен-Ури Бен-Гур. Как следует из книги Исход 31:1-5, Бецалель был первым художником, дизайнером и архитектором. Спустя почти 3000 лет после Бецалеля Бен-Ури, профессор Борис Шац основал в Иерусалиме Национальную Академию Искусств. Задачей Академии было обучение евреев различным искусствам на их Родине. И имя Бецалель, как нельзя лучше, символизировало связь между прошлым и будущим. Борис Шац - Сын меламеда из Ковно, ученик виленского ешибота, он избрал самую возмутительную и недопустимую, с религиозной точки зрения, профессию - ваяние. Шац получил золотую медаль на Всемирной выставке в Париже за статую "Матитьягу Хасмоней". Он основывал Академию искусств в Болгарии. Встреча с Теодором Герцлем превратила его в сиониста, одержимого мыслью о восстановлении еврейских художественных ремесел в Эрец-Исраэль. Академия Бецалель распахнула для студентов свои двери в 1906 году. И на первых порах в ней было 4 преподавателя и 20 студентов. Школа имела три отделения -для тех, кто обладал какой-то художественноой подготовку, вечернее - для не имевших никаких знаний в этой области и мастерские, где учили ремеслам - ковроткачеству, работам по металлу, дереву, кости. "Бецалель" в те годы, разумеется, не был и не мог быть чисто художественной школой. Как и все в ту эпоху, он был одним из путей приобщения к вновь обретаемой родине еврейского народа. Иврит являлся обязательным предметом. Мастерские "Бецалеля" производили вещи очень высокого ремесленного уровня, в лучшие годы там работало до пятисот человек. Словом, это было крупное по тем временам предприятие полупромышленного типа. Была сделана и другая многозначительная попытка - создать поселение, где занятие художественным ремеслом сочеталось бы с работой на земле. Помимо всего этого, неутомимый Борис Шац начинает собирать коллекцию еврейского традиционного искусства минувших веков - ханукальные светильники, мезузы, рукописи, украшенные миниатюрами, шитые тканые чехлы для свитков Пятикнижия. Эти произведения, прекрасные сами по себе, имеют для еврейского художника то великое достоинство, что они связаны с главной сферой еврейской духовной и одновременно повседневной жизни - с религией. Коллекция Бориса Шаца стала впоследствии основой экспозиции еврейского отдела Музея Израиля. Борис Шац и его ближайшие сотрудники были безгранично преданы своему делу. Трогательная деталь: почти все они назвали своих первенцев именем Бецалель, именем библейского мастера, именем художественной школы. Борис Шац был бессребреником, но денег на основанную им школу он не считал и не жалел. Известный сионистский деятель Артур Рупин писал в своих воспоминаниях: "Шац не признавал никаких бюджетных рамок, он неизменно тратил на нужды школы, на ее расширение и улучшение больше, чем имел". Сбор денег для школы был великой заботой Бориса Шаца. В 1928 году финансовые трудности оказались непреодолимыми, "Бецалель" закрылся. Шац умер в 1932 году во время поездки по Соединенным Штатам с целью собрать средства на восстановление школы. "Бецалель" открылся несколько лет спустя (он именовался тогда "Новый Бецалель"), когда в Эрец-Исраэль приехал ряд выдающихся мастеров искусства из Германии. Но, как это обычно бывает с крупными начинаниями в любой сфере ("Бецалель" Бориса Шаца был, несомненно, большим делом), не денежные затруднения, а внутренний, духовный кризис является истинной причиной их заката. В 20-е годы в Эрец-Исраэль появляется группа художников, отвергающая консервативный реализм "Бецалеля", его салонный символизм, это искусство, которое было предназначено на экспорт больше, чем на внутреннее потребление. Еврейский ишув увеличился, стал разнообразнее. Приехали молодые художники из России и стран Восточной Европы, многие побывали в Париже и были полны впечатлений от тех авангардистских поисков, которые все вместе обозначаются понятием "Парижская школа". Прибавим к этому, что и в самой "Парижской школе" художники-евреи играют большую роль, чем в любом другом важном явлении искусства в новое время. Уже в начале 20-х годов "Бецалель" теряет свое исключительное положение. Зато все большее место в художественной жизни занимают выставки в Иерусалимской Башне Давида. Британский верховный комиссар позволил художникам своими силами расчистить руины много раз за свою историю перестраивавшейся небольшой крепости, примыкающей к Яффским воротам Старого города. Так возник выставочный зал, который и по своему характеру, и по историческим ассоциациям, с ним связанным, был явлением глубоко местным, Эрец-Исраэльским. Он был символом новой эпохи. Сначала и там, в Башне Давида, преобладают работы художников "Бецалеля", но уже на 3-й выставке (1924) представлены только мастера, находившиеся за пределами этой школы. Однако Академия Бецалель продолжала свою деятельность, росла и развивалась вместе со всей страной. В 1969 г. она получила статус Академии художеств. В 1990 г. все ее отделения и отделы были собраны под одной крышей - в новых корпусах кампуса Иерусалимского университета. И сегодня, спустя более 90 лет, в ней более 900 студентов. Обучение проходит в новом кампусе на горе Скопус с видом на Мертвое море на западе и на Иерусалим, на востоке. Сегодня число желающих учиться в Акалемии Бецалель намного превосходит число мест. Достаточно сказать, что в прошлом году на 250 мест на первом курсе, претендовало 1700 челвек. Студенты пробуют свои силы в живописи и графике, дизайне и архитектуре, керамике и фотографии, промышленном дизайне и ювелирном деле. Особенно быстрыми темпами Академия росла в конце 80-ых, начале 90-ых годов. Тогда были построены новые здания на горе Скопус, открыт факультет фотографии и архитектурная школа. Сейчас в Академии Бецалель семь факультетов: Фотографии Изобразительного искусства Керамики Ювелирного искусства Промышленного дизайна Архитектуры Графики Дополнительно, как дань времени, введены специализации по анимации, по кино и видео. Академия Бецалель выпустила в свет более 300 известнейших художников, архитекторов и дизайнеров. Сегодня Академия Бецалель - динамичный центр развития Израильской живописи, архитектуры и дизайна. Работы ее выпускников - это синтез культур Востока и Запада, иудейских, христианских и исламских традиций. ПРАВИЛА ПРИЕМА Запись. Поступающие в Академию должны открыть личное дело, то есть заполнить бланк записи, и представить следующие документы: 1. Аттестат зрелости или другой равноценный документ, переведенный на иврит и заверенный нотариусом; 2. Удостоверение личности или удостоверение нового репатрианта; 3. Одну фотографию; 4. Квитанцию об оплате вступительных экзаменов. Приглашение на вступительные экзамены высылается по почте. Каждый абитуриент имеет право записаться на два отделения и экзаменоваться на обоих, но учиться в дальнейшем ему придется только на одном из них. Кроме того, каждый абитуриент должен пройти отборочный экзамен в Школе для иностранных студентов при Иерусалимском университете и представить справку об окончании ульпана третьего уровня (гимель). Поступающие должны сдать вступительные экзамены на выбранном ими отделении. Абитуриентам ювелирного отделения следует подготовить папку своих работ, которая будет представлена комиссии на собеседовании. Каждая комиссия состоит из двух преподавателей и одного студента-старшекурсника. Абитуриентам сообщается, какие материалыи специальное оборудование им необходимо иметь с собой на экзамене. Абитуриентам отделения промышленного дизайна вручаются инструкции по выполнению домашнего задания, которое следует предъявить на экзамене. Вступительные экзамены включают в себя упражнение по рисунку и дизайну. Успешно сдавшие экзамен приглашаются на собеседование с приемной комиссией. Абитуриенты отделения керамики также должны подготовить папку своих работ в любой области изобразительного искусства (рисунок, скульптура, керамика). Каждый абитуриент последовательно проходит собеседование в двух приемных комиссиях. Кроме того, следует сдать экзамены по рисунку и керамике. Абитуриент отделения фотографии проходит собеседование, на котором представляет папку своих работ (в области фотографии или любой другой области изобразительного искусства). Абитуриенты архитектурного отделения сдают экзамены по рисунку (успешно сдавшие первый экзамен допускаются ко второму). Затем проводится собеседование. Поступающие на отделение изобразительных искусств должны подготовить папку работ (10 работ в области рисунка, живописи, скульптуры, фотографии, видео-арт, литографии или любой другой области). Если сами работы по какой-либо причине невозможно представить (например, из-за их громоздкости), то можно ограничиться слайдами. Затем абитуриенты получают домашнее задание, в рамках которого следует выполнить три работы: по живописи, скульптуре и фотографии. Абитуриенты, успешно прошедшие предварительный конкурс, допускаются к собеседованию с приемной комиссией. Поступающие на отделение графики представляют папку работ и сдают тесты на пространственное мышление и экзамен по рисунку. Абитуриенты, успешно прошедшие первый этап, приглашаются на собеседование. ПРОГРАММЫ ОБУЧЕНИЯ "Бецалель" предлагает студентам четырехлетнюю программу обучения, дающую степень бакалавра. Совместная программа с Еврейским университетом предполагает получение второй степени (магистра). Отделение изобразительных искусств дает студентам серьезные и основательные знания в области искусства. Главный упор делается на развитие художественного вкуса студентов, их творческих способностей, умения решать стоящие перед ними задачи, независимо от подхода и стиля. Выпускникам этого отделения присваивается степень бакалавра изящных искусств. Отделение графического дизайна готовит дизайнеров-графиков, которые впоследствии смогут работать в области полиграфии, рекламы, информации. Отделение промышленного дизайна готовит мастеров, занимающихся разработкой и оформлением разнообразных товаров - от промышленных станков до предметов домашнего обихода. Архитектурное отделение готовит художников-оформителей городских массивов, окружающего пространства (ландшафтный дизайн) и мастеров интерьера. Отделение керамики делает упор на создание собственного стиля в искусстве керамики, уделяя особое внимание технике обработки природных материалов, добываемых в Израиле. Выпускники отделения керамики работают как в области индивидуальных художественных проектов, так и в промышленном производстве. Ювелирное отделение преподает технологию различных процессов обработки металлов, драгоценных и полудрагоценных камней и разрабатывает новые художественные формы древнейшего из искусств. Отделение фотографии раскрывает перед студентами технические и исполнительские возможности фотографии, рассматривает проблемы выразительности в фотоискусстве. МЕЖФАКУЛЬТЕТСКИЕ НАПРАВЛЕНИЯ Мультипликация. Студенты всех отделений имеют возможность познакомиться с новейшими видами традиционной и компьютерной мультипликации. Видео. Студенты знакомятся с основами использования видеотехники в области дизайна, промышленной эстетики, рекламы и пр. ИЗУЧЕНИЕ ГУМАНИТАРНЫХ ДИСЦИПЛИН Студенты всех отделений обязаны прослушать общий курс теоретических дисциплин: введение в историю искусств, новейшее искусство, современное искусство, еврейское искусство, театр и кино, английский язык, литература (общая), искусство ислама, история, философия, искусство средних веков и Возрождения, русское искусство XX века, психология и восприятие и другие. Академия художеств и прикладного искусства "Бецалель" Хар ха-Цофим, п.я. 24046, Иерусалим 91240, т. 02-5893333

 , теперь Национальная еврейская академия искусств. Названа в честь Бецалеля Бен-Ури бен-Гура, бывшего первым художником, архитектором, дизайнером Эрец-Исраэль (Книга Исход 31:1-5). Вначале в школе работали 4 преподавателя, учились 20 студентов. Сейчас - более 900. студенты пробуют свои силы в живописи и графике, архитектуре, керамике, фотографии, промышленном дизайне, ювелирном деле. Конкурс на поступление в Бецалель примерно 7 человек на место. Расположена академия на горе Скопус с видом на Средиземное море и Иерусалим.

:

1906, января — (8 5666) ,

() , , , , , , . . , . , . , , . , . , . 12 12 . , , . , . . , . . , , . , . , , . : , . . . , , , . 1947 , . - 7 . , 1948 , , 940 . - . , , , .

. 1933-, , .

:

1906, февраля — (3 Адара 5666) Родился Б. Сигaль, американский гангстер, положивший начало игорному бизнесу в Лас-Вегасе. умер 20.6.1947

:

1906, марта — (14 Адара 5666) Родился З. Давидофф, владелец швейцарской табачной фирмы. Когда ему было 5 лет, его семья выехала из России и оказалась в Швейцарии, где отец открыл в Женеве на бульваре Философов небольшую табачную лавку. Как пишут, среди ее первых покупателей был В. И. Ленин. Зино после нескольких лет, проведенных в Южной Америке и на Кубе, открыл производство сигар, создав в итоге всемирно известную фирму. Среди других ее продуктов - коньяки, парфюмерия, косметика, кофе, изделия из кожи, авторучки. Умер 14.1.1994.

:

1906, апреля — (10 Нисана 5666) Выходившая в Ростове-на-Дону газета «Приазовский край» в разделе «Хроника» сообщила: «С Дальнего Востока вернулся в Ростов один из настоящих героев русско-японской войны Иосиф Трумпельдор. Ростовец по рождению, сын фельдшера местной еврейской больницы, прослуживший верой и правдой родине в рядах войск, Трумпельдор был скромным зубным врачом, пока не был призван на действительную службу... Здесь молодой нижний чин совершает ряд подвигов. В одном из сражений Трумпельдор теряет руку. Искалеченный, он остается в строю. Героизм молодого ростовца обратил на себя внимание. Трумпельдор удостаивается ряда наград (между прочим, был удостоен производства в первый офицерский чин). Он также имеет все четыре георгиевских креста».

:

1906, мая — (20 Ияра 5666) В Минске родилась писательница, критик и литературовед Ривка Рубина. Писала на идиш и русском языках.

:

1906, июня — (8 Сивана 5666) В Москве разрешено открыть синагогу, закрытую 23 июня 1892 года.

:

1906, июня — (8 Сивана 5666) Начало погрома в Белостоке (см. 3 июня ). В этот день была разогнана еврейская самооборона. Город тогда находился на военном положении, т. е. власть принадлежала армии, и один из офицеров сказал евреям самообороны, что, если они не разойдутся, солдаты начнут по ним стрелять.

:

1906, июня — (10 Сивана 5666) Oкончание погрома в Белостоке, начавшегося 1 июня. Когда начался погром, самооборона пыталась действовать, но солдаты начали стрелять, они стреляли только по евреям, если появлялся христианин, ружья молчали. За 3 дня убиты 83 еврея, более 70 получили ранения.

:

1906, июня — (26 Сивана 5666) Родился учёный сэр Эрнст Борис Чейн

(сын еврея — эмигранта из России, мать — немецкая еврейка) — автор ряда выдающихся открытий в различных областях биохимии и технологии микробиологических производств (исследование микробных антибактериальных веществ, механизма действия инсулина, образования лизергиновой кислоты, грибных метаболитов, биохимии миокарда, токсинов и многое другое). Наиболее значительное достижение Чейна связано с пенициллином (открыт в 1929 г. А. Флемингом, установившим также его антибактериальное действие). Химическая неустойчивость пенициллина и непомерно высокие расходы на его получение надолго остановили дальнейшие работы. Приступив в 1939 г. к исследованиям в этой области, Чейн уже к маю 1940 г. выделил пенициллин в чистом виде, установил его химическое строение и на этом основании определил, а затем и получил такие его химические производные, в которых он сохраняет длительную стабильность. Х. Флори провел клинические испытания нового препарата, которые показали его беспрецедентную эффективность при лечении многих инфекционных заболеваний, затем Чейн разработал химическую технологию выделения и очистки пенициллина, а также его промышленного получения в кристаллическом виде. Начатое благодаря этому в США в 1944 г. массовое производство пенициллина позволило широко применить его в клинической практике, что спасло жизнь многим тысячам раненых и больных. В 1945 г. Чейн был удостоен Нобелевской премии по медицине и физиологии (вместе с А. Флемингом и Х. Флори). В 1949 г. был избран членом Лондонского королевского общества, позднее — членом академий наук многих стран (с 1976 г. — иностранный член АН СССР) и научных обществ. Отмечен самыми престижными научными наградами. В 1969 г. Чейн был возведен в дворянство. В начале 1970-х гг. стал президентом Всемирной организации здравоохранения. Чейн неоднократно приезжал в Израиль, был активным членом ученого совета Научно-исследовательского института имени Х. Вейцмана, охотно сотрудничал с израильскими коллегами.

 

:

1906, июля — (8 Таммуза 5666) Освящение нового здания Московской хоральной синагоги, которое не позволили открыть в 1892 году. В середине 80-х лет, когда материальное положение общины улучшилось, а срок аренды подошёл к концу, решено было построить новое здание синагоги. Для этого Л. С. Поляков выкупил землю по тому же переулку, но чуть выше. Проект синагоги разработал австрийский подданный архитектор Эйбушиц. Это было торжественное здание с коллонадой и большим куполом. В 1892 году синагога была почти построена, однако к этому времени евреев (примерно 25000-30000 человек) из Москвы выселили, осталось около 7 тысяч. Поэтому синагога властям тоже стала нежелательна. Сначала сняли купол, а 23 июня, в день, назначенный и согласованный с обер-полицмейстером Москвы Власовским для открытия синагоги (в тот день в ней должна была состояться свадьба одного московского врача), и вовсе открывать запретили. 23 сентября того же года последовало Высочайшее распоряжение Общине до 1 января эдание продать или обратить под благотворительное заведение. Кое-как руководителям московского еврейства удалось здание синагоги сохранить и лишь 1 июня 1906 года после многочисленных перестроек и переписки с властью, а так же в результате происшедших в стране революционных перемен, синагога была открыта.

:

1906, июля — (29 Таммуза 5666) Альфред Дрейфус, обвиненный в 1894 году в государственной измене и приговоренный к пожизненной каторге на Дьявольском острове во Французской Гвиане, полностью реабилитирован и награжден орденом Почетного легиона.

:

1906, июля — (24 Таммуза 5666) Родился Ицхак бен Ахарон - израильский государственный и общественный деятель, один из оснвателей государства. В 1995 году удостоин Премии Израиля. Умер 19 мая 2006 года.

:

1906, августа — (5 Элула 5666) Погром в Седлеце

:

1906, августа — (12 Ава 5666) Ишув. Собрание еврейской общины Яффо в клубе «Иешурон». Обсуждались тысячи проблем: сложности в отношениях с арабами, проблемы турецкой бюрократии, многократные бакшиши, цены на сельскохозяйственную продукцию И на жилье. На этом же собрании было принято решение строить новый еврейский город, впоследствии получивший имя Тель-Авив. источник

:

1906, сентября — (17 Элула 5666) В Эрец-Исраэль приехал Д. Бен-Гурион. "Светает. Наш корабль медленно подходит к берегу Яффы. Свежий бриз ласкает наши лица... Молча, не в силах вымолвить ни слова, я встаю во весь рост. Взор мой устремлён на Яффу. Бешено стучит сердце. Я приехал". Но разочарование скоро. Обшарпанные фасады домов, грязь, шумная толпа бездельников- оборванцев, "толстые арабы группами сидят около своих повозок, а между ними жалкая, убогая еврейская лавка. Я не останусь в Яффе даже на ночь! Это не может быть страной Израилевой!" В тот же вечер Давид Грин с товарищами отправился в Петах-Тикву. Утром нанялся на апельсиновые плантации, занимался разной сельскохозяйственной работой, голодал, болел малярией.

:

1906, сентябряИмена.

Подробнее о людях cентября см. Блог рубрика "Имена".

(25 Элула 5586) В Нью-Йорке родился Ирвинг Уоррен Яффе (англ. Irving Warren Jaffee) — американский конькобежец, двукратный олимпийский чемпион 1932 года. Умер 20 марта 1981 года.

:

1906, октября — (7 Хешвана 5667) На Кубе была куплена земля под еврейское кладбище, что символизировало новый этап - сплочения и совместных свершений - для местной, весьма разрозненной и немногочисленной в прошлом, общины. С тех пор этот день считается моментом рождения еврейской общины острова.

:

1906, октября — (26 Тишри 5667) В Польше родился Пинхас Сапир - израильский государственный и общественный деятель, считается отцом израильской экономики. Умер 12 августа 1975 года.

:

1906, ноября — В Хельсинки открылся третий съезд сионистов России. 72 делегата из 56 мест. Председателем избран Членов. Выступали И. Гринбаум, Б. Гольдберг, В. Жаботинский. Принята т. н. "Гельсинфогская программа" из 4 частей: практическая работа в Палестине, политическая платформа (в частности, признание еврейского народа в качестве целостной единицы с правом на самоуправление), национально-политические требования сионизма, ближайшие действия.

:

1906, ноября — Родился Роман Лазаревич Кармен — знаменитый советский журналист, кинодокументалист. Считается самым известным создателем официальной советской кинопродукции. Умер в 1978 году

:

1906, ноября — (16 Кислева 5667). Шоа. Родилась Альма Мария Розе - племянница композитора Густава Малера, известная скрипачка Подробнее

Из-за того, что высшее руководство Освенцима ценило хорошую музыку, профессиональный уровень исполнителей в нем был выше, чем в других лагерях. Здесь, помимо традиционных мужских коллективов, был и известный женский оркестр, созданный начальницей женского отделения Биркенау Марией Мандель. История этого ансамбля началась весной 1943 года, однако в полной мере он заработал в июле, когда в лагерь прибыла племянница австрийского композитора и дирижера Густава Малера, Альма Мария Розе. Сначала эта венская скрипачка попала в концлагерь Дранси под Парижем, но летом 1943-го ее перевезли в Биркенау и определили в экспериментальный 10-й блок. Здесь Альму узнала одна из медсестер, с которой они вместе выступали до войны, и уже к вечеру каждый в лагере знал, что прибыла «блистательная Розе». Узнала об этом и Мария Мандель. Недолго думая, она предоставила Альме скрипку и перевела ее в блок, где жили оркестранты. Поскольку до войны скрипачке уже приходилось возглавлять музыкальный коллектив, вскоре она стала лидером оркестра.

Розе проводила репетиции, формировала репертуар, ночами делала переложения для ансамбля, где из духовых инструментов были только две флейты. Вскоре у музыкантов появилась и своя форма: синие плиссированные юбки, белые рубашки и серые пиджаки. Женщинам даже выдали платки с цветочным рисунком и разрешили носить белье – роскошь, которая была недоступна другим арестанткам. Поскольку в лагере запрещали играть пьесы еврейских композиторов, ансамбль исполнял в основном Вагнера, Штрауса, Бетховена и Баха. Но и здесь Альма однажды позволила себе вольность. Она ввела в репертуар первую часть скрипичного концерта Мендельсона, и это стало неким символом солидарности с теми, кто услышал и узнал его.

Несмотря на то, что профессиональный уровень подопечных Розе постоянно рос, она называла коллектив «куцым оркестром, где роль трубы исполняют скрипки» и искала новых музыкантов. Желая улучшить звучание и спасти больше жизней, руководительница взяла в коллектив и профессиональную виолончелистку Аниту Ласкер-Вальфиш, которая впоследствии написала мемуары о своем пребывании в лагере. «В музыкальном блоке люди действительно заботились друг о друге, и это было похоже на оазис, – писала Анита. – Помимо того что мы все делали вместе, у нас не было никакой конкуренции, ведь оркестрантов никогда не отправляли в газовую камеру».

В первых числах апреля 1944 года у Альмы Розе поднялась температура. Она не могла работать и раз за разом повторяла, что скоро лагерь освободят и они поедут в мировое турне. Спустя несколько дней Розе скончалась, предположительно – от ботулизма. Ее оплакивали не только коллеги-музыканты – слез не могли сдержать даже работники лагеря, включая Марию Мандель. «Нацисты, плачущие над телом еврейки – это зрелище мы запомнили на всю жизнь, – вспоминала Анита Ласкер-Вальфиш. – Именно тогда я поняла, насколько тонка грань между неоправданным зверством и сердечной привязанностью». После смерти Альмы оркестр просуществовал недолго – через несколько месяцев узников отправили в Берген-Бельзен, где уже не было ни инструментов, ни привилегий.

К счастью, большинству женщин из оркестра все-таки удалось выйти из лагеря живыми. Они оставили после себя мемуары и многочисленные интервью, большая часть которых была вовсе не о пытках и ожидании смерти, а об оркестровых репетициях. «Когда война закончилась, ко мне не раз подходили и спрашивали, как я смею играть пьесы немецких композиторов, – рассказывала Флора Схрейвер-Джейкобс. – Я отвечала, что у нот нет национальности, они не могут быть источником ненависти и страха. Мы сами направляем музыку в своем сердце, и только от нас зависит, в какие цвета она будет окрашена» (источник)

 

: