— события (1350-1375 из 8430)

1850, 2 декабря — (22 Тевета 5611) Император России Николай Первый издал указ, в соответствии с которым за каждого недостающего еврейского рекрута в общине брались трое других, за каждые недоплаченные 2000 рублей налогов она расплачивалась рекрутом, при этом долг не погашался. За сбежавшего призывника забирали двоих других, а пойманного секли розгами и сдавали в солдаты без зачёта общине.

:

1851, 3 мая — (18 Ияра 5611) Родился Эмиль Берлинер - учёный-физик, изобретатель грамофона.

:

1851, маяИмена.

Подробнее о людях мая см. Блог рубрика "Имена".

 (28 Ияра 5611) В Польше родился Ицхок Лейбуш Перуц - писатель, оказавший значительное влияние на развитие новой еврейской литературы. Умер 3.4.1915.

:

1851, мая — (3 Ияра 5611) В Румынии издан закон, который ликвидировал комиссии, занимавшиеся выявлением евреев-бродяг, и отменил закон 1839 г. о бродягах (В июле 1839 г. был издан закон, по которому евреи, не обладающие капиталом в пять тысяч пиастров или не имеющие определенного ремесла, считались бродягами и подлежали высылке из Румынии). Таковыми стали считать только иностранных евреев, проживавших в Румынии без паспортов и определенных доходов.

:

1851, июня — (4 Сивана 5611) В Париже на улице Ламартин открыта синагога, построенная для выходцев из Португалии.

:

1851, июля — (3 Таммуза 5611) Большой пожар уничтожил большую часть города Любавич. В огне сгорел и дом третьего ребе хасидов раввина Менахема-Мендла из Любавич ("Цемах Tzeddek", 1789-1866), погибли многие ценные рукописи учения хасидов.

:

1851, августа — (29 Ава 5611) Родился Эдгардо Мортаро - еврейский мальчик, чьё Дело

возникло вследствие его насильственного увода папской полицией в 1858 г. в Болонье с целью воспитания как христианина. Поводом служило то, что за пять лет до этого ребенок был тайно крещен христианкой, прислуживавшей в доме родителей Мортары, которой показалось, что мальчик при смерти. В ответ на требование родителей вернуть ребенка церковь утверждала, что крещение ребенка перед лицом смерти имеет законную силу, даже если оно совершено против воли родителей. Дело Мортары вызвало волну протестов по всей Европе. Среди тех, кто выступил против этого посягательства на свободу совести и родительских прав, были Наполеон III и император Франц-Иосиф. Тем не менее папа Пий IX отверг все направленные ему петиции. В 1859 г. сэр М. Монтефиоре прибыл в Рим, однако его попытки добиться освобождения мальчика были тщетны. Дело Мортары послужило одним из стимулов к созданию в 1860 г. Альянса, ставившего перед собой задачу «защиты гражданских прав и религиозной свободы евреев». В 1870 г., когда папский престол был лишен светской власти, Мортара получил практическую возможность вернуться к семье. Однако к этому времени он уже был ревностным католиком-проповедником, послушником ордена августинцев, принявшим имя Пий. Впоследствии Мортара стал каноником и профессором теологии в Риме, снискавшим за свои заслуги перед церковью титул «апостолического миссионера» от папы Льва XIII. Умер в 1940 г. близ Льежа (Бельгия)

 в середине XIX века вызвало волну протестов по всей Европе.

:

1851, сентября — (19 Элула 5611) От руки арабского убийцы на 65 году жизни погиб раввин Авраам Шломо Цореф - лидер литовскиих евреев, которым принадлежит честь быть одними из первых евреев-ашкеназов, переехавших на ПМЖ в Эрец-Исраэль в начале 19 века. Цореф был инициатором строительства

Нет туриста, побывавшего в Иерусалиме и не обратившего внимания на большую каменную дугу в еврейском квартале старого города. Это развалины синагоги "Хурва", ("хурва" означает "развалины"). Интересно то, что на самом деле название "Хурва" никакого отношения к нынешним развалинам не имеет - здесь в начале ХVIII века стояла другая синагога и именно её развалины дали название этому месту. Это была первая ашкеназская (ашкеназами называют евреев-выходцев из Европы) синагога в Иерусалиме и возведена она была в 1701 г. учениками рабби Иегуды ха-Хасида на деньги арабских кредиторов. Вернуть ссуду ашкеназская община не смогла и, как следствие, синагога была разрушена, а община численностью около 1000 человек обращена в бегство. Когда спустя почти 100 лет в Иерусалиме поселились выходцы из Литвы, возглавляемые Авраамом Шломо Цорефом , они были вынуждены маскироваться под сефардских (т.е. восточных) евреев, поскольку старый долг оставался в силе. Настоящая фамилия Цорефа была Залман , он поменял её после приобретения профессии (" цореф " на иврите означает "ювелир"). Это был очень энергичный человек, взявшийся за разрешение старого конфликта - поехав в Каир, на приёме у Мухамеда Али, тогдашнего наместника Палестины (это было смутное время, когда Оттоманская империя на несколько лет потеряла власть в Палестине), он добился прощения долга и разрешения на постройку новой синагоги. Уже в 1836 г. на этом месте была построена небольшая синагога. Строительство большой синагоги велось долго, с 1856 по 1864 год, прерываясь несколько раз из-за отсутствия средств. Официальное название синагоги - "Бейт Яаков", в честь Яакова (Джеймса) де Ротшильда, пожертвовавшего значительную сумму на её строительство. Сам Цореф до открытия не дожил, в 1851 году его настигла рука арабского убийцы. Синагога была разрушена иорданскими войсками два дня спустя после захвата ими еврейского квартала. Летом 1967 года Яков Саломон (праправнук Авраама Цорефа ) обратился к молодому тогда израильскому архитектору Раму Карми с просьбой разработать план строительства новой синагоги на этом месте. Карми от предложения отказался, рекомендовав пригласить для этой цели Луиса Кана. Луис Кан - известнейший американский архитектор эстонского происхождения - дал согласие на просьбу Саломона и вскоре приехал в Израиль для изучения места предполагаемого строительства. С 1968 по 1973 Каном было подготовлено три проекта, ни один из которых, однако, не был не реализован. По мнению некоторых официальных лиц, строительство сооружения, способного каким-либо образом принизить значение главной еврейской святыни Стены плача, было нецелесообразно. Но в 2002 г., израильское правительство приняло решение о восстановлении синагоги. (см. 15 марта 2010 года)

 в Иерусалиме синагоги "Бейт Яаков"

:

1851, октября — (26 Тишри 5612) Правительство Россия обнародовало правила о «пресечении укрывательства евреев от воинской повинности», требовавшие сурово наказывать тех, кто бежал от рекрутчины, штрафовать те общины, в которых они укрываются, а вместо недостающих рекрутов брать на службу их родственников или руководителей общин, ответственных за своевременную поставку рекрутов.

:

1852, января — (24 тевета 5612) В Нью-Йорке основана первая в США еврейская больница - Синайская. Больница находится на улице Пятая авеню, на восточной границе Центрального парка. Маунт-Синай имеет множество филиалов в больницах Нью-Йорка, столичном районе, включая госпиталь Квинс. Имеет обширную библиотеку медицинской литературы, известную как Якоби библиотека. В сентябре 1968 года при больнице открылась Школа Медицины, благодаря чему больница превратилась в один из главных центров медицинского образования и биомедицинских исследований.

:

1852, июня — (20 Сивана 5612) В Чехии родился Давид Кауфман - учёный, специалист по иудаике, исследователь еврейской философии и истории, публицист, коллекционер еврейских рукописей. Богатейшая библиотека Кауфмана (ныне принадлежит Венгерской Академии наук), каталог которой составил в 1906 г. М. Вайс (1872–1931), содержит много ценных древних рукописей (в том числе около семисот фрагментов из Каирской генизы) и инкунабул. Умер 6 июля 1899 года.

:

1852, июля — (8 Ава 5612) Родился Иехошуа Штампфер

Иегошуа Штампфер родился 8 числа месяца менахем-ав 5612 года (1852) в венгерском городе Штайн-Эмангер (в наше время город Сомбатели – перев.) на границе с Австрией. Семья была родом из города Штампфен рядом с Братиславой, и отсюда пошла фамилия Штампфер. Его отец, раввин Беньямин Штампфер, который был судьей в раввинате Штайн-Эмангера, дал сыну традиционное еврейское воспитание; он учился в хедере, а затем в городской гимназии. Штампфер отличался успехами в учебе и в 14 лет написал на немецком языке учебник венгерской грамматики, который понравился профессору и был представлен министру образования с тем, чтобы напечатать его на государственные средства. Еще подростком он оказался под влиянием провозвестников национального возрождения из организации "Ховевей Цион" (в русской транскрипции "палестинофилов" – перев.), таких как Цви Гирш Калишер и других, которые призывали евреев к заселению Эрец Исраэль. После окончания городской гимназии Иегошуа Штампфер стал учиться в ешиве раввина Азриэля Хильдсхаймера в городе Айзенштадт. Позднее Хильдсхаймер был раввином Берлина. В этой ешиве наряду с религиозными были и светские дисциплины. Отец Штампфера, раввинатский судья, был против светского образования, которое получал его сын в ешиве, и отказался поддерживать его материально. Молодой Штампфер вынужден был оставить ешиву; он уехал к своему дяде Элиэзеру Раабу, который был единственным евреем в маленькой деревне Сент-Иштван и стал в его семье домашним учителем. Дядя Элиэзер Рааб, который также впоследствии стал одним из первых поселенцев Петах-Тиквы, состоял в то время в переписке с членами" Ховевей Цион". Под влиянием этих писем, которые дядя давал ему читать, идея возвращения в Эрец Исраэль захватила молодого Штампфера, и он начал строить свой план, как попасть в Святую Землю. Мечтой его было пойти пешком, взойти в Эрец Исраэль и основать рядом со святыми городами Иерусалимом, Хевроном, Цфатом и Тверией еврейские поселения, в которых половину дня люди будут посвящать работе в полях и на виноградниках, а вторую половину – изучению Торы. Большое впечатление, которое привело к быстрому осуществлению его идей, произвели на него выборы в первый парламент Венгрии. Он видел перед собой народ живой и действующий, когда тысячи устремились на выборы, чтобы организовать свою жизнь и улучшить ее. Он слушал их патриотические песни, и чувствовал острую зависть и горькую обиду за свой народ. Все это только усилило его желание отправиться в страну Израиля и удостоиться в будущем увидеть народ Израиля, который создаст первый еврейский парламент в Иерусалиме. И после выборов в Венгрии начал молодой Иегошуа Штампфер последние приготовления к дальней дороге. Напрасно старались родители отговорить его от этой затеи, он не поколебался в своем решении. Когда столкнулся с отчаянным сопротивлением родителей, положил в карман единственную серебряную монету, взял карту страны подмышку и отправился в путь. Было ему тогда семнадцать лет. Он прошел Сербию и Болгарию; ноги были изранены камнями и колючками. Шел по Балканам дни и ночи, недели и месяцы, усталый, голодный, в разорванной одежде; шел по опасным дорогам и не раз сталкивался лицом к лицу со смертью пока не пришел в еврейский город Салоники. Он зашел в дом местного сефардского раввина и рассказал ему о трудностях пути. Раввин дал ему письмо, по которому взяли его бесплатно на один корабль до Смирны. Это был единственный участок пути, когда не шел он, а везли его. В Смирне он сошел с корабля и продолжил свой путь по заброшенным и безлюдным дорогам через Сидон в город Цфат. Там он не хотел задерживаться надолго и продолжил свой путь пока не пришел в Иерусалим. Там он встретил родителей своей матери Шломо и Эстер Рааб, которые приехали в Иерусалим, чтобы в будущем быть похороненными в его святой земле. В Иерусалиме он был принят еврейской общиной и даже введен в дом раввина Розенталя, и в скором времени сидел в ешиве и учил тору. Он подчинился судьбе, потому что устал с дороги, но ненадолго. Вскоре он подружился с Йоэлем Моше Саломоном и Давидом Гутманом. Они были едины во мнении, что надо купить землю и основать на ней поселение, чтобы зарабатывать своим трудом, а не жить за счет "халуки", т.е. пожертвований еврейских общин из стран рассеяния. Штампфер поддерживал идею постройки новых районов Иерусалима за стенами Старого города и основания сельскохозяйственного ишува в Эрец Исраэль. В 1876-79 годах были опубликованы пятнадцать писем Штампфера в газете "Jewish Chronicle", которая выходила в Лондоне, относительно еврейского ишува в целом и еврейских сельскохозяйственных поселений в частности. В результате поисков была приобретена болотистая земля на берегах реки Яркон, где раньше располагалась арабская деревня Амлебес, жители которой болели малярией из-за скопления малярийных комаров в долине Яркона и умирали один за другим. Евреи вынуждены были купить эту землю из-за отсутствия выбора. Землю, принадлежавшую властям, им не продавали, хотя они готовы были хорошо за нее заплатить. Петах-Тиква была основана в 1878 году, когда Иегошуа Штампферу, одному из ее основателей, было всего 26 лет, и был он среди тех, кто восстановил ее в 1883 году. Он дал мошаве название Петах –Тиква, что означает "врата надежды". Иегошуа Штампфер и другие поселенцы отважно боролись с препятствиями, созданными природой, с малярией, которая косила их ряды, с жителями округи арабами, которые раз за разом нападали на мошаву, уводили скот, загоняли свои стада на засаженные поля мошавы. Один раз, во время одного из арабских набегов, разгорячился Штампфер, вскочил на лошадь сторожа мошавы Дауда абу Юсуфа, бедуина-иудея, въехал в ряды нападающих и погнал их прочь. Иегошуа Штампфер, как человек глубоко религиозный, старался воспитывать жителей мошавы в ортодоксальном духе. Однако, когда обстоятельства требовали защищать мошаву с оружием в руках, он никогда не отказывался от этого даже в субботу. Он первый среди ортодоксальных жителей мошавы провозгласил, что защищать достоинство нации – это святой долг, и он важнее соблюдения святости субботы. Жители арабской деревни Амлебес, которая постепенно разрушалась одновременно со строительством Петах-Тиквы, начали завидовать еврейскому поселению, которое развивалось и расцветало, и они стали вредить, выкапывали большие камни и перегораживали ими дренажные канавы, и вообще разрушать и портить всё, что только могли. Однажды в субботу, когда все население мошавы молилось в синагоге, на землю мошавы пришли арабы, чтобы пахать там; они утверждали, что эта земля принадлежит им. Некоторые из молодых поселенцев уже боролись с ними в поле, а остальные жители продолжали молиться, чтобы не нарушать субботу. Но, как только звуки выстрелов, достигли слуха Штампфера, он, самый верующий и самый ортодоксальный среди них, снял с себя талес, выскочил из синагоги, чтобы взять дома ружье, вернулся к молящимся и призвал их всех следовать за ним обороняться. В этот день он предстал перед нападавшими во главе вооруженных поселенцев, так что арабы вынуждены были отступить. Такие нападения случались часто, но жители научились защищать себя. Когда мошава расширилась, и в ней были построены новые дома, нападения стали реже. В 1885 году Штампфер оставил на какое-то время Петах-Тикву и поехал по делам заграницу. Он посетил Америку, Англию, Францию, Германию, Венгрию и Триест, а потом города России и Белосток и произвел там большое впечатление на своих слушателей. Мы находим важные сведения о его поездках в письмах, где он пишет о тяжелом положении, в котором находится еврейский сельскохозяйственный ишув в Эрец Исраэль и в частности его первое поселение. Пишет о посещении барона Ротшильда: в результате стараний Штампфера барон Ротшильд послал в Петах –Тикву десять тысяч франков для помощи в хозяйстве самым нуждающимся. Мы находим в его письмах просьбу и даже мольбу, обращенную к руководителям мошавы: он пишет, что вынужден задержаться заграницей на три месяца, расходы его превысили пятьдесят золотых наполеонов, и он просит поддержать его жену и детей, как обещали, и дать им еще девять наполеонов, если ему придется еще задержаться, чтобы они не знали нужды. В письме из Парижа Штампфер сообщает, что он намерен отправиться в Россию для пользы ишува, встретиться "с братьями нашими сынами Израиля", и он готов пройти всю Россию, чтобы рассказать российским евреям о состоянии ишува в Святой земле и рекомендовать им принять деятельное участие в его делах. По дороге в Россию Штампфер послал письмо из Варшавы Давиду Гутману, который был ответственным за денежные дела мошавы. Он писал, что надеется с Б-жьей помощью вернуться в свой дом в Петах-Тикве после Песах и хочет ехать через Стамбул, чтобы подать прошение его величеству султану, чтобы тот " милостиво разрешил нам закончить строительство наших домов и позволил распахать нам всю землю, которую мы купили на болотах". И еще он попросит султана, чтобы тот позволил использовать воду из Яркона для полива полей и основать на его берегах фабрики, таким образом, чтобы это не нанесло вреда турецким властям. И потому просит Штампфер, чтобы достали ему рекомендательные письма от главного сефардского раввина, рекомендацию барона Гирша к господину Фернандесу, рекомендательные письма от американского посланника, от австрийского и германского консулов к их послам в Стамбуле. И если поселенцы согласны, то пусть напишут и подпишут просьбу, а он уж позаботится, чтобы она попала к султану." И ради малых детей наших, которые могут существовать только за счет плодов нашей земли, я буду стараться, чтобы власти увидели справедливость нашей просьбы". Что было выполнено из обширной его программы, мы не знаем, но важно подчеркнуть, что Штампфер был первым, у кого зародилась идея гидроэлектростанции, чудесным образом воплощенная Пинхасом Рутенбергом (Рутенберг основал Палестинскую Электрическую Компанию в 1923 году – перев). В письме из Белостока Штампфер сообщает о насосах, которые качают воду из колодца (он уже ведет переговоры об их покупке и воображает, как они работают в их поселении) и напоминает товарищам-поселенцам о своем плане обратиться к султану. "Ховевей Цион" России собирались послать тогда в Эрец Исраэль своего первого представителя, г-на Кальмана Зеева Высоцкого. Штампфер произвел большое впечатление на "Ховевей Цион" в России, и они написали письмо д-ру Пинскеру в Одессу, в котором характеризовали Штампфера таким образом: "Нам довелось познакомиться с г-ном Штампфером из мошавы Петах-Тиква, который приехал в Европу и побывал в Париже и в Лондоне, чтобы организовать помощь поселенцам. Мы беседовали с этим господином и нашли в нем человека, детально разбирающегося в делах колонистов, умного, знающего языки английский, немецкий, венгерский и иврит, и, по нашему мнению, человека порядочного и достойного, который мог бы сопровождать нашего друга господина Высоцкого в его поездке в Эрец Исраэль, но он был разочарован нашим планом". Штампфер писал из Одессы: " Вчера провожал уважаемого г-на Высоцкого, который уехал вместе с Элиэзером Рокахом, и я остался один на пустынном морском берегу, и не было у меня денег на дорогу ...". В конце концов, каким-то образом раздобыл Штампфер денег на дорогу и вернулся из своих странствий в галуте в Эрец Исраэль, и тогда полностью посвятил себя работе на благо любимой мошавы, и стал её руководителем до конца своих дней. Появление доктора Герцеля с его идеей государственного сионизма принял ортодоксальный еврей Иегошуа Штампфер сразу и без подозрений в атеизме, в отличие от других ортодоксов, немедленно установил с ним связь и стал переписываться. Жаль, что во время хаоса Первой мировой войны пропали все письма д-ра Герцеля к нему, материал, который безусловно добавил бы новые черты к духовному облику Штампфера. И вместе с глубокой верой в государственный сионизм росла его уверенность, что без настоящей работы, без непрерывного физического труда никакие смелые планы не в силах изменить что-либо. Это побудило Штампфера объединиться со сторонниками организации еврейского профсоюза и принять участие в собрании представителей большинства еврейских поселений, которое состоялось в 1903 году в Зихрон-Якове под руководством Усышкина, Друянова и других. На собрании обсуждались и другие вопросы, которые беспокоили еврейский ишув в то время. Например, участие женщин в выборах вызывало категорическое возражение ортодоксов во главе со Штампфером. На одном из заседаний по этому вопросу он закончил свое выступление такими словами: "Избирательное право для женщин – это Non Possumus!" (формула категорического отказа, употребляется Папой Римским – перев.). На это ответил Усышкин: "Я знаю мнение собравшихся, всё-таки оно Possumus". Вопрос решился положительно, и Штампфер сообщил к радости всех присутствующих: "Мы подчиняемся, Possumus!.." После того, как барон Ротшильд в 1898 году посадил в Петах-Тикве первый пардес (цитрусовую плантацию – перев.), посадил пардес и Иегошуа Штампфер, и, будучи ограничен в средствах, пригласил компаньона из иерусалимских евреев Давида Файнштейна. Пардес был небольшим (35дунам), но усилия и опыт его хозяев проложили дорогу тем, кто шел после них. Начали расти и цвести в Петах-Тикве один пардес за другим, и было в 1900 году в Петах-Тикве 300 дунамов пардесов. В том же году хозяева пардесов основали товарищество "Пардес", в котором Штампфер был самым деятельным участником до последнего своего дня. Из пардеса Штампфера вышло первое поколение еврейских рабочих по сбору и упаковке цитрусовых, которые научились у работников-арабов и даже превзошли их в умении. Иегошуа Штампфер был одним из первых в Петах-Тикве, кто почувствовал всю меру возможной опасности, когда земля мошавы обрабатывается чужими руками. Когда был основан "Пардес", большой синдикат хозяев пардесов всех мошавов Иудеи, он настаивал, чтобы был внесен и соблюдался пункт о еврейском труде, и внес этот пункт, несмотря на возражения других. Он соблюдал принцип еврейской работы, насколько позволяли обстоятельства, и на его пардесе всегда вместе с арабами работали евреи. Будучи ортодоксальным евреем Штампфер вовсе не был односторонним. Он был отличным руководителем, умел привлечь сердца поселенцев и вызвать доверие к себе и к совету поселения. Он умел призвать к дисциплине, и сам её соблюдал. Он управлял твердой рукой, и все выполняли решения совета, даже если были против. И хотя его религиозные взгляды и соответственно руководство мошавой были крайне ортодоксальны, он с воодушевлением принял репатриантов второй волны (главным образом из России и Польши в 1904-1914гг. – перев.), несмотря на то, что они были людьми светскими. Однако, как человек крайних взглядов и противник нововведений, он был нетерпим по отношению к преподаванию в новой школе, в котором виделся ему атеизм, к театральным постановкам, которые устраивали молодые. Он был против совместных танцев мужчин и женщин на свадьбах, а когда доктор Коэн-Бернштейн прочитал лекцию о медицине и гигиене и показывал иллюстрации с помощью "волшебного фонаря", религиозные во главе со Штампфером переполошились из-за того, что когда тушили свет, мужчины и женщины оставались вместе в темной комнате, и совет поселения потребовал от лектора, чтобы он не выключал свет во время демонстрации "картинок". Но все это не умаляет образ Штампфера, если принять во внимание место, время, его религиозные взгляды и "взрывной" характер. В возрасте 56 лет в канун праздника Шавуот 5665 года (1908) скончался Иегошуа Штампфер и был похоронен в том месте, в которое он вложил всю свою душу, в Петах-Тикве. На его похороны собрались представители разных организаций старого и нового ишува, главные раввины Эрец Исраэль. Большая часть еврейских рабочих поселения в этот день не работала и провожала в последний путь великого идеалиста и борца Иегошуа Штампфера. Чтобы увековечить его память совет Петах-Тиквы решил основать местное благотворительное учреждение, которое будет носить имя покойного, а также выпустить книгу, рассказывающую о его жизни и деятельности. Совет распорядился, чтобы в знак траура в первые тридцать дней не звучали в мошаве песни. Именем Иегошуа Штампфера названа одна из улиц Петах-Тиквы.

 - один из создателей Петах-Тиквы.

:

1852, октября — (3 Хешвана 5613) «Вследствие предложения министерства» еврейское училище Одессы было ликвидировано и вместо него открыты два казенных, то есть государственных, мужских и одно девичье еврейское училище. (См. 2 октября и 5 октября )

:

1852, октября — (15 Хешвана 5613) В Белостоке родился Нафтали Герц Леви - первый раввин ашкенадской общины Яффо.

:

1852, декабря — (17 день месяца Тевет 5613 года). Родилась Ольга Белкинд (Ханкина) (см. 20 января).

:

1853, марта — (20 Адар-2 5613) Иерусалим посетил немецкий художник Й. А. Рамбу, который затем издал 4 тома рисунков и литографий "Воспоминаний о паломничестве в Иерусалим" с несколькими сотнями этюдов и эскизов.

:

1853, марта — (24 Адара 5613) На Волге, недалеко от берега, был найден труп 11-летнего сына государственного крестьянина Михаила Маслова, а через некоторое время, когда Волга уже вскрылась, на Беклемишевом острове, против Саратова, в тальнике, тоже случайно – обнаружили труп 10-летнего Феофана, сына цехового Шерстобитова. Оба мальчика исчезли в конце 1852—начале 1953 годов. В смерти детей обвинили евреев, якобы совершивших ритуальное убийство. Отыскался и «преступник». Им оказался рядовой Михель Шлифферман. Полиция учредила надзор над всеми евреями города и даже его окрестностей. В число подозреваемых включили даже выкрестов. В еврейских домах начались обыски, были конфискованы еврейские молитвенные книги. И как по волшебству нашлись «свидетели», которые присутствовали во время еврейских ритуальных убийств, за что и получили якобы большие деньги. В результате кровавый навет был применен кроме М. Шлиффермана также к выкресту, рядовму Федору Юрлову (до перехода в христианство — Юшкевичер), его отцу Янкелю Юшкевичеру и еще нескольким солдатам саратовского гарнизона. Несмотря на сильное давление со стороны следователей, ни один из евреев, проходивших по Саратовскому делу, не признал себя виновным; объективные доказательства их причастности к убийству также не были обнаружены. Тем не менее, в ноябре 1853 г. предварительное следствие было объявлено завершенным. Почти все осужденные по Саратовскому делу погибли на каторге или по дороге на нее; лишь Я. Юшкевичер был в апреле 1868 года освобожден императорским указом. В июле 1854 года начала работать особая «судебная комиссия» под председательством чиновника по особым поручениям при Министерстве внутренних дел А. Гирса. Комиссии вменялось в обязанность не только разрешение вопроса о конкретных виновниках убийств в Саратове, но и «исследование... тайных догматов религиозного изуверства евреев». Поэтому в центре ее внимания оказались книги и рукописи, конфискованные у обвиняемых и некоторых других евреев Саратова. В июне 1856 года комиссия Гирса пришла к выводу о том, что ни один из саратовских евреев, подозревавшихся в убийстве мальчиков, не может быть признан виновным. Несколько лжесвидетелей приговорили к каторжным работам или к сдаче в солдаты.

:

1853, мая — (23 Нисана 5613) Родился Яков Михайлович Гордин - известный еврейский драматург. Им написано свыше 70 пьес для театра идиш. Тема Гордина — еврейская семья. Гордин сыграл большую роль в истории еврейской драмы и театра: он вытеснил из еврейского репертуара господствовавший до него лубочный жанр «исторических оперетт». Гордин очистил еврейскую пьесу от этих наносных слов и ввёл в неё живой разговорный еврейский язык, простой и лёгкий; он поднял авторитет еврейского театра, привлёк к нему внимание широких еврейских масс и интеллигенции. На русской сцене особенно большим успехом в своё время пользовалась его пьеса «За океаном»; также часто ставились — «Мирра Эфрос», «Хася сиротка» и другие.

:

1853, июня — (27 Ияра 5613) Родился Эмиль Эллинек - сын известного еврейского проповедника Адольфа Йеллинека, европейский предприниматель, член правления компании "Daimler Motoren Gesellschaft" ('DMG') в 1900-1909. Определил технические требования на двигатель внутреннего сгорания, впоследствии построенный Вильгельмом Майбахом. Автомобиль, производимый фирмой, по просьбе Еллинека был назван именем его дочери, Мерседес Елинек. В 1902 имя "Mercedes" было зарегистрировано как официальный товарный знак. В 1903 получил официальное разрешение сменить прежную фамилию на Эмиль Еллинек-Мерседес. Еллинек жил в Вене, а после переехал в Ниццу, где был генеральным консулом Австро-Венгрии. Умер 1 января 1918 года.

:

1853, июля — Родился русский писатель В. Г. Короленко.

:

1854, января — (6 Тевета 5614) В Иерусалим приехал писатель Г. Мелвилл: "Никакая иная местность кроме Палестины, в особенности Иерусалима, не в состоянии так быстро рассеять романтические ожидания путешественника,... разочарование вызывает ощущение подобное боли".

:

1854, мая — (7 Ияра 5614) Умер американский пират Жан Лафит

В начале XIX века в районе Карибского моря и Мексиканского залива наиболее распространенными были французские каперы. После того, как в 1810 году французские острова Карибского моря перешли во владение Англии, каперы, действовавшие под французским флагом, потеряли порты, куда они доставляли добычу. Однако вскоре для пиратов открылась новая возможность. Провинция Картагена (Cartagena), часть нынешней Колумбии, объявила независимость от Испании и враждовала с ней. Пираты получали в порту Картагена такие же каперские свидетельства, которые они раньше имели от Франции. Награбленные ими контрабандные товары хлынули в район Нового Орлеана. Фактическим лидером и организатором баратарианских каперов к 1811 году стал Жан Лаффит. Дальнейшая история сложилась так, что тот же Жан Лаффит стал героем Соединенных Штатов в их борьбе за Новый Орлеан. Кто же был этот человек? ИСТОРИЯ СЕМЬИ ЛАФИТОВ Жана Лаффита в Новом Орлеане знали все, но мало кому было известно, что он еврей, а точнее, потомок маранов. История Лаффитов началась со средневековой Испании, когда в конце XV века евреев выселяли из этой страны. Им предлагали либо принять христианство, либо покинуть страну. Многие испанские евреи крестились, пришли к христианству, и их потомки окончательно порвали с иудаизмом. Но были и такие, которые, пройдя через обряд крещения, продолжали тайно исповедовать иудаизм. Испанцы презрительно называли их маранами (от испанского marrano – свинья). Для сохранения иудейской веры мараны вступали в брак с людьми своего круга. Когда в Европе начался разгул инквизиции, которая преследовала христиан за ересь (кстати, евреев, открыто следовавших иудаизму, инквизиция оставляла в покое), мараны были под ее пристальным вниманием. Поскольку они выдавали себя за христиан, то тайное соблюдение иудейских ритуалов, главный из них – соблюдение субботы, инквизиция трактовала как вероотступничество. У родителей Жана Лаффита было восемь детей. Поскольку мать Жана умерла рано, детей воспитывала бабушка Зора (Zora Nadrimal), происходившая из маранов. В Испании от рук инквизиции погиб дедушка Abhorad Nadrimal, муж Зоры. Бабушка была интеллигентным и образованным человеком и старалась дать внукам хорошее образование. Хотя со времени изгнания евреев из Испании прошло более двух веков, в памяти Зоры сохранились передаваемые из поколения в поколение семейные рассказы о преследованиях маранов. Бабушка рассказывала, что в 1765 году они, спасаясь от инквизиции, бежали во Францию. Из ее рассказов Жан Лаффит воспринял ненависть к Испании. Он напишет потом: «Мой дедушка был свободомыслящим евреем. Он не был верующим католиком и не был связан с традиционной еврейской синагогой. Но это не спасло его от гибели от голода в тюрьме, куда он был заключен за отказ сообщить подробности своей жизни, которые власти инквизиции требовали от евреев». Во второй половине XVIII века семья Лаффитов жила на острове Гаити, где в 1782 году родился Жан. Затем они перебралась на французскую Мартинику. Именно здесь Жан овладел искусством сражения на дуэлях. Все кто знал Жана говорили, что он был красив и элегантен, всегда безупречно одет, словом, «джентльмен». Люди, позже общавшиеся с ним близко, отмечали, что он свободно владел четырьмя европейскими языками. Тем временем Alexander Frederic (известный впоследствии как Доминик (Dominique)), самый старший брат Жана, стал капером. Хотя бабушка Зора мечтала, чтобы Жан посвятил свою жизнь перу, он пошел по пути брата Доминика, «взял в руки меч» и получил от французских властей каперское свидетельство. Тем же путем пошел и его брат Пьер, который был старше Жана на два года. Таким образом, братья приобрели право под французским флагом «законно» захватывать испанскую добычу, включая рабов. Уже в эти годы проявились лидерские качества самого младшего из братьев Лаффитов. Свой первый захват испанского корабля Жан Лаффит совершил в 1801 году, в возрасте 19 лет. В это время он написал на форзаце своей библии: «Всей своей сущностью я обязан великой интуиции моей бабушки, испанской еврейки, которая была свидетельницей разгула инквизиции». После четырех лет успешного пиратского промысла Жан Лаффит погрузил семью и немалое имущество на корабль и направился во Францию, где хотел поселиться «как джентльмен». Но по пути их настиг испанский военный корабль. Испанцы отняли имущество и высадили Лаффитов на каком-то островке. Случайно американская шхуна подобрала семейство и доставила в Новый Орлеан. Жан был нищ. Вскоре умерла его жена. Незадолго до этого в Новый Орлеан прибыл корабль под командованием Пьера Лаффита. Таможенные власти обвинили его в контрабанде (думается, не без оснований) и конфисковали корабль вместе с грузом. Обнищавший Пьер воссоединился с братом. Им удалось устроиться на работу в таможню города (уж они-то тонкости контрабандного дела знали предметно). В 1806 году Жан Лаффит записал: «Я встретил нескольких таких же отчаянных и нищих людей, как я. Мы купили шхуну и объявили войну Испании. Пока живу, я буду воевать с Испанией, и только с ней. Я мирно отношусь ко всем, кроме Испании». Затем братья Лаффит отправились в Картагену и получили там каперское свидетельство. Возвратившись в Мексиканский залив, они начали «направо и налево» грабить испанские корабли и за короткое время захватили полтора десятка кораблей, сосредоточив их на базе Баратария. Через короткое время стоимость товаров, принадлежавших Лаффиту и хранившихся на острове Гранд Тэрре, достигла миллиона долларов. СОБЫТИЯ НА БАЗЕ БАРАТАРИЯ В нашем повествовании вернемся в Новый Орлеан и на базу Баратария. Казалось, что успех баратарианцев обеспечен надолго, но власти города и губернатор Клэйборн перешли к решительным мерам. Дело в том, что участившиеся захваты испанских судов вызвали многочисленные жалобы испанского консула в Новом Орлеане. В результате, в ноябре 1812 года для пресечения контрабандной деятельности в район залива Баратария был направлен отряд американской армии. Американцы захватили группу пиратов, включая Жана и Пьера Лаффитов. Жан был тут же освобожден под залог, а Пьер оставался в тюрьме. В течение года Жана трижды вызывали в суд, но он не являлся. Тогда, в ноябре 1813 года, губернатор Нового Орлеана распространил по городу объявления, в которых за выдачу Лаффита объявлялось вознаграждение в размере $500. Через два дня было распространено новое объявление, в котором теперь уже Лаффит обещал $5000 за доставку губернатора на остров Гранд Тэрре, т. е. на главный пиратский остров. Таким поведением он демонстрировал свою силу и влияние. В течение 1813 года англичане, воевавшие с США, также несколько раз пытались захватить район Баратария, но каперы были вооружены лучше и британцы отступали. Ранним утром 3 сентября 1814 года баратарианцы на Гранд Тэрре были разбужены пушечной канонадой. Двести пиратов выскочили на берег, любопытствуя что происходит. Они увидели приближающийся британский корабль, не замеченный американскими военными моряками. Это был английский бриг из флотилии, размещавшейся в порту Пенсакола. Навстречу британцам на лодке вышел Жан Лаффит. Британцы также спустили шлюп. Офицер протянул Жану пакет. Жан пригласил офицера в свою резиденцию и вскрыл пакет, в котором было два письма. В первом содержался призыв к жителям Луизианы сотрудничать с Британией. В качестве вознаграждения за помощь в этой борьбе им обещали пустующие земли, которые будут отняты у Соединенных Штатов. Другое письмо было адресовано лично Жану Лаффиту. Британцы угрожали разрушить базу, если каперы не помогут им в борьбе против Соединенных Штатов. Самому Лаффиту предлагалось единовременное вознаграждение в размере $30.000 и звание капитана британского военно-морского флота с соответствующим жалованием, а всем членам его пиратской команды – служба в британской армии. В обмен на все это Лаффит должен был провести английские войска из залива Баратария в Новый Орлеан. Лаффит сделал вид, что принимает предложение англичан, но попросил две недели для улаживания своих дел. Ему, якобы, нужно было посоветоваться со своими капитанами. Как только бриг покинул остров Гранд Тэрре Лаффит послал доверенного помощника в Новый Орлеан, с тем, чтобы предупредить губернатора о предстоящем нападении англичан. Лаффит также предлагал, что он во главе своей команды флибустьеров встанет на защиту города, при условии, что ему простят прежние прегрешения. (Возможно, что он принял сторону Америки потому, что за Англией, воюющей против Соединенных Штатов, стояла ненавистная ему Испания.) Информация была немедленно передана губернатору Клэйборну. Губернатор не взял на себя ответственность за принятие столь важного решения и поставил перед законодательным комитетом штата два вопроса: достоверны ли полученные письма и подобает ли губернатору вступать в переговоры с пиратом Жаном Лаффитом и его коллегами. В процессе состоявшегося обсуждения начальник милиции штата, в частности, сказал: «Баратарианцы – не пираты, а каперы. Они действуют под флагом Картагены и поэтому могут легально доставлять захваченные товары только туда, а не в наши порты. Единственное в чем их можно обвинить – это то, что они нелегально сбывают товары у нас. Соединенные Штаты смирились с тем, что эти люди находятся на нашей территории. Каперы видят, что нам угрожает враг, которого они также ненавидят. Мы должны поверить баратарианцам». Это высказывание приводим текстуально, так как оно иллюстрирует некоторые особенности ситуации. Несмотря на такое мнение, комитет большинством принял решение разрушить базу на острове Гранд Тэрре, для чего туда был послан отряд военных кораблей. К этому времени Жан и Пьер (которому удалось бежать из тюрьмы) Лаффиты начали продумывать план действий в зависимости от того какие корабли, британские или американские, появятся первыми. Жан приказал своим подчиненным в случае прибытия американцев не сопротивляться и оставить базу нетронутой. Каждому флибустьеру давалась «вольная», т.е. он мог идти куда угодно. Что касается собственности каждого из них, то Лаффит надеялся на ее легализацию и сохранность, так как считал своих людей не пиратами, а каперами. Он приказал перепрятать оружие и боеприпасы с острова Гранд Тэрре на другую базу. Рабы были перевезены еще куда-то. Наиболее ценные вещи, важные бумаги, карты и деньги были рассредоточены на нескольких принадлежавших Лаффитам кораблях. Незадолго до истечения установленного британцами двухнедельного срока эти корабли ушли к небольшому острову в 40 милях западнее от Гранд Тэрре. Доминика, одного из братьев Жана, оставили на Гранд Тэрре с тем, чтобы при появлении британцев он сжег склады с оставшимися товарами. Когда Доминик увидел приближающиеся американские, а не британские, корабли, он не осмелился открыть огонь по флагу Соединенных Штатов, но поджег склады и часть своих кораблей. Пятистам баратарианцам удалось бежать прежде, чем американцы причалили к острову. Доминик и 80 баратарианцев были арестованы и помещены в тюрьму. Вскоре они были освобождены. Товары, которые американцам удалось спасти от пожара, по разным источникам оценивались в 500-600 тысяч долларов. ОБОРОНА НОВОГО ОРЛЕАНА 1814-1815 ГОДОВ Вскоре после разгрома базы Баратария губернатор Луизианы и военные руководители получили информацию, подтверждающую наступление англичан. Как и предупреждал Лаффит, чье сообщение было прежде проигнорировано, британский флот действительно направился к берегам Луизианы и готовился к наступлению на Новый Орлеан. Британцы вынуждены были наступать на город с востока, а не кратчайшим путем через Баратарианский залив, так как, не получив помощи от Лаффита, они боялись самостоятельно пробираться с юга через неизведанные водные протоки. Уже этим Жан Лаффит и его баратарианцы оказали большую помощь американцам. Взгляд на карту говорит о том, что если бы Лаффит помог британцам пройти через Баратарианский залив, они отрезали бы Новый Орлеан от внутренних областей страны и неизвестно чем бы все кончилось. Для руководства обороной Нового Орлеана сюда в начале декабря 1814 года прибыл генерал Эндрю Джексон (Andrew Jackson), будущий президент страны. Помощи со стороны ждать было неоткуда. У защитников города не было ни войск, ни артиллерии, ни боеприпасов. Джексон сначала считал Жан Лаффита и его «сотоварищей» «бандитами». Затем, движимый присущим ему фронтьерским чутьем, оценил остроту момента и одобрил представление губернатора об освобождении Доминика Лаффита и других баратарианцев с тем, чтобы они заняли позиции у артиллерийских орудий, впервые в своей жизни не на кораблях, а на твердой земле. Другие баратарианцы, умевшие обращаться с корабельной артиллерией, были включены в состав экипажей судов. Жан Лаффит к этому времени также прибыл в город. Недалеко от Нового Орлеана на его складах хранилось огромное количество пороха. Он не преувеличивал, когда говорил, что может обеспечить боеприпасами армию в 30 тысяч солдат. Таков был размах деятельности этого человека. Лаффит предоставил в распоряжение Джексона пушки и боеприпасы, в которых оборона города так остро нуждалась. Баратарианцы снабдили новоорлеанцев порохом, ружьями и кремнями к ним и снарядами разных типов. Оружие получил каждый боеспособный житель. Жан Лаффит, который хорошо знал навигацию в запутанном устье Миссисипи, стал ближайшем советником Джексона. Посылая Лаффита к офицеру, командовавшему защитой базы в проливе Баратария, Джексон писал: «Податель сего, господин Жан Лаффит представит Вам много важной и ценной информации. Направьте его обратно как можно скорее. Он нужен мне здесь». Пьер Лаффит, который предоставил в распоряжение американцев товары своего магазина, захваченные в результате пиратских набегов, также стал связным офицером Джексона. Оборона Нового Орлеана продолжалась несколько недель и город выстоял. Некоторые историки утверждают, что оборона была бы невозможной без контрабандистов и каперов. Генерала Эндрю Джексона и пирата Жана Лаффита прославляли как героев. Были также высоко оценены заслуги братьев Жана. Джексон встречал вернувшиеся в город войска. Он приветствовал отдельно каждый отряд, а о баратарианцах, в частности, сказал: «Братья Лаффит проявили мужество и верность долгу. Я обещаю, что правительство по достоинству оценит их руководящую деятельность». Генерал Джексон и законодательный орган Луизианы ходатайствовали перед Президентом страны о полной реабилитации баратарианцев. Президент Джеймс Медисон не только согласился с реабилитацией, но даже предложил, чтобы все иски и обвинения против них были прекращены. В феврале 1815 года он подписал указ об амнистии Жана Лаффита и его флибустьеров. Всем баратарианцам было предоставлено гражданство Соединенных Штатов Америки. Многие из них затем занялись мирным рыболовством. Именем Жана Лаффита назван живописный рыбацкий поселок Jean Laffite и созданный в пригороде Нового Орлеана Национальный исторический парк и заповедник. ПИРАТСКАЯ КОМУНА НА ОСТРОВЕ ГАЛВЕСТОН Завершилась оборона Нового Орлеана. Заслуги Жан Лаффита были высоко оценены. Однако затем ему пришлось судиться с американскими властями, требуя возврата имущества, конфискованного во время ликвидации базы Баратария. Иски Лаффита основывались на том, что Президент США реабилитировал его в части прошлой пиратской деятельности. Но власти считали, что Лаффит потерял право на конфискованное контрабандное имущество, так как по американским законам четвертая часть стоимости этого имущества была в качестве вознаграждения распределена между сотрудниками таможенных служб и береговой охраны, принимавших участие в конфискации, а остальные три четверти были переданы в бюджет страны. Лаффит обращался за поддержкой к Президенту, но ответа не получил. Судебная тяжба не привела к успеху, и перед Лаффитами и его командой встал вопрос «как жить дальше». Имея в виду признание заслуг при обороне Нового Орлеана и образ героя, который сложился вокруг Жана Лаффита в городе, он мог бы успешно заняться бизнесом или даже активной политической деятельностью высокого уровня. Любая аристократическая семья сочла бы за честь породниться с таким женихом. Но если бы Лаффит пошел по этому пути, это не был бы Лаффит. Его тянули другие горизонты. Чтобы понять это вновь обратимся к истории района Мексиканского залива. В это время в колониальных владениях Испании, которые включали нынешнюю Мексику и Техас, активизировалось национально-освободительное движение, которое позже, в 1821 году, закончилось провозглашением независимости Мексики. А пока, в сентябре 1816 года, в дополнение к борьбе на суше, мексиканские республиканцы наняли француза Аури (Louis d’Aury) начать войну с испанцами на море и с этой целью в качестве базы использовать остров Галвестон (Galveston), в нынешнем штате Техас. Остров хорошо подходил для организации такой базы. Республиканцы назначили Аури «командующим морским флотом республики Мексика». Этот флот в составе 13-15 небольших кораблей бросил якорь у острова, а Аури стал губернатором Техаса и Галвестона. Галвестон был провозглашен частью республики Мексика. Аури набрал более 500 человек пиратов, которые буквально парализовали деятельность испанского коммерческого флота. Остров Галвестон стал также местом базирования другой группы мексиканских революционеров, которую возглавлял Ксавиер Мина (Xavier Mina), высадившийся сюда в ноябре 1816 года. В качестве первого шага к освобождению Мексики рассматривался план объединения усилий двух групп для захвата порта Пенсакола, которым владела Испания. Но с самого начала Аури и Мина не поладили друг с другом и план оказался несбыточным. А пока эти «деятели» препирались, так называемая «Республиканская армия освобождения», которой руководил Мина, потерпела поражение, Мина был схвачен и казнен. Когда в начале мая 1817 года Аури со своим флотом прибыл на Галвестон, то оказалось, что на острове хозяином стал не кто иной как Жан Лаффит со своей командой. Что же этому предшествовало? По этому поводу существовало множество легенд, связанных с Жаном Лаффитом. Действительная история была раскрыта уже в наше время, когда в ранее секретных архивах Испании были найдены документы о том, что главный военный инженер обороны Нового Орлеана француз Лятур (Latour) был агентом-осведомителем Испании. Он составил план решения проблемы борьбы с пиратами Аури, действовавшими в Мексиканском заливе. Оказалось, что Жан и Пьер Лаффиты также были испанскими агентами и исполнителями этого плана. Они получали большие вознаграждения от резидента испанской разведки в Новом Орлеане. Стали известны даже коды, под которыми братья Лаффиты были зарегистрированы в испанских спецслужбах. Благодаря дерзости Жана и его умению вести двойную игру он перехитрил всех: испанского консула в Новом Орлеане, резидента испанской разведки в Новом Орлеане, испанского генерал-губернатора Кубы, правительство и короля Испании. Вот как это было. Король Испании приказал генерал-губернатору Кубы покончить с пиратскими проблемами Мексиканского залива. Поскольку приказ не был подкреплен военно-морской силой, генерал-губернатор обратился за помощью к консулу в Новом Орлеане. Тот, посовещавшись с резидентом испанской разведки, у которого к тому времени был большой список агентов, включавший братьев Лаффит, безошибочно указал на Жана, в качестве исполнителя этого трудного дела. Лаффит, давно косо посматривавший на старое добротное испанское золото, немедленно взялся за «работу». Он направился в логово корсаров на острове Галвестон с тем, чтобы выведать их силу и структуру и разработать план, по которому одним ударом затем избавить залив от своих соперников. Здесь он встретился с Аури и тогда еще живым Мина. Ему удалось с ними договориться. Аури покинул остров, а Лаффит организовал здесь свою резиденцию и сформировал руководящую группу. Он вернулся в Новый Орлеан и доложил обо всем испанскому консулу. В своем донесении генерал-губернатору Кубы консул высоко оценил деятельность Лаффитов на благо Испании. Итак, когда в начале мая 1817 года Аури прибыл на остров, он застал на нем новое «руководство». Аури, естественно, не горел желанием отказываться от своих «прав» на ведущую роль в пиратской деятельности в заливе, но решил, что с мексиканским освободительным движением ему больше не по пути. Он покинул Галвестон. Хотя штаб Лаффита на острове не обладал той легитимностью, которую имел Аури, получивший свой пост от официального представительства мексиканских республиканцев, слух о возвращении Лаффита на поприще пиратской деятельности распространился быстро. База стала бурно расти и к концу 1817 года ее постоянный «персонал» насчитывал тысячу человек. Лаффит демонстрировал видимость «честного бизнеса» и получал вознаграждения от колоний, восставших против Испании. Хотя он и его «коллеги» претендовали на роль каперов, на самом деле они были откровенными пиратами. Товары с захваченных испанских судов доставлялись на остров, а сюда за ними приезжали местные торговцы. Как и до этого, самым прибыльным «товаром» были рабы. Испанская коммерция несла от пиратской деятельности в десять раз большие потери, чем любая другая страна в этом регионе. В Вашингтон также поступали жалобы на действия пиратов. Лаффит ловко играл на том, что на остров Галвестон претендовали как Испания, так и США. В этих условиях испанские власти понимали, что если бы американцы приложили усилия к ликвидации базы Лаффита, то остров потом перешел бы в полное владение Соединенных Штатов. Таким образом, и в этих событиях Жан Лаффит проявил свои неординарные качества ловкого, однако не всегда высоко морального политика и изобретательного бизнесмена. В конце лета 1818 года официальный представитель Президента США предложил Жан Лаффиту покинуть остров Галвестон. Это требование основывалось на том, что остров еще в 1803 году стал частью территории, полученной Соединенными Штатами в результате покупки Луизианы, и американское правительство больше не хотело терпеть базирование пиратов на острове. Лаффит проигнорировал требование Президента, воздвиг новые постройки и увеличил численность персонала. Его корабли ходили под флагом «Республики Мексика» и он был назначен этой непризнанной республикой губернатором Галвестона. При этом он умело делал вид, что служит Испании как тайный ее агент. Ему удавалось получать поддержку и со стороны генерал-губернатора Кубы, который письменно, от имени королевского правительства, уполномочил его в роли губернатора острова. Летом 1819 года американцы создали так называемую армию освобождения Техаса. Командир этой армии послал к Лаффиту представителей, которые предложили ему совместные действия. Жан ответил уклончиво, хотя и напомнил, что он в течение восьми лет борется против королевской Испании. Одновременно с этим, как показали письма, найденные в архивах генерал-губернатора Кубы, он общался с испанскими офицерами «спецслужб». Галвестон продолжал процветать, но братья Лаффиты чувствовали приближение конца их дела, поэтому они создали дополнительные склады на территории США, подальше от побережья Мексиканского залива. Здесь они хранили добро, награбленное на испанских кораблях, а также золото и драгоценности. Ранним январским утром 1821 года к острову Галвестон подошел американский военный корабль. Жану Лаффиту было изложено требование: пиратская база должна прекратить деятельность, дома разрушены, корабли – уйти из гавани, а Лаффит должен покинуть остров. На это отводилось 60 дней. Это был ультиматум. За это время Жану нужно было вывезти награбленные товары, расплатиться с людьми, уладить финансовые дела, позаботиться о последующей судьбе капитанов. В субботу, 3 марта 1821 года американский корабль вернулся и наблюдал картину как пиратские корабли один за другим исчезали в зелено-голубых водах Мексиканского залива. С последнего корабля отчалила шлюпка, с которой Жан Лаффит сошел на берег. Он предал огню строения базы, включая свою роскошную виллу, вернулся на корабль и, как повествует Энциклопедия Британика, «отправился в легендарное пиратское царство, откуда пришел задолго до этого». ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ ЖИЗНИ Все описанное до сих пор документально достоверно, хотя и смахивает на детективную историю. Когда пишутся приключенческие романы, их правдоподобность зависит от того, насколько замысел автора оказывается соответствующим нашим представлениям о реальности. Изложенные выше действительные события оказались «почище» приключенческого романа. Судьба Жана Лаффита после того как он покинул остров Галвестон была в течение десятков лет предметом множества легенд, одна другой загадочнее. Дело в том, что отсутствовали какие бы то ни было документальные материалы о нем. Даже название корабля, на котором Лаффит на глазах американских моряков покинул остров Галвестон, в последующем не фигурирует ни в одной из портовых записей. Данные о последних годах жизни и деятельности Жана настолько неопределенны, что есть сомнения в том, жил ли он в эти годы вообще. Известны легенды о несметных сокровищах Лаффитов, запрятанных во многих местах под водой и на суше. Тайной являются обстоятельства смерти Жана, возможно имевшей место в 1825 или 1826 году, когда, по одной из версий, он был убит в пиратской схватке и похоронен по морскому обычаю в море. Примечательно, что после этих лет пиратские грабежи в Карибском море и Мексиканском заливе почти полностью прекратились, что придает некоторое правдоподобие этому предположению. Другая версия состоит в том, что Жан Лаффит жил более тридцати лет в разных местах в США, не обязательно под своим именем, и умер в 1854 году. В 1845-50 годах он, якобы, писал воспоминания на французском языке, которые не должны были публиковаться в течение 107(!) лет. Воспоминания охватывают 1804-25 годы (предположительно именно в 1825 году Лаффит был убит). Через 107 лет прямой наследник Жана, его правнук, Джон (John) Лаффит в 1958 году опубликовал в Нью-Йорке английский перевод воспоминаний Жана, The Journal of Jean Laffite. Воспоминания читаются как увлекательный детектив. Еще одним фантастическим поворотом в жизни Жан Лаффита является то, что в своих воспоминаниях он пишет о посещении в 1847 году Европы, где он несколько раз встречался с Марксом и Энгельсом. Имеется документальное подтверждение этого факта, письмо самого(?) Лаффита. Жан передал Марксу текст, в котором описаны взаимоотношения, установленные им, Лаффитом, в пиратских общинах на базах Баратария и Галвестон. Маркс предложил, чтобы Лаффит по возвращении в Америку передал (через названное третье лицо) текст «Манифеста Коммунистической партии» Абрахаму Линкольну, тогдашнему сенатору от Иллинойса. Имеется подтверждение, что Линкольн получил этот текст. В воспоминаниях февралем 1849 года датирована запись Жана: «Я открыл счет в банке Парижа для финансирования двух молодых людей, Маркса и Энгельса, с тем чтобы помочь им в деле свершения революции рабочими всего мира. Я надеюсь, что их новая доктрина и манифест приведут к свержению правительства Англии, потому что Испания и без того слаба. Я всегда получал удовлетворение от поддержки любого дела борьбы за свободу». И это при том, что за три десятка лет до этого Жан Лаффит занимался работорговлей! Подлинность воспоминаний и других документов о последних годах жизни Лаффита подвергается сомнению. Была проведена экспертиза рукописи воспоминаний, которая показала, что она написана на бумаге, изготовленной в середине XIX века. Химический анализ чернил подтверждает их принадлежность к тому же времени. Однако большая неопределенность возникает при попытках содержательного анализа текста. Высказывается даже версия о том, что они были написаны человеком, который находился под маниакальным воздействием незаурядной личности Лаффита. Называется даже его имя, он умер в 1854 году. Таким образом, последний этап жизни этого человека был так же «детективен», как и все его предшествующие годы. Что касается братьев Жана, то судьба Пьера также не очень ясна. Есть версия, что он погиб где-то в лесах на территории Мексики. По другой версии он умер в 1844 году в небольшом городке штата Миссури и похоронен в Сант Луисе. О Доминике известно, что он несколько раз плавал к своим братьям на базу Галвестон, возвращался в Новый Орлеан, проявил себя как американский патриот. Он умер в 1830 году и был похоронен с полными военными почестями. www.berkovich-zametki.com

:

1854, октября — В Шотландии родился сэр Патрик Геддес - шотландский биолог, социолог и градостроитель. Участвовал в создании генеральных планов Иерусалима, Тель-Авива и Бомбея. В 1919 году Геддес по заказу британского мандата составил генеральный план развития Иерусалима. По просьбе Х. Вейцмана разрабатывал план Иерусалимского университета. В 1925 году он представил план Тель-Авива. Тель-Авив является единственным известным городом, чьё ядро полностью построено в соответствии с планом Геддеса Незадолго до смерти учёный был возведён в рыцарское достоинство.

:

1854, октября — (18 Тишри 5615) В Бреслау (Вроцлаве) основана еврейская теологическая семинария. Инициатором создания был раввин З. Франкель, один из ведущих идеологов консервативного иудаизма. Среди преподавателей и воспитанников семинарии было немало известных еврейские ученых; в 1854–91 гг. в ней преподавал Г. Грец (см. 31 октября 1817 года).

:

1854, декабря — (11 Кислева 5615) Родился Авраам Моше Лунц

В 1869 г. был привезен в Эрец-Исраэль и поступил в иешиву «Эц-хаим» в Иерусалиме. Одновременно продолжал изучение светских предметов и читал произведения авторов Хаскалы. Участвовал в организации кружка иерусалимских маскилим и создании библиотеки имени М. Монтефиоре (1873–74). В 1873 г. начал публиковать статьи в газете «Хаваццелет»; критиковал систему халукки, однако выступил в защиту иерусалимской общины от критики Г. Греца, посетившего Иерусалим в 1872 г. и подвергшегося здесь оскорблениям религиозных фанатиков. Лунц написал несколько статей по географии Эрец-Исраэль и в 1876 г. опубликовал первый на иврите путеводитель по Иерусалиму «Нетивот Цион в-Ирушалаим» («Тропы Сиона и Иерусалима»). В поисках материала Лунц часто посещал библиотеки христианских учреждений, что для еврея в Иерусалиме того времени было смелым шагом. В 1877 г. Лунц начал терять зрение. Лечение в Вене и Париже не помогло, и в 1879 г. он ослеп, однако не отказался от своих творческих планов. В Вене он договорился с П. Смоленскиным об издании ежегодника по вопросам Эрец-Исраэль. Первый том ежегодника под названием «Иерусалим. Ежегодник, выпускаемый для распространения точных сведений о древней и современной Палестине» вышел в свет в 1882 г., после второй поездки Лунца в Вену. При жизни Лунца вышло 12 томов этого издания. Большая часть объемистого первого тома написана самим Лунцем. Второй том напечатан в 1887 г. в собственной типографии Лунца в Иерусалиме; Лунц по-прежнему — основной автор тома, но ряд статей принадлежит перу видных ученых Эрец-Исраэль и других стран. Том содержит уникальный материал по истории заселения Эрец-Исраэль евреями. Первые два тома выходили одновременно на иврите и английском языке; третий и четвертый тома — на иврите и немецком языке. В 1895–1915 гг. Лунц издавал литературный альманах «Луах Эрец-Исраэль». Научным подвигом слепого Лунца было издание Иерусалимского Талмуда по рукописи, обнаруженной им в Ватиканской библиотеке. Лунц публиковал и сочинения еврейских авторов прошлых веков (в том числе «Кафтор ва-ферах» — «Бутон и цветок» Эстори hа-Пархи, 1280–1355?), и документальные материалы об Эрец-Исраэль. Написал труд «Еврейские колонии Палестины» (на немецком языке, 1902). Лунц принимал активное участие в работе Комитета языка иврит (Ваад hа-лашон hа-иврит, см. Академия языка иврит). Он был одним из основателей Образовательного центра для слепых (1902).

  - публицист и ученый, автор, издатель и редактор трудов по географии Эрец-Исраэль. Умер в Иерусалиме в 1918 году.

: