— события (950-975 из 8432)

1775, 2 января — (19 тевета 5536) Впервые в США еврей - Фрэнсис Сальвадор - был избиран на государственную должность. Это произошло в штате Южная Каролина.

:

1775, 3 апреля — (20 Нисана 5535) Обнародован ЭДИКТ О ЕВРЕЯХ

Собранный из разных канонов и булл, весь змеиный яд римского католицизма сосредоточился в 44 параграфах этой -конституции гетто-. Евреям нельзя жить вне гетто; днём они могут выходить по своим делам в город, но ночевать там строго запрещается, под опасением штрафа и телесного наказания. Привратники у ворот еврейского кватрала не смеют пропускать туда никого и выпускать оттуда после часа ночи. Вне стен гетто не должно быть еврейских магазинов; только в редких случаях разрешаетс открывать торговлю вне гетто, неподалёку от него. В дачных окрестностях города евреям нельзя жить ни под каким предлогом, даже для того, чтобы подышать чистым воздухом. Еврею нельзя ездить по Риму в карете. Евреи обоего пола обязаны носить постоянно и повсюду, в гетто и вне его, -знак желтого цвета, для отличия от других-; мужчины пришивают этот жёлтый кусок материи к своим шапкам, а женщины носят его на головном уборе, причём тем и другим запрещено накрывать этот знак шалью или повязкой; еврей же, выходящий из дому в обычной, а не -форменной- фуражке, должен носить её в руках и ходить с непокрытой головой; за нарушение сих законов установлены строжайшие кары, -по усмотрению-. Евреям запрещается: продавать христианам мясо и молоко, давать им пасхальный хлеб (мацу), нанимать их в слуги и кормилицы, приглашать повивальную бабку из христиан, вводить христиан в свои синагоги, есть, пить и играть с ними, даже беседовать с ними в домах, трактирах и на улицах, - под страхом телесных наказаний и штрафов для обеих сторон. Особенно охранялись от -тлетворного- влияния обитателей гетто их несчастные братья, сёстры и дети, попавшие в сети католических миссионеров и содержавшиеся, как в тюрьме, в -доме катехуменов- (приготовляемых к крещению). Никому из евреев не разрешалось приближаться к домам катехуменов и к церкви Благовещения св. Марии в Риме, под опасением штрафа в 300 скуди, ссылки на галеры -и прочих телесных наказаний, по усмотрению-. Вздёргивание на -столб для пыток- грозило всякому еврею, приютившего у себя беглого катехумена или неофита из своих соплеменников. За склонение же их к иудейству виновный подвергался тюремному заключению, конфискации имущества или ссылке на галерные работы. Узда наложена и на интимнейшую духовную жизнь еврея. Восемь яростных параграфов направлены против -безбожных, осуждённых талмудических, каббалистических и прочих книг, полных заблуждений и хулы против таинств христианства-. Такие книги то есть все еврейские книги, кроме молитвенников и Библии запрещается евреям держать у себя, читать, продавать, дарить, и так далее. Еврей не вправе ввозить, покупать или принять в дар какую бы то ни было книгу на еврейском языке, не отдав её предварительно на цензуру Pater Maestro апостолического двора в Риме, епископам и инквизиторам в других местах, под страхом семилетнего заключения в тюрьме. Издевательством над священнейшими чувствами человека является запрещение евреям хоронить своих мертвецов с церемониями, чтением псалмов и зажженными свечами, ставить надгробные памятники на могилах своих покойников и помещать там надписи. Новые синагоги в гетто строить нельзя, но и ремонтировать старые запрещено. В христианские праздничные дни жители гетто могут работать в своих домах лишь при закрытых дверях. Раввин не имеет права носить костюм, присвоенный духовенству, а должен одеваться, как мирянин. Раввины обязаны принимать меры, чтобы на проповедях католических миссионеров присутствовало установленное число евреев, ибо -проповедь наилучшее средство для обращения евреев-. В заключение, папа повелевел настоящий Эдикт о евреях, для лучшего ознакомления с ним, расклеить на улицах и площадях Рима и в синагогах гетто. 20 апреля 1775 года это приказание было исполнено и жители Рима толпились вокруг громадных плакатов, заключавших параграфы папской -конституции для евреев-.

(Editto sopra gli Ebrei) папы Пия VI.

:

1775, июня — (18 Сивана 5535) Родился знаменитый американский еврейский филантроп Иуда Туро

Сын хаззана синагоги «Иешу'ат-Исраэль» Айзека (Ицхака) Туро (умер в 1783 г.). В результате войны за освобождение колоний семья ушла с англичанами в Нью-Йорк, а в 1782 г. на Ямайку. После смерти мужа мать Туро с четырьмя детьми поселилась в Бостоне у брата, богатого коммерсанта, со временем привлекшего племянника к своей деятельности. В 1801 г. Туро переселился в Новый Орлеан. Порт, находившийся в то время в руках испанцев, был вскоре передан Франции и в дальнейшем продан ею США. Население города быстро росло, торговля развивалась, и дела Туро процветали. В 1815 г. Туро как доброволец участвовал в сражении под Новым Орлеаном и был серьезно ранен. Жизнь Туро спас Р. Шеперд, коммерсант, ставший впоследствии его душеприказчиком. В этот период Туро не интересовался еврейством и общественной деятельностью и замкнулся в кругу немногих близких друзей (его дела, однако, продолжали процветать: он удачно покупал недвижимость, не занимался биржевыми спекуляциями и вел очень скромный образ жизни). Из состояния равнодушия Туро вывел Г. Курсхедт (Керсхид), прибывший в Новый Орлеан в 1839 или 1840 гг. и основавший еврейскую общину Нефуцот-Иехуда. Туро, ранее дававший еврейским учреждениям лишь умеренные пожертвования, приобрел старую Епископальную церковь и передал ее общине Курсхедта. Согласно завещанию Туро, большие суммы оставались еврейским общинам Нового Орлеана, еврейской больнице, основанной им и получившей впоследствии его имя, синагоге Ньюпорта, нуждающимся евреям в Эрец-Исраэль (распределял средства М. Монтефиоре), а также общинам и учреждениям свыше 15 городов в США. Значительные суммы получили и нееврейские организации Нового Орлеана, Бостона и Ньюпорта. Были планы поставить памятник Туро, но этому помешала вспыхнувшая гражданская война. В 1860 году Иуда Туро воплощает в жизнь строительство Мишкенот Шаананим, первого еврейского квартала за стенами старого города в Иерусалиме. В результате активного строительства по обе стороны городских стен Иерусалима, облик города сильно меняется: популяция населения значительно увеличивается и количество евреев быстро растёт. Умер Туро в Новом Орлеане 13 января 1854 года

 .

:

1775, сентября — (4 Тишри 5536) Аарон Исаак, резчик по камню, стал первым евреем, которому был предоставлено право жить в Швеции. Через три года в Швеции обосновались уже 40 семей.

:

1777, января — (8 швата 5537) Умер Раввин Шалом Шараби, известный под именем RaShaSH. Молодым человеком иммигрировал в Эрец-Исраэль. Был быстро отмечен за благочестие и способности, особенно в области еврейской мистики, назначен деканом знаменитого учебного центра каббалы в Старом городе Иерусалима, Yeshivat га-Mekubbalim. Является автором многих работ, в основном основанных на учении великого kaббалиста, раввина Исаака Лурия. Мистические произведения Шабари изучаются kaббалистами и по сей день. Он также считается одним из главных авторитетов в традициях и обычаях йеменских евреев.

:

1777, сентября — (14 Элула 5537) Родился Натан Майер Ротшильд - третий из сыновей Майера Амшеля Ротшильда. Основатель английской ветви Ротшильдов. Умер в 1836 году.

:

1777, сентября — (5 Элула 5537) Первое восхождение хасидов в Святую Землю во главе с раввином Менахем-Мендлом из Витебска после херема Виленского гаона. Хасидским центром в Палестине стала Тверия. Подробнее

Алия большой группы хасидов из Белоруссии и Литвы в 1777 году не была первым переселением хасидов в Землю Израиля. Уже при жизни основателя хасидизма, Баал Шем Това, в разгар его деятельности между 1740-1760 годами многие хасиды из круга его соратников и учеников переезжали в Эрец Исраэль, часть из них - по его непосредственному указанию. Среди них были его зять - рабби Авраам-Гершон из Китова, рав Нахман из Городенки и многие другие. Некоторые из хасидов тщательно готовились к восхождению в Святую Землю и даже отправились в путь, но по разным причинам не достигли Эрец Исраэль. Так и не удалось попасть туда самому БеШТу. Не добрался до Земли Израиля и его ближайший ученик - рабби Яаков-Йосеф, Магид из Полонного. До 1777 года восхождение в Землю Израиля совершали только одиночки или очень небольшие группы. Многие из переселенцев относились не к кругу Баал Шема, а к движению хасидов-аскетов - его предшественников. Например, среди уехавших был ряд членов закрытого каббалистического общества "Клойз», которое существовало в первой половине 18-го века в городе Броды в Галиции. Некоторые из них, как рабби Гершон из Китова, впоследствии присоединились к учению БеШТа. Принципиальное отличие алии белорусских хасидов 1777 года от всего, что ей предшествовало, заключалось в ее массовости. На этот раз во главе переселения стояли авторитетные лидеры хасидизма. Иными были и последствия алии: хасидам удалось создать уникальную общину в Эрец Исраэль, которая просуществовала до нашего времени, несмотря на все тяготы и невзгоды, выпавшие на долю первопроходцев. Было несколько причин белорусской алии - как внешних, так и внутренних. В 1773 году умер рабби Дов-Бер из Межерича, ученик и наследник Баал Шем Това, бывший при жизни главой всех хасидов. Это привело к исчезновению централизованного руководства в хасидском движении и к созданию небольших хасидских дворов с учениками рабби Дов-Бера во главе. Кроме того, за год до смерти рабби Дов-Бера было создано и стало набирало силу движение оппозиции хасидизму - так называемых "митнагдим", которых возглавил сам Виленский Гаон - рабби Элиягу из Вильно. Это сопротивление не смогло помешать массовому распространению хасидизма на просторах Украины и Галиции, но было весьма ощутимым в Литве и Белоруссии. Ученикам рабби Дов-Бера - рабби Шнеур-Залману из Ляд, рабби Менахем-Мендлу из Витебска и рабби Аврааму а-Коэну из Калиска - приходилось особенно трудно в областях, граничащих с Литвой. Они делали попытки примириться с Виленским Гаон и даже ездили к нему, но по ряду причин ни примирение, ни встреча не состоялись. Кроме прочего, еврейские общины страдали от политических потрясений, происходивших в Польше, которую в буквальном смысле слова раздирали на части соседние государства. На территории некогда великой Речи Посполитой воцарилась анархия. Именно в это время и родилась идея переезда. Была поставлена цель - основать в Земле Израиля крупный центр хасидизма, который сможет оказывать влияние на диаспору, опираясь на святость Эрец Исраэль. Три вышеупомянутых хасидских лидера возглавили переселенцев. Однако у границ Валахии один из них, рабби Шнеур-Залман из Ляд, повернул назад - видимо, опасаясь оставлять хасидов Белоруссии и Литвы без духовного руководства в тяжелой ситуации. Переплыв Черное море на кораблях и высадившись в Кушту, хасиды пересели на другой корабль и через некоторое время оказались в Эрец Исраэль. Вся дорога, начиная от выезда из Белоруссии и до прибытия в порт Акко, заняла пять месяцев. В пятый день месяца элул более трехсот хасидов из Белоруссии ступили на Святую Землю. В конце 18-го века в Земле Израиля насчитывались считанные очаги еврейской жизни. Переселенцы не могли поселиться в Иерусалиме, так как там не было места для нового большого поселения. Такая же ситуация была и в Хевроне. Тогда хасиды из Белоруссии остановили свой выбор на поселениях Галилеи, где осело большинство переселенцев времен Баал Шем Това. Больше всего для основания нового поселения подходил город Цфат - древняя столица Каббалы, где жили и учили рабби Моше Кордоверо и великий Аризаль. Неподалеку от Цфата находилась и гора Мерон - место погребения рабби Шимона Бар Йохая, создателя книги Зогар. В то время Цфат переживал последствия мощнейшего землетрясения 1760 года, которое практически разрушило город до основания. Те немногие, кто пережил землетрясение, не могли своими силами восстановить город. Правитель области, резиденция которого находилась в Акко, был заинтересован в восстановлении города и знал, что сможет это сделать только с помощью свежих сил новых поселенцев. Он всячески поощрял намерение хасидов осесть в Цфате, освободил их от налогов, ограничил по отношению к ним власть местного правителя и бесплатно выделил целые кварталы под застройку. Разумеется, турецкий наместник делал все это не от большой любви к евреям, а понимая, что в будущем восстановленный город сможет стать источником для дополнительных доходов. Поселенцы мечтали лишь о том, чтобы спокойно жить, обрабатывать землю и изучать Тору. Их мечтам не суждено было исполниться. Тяжелая экономическая ситуация в Эрец Исраэль катастрофически отразилась на материальном положении новоприбывших, которое и так было подорвано расходами на переезд. Почти сразу же после прибытия поселенцы были вынуждены отправить посланника к собратьям в Европу с просьбой о финансовой помощи. Посланником был избран рабби Исраэль, сын рабби Переца из Полоцка. В его обязанности входила организация упорядоченного сбора и передачи денег единомышленникам в Землю Израиля. Рабби Исраэль понимал, что поселенцы Цфата не смогут продержаться долго, и потому развернул свою деятельность немедленно по прибытии в Стамбул. Он опубликовал два воззвания к евреям Турции от имени лидеров поселенцев Цфата. Общины Турции собрали для поселенцев 3000 турецких лир, которые были тут же отправлены в Цфат. Из Турции рабби Исраэль направился в Яссы, откуда весной 1778 года отослал обращение к хасидам Витебска, подробно описав в нем все события, произошедшие с переселенцами в пути и по их прибытии в Цфат. Вот как он описал условия жизни поселенцев: "Эта территория достаточно велика и позволяет прокормиться после обустройства, но переселенцы не знакомы ни с языком, ни с обычаями местного населения… У горстки богатых евреев нет возможности содержать такое количество нуждающихся… По этой причине меня и моего друга, рабби Шломо Сегаля, отправили (в путь), и с Б-жьей помощью мы снискали благосклонность наших богатых приверженцев в Стамбуле. И оказано нам было уважение, которое не было выказано ни одному посланнику до нас, и дали нам 3 тысячи лир… Поэтому, братья наши, сыны Израиля, - не нам ли с вами строить дом Г-споду нашему, и всему народу Израиля надлежит укрепиться в заселении Святой Земли. Восстаньте и пробудитесь для (исполнения) великой заповеди - поддержать многих из народа Израиля, для того, чтобы нашли они пропитание себе на Святой Земле и пробудили милосердие Всевышнего ко всему народу…" Двум первым посланникам хасидской общины Цфата удалось организовать в Белоруссии, Литве и некоторых областях Польши сбор денег для хасидов, проживающих в Галилее. После них были и другие посланники, которые ездили в Европу и возвращались со значительными пожертвованиями. В задачи посланников входил не только сбор средств, но и передача посланий от лидеров галилейской общины с описанием жизни поселенцев и наставлениями для желающих совершить алию. Общины Европы регулярно поддерживали хасидов Галилеи денежными пожертвованиями. Так установилась тесная связь между Эрец Исраэль и странами изгнания - связь, которая пробудила в сердцах многих евреев за границей любовь к Земле Израиля и желание совершить алию. Жизнь новой общины была омрачена осложнением отношений с сефардскими евреями - старожилами Цфата, а также с ашкеназами-нехасидами, которых подстрекали "митнагдим" (противники хасидизма) из Литвы. Дабы избежать конфликта, в 1781 году группа хасидов под руководством рабби Менахем-Мендла из Витебска переезжает в Тверию. Во время эпидемии чумы 1785 года оставшиеся хасиды Цфата, под руководством рабби Авраама из Калиска, переезжают в Пкиин (Верхняя Галилея) - город, не затронутый эпидемией, а откуда по прошествии некоторого времени также перебираются в Тверию. Рабби Менахем-Мендл из Витебска умер в Тверии в 1788 году. 10 лет он стоял во главе хасидской общины. На этом посту его сменил друг и соратник, рабби Авраам а-Коэн из Калиска, который возглавлял общину на протяжении следующих 22 лет и умер в 1810 году. Многие хасиды, а иногда и целые общины совершали алию и присоединялись к хасидам Галилеи. В 1794 году к общине присоединилась небольшая группа хасидов из Украины и Польши во главе с рабби Яаковом-Шимшоном из Шепетовки. Четырьмя годами позже, в 1798 году, совершил алию рабби Зеев-Вольф из Черноострова. В том же году совершил свою поездку в Землю Израиля знаменитый раввин Нахман из Бреслава. Он прибыл в Тверию в канун Рош а-Шана 1798 года. Несмотря на то, что рабби Нахман прожил в Эрец Исраэль не больше полугода, поездка оказала на него огромное влияние. Вернувшись, он уничтожил большинство своих старых записей и заявил ученикам: "Вся мудрость, которую я приобрел до поездки, ничего не стоит по сравнению с тем, что я постиг, побывав в Земле Израиля". Он же говорил: "Мое место - только Эрец-Исраэль; всюду, куда бы я ни шел - я иду только в Эрец-Исраэль". Источник

 

:

1778, января — (14 Тевета 5538) Родился Сэр Исаак Лион Голдсмид - общественный деятель и финансист, первый английский еврей-баронет. Со времени эмансипации католиков в Англии (1829) стал деятельно агитировать за проведение такого же закона относительно евреев; сблизившись со многими влиятельными членами партии вигов, побудил либеральную партию вписать в свою программу вопрос об эмансипации евреев, который и был поднят в палате общин Робертом Грантом. Был сторонником реформ иудаизма и в качестве такового выступал против некоторых ортодоксальных обычаев. Как финансист пользовался большою известностью; уладив в 1816 г. спорный финансовый вопрос между Португалией и Бразилией, Г. получил от португальского правительства титул барона де Пальмейра.

:

1779, февраля — (24 Швата 5539) После очередного изгнания в связи с "делом" Й. Оппенгеймера - (еврея Зюсса) евреи снова получили право постоянного проживания в Штутгарте - столице герцогства Вюртенбургского.

:

1780, марта — (1 Адар-2 5540) Умер поэт и путешественник Даниэль-Исраэль Лопез Лагуна. Происходил из португальской семьи марранов. Жил в Бордо. Изучал гуманитарные науки испанских университетов. Был заключен в тюрьму инквизиции, где томился несколько лет, бежал, обосновался на острове Ямайка, после чего открыто признал иудаизм.

:

1781, марта — (7 Адара 5541) В графстве Ланкатер, штат Пенсилбвания родилась Ребекка Грац

Её отец, Майкл Грац, был выходцем из Германии и процветающим бизнесменом. Мать, Мирьям Грац, родила двенадцать детей, из которых выжило десять. Ребекка была седьмой. Старший брат Хаим тоже был удачливым коммерсантом и основал в Филадельфии колледж. Благодаря ему филадельфийские евреи знали, что по крайней мере есть одно учебное заведение, где им не придётся сталкиваться с дискриминацией. Семья Грац строго соблюдала законы ортодоксального иудаизма. Когда сестра Мирьям, тётка Ребекки, вышла замуж за нееврея, вся семья перестала с ней общаться. Образование Ребекка получила дома, от матери и гувернанток. Она всегда одевалась скромно и элегантно и вела себе как полагается леди. Не будучи радикальной феминисткой, она тем не менее считала, что женщине не обязательно быть чьей-то женой и чьей-то матерью чтобы быть полноценной личностью. Семья была богатой и уважаемой и Ребекке удавалось общаться с культурной и деловой элитой Филадельфии. Родители рано умерли и Ребекка осталась главой семьи, где было несколько неженатых младших братьев и девять детей одной из сестёр, которая скоропостижно умерла. Среди всех этих забот Ребекка нашла время познакомиться с талантливым, молодым адвокатом по имени Самуэль Янг. Его отец, доктор Джон Янг, был протестантским пастором и директором Университета Пенсильвании. Они полюбили друг друга и Янг пердложил Ребекке выйти за него замуж. Хотя она тоже его любила, Ребекка была вынуждена ему отказать. Она помнила сколько страданий причинило семье замужество её тётки. Самуэль хоть женился на другой, но продолжал любить Ребекку и рано умер. На его похоронах Ребекка положила в гроб три белые розы и медальон со своим портретом. Сама она так и осталась без мужа и без детей. Ребекка боролась со своим горем, облегчая жизнь окружающим. В 1801-ом году её избрали секретарём Женской Ассоциации Помощи Семьям в Стеснённых Обстоятельствах. По образцу этой организации она основала Еврейское Благотворительное Женское Общество, которое заботилось о новоприбывших иммигрантах. Это Общество было первой еврейской филантропической орагнизацией в Америке. Ребекка также основала первый еврейский сиротский приют в Америке и в течении сорока лет работала его директором. Наиболее значительным её достижением было основание еврейской воскресной школы в 1838-ом году. До этого времени американские евреи или учили своих детей дома с помощью приглашённых из Европы раввинов или вообще оставляли их без еврейского образования. На Ребекку произвели впечатление христианские воскресные школы и по этому образцу она основала школу еврейскую. Первая еврейская воскресная школа не принадлежала ни к какой определённой синагоге, была общедоступной и беплатной. Но приходилось пользоваться христианским изданием Библии и христианскими учебниками. Ребекка засела за написание еврейских учебников и скоро они были готовы. Её инициативу подхватили в Ричмонде, Чарльстоне, Саванне, Балтиморе и Нью-Йорке. К 1890-ому году большинство американских еврейских детей получало еврейское образование в воскресной школе основанной по образцу Ребекки Грац. Наибольшей известности Ребекка добилась в нееврейском контексте. Она часто посещала курорт Саратога-Спрингс в штате Нью-Йорк. Там она познакомилась с писателем Вашингтоном Ирвингом и его невестой Матильдой. Узнав, что Матильда тяжело больна, Ребекка, вместо того, чтобы отдыхать самой, ухаживала за ней и поставила на ноги. На Вашингтона Ирвинга произвели впечатление не только красота и обаяние Ребекки, но и её милосердие. В 1847-ом году он поехал в Англию и там рассказал о Ребекке сэру Вальтеру Скотту, который как раз работал над романом «Айвенго». После публикации «Айвенго» Скотт писал Ирвингу: «Ну как вам моя Ребекка? Похожа на оригинал?». В 1844-ом году в Филадельфии начались конфликты между старожилами-протестантами и католиками-иммигрантами из Ирландии. Горели католические церкви, убитые и раненые исчислялись десятками. Ребекка писала брату: «Задача религии делать людей милосердными, смиренными и справедливыми… Если рука закона не вмешается и не заставит людей уважать чужое право молиться так, как подсказывает совесть, Америка перестанет быть безопасным убежищем для преследуемых». Умерла в Филадельфии в возрасте 88-ми лет.

- общественный деятель, основатель и секретарь женщинских благотворительных организаций Филадельфии.

:

1781, марта — (9 Адара 5541) Губернатор Джорджии Джеймс Райт приказал евреям удалиться из этого штата по причине предательства Его Величества путем поддержания революции.

:

1781, октября — (30 Тишри 5542) Указ императора Австрии Иосифа Второго, разрешающий евреям заниматься всеми ремёслами, искусствами, арендовать землю для занятий с/х.

:

1781, декабря — (5 Тевета 5542) Родился Мозес (Моше) Поргес фон Портхайм - один из братьев-основателей в Праге фабрик по производству ситца. Они первыми применили пар в ситцевом производстве в Австрии. В 1841 г. одну из фабрик посетил кайзер Фердинанд и даровал братьям Поргес дворянский титул фон Портхайм. Мозес Поргес и его младший брат Леопольд (умер 10.1.1869 года) были известны ещё тем, что в 1799 году побывали в Оффенбахе у сторонников лже-мессии Я. Франка и оставили о том свидетельства

Вечером я уже был в Готе, а затем через Эйзенах, Гессен и Хагау без особых приключений к полудню следующего дня прибыл в Оффенбах. Община верующих (франкистов) называлась Махане, в память лагеря евреев при праотце Моше. Уже сегодня мне предстояло быть принятым в этом лагере. В открытый город Оффенбах я вошёл вечером. Моросил дождь и было темно. Я стал выспрашивать у прохожих, где находится Польский двор, и мне указали на роскошное здание в другом конце города. Слёзы потекли из моих глаз, когда я увидел этот святой дом. Я был встречен молодым человеком, одетым в турецкое платье. Он обнял и расцеловал меня, называя братом, и сказал, что меня здесь давно ждут. Собралась толпа мааминим. Среди них выделялся почтенный пожилой мужчина в мундире полковника, с белоснежной бородой на благообразном лице. Звали его Цинский. Он привёл меня в свою комнату на втором этаже, где наставлял, как следует себя вести в присутствии святой матери. Он также пообещал, что всегда поможет советом, как родному сыну. Потом меня завели в комнату, в которой, склонившись над толстыми фолиантами, сидели три длиннобородых старца, облачённых в польские платья. Здесь я был поражён, увидев на стенах эмблемы и символы, которым скорее пристало украшать стены католического храма. Ещё там был портрет Гвиры в виде святой Богородицы, и висели другие картины с еврейскими надписями. На одной из картин художник начертал те десять слов, которые были мне хорошо известны из праздничных молитв: венец, мудрость, разум, важность, мужество, великолепие, победа, величие, царство, основа. Слова эти соединялись линиями между собой, а каждое из них - со словом "Эйнсоф". Один из старцев обратился ко мне: - Сын мой, Шехина (находится) в бедственном положении, Шехина в изгнании; Эдом и Ишмаель держат её в заточении, и мы обязаны её вызволить. А пока вместе с нею принуждены переносить страдания. Как только три сфиры соединятся в триединстве - грядёт избавление. Две сфиры уже воплотились в человеческом образе. Мы ожидаем третью. Счастлив тот, кто избран сочетаться с "Великолепием", так как от него выйдет Избавитель. Неси свою службу и стой на страже, чтобы удостоиться стать избранным. При этих словах он дал мне амулет с портретом и начертанными на нём десятью речениями (сфирот). В этот вечер меня посетили многие мааминим. А на следующий день я должен был представиться Гвире. Она жила на первом этаже. В передней меня встретила камеристка и предложила некоторое время подождать. О, как я был взволнован, и как билось моё сердце! Наконец отворилась дверь, и меня пригласили войти. Я не смел смотреть Гвире в глаза, только опустился перед ней на колени и целовал её ноги-так меня научили. Она произнесла несколько добрых слов. Хвалила моего отца и одобрила моё решение приехать в Оффенбах. Перед уходом я положил кошелёк с шестьюдесятью гульденами на стол и удалился, пятясь спиной к двери. Она произвела на меня сильное впечатление: не молодая, но привлекательная; руки и ноги её были чрезвычайно хороши; лицо выражало одухотворённость, скромность и доброту. Как мне позже стало известно, я ей тоже понравился. Потом меня привели в караульную комнату, где я увидел несколько человек - молодых и старых - все они были вооружены и одеты в военную форму. Мне тоже выдали такую форму, и на другой день я стал изучать воинские приёмы. Кормили нас хорошо, а служба состояла в несении караула в замке и вокруг него. Если не случались нападения или другие происшествия, то служба наша была лёгкой. Те, кто вечером были свободны от службы, имели обыкновение собираться в комнате трёх учёных старцев и там выслушивать их рассказы о Шабтае, царе-машиахе, о десяти "Сфирот" и почти всегда речь заходила о праведнике по имени "Малхут", которого мы никогда не видели. По распоряжению Гвиры меня вскоре перевели в отделение "Либерия", состоявшее по преимуществу из молодых людей. Работой их было обслуживание господ за столом, а также сопровождение при ежедневных выездах и при воскресных посещениях церкви. Таким образом, я получил возможность - чаще всего за трапезой - ближе присмотреться к господам. Мне выдали егерскую униформу, а вместо шапки - каскетку из зелёной кожи, обтянутую металлической лентой. Служить в этом отделении считалось большой честью. Во время трапезы моё место было за стулом Гвиры. Господа обедали в большом зале и их обслуживали три наших человека. Остатки еды мы потом съедали. А другие питались из общей кухни. Их обед состоял только из супа с зеленью, что было очень мало. Каждое воскресенье совершался парадный выезд в церковь, и мы участвовали в нём, одетые в праздничные мундиры. Встречался я только с нашими мааминим, а беседовать любил больше со стариками: Воловским, Дембицким, Матишевским, Червесским. Молодые люди, особенно те, которые жили вместе со мной, хотя и утверждали, что они богобоязненны, были, как это часто случается в молодости, достаточно легкомысленными. Несмотря на то, что нас окружала суровая аскетическая атмосфера, вели они себя не очень строго. Никакие разговоры с другим полом не допускались, жениться было совершенно запрещено. Однажды утром нам предложили, чтобы каждый, кто возбуждается при виде женщины, добровольно подставил спину для десяти ударов палкой. И почти все молодые люди решили подвергнуться подобной экзекуции. О таких случаях ежедневно докладывали одному из трёх господ, который записывал это в специальную книгу ("Книга откровений"). Каждый день экзерсис - мастер из "поляков" - проводил с нами занятия. Однако, когда в 1799 году в Оффенбах вошли французские войска, мы попрятали свои мечи и другое оружие. Летом 1798 года в общину приехали три сына Йонаса Вехели и с ними мой младший брат Йегуда - Леопольд. Братья Вехели были воспитанными и образованными молодыми людьми. Их звали: Авраам, Йосеф и Акива. А здесь им дали имена: Йозеф, Людвиг и Макс. Моему брату дали имя - Карл Младший. Тогда ему было 17 лет. Он не был ещё самостоятельным. Ему предложили работать парикмахером. Осенью того же года вместе с господами Йонасом Вехели и Аароном - Бером Вехели приехал и мой дорогой отец. Я был вне себя от радости снова увидеть своего дорогого, любимого отца. Трое учёных и уважаемых господина были радушно приняты всеми мааминим, а на следующий день они представились Гвире и её братьям, к ногам которых сложили свои подарки. Оба Вехелисы были людьми состоятельными и в подарок они привезли много золота, а золото здесь особенно охотно принимали. Мой любимый отец, у которого не было никакого богатства, привёз штуку батистового штофа. Этот подарок стал причиной, что в моей слепой вере появились сомнения, которые потом превратились в подозрения, что всё здесь происходящее-обман и мошенничество. У сотен приезжающих сюда честных людей вытряхивают кошельки, и они становятся несчастными бедняками. В тот же самый год приехал господин Церковиц. Когда-то он был очень состоятельным человеком и привёз с собой все остатки былого богатства. Здесь ему приказали всё отдать, как подношение. Его капитал состоял из австрийских государственных бумаг. Когда он отдавал последнее из того, что у него осталось - он плакал. Потом я отвёз эти бумаги во Франкфурт и обменял их у Ротшильда на серебро. Рядом со столовой находилась "священная" комната. В ней хранились кровать и одежда "святого отца" - так здесь называли Йакова Франка, отца Гвиры и её братьев. В комнате этой всегда царил полумрак, потому что окна были постоянно завешены. Здесь мааминим совершали молитву, предварительно благоговейно опускаясь на колени. Заходить сюда разрешалось в любое время дня. Перед входом стояла стража из девушек, одетых амазонками и вооружённых мечами. В этот караул обычно назначались молодые и красивые девушки. Как я уже раньше отметил (?), у меня вызвала чувство досады насмешка, с которой святой Йозеф в моём присутствии отозвался о скудости подарка, привезённого моим отцом. При этом я подумал, что здесь дорожат больше подарком, чем человеком, который его преподнёс. С этого времени я стал внимательно смотреть на всё, что происходит вокруг. Поначалу я старался отбросить критические мысли, рассуждая так: ведь это непозволительная дерзость сомневаться в том, во что верят многие уважаемые и учёные мужи. И я зашёл в священную комнату и долго покаянно молился. Но вскоре я снова вернулся к моим сомнениям. Среди тех, кто жил со мной в одной комнате, был также молодой человек из Дрездена, которого звали Йонас Хойфзингер. Со временем мы с ним подружились. После осторожных подготовительных бесед, он намекнул, что не со всем, что здесь происходит, он согласен. А когда уверился, что я его не выдам, стал говорить более откровенно: после долгих раздумий он пришёл к убеждению, что тут творится непостижимое мошенничество, и только большие жертвы, которые принесли мааминим, не дают им признать, что это обман. У них похитили все средства, которые позволили бы им вернуться в их далёкие дома. Вследствие таких разговоров, мы решили, что отсюда надо бежать. Хойфзингер предложил способ достать денег (на дорогу), но я отверг его план, потому что он не подобал чести и имени нашей семьи. Но так как у нас совсем не было наличных, то я написал письмо своему брату, доктору Поргесу, и сообщил ему о своём решении покинуть Оффенбах. Я попросил его, чтобы он указал дом во Франкфурте, где мы могли бы остановиться и получить деньги для дальнейшего пути. И прибыл ответ: семья согласна с нашим планом и сообщает, что известный господин Нейштатл дружелюбно примет нас и снабдит всем необходимым. Я посвятил младшего брата в свои намерения, показал ему письмо и он сразу согласился бежать с нами. Мы договорились о том, как всё будет происходить. Некоторое время тому назад один поляк (польский еврей) был схвачен при попытке бежать и жестоко наказан. Поэтому мы решили свои намерения держать в строжайшей тайне. Бежать решили в четыре часа утра через сад. Так как мы с Хойфзингером часто бывали в одном дозоре, то я так устроил, чтобы мы с ним попали в караул одновременно. Вещей у нас было мало, и все их мы засунули в один мешок. Вечером, накануне побега меня позвали к Гвире. Уже наступили сумерки, когда я зашёл в её кабинет. Её любимый пёс, Виндшпиль, с которым я был хорошо знаком, вдруг стал злобно лаять. Необычный час приглашения и неожиданное нападение собаки напугали меня: я решил, что нас предали и наш план раскрыт. Гвира принялась успокаивать собаку: -Что с тобой сегодня? Разве ты не узнаёшь нашего любимого Карла? Потом она обратилась ко мне по-польски: -Я заметила, что твоя униформа протёрлась. Ты можешь завтра поехать во Франкфурт и заказать новый мундир. Она также спросила, нет ли у меня других просьб. Я был так тронут, что уже чуть было, не сознался из благодарности за симпатию и милость. Но тут она протянула руку для поцелуя и отпустила меня. Я ушёл плача, потому что уважал и любил эту возвышенную женщину. А мне ведь тогда было всего 19 лет. В двенадцать часов ночи я покинул свой пост и немного прилёг. Но в два часа я уже встал, собрал одежду и бельё и связал их в платок. Всё, что я не привёз с собой, я оставил. Хойфзингер и мой брат сделали то же самое. В четыре часа утра я и Хойфзингер снова стояли на посту. Вещи мы уже прихватили с собой. Пост наш находился в нижнем коридоре, у комнат святого Бернарда и святого Йозефа. Когда мой брат спустился со ступенек, мы составили оружие в угол и с бьющимися сердцами вышли во двор. Была опасность, что кучер или конюхи задержат нас. Со двора мы проникли в сад, перепрыгнули через деревянный забор -и стали свободными. Мы добежали до ближайшего леса, оттуда - в Оберрод и в шесть утра были уже во Франкфурте

. (см. 24 ноября, 25 ноября)

:

1781, декабря — (2 Тевета 5542) Император Священной Римской империи Иосиф Второй отменил для евреев подоходный налог, подобный налогу на крупный рогатый скот и обязательное ношение евреями бороды

:

1782, января — (16 тевета 5542) Император Австрии Иосиф Второй издал «Эдикт о терпимости» (Толеранцпатент) для евреев Вены, Богемии, Моравии, Венгрии. Во вступительной части эдикта говорилось, что все подданные без различия религии и происхождения должны пользоваться свободой и плодами благосостояния государства. Иосиф II разрешил евреям, кроме уже упомянутого, заниматься свободными профессиями, владеть мануфактурами и нанимать рабочих — христиан, предоставил евреям свободу передвижения и право жить в имперских городах (кроме горнозаводских), разрешил учебу в высших учебных заведениях. Евреям было предписано создавать начальные школы на немецком языке или посылать детей в общеобразовательные школы. Указ отменял ряд ограничений, сохранившихся с Венского собора 1267 г., например, запрет евреям выходить из своих домов до 12 часов дня в воскресенье и дни католических праздников, посещать увеселительные заведения.

:

1782, февраля — (20 Швата 5542) Еврейским врачам Галиции разрешено лечить христиан.

:

1782, февраля — (20 Швата 5542) Тайный совет запросил от имени маркграфа Бадена, возможно ли применить австрийские постановления (см. 2 января 1782 года) в Бадене и насколько «возможно и полезно научить евреев ремеслам и каким путем возможно улучшить их материальное положение без ущерба для нееврейского населения». Совет затребовал мнения по этому вопросу у местных администраторов. Некоторые из них высказались в духе известного защитника еврейской эмансипации Дома, иные находили, что евреи занимаются охотно только одной торговлей и что всякие попытки приучить их к ремеслам, разрешить им занятие земледелием и открыть доступ к ученой карьере тщетны. Дело заглохло на несколько лет, и лишь к концу века (1798) вопрос был вновь возбужден. Советник Гольцман составил обширную записку из 125 параграфов. Гольцман требовал одинаковых законов для евреев и отмену еврейской автономии. «В гражданском отношении евреи подлежат ведению государства и должны подчиняться исключительно его органам». Автор подробно рассматривает проблему еврейской реформы и те трудности, которые неизбежны при ее проведении. Не следует только пугаться их. Просвещенные монархи других стран уже сделали первые шаги. В таком же духе обратился в 1803 г. к маркграфу Карлу-Фридриху представитель баденского еврейства Зелигман: «Пусть дадут евреям отечество. Тогда они наравне с прочими сумеют быть верными государству, бороться и умереть за него».

:

1782, июня — (21 Сивана 5542) Умер Ахарон Голдсмид - основатель семьи банкиров и общественных деятелей Великобритании. Переехал в Лондон из Голландии во 2-й четверти 18 века и активно участвовал в деятельности Большой Лондонской синагоги. Двое из четырех его сыновей, Бенджамин (1755– 1808) и Абрахам (1756–1810), выдвинулись в сфере финансов в лондонском Сити в период войн против революционной Франции. Предоставив правительству займы на выгодных условиях, они оттеснили старинные нееврейские банкирские дома. Братья Голдсмид принадлежали к ближайшему окружению сыновей короля Георга III, дружили с лордом Г. Нельсоном и другими представителями британского высшего общества, что способствовало изменению представления о евреях в английском обществе и послужило одной из предпосылок эмансипации. Братья Голдсмид были известны благотворительной деятельностью и принимали участие в жизни еврейской общины Лондона, в которой положили конец гегемонии сефардов. Несмотря на свои успехи, братья Голдсмид не сумели преодолеть сопротивления лондонских банкиров, чьи действия привели к банкротству фирмы и самоубийству Абрахама Голдсмида.

:

1783, января — (24 швата 5543) Указ Екатерины Второй, позволяющий печатать в России книги на иврите. Воспользовавшись им, в этом же году появились первые книги на иврите, опубликованые в г. Шклове и в Полонном.

:

1783, марта — (26 Адар-2 5543) Император Австро-Венгрии Иосиф II предоставил евреям право жительства в городе Пеште, части будущей столицы Венгрии Будапешта.

:

1784, января — (16 тевета 5544) Король Людовик Шестнадцатый отменил налог в Эльзасе, который власти Страсбура взимали с евреев за пребывание в городе в течение нескольких часов — так называемый лейбцол (его также взимали за провоз в город скота).

:

1784, февраля — (17 Швата 5544) Указ императора Австрии Иосифа Второго о том, что все арендаторы-евреи винокурен, пивоварен, питейных заведений должны в 3 года ликвидировать дела и выехать из мест проживания. Направлен указ был к тому, чтобы привлечь евреев к производственному труду и отвлечь от торговли.

:

1784, октябряИмена.

Подробнее о людях октября см. Блог рубрика "Имена".

(5 Хешвана 5545)  Родилась Иегудит Монтифиоре - жена, друг и советчица знаменитого благотворителя. По ее инициативе были осуществлены благотворительные акции, связанные с учреждением общества помощи беднякам, и в том числе неимущим школьникам, организацией в Лондоне еврейской больницы, а также передачей испано-португальской общине столичных евреев, членом комитета которой состоял Монтефиоре, тринадцати домов в подарок еврейским невестам-бесприданницам. Моше Монтефиоре сказал однажды близкому другу: "Я вовсе не великий человек. Если мне что-то и удалось совершить в жизни, то лишь благодаря жене, чей благородный энтузиазм и глубокое религиозное чувство подвигли меня на добрые дела".

:

1784, октября — (9 Хешвана 5545) В Ливорно родился сэр Мозес (Моше) Хаим Монтефиоре

Все, кто живет в Иерусалиме или кто бывал в нем, знают мельницу, которую он выстроил, и рядом выставленную (после восстановления) карету1, в которой он много раз разъезжал по Европе. Моше Монтефиоре был человеком незаурядным, и не только потому, что умер в сто лет. В его честь названы улицы в Тель-Авиве, Беэр-Шеве, Холоне, Петах-Тикве, Рамат-Гане, Рамле, Цфате и в других городах Израиля. В Иерусалиме целые районы носят его имя, но скромно, каким он и сам был, без фамилии, просто Моше: Йемин-Моше, Огель-Моше, Зихрон-Моше, Кирьят-Моше. Они названы в честь него потому, что их строительство началось благодаря его финансовой помощи и моральной поддержке. Кто же этот человек, любивший Иерусалим и щедро жертвовавший за него деньги? Он был самой знаменитой еврейской личностью Х1Хв., пока не появился Герцль. Герцль был подобен метеору, который посвятил девять лет из своей короткой жизни служению своему народу. Моше Монтефиоре светил менее ярким светом, но прослужил своему народу шестьдесят лет из своей долгой жизни. Он родился в 1784г. в Ливорно (северная Италия), но вырос в Лондоне. Энергичный, живой, проявлявший большие способности в области ведения дел, он занимал совсем молодым очень важное место в развитии экономики начала XIХ в. Его идеи (новые в то время) страхования, с одной стороны, и газового освещения - с другой, наконец, его партнерство с миллионером Натаном Ротшильдом, которому он стал шурином, позволили ему достичь полного материального благополучия уже в возрасте сорока лет. Но в отличие от очень многих бизнесменов, которых ослепляет успех и которые всегда мечтают о еще большем богатстве, Моше Монтефиоре довольствовался тем, что у него уже было. Блестящий ум своего времени, он посвящает себя служению иудаизму. Он и его жена Йегудит в полном согласии между собой никогда не оставляли без ответа просьбу еврея прийти на помощь, где бы он ни находился. В 1827г. (Монтефиоре было 43 года) отложив все дела, он отправляется с женой в первое путешествие в Эрец-Исраэль - потому что любовь к Иерусалиму и к Израилю жила в нем с самого детства. Супругов сопровождает их друг, слуга и повар, поскольку они едят только кашерное. В те времена подобные путешествия были долгими и опасными. На Среднем Востоке свирепствовала холера. Монтефиоре и всех, кто был с ним, неоднократно держали в карантине по пути туда и обратно. Наконец, из Яффо до Иерусалима можно было добраться только на лошадях, другого транспорта не было. В Иерусалим нужно было въезжать на муле, рискуя попасть в руки разбойников, прятавшихся за поворотами тропинок. Но уж очень они хотели туда попасть. Любовь к Иерусалиму не покидала Монтефиоре всю его жизнь. Он ездил в Эрец-Исраэль еще шесть раз, последний - когда ему был 91 год (в 1875г.), уже без жены, которая умерла раньше него. Невозможно здесь перечислить все, что Монтефиоре сделал для Эрец-Исраэль, все, что он предпринял. Мы ограничимся лишь несколькими выдающимися делами. Первая перепись еврейского населения в Стране Израиля (не очень точная) была проведена его стараниями. Первая проезжая дорога от побережья до Иерусалима была проложена благодаря нему. Первая оранжерея, возделанная евреями на севере Яффо, где сегодня самый центр Тель-Авива и улица Монтефиоре, - тоже была создана благодаря нему. Он подвиг евреев Иерусалима выйти за его стены, расширить город к востоку, сделать современные сточные трубы в старом городе, привести в порядок могилу Рахели в Бейт-Лехеме, давать образование девочкам...И еще многими-многими областями повседневной жизни в Эрец-Исраэль XIX в. занимался Монтефиоре. Если его старания не всегда имели успех, они, по крайней мере, способствовали первым шагам, следуя которым другие добивались успеха потом. Вот всего один пример. Дома, которые построили благодаря ему вне старых стен Иерусалима, сначала совсем не пользовались успехом. Но спустя двадцать лет, появились уже целые новые кварталы, некоторые были выстроены на деньги Монтефиоре. Район Кирьят-Моше в Иерусалиме, построенный спустя лет сорок после его смерти, еще воспользовался остатками фонда Монтефиоре (отсюда и название района). Не только евреи Эрец-Исраэль пользовались существенной помощью Монтефиоре. В своей карете с женой и сопровождающими он появлялся повсюду, где еврей нуждался в помощи. В 1840г. евреев Дамаска обвинили в убийстве французского священника, труп которого обнаружили, а убийцу найти не удалось. Дело было в феврале. Снова был пущен в ход средневековый миф о том, что евреи совершают ритуальное убийство, чтобы употребить для мацы на Песах христианскую кровь. Уважаемых членов еврейской общины Дамаска арестовали и пытали. Двое под пытками умерли. Опасались массового избиения евреев Дамаска. Семьи обратились за помощью к евреям Западной Европы. При поддержке королевы Виктории Монтефиоре поехал в Египет, под властью которого тогда находился Дамаск. С ним поехал Адольф Кремье из Франции. Они добились освобождения арестованных евреев. Несколько слов о Кремье. Французский адвокат и политический деятель, Кремье (1796-1880) был одним из основателей в Париже Всемирного еврейского союза (на иврите: "Кол Исраэль хаверим"). Улицы в Иерусалиме и Тверии названы в честь этого Союза, а именем самого Кремье названы улицы в Иерусалиме, Хайфе и Тель-Авиве. В 1870 году Союз создал первую сельскохозяйственную школу в турецкой Палестине и назвал школу "Миквэ-Исраэль" (слова из книги пророка Ирмеягу, 14:8 и 17:13). Школа находилась тогда в нескольких километрах от Яффо, а теперь она - между Тель-Авивом и Холоном. Школа продолжает разрастаться и сейчас насчитывает более тысячи учеников. Улицы под названием "Миквэ-Исраэль" есть в Тель-Авиве, Холоне и Иерусалиме. Во главе комитета директоров Союза стоял Шарль Неттер, которому и принадлежала мысль о создании этой школы и который все силы вложил в ее развитие. Около нее он и похоронен. Его именем названы улицы в Иерусалиме, Тель-Авиве, Рамат-Гане. В 1840г. Монтефиоре был в Константинополе. Там он и узнал о декрете султана о том, что заявление о ритуальном убийстве - навет на евреев. Этим декретом освобождались из заключения евреи Дамаска. Известность Монтефиоре после успеха с "Дамасским делом" возросла. К нему обращались евреи многих стран, и он отвечал на все письма, на все просьбы. Он советовал, поддерживал, помогал, посылал деньги. В серьезных случаях прибегал к личному вмешательству. Так, он решил попросить аудиенции у царя Николая I. Тот только что предпринял меры, тяжело ударившие по евреям России: запретил проживать ближе, чем на 50 верст от западной границы. Согнанные с насиженных мест, вынужденные ютиться в черте оседлости и без того переполненной, евреи обратились к Монтефиоре за помощью. Он тут же отправился в путь с женой и свитой. Путешествие длилось месяц, и в Санкт-Петербург они попали в конец холодной зимы. Аудиенция состоялась 9 апреля 1846г. Царь был любезен с этим незаурядным евреем, другом английской королевы, и пообещал ему облегчить судьбу евреев. Царь разрешил Монтефиоре посетить черту оседлости, где его встречали с большим воодушевлением. К сожалению, царские обещания выполнены не были, и все осталось по-прежнему. Через двадцать шесть лет, в июле 1872 году Монтефиоре овдовел и в возрасте 88 лет снова отправился в Санкт-Петербург. Царь Александр II начал вводить реформы в пользу евреев. Монтефиоре хотел выразить ему внимание в дни празднования двухсотлетия со дня рождения Петра Первого. В дневнике, который он вел каждый день, он записал: "Его Императорское Величество покидает место летних учений и приезжает в Зимний дворец специально, чтобы избавить меня от лишнего утомления ввиду моего преклонного возраста... У меня нет слов, чтобы описать, какие теплые чувства выказали мне его Императорское Величество и члены правительства." Но и на этот раз любезные слова царя служили всего лишь ширмой для его истинных намерений. Ибо вслед за коротким периодом относительной либерализации в первые годы царствования Александра II уже наступил период все ужесточающихся мер относительно евреев. Тем не менее, тот факт, что Монтефиоре был дважды принят царями всея Руси, чрезвычайно усилило его популярность. Встреча с султаном Марокко была более эффективной. Она состоялась в феврале 1863 года в Марракеше, который был тогда столицей. В Марокко в те времена евреи составляли около половины миллиона. Султан принял Монтефиоре, как князя, и марокканские евреи ему оказали необычайно горячий прием. Монтефиоре прежде всего попросил освободить несправедливо осужденных девять евреев, и его просьба была удовлетворена. Но он также просил, чтобы положение всех евреев страны было улучшено. Он хотел, чтобы были отменены некоторые знаки дискриминации, например, указ ходить по улицам босиком. Султан внял этим просьбам и издал наказ правителям провинций обходиться с евреями справедливо и наравне с другими подданными султана. Даже если на деле все эти обещания и не были выполнены, заступничество Монтефиоре несомненно сыграло очень положительную роль для евреев Марокко. В 1867 году он поехал выручать евреев Румынии. Проездом во Франции он нанес визит вежливости Наполеону III. Но прибыв в Бухарест, он встретил недружелюбный прием, что осложнило выполнение задачи. Все же отношения, которые он наладил во время поездки, позволили ему позднее повлиять на Берлинский договор 1878 года, который давал гражданские права евреям Румынии. К сожалению, румынский правитель не соблюдал договора. Когда он праздновал у себя в Рэмсгейте на юге от Лондона, 99-й день рождения, это был настоящий праздник для всех друзей. Письма и телеграммы поступали десятками тысяч со всего света. Евреи и неевреи стремились поздравить его. В Рэмегейте пришлось открыть специальное почтовое отделение. В подарок он хотел получать деньги, чтобы увеличить пожертвования на Эрец-Исраэль. Он заказал новый свиток Торы для частной синагоги переписчику, который уже давно жил у него в доме. В прошлые годы он ему уже заказал двадцать четыре экземпляра, большинство из которых было роздано в синагоги бедных районов. В октябре 1884 года ему исполнилось сто лет. В честь такой годовщины мэр Рэмсгейта велел выстроить две триумфальные арки и украсить весь городок цветами и знаменами. Размноженный сотнями тысяч экземпляров портрет Монтефиоре висел во всех еврейских домах от России до Марокко, не говоря уж о Иерусалиме. Он умер в июле 1885 года, оставаясь в ясной памяти до самой последней минуты. Похороны тоже стали многолюдными выражениями уважения и благодарности. Уже при жизни он вошел в историю своего народа, который его не забывает. Улицы и районы, носящие его имя в Израиле, напоминают нам о неслабеющем почтении к нему. Более того, известный израильский певец, родившийся в Иерусалиме, сделал популярной среди молодежи прекрасную песню о выдающихся заслугах перед всем еврейским народом этой незаурядной личности. Рина Неер "Улицы хранят память".

  1-й Баронет — один из известнейших британских евреев XIX века, финансист, общественный деятель и филантроп.

: