— события (875-900 из 8440)

1739, 2 октября — (28 Тишри 5500) Погиб португальский драматург Антониу Да Силва

Известен как О Жудеу, "Еврей", родился в 1705 в Рио-де-Жанейро. Сын маррана Жуана Мендеса Да Силва, поэта и адвоката. В 1713 г. отец Да Силва с семьей переехал в Лиссабон, где несколько лет содержалась в застенках инквизиции его жена, обвиненная в тайном исповедании иудаизма. В 1726 г. Да Силва (тогда студент Коимбрского университета) был вместе с матерью арестован инквизицией по обвинению в иудаизме, хотя истинной причиной ареста послужили его сатирические стихи. После пыток и эпитимии он был объявлен покаявшимся и освобожден. Комические оперы Да Силва для театра марионеток, получившие среди публики прозвание «оперы Еврея», являются образцами жанра «низкой комедии» в португальской литературе. Его первая пьеса «Жизнь великого Дон Кихота Ламанчского и толстого Санчо Пансо» (1733) содержит сатиру на современное ему правосудие, а в других пьесах на сюжеты из истории и мифологии «Жизнь Эзопа» (1734), «Амфитрион» (1736), «Критский лабиринт» (1736), «Битва цветов» (1737) и др. он дает язвительную картину нравов португальского общества. В 1737 г. Да Силва по доносу служанки был вновь арестован вместе с матерью и беременной женой за исповедание иудаизма. Было обнаружено, что он прошел обряд обрезания, соблюдал субботу и постился не по христианскому канону. Да Силва был объявлен еретиком и, несмотря на заступничество короля Жуана V, 19 октября 1739 г. предан аутодафе. В виде особой милости Да Силва был предварительно удушен гарротой, а затем сожжен. В этот день в лиссабонском театре шла одна из его комедий. Мать и жена Да Силва погибли в тюрьме.

:

1740, 2 февраля — (16 Швата 5500)Одна из попыток властей Королевства обеих Сицилий (в которое входили Сицилия и южная часть Италии) вернуть евреев на остров, обещая предоставить им свободу вероисповедания и экономической деятельности. Однако лишь несколько человек откликнулись на эти призывы и поселились в Палермо. В 1492 году евреи были изгнаны из Сицилии и в 16-17 веках им не разрешалось там жить.

:

1741, января — (7 Швата 5501) Сообщение в газете "Санкт-петербургские ведомости": "Как неосновательно о господине капитане Албедиле, и господине обер-гофкомиссаре Липмане в иностранных ведомостях, а именно в Утрехтских, Французских № 102 и в Берлинских № 156-м разглашено, сие можно из сего весьма ясно усмотреть, что... упомянутый обер-комиссар господин Липман

(Исаак Либман) — финансовый агент при русском дворе, носивший официальные звания "обер-гофкомиссара" и "камер-агента". По-видимому, к нему относится сообщение от 1721 г.: "проехал почтой из Ревеля в Петербург Голицынский придворный жид Липман". В это время в Курляндии проживала будущая русская императрица Анна Иоанновна, сильно нуждавшаяся в деньгах, и возможно, что уже тогда Л. имел случай быть ей полезным. Сведения о Липмане учащаются с 1727 г. В этом году престол занял Петр II; известно, что план Меньшикова выдать свою дочь замуж за Петра встретил поддержку в лице кн. Д. М. Голицына; может быть, в связи с этим "голицынский придворный жид" становится финансовым агентом или ювелиром при русском дворе; 26 июля 1727 г. Меньшиков подписал от имени государя указ о выдаче Липману шести тысяч рублей за "три кавалерии Св. Екатерины с бриллиантами"; в 1729 г. мы встречаем Липмана среди оценщиков имущества, оставшегося после смерти великой княгини Наталии Алексеевны. Денежные дела связывали Липмана со двором и при Анне Иоанновне; так, в 1733 г. Последовал собственноручный указ императрицы уплатить "купцу Либману" около 160 тысяч рублей за разные вещи, купленные у него. С 1734 г Липман именуется в документах "обер-гофкомиссаром Либманом". В это время Липман выступил и в исключительной роли, свидетельствующей о его крупных связях при дворе; по жалобе одного шкловского еврея на то, что у него был украден сын каким-то поручиком, именным указом, подписанным кабинет-министрами, было повторено требование возвратить еврею его сына, и этот указ был вручен Липману В 1736 г. Липман упоминается и в звании "камер-агента"; ему выплачивают тысячу рублей на приезд в Россию иностранного врача; агент Липмана — на в Венгрии выдает за счет русского правительства деньги находившемуся там русскому полковнику. Липман занимался и торговлей. Имея непосредственные сношения с императрицей, Липман находился в особенно тесной связи с ее фаворитом Бироном. Став курляндским герцогом, Бирон передал Липману почти все управление финансовыми делами края. Современники утверждали, что Липман был ближайшим доверенным лицом Бирона, что Бирон обращался к нему за советами по вопросам русской государственной жизни. Один из послов при русском дворе писал, что Бирон, не доверяя гр. Остерману, следует его советам лишь постольку, поскольку их одобряет Липман, которому одному Бирон доверяет свои тайны и который всегда присутствует при беседах Бирона с кем бы то ни было; можно сказать, писал посол, что "именно Липман управляет Россией". Близости Липмана ко двору придавалось в то время такое значение, что, когда в 1739 г. был задуман государственный переворот с целью возвести на престол Елизавету, было решено предать Л. в руки разъяренной толпы. Однако новейшие исследования дают основание умалить деятельность самого Бирона при Анне Иоанновне, а потому не следует особенно доверчиво относиться к словам современников о роли Липмана, который, как еврей, был исключительным явлением при дворе. Автор книги "Бироновщина и кабинет министров" Б. Строев называет приведенное сообщение посла сплетней (часть 2, вып. 1, стр. 26), отмечая отрицательное отношение императрицы к еврейскому населению. Этот взгляд на роль Л. подтверждается и тем обстоятельством, что Л. продолжал исполнять свои функции при дворе и тогда, когда Анна Леопольдовна, регентша малолетнего государя Иоанна Антоновича, сослала Бирона

  комерцию свою по прежнему продолжает и при всех публичных случаях у здешнего Императорского двора бывает"

:

1741, июня — (2 Таммуза 5501) Статья в газете “Санкт-Петербургские ведомости” (Россия (№45) рассказала о том, как “праздновали жиды с торжественною церемонию рождения Эрцгерцога”. Празднование, проходившее в основанном ещё в XVI веке Еврейском квартале Праги, получило в газете самое подробное и детальное описание. При этом жиды были описаны не как гарпагоны и изгои, а, подобно другим народам, во всём многообразии родов и званий. Среди них были трубачи, скороходы, сапожники, мясники, позументщики, писари, сторожа, студенты с серебряными книгами в руках, меламеды, врачи, музыканты, скорняки, “перед которыми несли два щита, из мехов сделанные, на одном из оных изображены портреты королевы и принца, а на другом виден был Давыдов щит”, акробаты, арлекины, шуты и т.д. Да и внешний вид иудеев автора статьи явно впечатлил: он назвал их “богато убранными жидами”, причём некоторые были с круглыми чёрными шляпами, иные в венгерском платье, кто-то был одет “самыми дорогими мехами всех сортов”, другой в гусарской одежде публике “всякие приятные мины показывал”. href="http://www.berkovich-zametki.com/2014/Zametki/Nomer2/Berdnikov1.php">источник

 

:

1741, июля — (1 Ава 5501) Начало алие раввина Хаима бар Моше Ибн Атара (см. 26 июня 1743 года) и его учеников. автор книги Ор ахаим отбыл из порта Ливорно с группой своих учеников и их семьями – всего около тридцати человек. На корабле они достигли Александрии, а затем, в конце месяца элуль 5501 /1741/ года сошли на берег в аккском порту.

:

1741, декабря — (20 Тевета 5520) Во Франкфурте родился Натан Ха-Коэн Адлер

был ближайшим учеником франкфуртского даяна (судьи) р. Давида-Тэвли Шифа, впоследствии ставшего раввином Лондона. Учился также у главного раввина Франкфурта на Майне, выдающегося праведника р. Авраама-Абиша Франкфуртера. Кабалистическую традицию, и в частности духовное наследие Аризаля , он воспринял от посланца Цфата р. Хаима Модаи, который в течение двух лет жил в его франкфуртском доме. В возрасте двадцати лет р. Натан Адлер основал во Франкфурте на Майне ешиву, в которую стекались одаренные юноши из многих стран Европы. Его ближайшим учеником был юный Моше Софер (Хатам Софер), ставший впоследствии одним из духовных вождей своего поколения.Наряду с углубленным изучением Талмуда и законодательных сводов, р. Натан Адлер приобщал своих ближайших учеников к сокровенным разделам Устной Торы, приоткрывая перед ними и тайны практической кабалы. Хатам Софер вспоминал множество историй, связанных с особыми духовными способностями р. Адлера. Он рассказывал, например, как однажды по ложному доносу в дом наставника явились полицейские чиновники, чтобы конфисковать хранящийся у него свиток Торы. Поняв их намерения, р. Адлер, бережно взяв свиток в руки, встал с ним в самом центре комнаты. Полицейские перерыли все в доме, тщательно обыскав каждый угол, но не заметили ни свитка, ни самого р. Адлера, спокойно наблюдающего за происходящим, – потому что «он стал невидим» (Гдолей адорот). Но особенное влияние оказывала на учеников сама личность наставника, отмеченная его исходящей из самой глубины сердца любовью к своему народу и заботой о каждом из сынов Израиля. Рассказывают, что однажды вьюжной зимой он был приглашен в деревню под Франкфуртом на почетную роль сандака, на коленях которого лежит младенец в момент обрезания. Всю ночь р. Натан Адлер провел в дороге, чтобы рано утром выполнить возложенную на него роль. После церемонии обрезания, во время трапезы, собравшиеся вдруг заметили, что почетный гость исчез. После непродолжительных поисков его обнаружили во дворе, подпрыгивающим от холода. Он объяснил, что отпустил возницу немного погреться в дом, а сам взялся сторожить его лошадь – но вот уже целый час возница не возвращается. Вскоре нашли и возницу, спящего сном праведника на печи, – однако р. Натан не позволил его будить. Он согласился возвратиться к столу лишь после того, как кто-то из домочадцев сменил его на добровольном посту (Маасей авотейну, Тазриа). Р. Натан Адлер был достаточно состоятельным человеком – однако всеми делами в семейном торговом доме управляла его жена, а он имел возможность посвящать все свое время изучению и преподаванию Торы. Двери его жилища не запирались ни днем, ни ночью – друзья и ученики приходили в любое время суток, чтобы вместе с ним разобраться в каком-либо сложном вопросе или воспользоваться книгами из его обширной библиотеки. Рассказывают, что однажды, склонившись над священным манускриптом у окна своей комнаты, р. Натан Адлер заметил, что какой-то еврей залез в его дровяной сарай и вытаскивает оттуда охапки поленьев. Р. Натан Адлер закричал с дрожью в голосе: «Эфкер! – Все это бесхозное! С этой минуты я объявляю все свое имущество бесхозным!». Он выскочил на улицу, возбужденно схватил вора за край одежды и сказал: «Слава Б-гу! Как тебе повезло, что я выглянул в окно и, заметив тебя, успел объявить эти дрова бесхозными! Ведь иначе, не дай Б-г, ты бы мог преступить запрет Торы! Слава Б-гу! …А теперь, поскольку эти дрова никому не принадлежат, ты можешь с чистой совестью выбрать из них лучшие и взять, сколько тебе необходимо». Р. Натан Адлер помог растерявшемуся бедняку водрузить связки дров на плечи и проводил его до ворот» (Сарей амеа 1:8). Р. Адлер остро чувствовал не только нужды и страдания отдельного человека, но и страдания всего народа. Сохранились свидетельства, что каждую ночь он, опустившись на пол, без обуви, как Девятого ава, читал Тикун хацот (Полуночную молитву), оплакивая разрушенный Храм и судьбу народа, томящегося в бесконечном изгнании. Он многократно, с сердечной болью, повторял стихи из псалма (Теилим 137:5-6): «Если я забуду тебя, Йерушалаим, пусть онемеет моя десница! Пусть присохнет мой язык к небу, если не буду о тебе помнить…». И согласно сказанному в том же псалме: «…Вознесу Йерушалаим на вершину моей радости», р. Натан Адлер стремился перед каждым праздником Суккот приобрести этрог, пальмовую ветвь и ветви мирта, привезенные именно из Земли Израиля, – и лицо его светилось от счастья, когда он удостаивался произносить благословение на эти растения, согретые теплом родины. В качестве коэна в своей синагоге он произносил коэнское благословение каждый день, как это принято лишь на Святой Земле, в то время как во всех странах рассеяния коэны благословляли общину только в праздники. Более того, р. Натан Адлер был единственным из выдающихся ашкеназских мудрецов, кто молился и изучал Тору, произнося слова святого языка по-сефардски, – поскольку именно так говорили на Земле Израиля. Сефардский вариант произношения он воспринял от уже упомянутого посланца Цфата р. Хаима Модаи, с которым в течение двух лет говорил только на святом языке (Сарей амеа 1:8). В 5542 /1782/ году р. Натан Адлер был приглашен занять пост раввина в моравском городке Босковиче. Покидая Франкфурт на Майне, он отказался взять с собой в дальний путь кого-либо из учеников. Предание свидетельствует, что двадцатилетний Моше Софер бежал за его повозкой много километров – до тех пор, пока наставник не разрешил ему занять место рядом с собой. Моше Софер вспоминал, что во время дальней дороги пала одна из двух лошадей, и возница отправился в ближайшее поселение, чтобы приобрести замену. Через некоторое время он возвратился, ведя под уздцы …осла. Завидев осла, р. Натан Адлер спрыгнул с повозки и пустился в пляс. «Только ради этого стоило уехать так далеко от Франкфурта!» – воскликнул он. На недоуменный вопрос ученика, не понимавшего причины веселья, р. Натан пояснил: благодаря вознице они удостоились выполнить очень редкую заповедь «Не паши на быке и осле вместе» (Дварим 22:10) – ведь этот запрет Торы подразумевает также использование двух разных видов животных для совместного перемещения повозки. По просьбе р. Адлера возница отвел обратно осла и приобрел вместо него коня (Маасей авотейну, Ки теце). В Босковиче р. Адлер провел только три года – в общине этого городка не смогли примириться с теми строгими требованиями, которые он предъявлял, – и особенно в области забоя скота и кашерности мясной пищи. Р. Адлер был вынужден оставить свое раввинское кресло и вернуться во Франкфурт на Майне, где возобновил работу ешивы. Р. Натан Адлер не писал книг и не делал даже кратких заметок. Он говорил, что мудрецы разрешили записывать Устную Тору только тому, кто забывает изученное, – однако, если человек помнит все, что изучил и открыл в Торе, он по-прежнему подпадает под запрещение. Поэтому он позволял себе лишь ставить значки и пометки на полях прочитанных книг (Сарей амеа 1:7). Натан Адлер был призван в Небесную Ешиву двадцать седьмого элуля 5560 /1800/ года.

  - известный немецкий раввин и каббалист. Умер 17 сентября 1800 года.

:

1742, декабря — (Ст. ст.) (16 Кислева 5503) Очередное изгнание евреев. Указ императрицы Елизаветы Петровны "О высылке как из Великороссийских, так и из Малороссийских городов, сел и деревень, всех Жидов, какого бы кто звания и достоинства ни был, со всем их имением за границу и о не впускании оных на будущее время в Россию, кроме желающих принять Христианскую веру Греческого вероисповедания"

:

1742, декабря — (новый стиль 27 Кислева 5503) . Дочь Петра I Елизавета Петровна Указ Именной «О высылке как из Великороссийских, так и из Малороссийских городов, сел и деревень всех Жидов, какого бы кто звания и достоинства ни был, со всем их имением за границу и о невпускании оных на будущее время в Россию, кроме желающих принять Христианскую веру Греческого вероисповедания». Документ гласил

«Как то уже не по однократным предков Наших в разных годах, а напоследок, блаженныя и вечнодостойныя памяти, вселюбезнейшия Матери Нашей Государыни Императрицы Екатерины Алексеевны, в прошлом 1727 году Апреля 26 дня [7 мая по новому стилю] состоявшимся указом, во всей Нашей Империи, как в Великороссийских, так и в Малороссийских городах Жидам жить запрещено; но Нам известно учинилось, что оные Жиды еще в Нашей Империи, а наипаче в Малороссии под разными видами, яко то торгами и содержанием корчем и шинков жительство свое продолжают, от чего не иного какого плода, но токмо, яко от таковых имени Христа Спасителя ненавистников, Нашим верноподданным крайнего вреда ожидать должно. А понеже Наше Всемилостивейшее матернее намерение есть от всех чаемых Нашим верноподданным и всей Нашей Империи случиться могущих худых следствий крайне охранять и отвращать; того для сего в забвении оставить Мы не хотя, Всемилостивейше повелеваем: из всей Нашей Империи, как из Великороссийских, так и из Малороссийских городов, сел и деревень, всех мужеска и женска пола Жидов, какого бы кто звания и достоинства ни был, со объявления сего Нашего Высочайшего указа, со всем их имением немедленно выслать за границу, и впредь оных ни под каким видом в Нашу Империю ни для чего не впускать; разве кто из них захочет быть Христианской вере Греческого исповедания; таковых крестя в Нашей Империи, жить им позволить, токмо вон их из Государства уже не выпускать. А некрещеных, как и выше показано, ни под каким претекстом никому не держать. При выпуске же их чрез Наши границы, по силе вышеупомянутого Матери Нашей Государыни указа, предостерегать, и смотреть того накрепко, чтоб они из России за рубеж никаких золотых червонных и никакой же Российской серебряной монеты и ефимков отнюдь не вывозили. А ежели у кого из них такие золотые и серебряные монеты найдутся, оные у них отбирая, платить Российскими медными деньгами, яко то пятикопеечниками, денежками и полушками, которые могут они в Нашей же Империи отдать и куда кому надобно векселя взять; чего всего в Губерниях Губернаторам, а в провинциях и в прочих городах Воеводам, в Малой России же определенным командирам и генеральной, полковой и сотенной Старшине смотреть накрепко, под опасением за неисполнение по сему Высочайшего Нашего гнева и тяжчайшего истяжания. И чтобы о сем Нашем Всемилостивейшем соизволении, всякого чина и достоинства всем Нашим верным подданным известно было, Всемилостивейше повелели сей Наш Высочайший указ напечатав, во всей Нашей Империи публиковать». www.lechaim.ru

:

1743, февраля — (10 Адара 5503) Родился М. А. Ротшильд - основатель банкирского дома. Фамилия Ротшильдов произошла от красного щита, который когда-то висел на дверях дома в гетто, в котором проживали предки банкира. Начав свою деятельность банкира во Франкфурте-на-Майне, Ротшильд и пятеро его сыновей вскоре стали международно-известными банкирами, основав банки в Лондоне, Париже, Вене и Неаполе. Умер 19.9.1812.

:

1743, июня — (15 Таммуза 5503) В возрасте 47лет в Иерусалиме умер раввин Хаим бар Моше Ибн Атар

Родился в марокканском городе Сале – в богатой семье выходцев из Испании. Изучал Тору у своего деда, р. Хаима Ибн Атара, в честь которого он был назван. Когда период ученичества завершился, р. Хаим организовал ешиву в своем доме и преподавал в ней. Значительную часть своих средств он тратил на благотворительность. В 5492 /1732/ году, когда он еще жил в Сале, в амстердамской типографии вышла его первая книга Хэфец Ашем (Желание Б-га), содержащая его хидушим – аналитические заметки к Талмуду. Впоследствии р. Хаим Ибн Атар переехал в более крупный город Мекнес, а затем и в Фес, старинный духовный центр евреев Марокко. В 5498 /1738/ году, когда в районе Феса началась засуха и сопутствующий ей голод, р. Хаим был вынужден перебраться из центра страны на север, в г. Тетуан, расположенный недалеко от Гибралтарского пролива. Решив совершить алию – подняться в Землю Израиля, р. Хаим вместе с группой учеников отплыл на корабле вдоль северного побережья Африки на восток. Сделав промежуточную остановку в г. Алжире, они временно изменили курс: следующей остановкой на их пути стал итальянский город Ливорно. В итальянских типографиях р. Хаим Ибн Атар издал ряд своих книг. В 5499 /1739/ году в Венеции вышла в свет книга Ор ахаим (Свет жизни) – глубочайший комментарий на Пятикнижие, содержащий множество кабалистических откровений. Во время своего путешествия по Италии р. Хаим Ибн Атар выступал в различных общинах со своими драшот (толкованиями Торы) и этическими проповедями, производя на многочисленных слушателей глубочайшее впечатление. В этот период возник проект, согласно которому р. Хаим должен был на средства еврейских богачей из Ливорно организовать ешиву в Йерушалаиме: в этой ешиве обучались бы юноши из итальянских общин, и несколько учеников прибавилось к его группе уже в Италии. В рош ходеш (первый день месяца) ав 5501 /1741/ года автор книги Ор ахаим отбыл из порта Ливорно с группой своих учеников и их семьями – всего около тридцати человек. На корабле они достигли Александрии, а затем, в конце месяца элуль 5501 /1741/ года сошли на берег в аккском порту. Поскольку в Йерушалаиме свирепствовала эпидемия, они почти год прожили в Акко, посетив за это время многие святыни Северной Галилеи. В Тверии р. Хаим Ибн Атар сблизился с главным раввином города р. Хаимом Абулафией. Восьмидесятилетний мудрец, стремившийся возродить Тверию, увидел в авторе книги Ор ахаим своего возможного преемника во главе общины, и поэтому предложил ему основать ешиву в этом городе. По этому вопросу списались с ливорнскими меценатами – но тем временем завершилась эпидемия в Йерушалаиме, и к концу 5502 /1742/ года, после длительных и опасных странствий, р. Хаим Ибн Атар и его ученики прибыли в святой город. Здесь, во временно пустующем доме своего друга раввина Иммануэля Рики, Ибн Атар открыл ешиву Кнессет Исраэль (Собрание Израиля), которая сразу привлекла наиболее способных молодых знатоков Торы. Согласно традиции, Ибн Атар создал в Йерушалаиме не только «открытую» ешиву, но также и еще одну,«скрытую». В «скрытой» ешиве, доступ в которую был строго ограничен, под его руководством изучались сокровенные тайны Торы (Сарей амеа 6:7). Р. Хаим Ибн Атар прожил в Йерушалаиме меньше года: пятнадцатого тамуза 5503 /1743/ года, на исходе шабаты недельной главы Пинхас, он был призван Всевышним в Небесную ешиву

 выдающийся комментатор Торы, один из духовных лидеров поколения.

:

1743, июня — (15 Таммуза 5503) В возрасте 47 лет умер раввин из Феса (Марокко) Хаим Ибн Аттар, известный по названию своего библейского комментария, Ор-Хаим

:

1743, августа — (16 Элула 5503) В этот день Сулеман-Паша после 83 дней осады отвёл свои войска от осаждаемой им почти три месяца Тверии. Через три дня он умер. С тех пор 4-7 эула евреи Тверии празднуют в эти дни местный пурим.

:

1743, декабря — (30 Кислева 5503) ...Резолюция российской императрицы Елизаветы: "От врагов Христовых не желаю интересной прибыли" Подробнее

2 декабря 1742 года был издан указ Елизаветы: “Из всей Нашей Империи, как из Великороссийских, так из Малороссийских городов сел и деревень, всех мужеска и женска пола Жидов, какого бы кто звания или достоинства ни был… немедленно выслать за границу и впредь оных ни под каким видом в Нашу Империю ни для чего не впускать”. Однако нетерпимая политика монархини в отношении иудеев не оправдывалась ни экономическими, ни финансовыми резонами. Деловые люди Риги, Малороссии и прочих областей, где с помощью оборотистых сынов Израиля осуществлялась значительная доля коммерческих операций, свою выгоду знали и пробовали возражать. С мест полетели ходатайства в Сенат с просьбами разрешить евреям вести торговлю хотя бы в пограничных областях России. И сенаторы выразили императрице “всеподданнейшее мнение”, что из-за запрещения иудеям приезжать в страну не только купечество понесёт убытки, “но и высочайшим интересам не малый ущерб приключиться может”, и де не согласится ли государыня для “распространения коммерции” разрешить иудеям приезжать с товарами на ярмарки в Малороссию, Слободские полки, Ригу и другие прирубежные земли? источник

 

:

1744, марта — (17 Нисана 5504) В Тверии умер раввин Хаим Абулафия. Он репатриировался из Измира в Эрец-Исраэль вместе с группой сподвижников. Считается воссоздателем еврейской общины Тверии. Восстановить общину предложил Абулафии арабский шейх Дахар аль-Амар. Тверия была в ту пору разрушена и опустошена, шейх решил, что только евреи могут в короткие сроки отстроить этот город и вернуть его к жизни. Шейх обратился с призывом к Хаиму Абулафие: "Встань, приди и поселись в Тверии, ведь это земля твоих предков!" И раввин вместе со многими членами своей общины переселился в Тверию. Вскоре шейх был изгнан турками, но еврейская община в Тверии сохранилась.

:

1744, ноября — Погром гетто Праги, устроенный прусскими войсками Фридриха Великого, взявшего город штурмом во время Войны за испанское наследство. Когда прусаки ушли, и вернулись австро-венгры, евреи снова были обвинены в государственной измене и гетто опять подверглось нападению.

:

1744, декабря — (24 Тевета 5505) Указ императрицы Австрии об изгнании евреев из Праги до конца января 1745 г. и в шестимесячный срок — всю Богемию (еврейское население Праги в это время составляло около 20 тыс. человек). Евреи Праги, а также правители ряда европейских государств просили отменить указ; Мария-Терезия согласилась только отсрочить его исполнение для евреев Праги (до 31 марта 1745 г.) и отменила для евреев остальной части Богемии. Но в 1748 г., уступив ходатайствам представителей местной власти, потерявших из-за изгнания евреев большие доходы, Мария-Терезия разрешила евреям вернуться в Прагу на десять лет и при условии уплаты ими в казну 409 тыс. флоринов; число еврейских семей, получивших разрешение на проживание в Праге, не должно было превышать 1147. Срок затем был продлен, а со временем власти перестали обращать внимание на это ограничение. В конце своего правления императрица даровала некоторые льготы ремесленникам-евреям. www.eleven.co.il

:

1745, марта — (9 Нисана 5505) Согласно указу императрицы Австрии Марии-Терезии - последний день пребывания евреев в Праге (см. 18 декабря).

:

1745, июня — (5 Таммуза 5505) Умер сподвижник Петра Первого Антон Дивьер

В кафтанах василькового цвета с красными обшлагами новоявленные стражи порядка, выстроившись в шеренгу, громко и внятно произносят слова полицейской присяги: «верным, добрым и послушным рабом» быть царю и «в том живота своего в потребном случае не щадить». А затем каждый поочередно почтительно подходит к обер-полицмейстеру Антону Мануиловичу Дивьеру. Еврейская наружность сего главного полицейского чина бьет в глаза: кажется, не державный двуглавый орел ему под стать, а скорее звезда Давида... Дивьер происходил из марранов, бежавших от португальской инквизиции в Голландию. Имя его отца, Эмануэля Дивьера, упоминается в списках еврейской общины Амстердама. Известно, что вскоре после переезда в страну тюльпанов, доведенный до нищеты, он ушел в мир иной, оставив родившегося в 1682 году сына круглым сиротой и без всяких средств к существованию. В поисках хлеба насущного Дивьер-младший сосредоточился на, казалось бы, столь несвойственном еврейскому мальчугану морском деле и в пятнадцать лет стал если не капитаном, то, по крайней мере, подающим надежды юнгой. Писатель А.И. Соколов очень точно назвал Антона: «юркий Дивьер». И действительно, сызмальства нашего героя отличали ловкость и расторопность, что производило на окружающих самое выгодное впечатление. Он лихо лазил по канатам и правил парусами, без устали плавал — словом, отменно нес матросскую вахту. А дальше ему улыбнулась сама Фортуна: он очутился в нужное время в нужном месте. Случилось это в 1697 году, когда в Голландию прибыло Великое посольство из Московии, в коем под именем Петра Михайлова выступал сам государь. Амстердамские власти, зная о пристрастии царя к нептуновым потехам, устроили тогда маневры, в ходе которых разыгралась нешуточная морская баталия. Десятки парусных кораблей выстроились в две линии в заливе Эй. Петр, как истый морской волк, в разгар военной забавы перебрался cо своей яхты на один из кораблей и принял командование им. Здесь-то его внимание и привлек ладно сбитый, мускулистый, исполнительный юнга. Разговорившись с ним, монарх тут же предложил ему перейти на русскую службу. Остается загадкой, почему Петр, приложивший столько усилий к строительству флота, не использовал Дивьера по его прямому назначению в качестве моряка или корабела. Видимо, проницательный венценосец угадал в зеленом салажонке его более высокое предначертание, а потому сразу же определил Антона в придворные пажи. Израильский писатель Д. Маркиш приписывает Дивьеру такие думы: «Нет никакой разницы в том, как добывать деньги: пиратствовать ли в южных морях, следить ли за опальными русскими недорослями. Одно было ясно совершенно: чем ближе к царю, тем больше денег... А эти, русские, чужие, как все здесь чужое». Мы же полагаем, что такие корыстолюбивые мотивы свойственны исключительно солдатам удачи, стремившимся подороже продать свою шпагу. Дивьер же не ощущал себя чужим в стране, ставшей для него новой родиной. Вручив себя и свою жизнь царю Петру и России, он пожелал всемерно укорениться в стране и стал не «прохожим» человеком, этаким перекати-поле (как почему-то принято называть иудеев диаспоры), а одним из рачительных хозяев и патриотов державы. Природный ум, веселый характер, рвение в делах быстро выдвинули новоиспеченного пажа в денщики царя — должность весьма ответственную, отмеченную особым доверием самодержца и часто служившую трамплином для карьерного роста (достаточно сказать, что «полудержавный властелин» светлейший князь А.Д. Меншиков тоже начинал с царевых денщиков). «Смышлен, вкрадчив, бескорыстен, неутомим» — говорили современники о Дивьере. Монарха и пленили его неподкупность и бескорыстие, столь редкие в России той поры. И вот уже Дивьер — генерал-адъютант, он, один из немногих, получил право без доклада входить в токарню царя. Как чувствовал себя при русском дворе этнический еврей? Современники свидетельствуют, что поначалу высшее общество относилось к нему холодно и настороженно; и якобы, дабы упрочить свое положение, Дивьер решает выгодно жениться. «Обратить свои искательства в среду родовитых боярских семей, — пишет историк С.Н. Шубинский, — он не смел, зная, что его еврейское происхождение явится здесь непреодолимой препоной; оставалось пробовать счастия у новой аристократии». Выбор 28-летнего Антона пал на сестру А.Д. Меншикова Анну Даниловну. Сколько чернил и бумаги было израсходовано, чтобы доказать, что Дивьер женился исключительно по расчету! Говорили, что его суженая — чуть ли не старая дева (хотя ей было всего 22 года!) На самом же деле, была она личностью яркой и весьма эмансипированной: залихватски ездила верхом, к ужасу ревнителей старины, была (в отличие от брата) грамотной и говорила на нескольких языках. Вознесенный из грязи на вершины российского Олимпа, спесивый Меншиков ответил Дивьеру резким отказом. Тогда Антон решает соблазнить Анну и испросить у брата разрешение на брак, дабы покрыть грех. Реакция светлейшего была, однако, прямо противоположной ожидаемому: он пришел в такое неистовство, что не только сам нещадно отлупцевал соблазнителя, но и (чтобы мало не показалось) кликнул челядь, которая и довершила мордобитие. Какой уж тут расчет?! Зная мстительность временщика, Антон не мог не понимать, что наживает в его лице могущественного врага. Нет, не корысть одушевляла действия Дивьера, а сердечная склонность и любовь к Анне Даниловне. (Забегая вперед, скажем, что они были счастливы в браке; плодом их любви были четверо детей — три сына и одна дочь.) Только вмешательство царя вынудило светлейшего согласиться на этот «неравный» брак. Кстати, во вражде Меншикова к Дивьеру не исключена и антисемитская подоплека. Юдофобство при дворе достигнет своей кульминации в 1722 году, когда в Сенате схлестнутся интересы того же Меншикова и барона, еврея П.П. Шафирова, свидетелем чего станет и Дивьер. И хотя Шафирову не составило труда оправдаться в этом пункте (он сослался на знакомство государя с его отцом, а также на получение последним дворянства еще при царе Федоре Алексеевиче), попреки барона в «жидовской породе» весьма симптоматичны. Петр, однако, оценивал подданных не по национальной принадлежности, а по годности для Отечества, и потому в 1718 году назначил Дивьера на весьма ответветственный, только что образовавшийся пост — петербургского обер-полицмейстера. Надо сказать, что Петербург (ставший фактической столицей с 1710 года) являл тогда собой обширное болотное пространство с разбросанными зданиями, грязнейшими улицами, с самым беспокойным населением (значительная часть которого была переселена туда насильно). На улицах города хозяйничали волки. Пьянство, разврат, воровство, насилие и грабежи были обычным явлением. И именно Антон Мануилович с его расторопностью и распорядительностью должен был, по мысли царя, возглавить работу по улучшению быта населения новой столицы, развитию в ней промышленности и торговли, устройству «благообразия и благочиния» и т.д. «Господа Сенат! — писал Петр 27 мая 1718 года. — Определили мы для лучших порядков в сем городе генерал-полицмейстера, которым назначили генерал-адъютанта Дивьера; и дали пункты, как ему врученное дело управлять». Далее следовали пункты, где описывались обязанности подначальной Дивьеру полиции. Каждый день обер-полицмейстер объезжал город и лично наблюдал за порядком и соблюдением правил общежития. Современники свидетельствовали, что своей строгостью Дивьер вызывал у петербургских обывателей такой страх, что те дрожали при одном упоминании его имени. Зато и результаты его трудов были впечатляющи. При нем был сформирован первый в России полицейский штат из 190 человек; устроена пожарная часть; поставлены в разных местах 600 фонарей на конопляном масле; замощены камнем главные улицы; организована команда фурманщиков для своза нечистот; учрежден надзор за продажей съестных припасов; установлена регистрация населения; сооружены шлагбаумы на конце каждой улицы и т.д. Строгие меры воздействия применялись против нищих попрошаек (их били батогами и высылали из города). За несоблюдение правил паспортного порядка, азартную игру, пьянство, неосторожную езду, пение песен на улицах полагались солидные штрафы, а при повторном нарушении — ссылка в Сибирь или даже смертная казнь. Рвение обер-полицмейстера было замечено государем, который 6 января 1725 года произвел его в генерал-майоры. А 28 января того же года Петр Великий почил в бозе, и самодержавной императрицей была провозглашена его жена, Екатерина Алексеевна. Несмотря на безграничное влияние Меншикова на императрицу, Дивьер был какое-то время защищен от его происков личным расположением государыни. Обер-полицмейстер был удостоен высокой награды — ордена Св. Александра Невского, в 1726 году — пожалован чином генерал-лейтенанта и возведен в графское достоинство. Супруга же сего графа, Анна Даниловна, была причислена к свите императрицы как ее гоф-фрейлина. Но Меншиков все интриговал: чтобы сохранить за собой неограниченную власть, он удумал возвести на престол внука Петра I, двенадцатилетнего Петра Алексеевича, и обручить его со своей дочерью Марией. При этом сам светлейший до достижения отроком совершеннолетия становился регентом империи. Политическая наглость Меншикова стояла костью в горле у многих видных царедворцев, кои всеми средствами старались противодействовать властолюбивым замыслам бывшего пирожника. Против временщика составилась целая партия, и Дивьер стал одним из самых деятельных ее членов. Развязка наступила ранее, чем ее ожидали. У императрицы открылась горячка. Меншиков, находившийся при больной неотлучно, подсунул ей духовное завещание, по которому трон переходил к малолетнему Петру. Дни врагов светлейшего были сочтены, и для сокрушительного удара по супротивникам он ждал лишь удобного случая. Случай представился скоро. Поводом к расправе стал невоздержанный язык Дивьера, развязавшийся из-за сильного подпития. Вот как рассказывается об этом в документе, составленном, по-видимому, Меншиковым, и подписанном рукой монархини: «Во время нашей, по воле Б-жьей, прежестокой болезни параксизмуса, когда все добродетельные наши подданные были в превеликой печали, Антон Дивьер, в то время будучи в доме нашем, не только не был в печали, но веселился и плачущую Софью Карлусовну (племянницу императрицы. — Л.Б.) вертел вместо танцев и говорил ей: «Не надо плакать»... Анна Петровна (дочь Петра I. — Л.Б.) в той же палате плакала: Дивьер в злой своей предерзости говорил: «О чем печалишься? Выпей рюмку вина!» и т.п. Разумеется, пьяный кураж Дивьера был для Меншикова лишь поводом для того, чтобы поквитаться с птицами поважнее. И о сем говорилось в новом указе от имени Екатерины: «Я и сама его, Дивьера, присмотрела в противных поступках и знаю многих, которые с ним сообщники были; того ради объявить Дивьеру, чтобы он объявил всех сообщников». В тот же час Антон Мануилович был схвачен, вздернут на дыбу и после двадцати пяти ударов повинился во всем, назвав и всех своих подельников. Буквально за несколько часов до кончины императрица по подсказке Меншикова подписала указ о ссылке Дивьера в Сибирь. Светлейший распорядился приписать к указу слова: «Дивьеру при ссылке учинить наказание, бить кнутом». Не пощадил временщик и собственную сестру Анну, велев ей вместе с малолетними детьми безвыездно жить в дальней деревне. Дивьера упекли в холодную Якутию, в Жиганское зимовье, что на пустынном берегу Лены, в 9000 верстах от Петербурга. В этой забытой Б-гом глухомани ссыльный часто нуждался в самом необходимом, питаясь одним хлебом и рыбой. Вести доходили к заключенному спустя не месяцы — годы. Вот уже упала звезда «прегордого Голиафа» Меншикова, который в 1729 году испустил дух в ссылке, в таежном Березове; преставился и юный император Петр II; и вступившая на престол Анна Иоанновна не спешила облегчить участь опального графа. Лишь на закате царствования она смилостивилась и издала указ о назначении Антона Мануиловича командиром Охотского порта. Административный талант несломленного обер-полицмейстера вновь оказался востребованным: он быстро достроил порт; закончил снаряжение знаменитой экспедиции Витуса Беринга; основал мореходную школу. Парадоксально, но это так: Антона Мануиловича вернула из ссылки и обласкала императрица Елизавета Петровна, к иудеям вовсе не расположенная. Высочайшим указом 14 февраля 1743 года ему были возвращены все чины, ордена и регалии. Елизавета пожаловала ему также 1800 душ крестьян и деревню Зигорица в Ревгунском погосте (180 дворов). Он был также произведен в генерал-аншефы. Дщерь Петрова, идя по стопам отца, вновь назначает Дивьера обер-полицмейстером Петербурга. И Антон Мануилович вновь отдался своему любимому делу, однако ужаса на петербургских обывателей дряхлый генерал уже не наводил. Антону Мануиловичу не пришлось долго хозяйничать в Северной Пальмире. Многолетние страдания и лишения надломили его здоровье; он часто хворал и умер 24 июня 1745 года, прослужив наново в полиции не более полугода. Так закончил свои труды и дни этот ревностный сподвижник Петра Великого. Тело его погребено на Лазаревском кладбище Александро-Невской лавры. Сегодня его могила считается безвозвратно утерянной. Но в истории, по счастью, он не затерялся, напоминая всем антисемитам-почвенникам о таком неприятном для них факте: первым российским ментом был этнический еврей. http://www.alefmagazine.com/pub1534.html

 

:

1745, сентября — (18 Элула 5505). В Лиозно Могилевской губернии родился рабби Шнеур Залман

Его родителями были рабби Барух и Ривка. Он является прямым потомком знаменитого Маараля из Праги, род которого восходит к потомкам дома Короля Давида. Очень рано обнаружив удивительные способности, рабби Шнеур-Залман был отдан своим отцом в школу местного талмудиста рабби Иссахар-Бера, но тот отказался бытъ преподавателем юного Шнеур-Залмана, превосходившего его своими познаниями. Слава о нем распространилась вскоре далеко за пределы его родины. Уже на праздновании Бар-Мицвы молодой рабби Шнеур-Залман был провозглашен великим знатоком и толкователем Талмуда. В 1760 году, пятнадцати лет от роду, он женился на Стерне — дочери р. Йеуда-Лейб Сегала, человека большого богатства и учености, который хотел, чтобы молодой гений стал его зятем. Рабби Шнеур-Залман переселился в Витебск, где продолжал изучать Талмуд и талмудическую литературу. В восемнадцать лет он заканчил Талмуд и углубился в изучение Каббалы, ведя аскетический образ жизни. Эта эпоха в жизни р. Шнеур-Залмана совпала с распространением хасидизма в Литве и Белоруссии.В 1764 году Алтер Ребе отправился в Мезрич и стал ближайшим, хотя и самым молодым, учеником великого Магида, рабби Дов-Бера — последователя Баал-Шем-Това, основателя хасидского движения. По просьбе своего учителя, Алтер Ребе подготовил и составил свой знаменитый Свод еврейского Закона — Шулхан Арух а-Рав. После ухода из этого мира Межиричского Магида, его сын рабби Авраам отказался продолжать династию и принять титул Ребе. Он продолжал исполнять свои обязанности как раввин Волыни. Три наиболее выдающихся ученика Магида — р. Менахем-Мендель из Витебска, р. Авраам из Калиски и р. Шнеур-Залман из Ляд разъехались по разным местам, обещав друг другу распространять учение хасидизма, где только возможно. Рабби Шнеур-Залман принял на себя задачу внедрить хасидизм в Литве и смежных странах, — вотчине противников хасидизма — митнагдим. Это был нелегкий путь. Однажды р. Шнеур-Залман был приглашен на алахический диспут с самой отборной группой раввинов-митнагдим. Велико было разочарование противников, когда р. Шнеур-Залман поразил всех присутствующих своей удивительной эрудицией в Талмуде. Один из присутствовавших заметил в письме, сохранившемся с тех дней, что после выступления р. Шнеура-Залмана 400 самых выдающихся знатоков Торы присоединились к хасидам и многие из них последовали за ним в Лиозно. Затем он начал разрабатывать систему философии ХаБаДа — синтез интеллектуальных и эмоциональных аспектов хасидизма. Эта философия в итоге была воплощена в его широко известном труде ТАНИЯ, над которым он работал в течение 20 лет. Алтер Ребе основал в Лиозно академию для избранных им учеников, а впоследствии переехал в Ляды. В 1797 г. была впервые напечатана главная книга Алтер Ребе — ТАНИЯ. Рукописные версии ее разошлись в сотнях копий по всем еврейским городам и местечкам Российской империи. Чем больше их переписывали, тем больше накапливалось ошибок и неточностей и, в конце концов, Ребе счел нужным ее напечатать. Книга в основе своей представляла обработку ответов, данных Ребе на личных встречах со многими хасидами. Книга Тания соединяет воедино НИГЛЕ — ОТКРЫТУЮ часть Торы, основанную в основном на Талмуде, со СКРЫТОЙ частью Торы (сод), основанную на Каббале, на книге Зоар, на учении Аризаля, р. Моше Кордоверо и других каббалистов и, конечно же, в первую очередь — на учении р. Исраэля Баал-Шем-Това.Книга Тания написана для ищущих и жаждущих знания. Однако Алтер Ребе не имел в виду тех заблудших и запутавшихся в тенетах философии и неверия, для которых Рамбам за шесть веков до того написал свою знаменитую книгу Морэ невухим (Путеводитель для заблудших). Изучающими Танию должны были стать и действительно стали ищущие прямодушные, для которых вера — основа жизни, но которые жаждут новых и лучших путей служения Творцу. Книга Тания (название — по первому слову текста) или Ликутей амарим (Сборник речений) — фундамент учения ХаБаД. Само слово ХаБаД (разум-понимание-знание) подчеркивает необходимость стремления понять Всевышнего и все сотворенное Им силою разума, рационалистически. Вместе с тем, в этом учении постоянно подчеркивается как ограниченность разума и невозможность понять Творца, так и бессилие осмыслить процесс Творения материального мира из чистой духовности. Также подчеркивается, что служению Б-гу на основе страха и любви может и должно предшествовать рационалистическое осознание принципа перманентного Творения: Б-г беспрерывно воссоздает, поддерживает существование каждого предмета и каждого живого существа (Баал-Шем-Тов) и принципа неограниченного Б-жественного Провидения. Это осознание приводит еврея к страху перед Б-гом и к любви к Б-гу, по крайней мере — к первой, быть может, самой низкой ступени страха и любви. И все это вовсе не умаляет справедливости концепции абсолютной непознаваемости Б-га. В плане нравственном, в отношении исполнения заповедей, основополагающим является опять разум (разум должен властвовать над сердцем). Огромная важность подробно обсуждаемого тезиса о том, что у каждого еврея есть две души — Б-жественная душа (нефеш элокит), частица Б-га свыше в буквальном смысле и душа животная (нефеш беэмит). Первая, естественно, стремится только к добру, к свету, к Б-жественному. Вторая, также обладающая и разумом и чувствами, может стремиться ко всему положительному, как и Б-жественная, но может жаждать и всего телесного, может обладать и низменными наклонностями и жаждать низких наслаждений. Эти две души находятся в постоянном противоборстве, в которое Всевышний, соответственно идее свободы выбора, не вмешивается, но, конечно же, хочет, чтобы победила душа Б-жественная и чтобы цель нисхождения Б-жественной души была достигнута. Люди делятся на цадиким (праведников), подавивших животную душу полностью или даже обративших ее в добро, и решаим (злодеев), которыми от случая к случаю управляет душа животная. Между этими крайними категориями — бейнони (средние), к которым, в общем, обращена вся книга, которые никогда в своей жизни не нарушали заповедь действием, но стремления к запретному в себе отнюдь не побороли. От рядового человека не требуют, чтобы он стал цадиком, но бейнони он может и должен стать. Отсюда призыв вернуться к истокам, к своему назначению, призыв — совершить тшуву (возвращение). Коллективная тшува должна привести к приходу Мошиаха, к достижению конечной цели Творения, к установлению королевства света, добра, правды, в котором Б-жественное присутствие будет зримо. Алтер Ребе в книге Тания удивительно соединил учение Талмуда с учением Каббалы, которое он представил в форме, доступной каждому, даже самому простому еврею. Необыкновенная популярность Алтер Ребе только подлила масла в огонь зависти и вражды. Через два года после выхода в свет книги Тания его арестовали по доносу в измене русскому царю. Предлогом для доноса послужило то, что Ребе посылал денежную помощь своим хасидам и другим евреям, поселившимся в Стране Израиля, которая находилась в то время под властью Турции. Турция же уже много лет была в состоянии войны с Россией. Получалось, что Ребе посылает деньги врагу России, врагу царя. Алтер Ребе арестовали и заточили в Петропавловскую крепость. Расследование и допросы в Петропавловской крепости длились нескончаемые часы. Однако никаких доказательств вины Ребе найти не удавалось. Чем дольше длилось следствие, тем больше поражались следователи необыкновенностью личности Ребе, его гениальностью, его неисчерпаемыми познаниями в любой области. В его камеру зачастили высокопоставленные министры и вели с ним длительные беседы о вере, о мировоззрении. Рассказывают, что и сам царь посетил Ребе. Он пришел в простой одежде и старался ничем не выдать себя. Хотя Ребе никогда не видел царя, а фотографий, как известно, тогда не существовало, он сразу же почувствовал, кто этот посетитель, и проявил по отношению к нему все почтение, которое предписывается Торой. Царь был впечатлен этим необычайным узником не меньше своих подчиненных. Через полтора месяца после ареста его оправдали и освободили. Торжество хасидов было так велико, что захлестнуло многих евреев, которые до тех пор не имели никакого соприкосновения с хасидизмом и с Ребе. Многие из тех, кто до сих пор еще не признали величие Ребе и его учения, увидели в его избавлении перст Б-жий. Таким образом, низкие планы доносчиков не только не увенчались успехом, но, наоборот, положение Ребе и хасидизма укрепилось неимоверно и число приверженцев увеличивалось с каждым днем. День освобождения Алтер Ребе — 19 день месяца кислев — стал праздником хасидов ХаБаДа и стал называться новым годом хасидизма или Праздником освобождения. Однако мытарства Ребе этим все же не закончились. Спустя два года он снова был арестован по новому ложному доносу. Ему снова пришлось защищать себя в царском суде. На сей раз, ему разрешили вступить в словесное единоборство с его обвинителем — одним из раввинов Пинска. Спор между ними велся на идише и продолжался долгие часы. Судьи, разумеется, не поняли ни слова. Затем судьи потребовали, чтобы Ребе и его противник подытожили свои доводы в письменном виде и на русском языке. Тем временем произошло покушение на царя Павла, и на престол взошел Александр I. Новый царь старался снискать любовь своих подданных, в том числе евреев. Через несколько недель после коронования нового царя Ребе освободили. В это время Ребе оставил Лиозно и переехал в Ляды с намерением создать новый центр хасидизма. Последующие десять лет он прожил в этом местечке. В эти годы он прилагал огромные усилия для улучшения условий жизни евреев по всей России. Для этой цели он создал специальный фонд для нуждающихся. Одной из первоочередных целей этого фонда была помощь беженцам, оставшимся без всяких средств к существованию в результате гонений 1804 года, когда евреев изгоняли из их домов по обвинению в продаже водки крестьянам, в результате чего последние переставали работать. В 1812 году, когда армия Наполеона вторглась в Россию, многие из еврейских руководителей молились за его победу. Алтер Ребе занял прямо противоположную позицию. Дело в том, что многих евреев завлекали обещания Наполеона о равенстве и свободе. И в самом деле. Наполеон намеревался дать евреям все права и свободу, о которой они так мечтали. Однако Ребе видел дальше других и предупреждал, что это свобода приведет к потере еврейской самобытности и ассимиляции. Он говорил, что если победит Наполеон, то евреям будет хорошо с материальной точки зрения, но в духовном плане это будет катастрофа. Если же победит царь, то евреям будет тяжело материально, но дух еврейский будет процветать. Неудивительно поэтому, что Ребе выступал в поддержку царя и делал все возможное для поражения Наполеона. Гадич Пять месяцев провели Ребе и его семья на дорогах, уходя от французской армии, которая продвигалась в самые глубины России. Так они прибыли в маленькую деревню Пена Сумского уезда Курской губернии. Поля военных действий остались позади. Но странствия были тяжелыми и изнурительными, а зима 1813 года была холодной и жестокой. Алтер Ребе ушел из этого мира 24-го числа месяца тевет и был похоронен в городке Гадич. Но еще задолго до этого он объявил своим близким, что в молитве на Рош а-Шана он ясно видел окончательное падение Наполеона.

  из Ляд (Алтер Ребе). Алтер Ребе открыл новую ступень в хасидизме по сравнению с общим хасидизмом Баал-Шем-Това, который внес жизненность в выполнение Торы и заповедей, выявив веру в душе каждого еврея. Хотя верой пронизаны все свойства души еврея и она является по отношению к ним оживляющей силой, как сказано: «... А праведник свой верой жив будет» (Хавакук, 2:4), однако эта жизненность не проникает во все частности души и остается как бы общей жизненностью.Вера не должна быть чем-то отдельным от человека, например, как у вора, который, «сидя в подкопе, у Б-га помощи просит» (трактат «Брахот», 63а). Ею должно быть проникнуто все существо человека, так что он видит окружающий мир не только как материальность, которая отрицает духовность и, тем более, Б-жественность, – благодаря вере, он видит духовным зрением, что мир не опровергает Б-га.Однако вера не может дать возможность увидеть Б-жественность, оживляющую эту материальность. Это подобно тому, как общая жизненность связана не с частными особенностями каждого органа, а с тем общим, что объединяет последние – с тем, что они являются частями человеческого тела.Алтер Ребе раскрыл жизненность в частных качествах души и в каждом виде служения в исполнении Торы и заповедей в соответствии с их конкретным содержанием (подобно тому, как конкретная жизненная сила соответствует конкретным свойствам данного органа). Так вера, спускаясь до человеческого разума, пронизывает его настолько, что он сам постигает и утверждает Б-га, вплоть до того, что все существо его во всех своих частностях становится духовностью.Открытие божественности разумом приводит к мысли, что все существование еврея предназначено, чтобы постичь Б-га.

:

1746, мая — (или 5 мая) (27 Ияра 5506) Умер рабби Моше Хаим Luzzatto - известный итальянский раввин, каббалист, занток талмуда. Известен под аббревиатурой RaMCHaL. Родился в Падуе, в возрасте 33 он опубликовал Mesillat Yesharim, книгу об этике, в который описывает, как евреи могут подняться по лестнице святости. В 1743 году переехал в Эрец Исраэль, где скончался во время чумы в 1746. Похоронен в Тверии.

:

1746, мая — (26 Ияра 5506) В Акко от эпидемии вместе с женой и двумя детьми в возрасте 40 лет умер Моше Хаим Луцатто

Родился в Падуе (Италия) в 5467 году (1707). Он уже в юном возрасте освоил латынь, был знаком с итальянской поэзией и изящной словесностью. В 14 лет он знал наизусть весь Талмуд и Мидраши, а также основные работы по каббале. Свою первую книгу раби Моше Хаим опубликовал в возрасте 17 лет. На протяжении жизни Рамхаль был объектом беспрецедентной травли со стороны влиятельных раввинов, включая р. Моше Хагиза — раввина иерусалимской общины, подозревавших его в ереси и запретивших издавать сочинения по Каббале. Когда Луцатто было 20 лет, он всерьёз заинтересовался мистикой, он получил откровения и ему явился маггид, которые он записывал. Эти тексты и истории были восприняты его учителями и авторитетными итальянскими раввинами с большим подозрением и неодобрением, его пытались также отлучить от общины и религии. Причиной этому были также воспоминания о явлении лжемессии Саббатая Цеви в 1665 году, который вызвал смуту среди евреев, и неожиданно обратился в ислам. Сходства в сочинениях Луццато и саббатианскими идеями вызывали неодобренее раввинов. Лишь незначительное количество этих записок сохранилось, но по оставшимся можно судить, что Луццато и его последователи воспринимали себя как играющих важную роль в пришествии Мессии, при этом сам Рамхаль воспринимался как реинкарнация библейского Моисея. После изгнания из Италии он попытался обосноваться в Амстердаме, а потом в Германии. Немецкие раввины заставили его подписать документ, в котором он признался, что описанное им "учение маггида" ложно, большинство его записей было сожжено. Могила Моше Хаима Луцатто над Киннеретом Как и многие другие люди того поколения, Рамхаль стремиился к Святой Земле. В 5503 году (1743) он достиг этой цели, поселившись в Акко. Умер всего через три года поле этого. Похоронен на берегу озера Кинерет (Генисаретское море) рядом с рабби Акивой. Знаменитый Виленский Гаон (рабби Элиягу из Вильны) говорил, что если бы Рамхаль жил в его время, он пошел бы пешком в Италию, чтобы учиться у него. Однажды у рабби Дов Бера, магида из Межерича, спросили, почему раввин Моше-Хаим Луцатто скончался так рано. Магид ответил, что его поколение было недостойно понять его гениальность и святость.

 «Рамхаль» — один из крупнейших со времен Маймонида еврейских мыслителей. Талмудист и каббалист.

:

1747, января — (4 швата 5507) Родился Денон Виван - первый директор музея Наполеона, музея Лувра. Подробнее

Родился во французской провинции Бургундии в городе Шалон-Сюр-Сон на реке Соне между Леоном и Дижоном в богатой аристократической семье. Знатное происхождение и материальная обеспеченность позволили ему получить блестящее по тому времени образование. В Париже Доминик изучал политические науки, юриспруденцию, литературу. Но особенный интерес вызывало у него обучение рисованию и гравюре. Он стал хорошим портретистом и одним из лучших граверов, в жизни это оказало ему огромную незаменимую помощь, способствовало его всемирной известности. Был дипломатом по особым поручениям при Людовике XV и Людовике XVI, другом Вольтера и знаменитого художника французской революции Давида, сопровождал Наполеона I в Египет во время его войны с Англией. Впоследствии Наполеон назначил Денона директором Musee Napoleon. Эрудиция, энергия и организаторские способности Денона позволили Наполеону выбрать именно его директором своего нового музея во дворце Лувр.-Он мечтал сделать из Лувра -самый прекрасный музей мира-, – пишет во французском журнале L Actualite en France Клодин Канетги. Это ему практически удалось.О личной жизни молодого Денона известно мало. Его имя хотя и встречается во многих произведениях, в том числе весьма известных, но посвященных ему биографических книг всего несколько. Одна из последних опубликована в 1995 году писателем из Франции Филиппом Соллерсом. Автор отметил чрезвычайную скрытность Денона в том, что касается его биографии, и противоречивость сведений о нем. Он не оставил мемуаров, не сохранились его письма (вероятно, он их уничтожил). В то же время все авторы единодушно отмечают общительность, остроумие Денона, умение быть -душой общества- и ценить прекрасный пол.

:

1747, января — (17 Швата 5507) Marcus Herz (Маркус Герц) - врач, приятель Канта, писатель. Умер 19 января 1803 года

:

1747, апреля — (26 Ияра 5507) В Кфар-Ясир близ Акко умер Моше Хаим Луццатто - каббалист, драматург, поэт и моралист. Луццатто происходил из одной из самых старинных еврейских семей Италии. С детства проявлял исключительные способности. Помимо Библии, Талмуда, Мидраша и галахической литературы Луццатто был хорошо знаком с итальянской культурой своего времени, в том числе с естественными науками и, в особенности, с литературой. Далее

Учителями Луццатто были Ицхак Кантарини (1644–1723), падуанский раввин, писатель и врач, обучавший его поэзии и светским наукам, и Иеша'яху Бассан (умер в 1739 г.), который занимался с ним главным образом каббалой и стал его другом и покровителем. Луццатто возглавил кружок молодых людей из Италии и Восточной Европы, собиравшихся для совместного изучения каббалы. Он верил в голос Божьего посланца, возвестивший ему в 1727 г. скорое пришествие избавителя. «Голос свыше» диктовал Луццатто его каббалистические писания, лишь малая часть которых сохранилась и была опубликована. Откровения «маггида» Луццатто поверял своему кружку, который превратился в тайное общество, пытавшееся ускорить пришествие Мессии с помощью каббалистических формул и заклинаний. Эту деятельность описал член кружка Иекутиэль Гордон в нескольких письмах. Эту деятельность описал член кружка Иекутиэль Гордон в нескольких письмах. Одно из них попало в руки противника саббатианства М. Хагиза (1672–1751), который усмотрел в нем описание деятельности группы еретиков-саббатианцев. Хагиз обратился к раввинам Венеции с предостережением против опасности, которую, по его мнению, представляла эта группа; раввины, в свою очередь, обратились за разъяснением к И. Бассану, который пытался защищать своего любимого ученика. В последовавшем ожесточенном споре приняли участие многие видные раввины Италии. После долгой борьбы Луццатто согласился отдать свои каббалистические писания на хранение И. Бассану, воздерживаться от записи откровений «маггида» (по крайней мере, до своего прибытия в Эрец-Исраэль) и преподавания каббалы (1730). Этот компромисс не привел, однако, к разрешению конфликта. В 1731 г. Луццатто женился на дочери раввина Давида Финци, устранив тем самым одно из возражений против его занятий каббалой (неженатому эти занятия не рекомендовались). Так как спор вокруг его взглядов продолжался, Луццатто вынужден был покинуть Италию и отправиться в Амстердам (1735). Там он много писал, однако преподаванием каббалы не занимался. В 1743 г. он переселился в Эрец-Исраэль. Некоторое время жил в Акко. Луццатто и вся его семья умерли во время эпидемии чумы. www.eleven.co.il

 

:

1748, ноября — (30 Хешвана 5509) Указ императрицы российской Елизаветы об исключении лейб-медика Санчеса Антонио Нуньеса Рибейро (см. 7 марта 1699 года) "из академических почетных членов и пенсии ему с сего числа не производить”. Лишившись ученого звания и важного источника существования, доктор написал президенту Петербургской Академии Кириллу Разумовскому недоуменное письмо. И вот ответ: “Императрица полагает, что было бы против Ее совести иметь в Своей Академии такого человека, который покинул знамя Иисуса Христа и решился действовать под знаменем Моисея и ветхозаветных пророков”. href="http://www.berkovich-zametki.com/2014/Zametki/Nomer2/Berdnikov1.php">источник

 

: