Г. Меир — события (0-25 из 45)

1898, 21 апреля — (29 Нисана 5658) Родилась (ст. ст.) Голда Меир

Меир, урожденная Голди Мабовитц, появилась на свет 3 мая 1898 года в России, в городе Киеве (Украина), седьмым ребенком в семье Моше и Блюмы. Жестокая российская действительность оборвала жизни пяти братьев Голды за девять лет между рождением ее сестры Шаны и ее собственным. Шана была настолько старше, что часто в раннем детстве заменяла Голде мать. Шана научила ее читать и писать, так как Голда никогда не могла позволить себе роскошь посещать школу, до тех пор пока не переехала в Милуоки в восьмилетнем возрасте. Клара, младшая сестра Меир, была на четыре года моложе нее. Жизнь в России, где Голди провела первые восемь лет, была очень трудной. Она никогда не забывала этот несчастный. период своей жизни и ужасный опыт русских погромов, которые навсегда оставили отпечаток в ее психике. Голди впервые услышала слова -христоубийцы- в воплях погромщиков, которые убивали невинных людей из-за их веры и этнического происхождения.Отец Голди уехал в Соединенные Штаты, когда ей было пять. Он нашел работу в Милуоки и вызвал туда семью. Ее мать, набравшись смелости, подделала документы, и Голди должна была изображать пятилетнюю девочку, хотя в действительности ей было восемь. Ее паспорт был оформлен на совершенно другого ребенка, так как семья выезжала нелегально. Моше поселился в Милуоки, работая на двух работах - плотником и рабочим на железной дороге. Мать Голди открыла бакалейный магазин в нижнем этаже своей квартиры уже через две недели после прибытия в Милуоки. Она даже не говорила по-английски. Огромное влияние на жизнь Голди оказала Шана. Она была для Голди героиней, духом революции и учителем в России, а потом и в Милуоки. Для Голди Шана была кумиром, идеалом. В молодости Голди много читала. Она открыла для себя Достоевского, Толстого, Чехова и Диккенса. Она не начинала своего формального обучения до восьми лет, до переезда в Милуоки, где она закончила начальную школу. Голди говорила на идиш и по-русски дома, по-английски - в школе и с друзьями. Голди была очень привлекательной девушкой. Ее школьная подруга Регина говорила: Четверо из пяти мальчиков были влюблены в нее... Она была так трепетна и привлекательна. Сестра Голди Шана вышла замуж и уехала в Денвер лечиться от туберкулеза. Девушки регулярно писали друг другу. Родители Голди решили, что детям не нужно формальное образование, и сосватали четырнадцатилетнюю Голди за тридцатилетнего страхового агента. Голди, будучи бескомпромиссным и самоуверенным подростком сбежала из дому в Денвер к сестре, чтобы получить среднее образование. Она прожила в Денвере два года со своей мятежной сестрой, которая устраивала в своем доме еженедельные сионистские собрания. Эти собрания пленили впечатлительную Голди и превратили ее в квазиреволюционерку. Одним из мужчин, посещавших собрания Шаны, был Моррис Мейерсон, за которого Голди впоследствии вышла замуж. Голди была захвачена движением Поалей Цион (Рабочие Сиона) и стала его преданным фанатиком. Независимость и железная воля уже глубоко и прочно укоренились в ней. Голди возвращается в Милуоки, чтобы завершить обучение. Она закончила среднюю школу Северного округа в качестве вице-президента своего класса в 1916 году, к тому времени уже глубоко проникшись идеями сионизма. В семнадцатилетнем возрасте Голди вступает в Поалей Цион и начинает выступать на митингах, будучи еще школьницей и обучая по ночам иммигрантов английскому языку. Она поступила на один семестр в Учительский колледж Милуоки, а в свободное от занятий время преподавала идиш в еврейском центре. Она была очень страстной женщиной во всем, что делала, и вдохновенным оратором на английском, идиш и русском. Зимой 1918 года, в девятнадцать лет, она стала самым молодым и симпатичным делегатом Еврейского конгресса, который проходил в Филадельфии. Голди вышла замуж за Морриса Мейерсона в 19 лет, но к тому времени она уже решила, что ее судьба - жить в Израильском киббуце. Она сказала Моррису, что он волен последовать за ней или остаться, но для нее это вопрос решенный. Моррис был мягким человеком и ничего не мог противопоставить жизненной силе Голди. Однажды приняв как факт, что нет другого решения еврейской проблемы, кроме возвращения на историческую родину, она сказала: Я решила поехать туда. Голди стала признанным лидером движения. Так началась ее история, продолжавшаяся пятьдесят лет. Меир уговорила Шану присоединиться к ней, чтобы превратить Палестину в новую родину и будущий дом для -блуждающих евреев-. Шана оставила мужа в Соединенных Штатах и вместе с Голди и двумя своими детьми села на судно. Беда ждала своего часа, и он наступил. Голди рассказывала: Это было чудом, что мы пережили эту поездку. Судно вышло в море 23 мая 1921 года с 23-х летней Голди, ее мужем Моррисом, ее сестрой с двумя детьми и еще с двадцатью тремя энтузиастами-сионистами на борту. Путешествие было бедственным с самого начала: на корабле были мятежи, смерть, приближался голод, был убит капитан. В довершение всего брат капитана сошел с ума. 14 июля 1921 года группа прибыла в Тель-Авив, полуголодная и без всякого багажа. Их мечтой, их райским уголком должен был стать Тель-Авив, который на самом деле был городком среди пустыни, основанным лишь двенадцать лет назад, без растительности и естественных ресурсов. Это напоминало другую планету. Все было так бесплодно и дико, что многие прибывшие заплакали, отчаявшись, и захотели вернуться, в том числе и Шана. Только Голди была возбуждена и говорила: Я глубоко счастлива. Остальные были глубоко разочарованы. Фактически, треть группы впоследствии вернулась в Соединенные Штаты. По прибытии Голди официально изменила свое имя, приняв имя Голда, чтобы начать жизнь заново. Мейерсоны вступили в киббуц , в коммунальную деревню, более коллективную, чем решился бы создать любой коммунист. В деревне все было общим: одежда, продукты, дети .... Большинство жителей были больны малярией, не было уборных, вода была загрязнена, продукты часто были несъедобны или испорчены. Но Меир была всегда полна оптимизма. Она любила жизнь киббуца и вскоре, в двадцать три года, ее избрали в управляющий комитет. Она стала делегатом сионистского конвента и встретила там многих будущих национальных лидеров: Бен-Гуриона, Берла Кацнельсона, Залмана Шазара и Давида Ремеза (все они впоследствии стали ее любовниками). Она начинала свою борьбу, собирая миндаль, выращивая цыплят, присматривая за детьми, преподавая английский, в то время как сама изучала арабский и иврит. Жизнь киббуца оказалась слишком трудной для Морриса. Он ненавидел ее, и пара вернулась в Тель-Авив, чтобы начать семейную жизнь. В 1923 году у них родилась дочь Сара, в 1926 - сын Менахем. Меир работала в Иерусалиме секретарем Женского трудового совета и держала прачечную в качестве источника дополнительного дохода. Она была назначена казначеем в 1924 году, что позволило ей участвовать в различных международных конференциях. В 1928-29 годах она стала делегатом Американской Сионистской партии и вернулась в Соединенные Штаты впервые с тех пор, как оттуда уехала. В 1929 году ее избрали делегатом на Всемирный сионистский конгресс. Именно там она увлеклась своим наставником, а вскоре и любовником Шазаром Залманом, который содействовал ее назначению секретарем Организации женщин-пионеров в 1932 году в США, где она организовала американские отделения. Она стала революционной femme fatale несмотря на то, что никогда не имела больше двух платьев одновременно и не пользовалась косметикой в течение тридцати с лишним лет. В личной жизни она никогда не была одинокой, ее постоянно окружал поток тайных романтических связей. В тридцатые годы Меир объездила весь мир как представитель Всемирной сионисткой организации и Еврейского агентства за Палестину. Она занимала множество постов, включая пост секретаря правления больничной кассы, занимающейся медицинским обслуживанием большей части палестинского еврейского населения. Зачастую у нее не было электричества, газа, персонального телефона, большую часть своей жизни она спала на кушетке. Гиганты Израиля были ее друзьями, близкими и любовниками. Они любили ее, потому что она была достаточно сильной, чтобы показать свою слабость. Она могла плакать, когда не было еды, но никогда не задумывалась, когда приходилось с хладнокровным спокойствием противостоять вооруженным мужчинам. Когда незадолго до Второй мировой войны арабы присоединились к гитлеровской оси, Меир отправилась в путешествие, произнося речи, призванные убедить ее юных соотечественников присоединиться к Британии. Ей удалось завербовать около 33000 сионистов в Британские вооруженные силы. Во время войны она была назначена главой Сионистского политического департамента и служила в Британском военном экономическом консультативном совете. В послевоенной борьбе за установление независимого еврейского государства Голда присоединилась к группе Бен-Гуриона, которая была арестована и заключена в тюрьму в самое критическое время в истории сионистского государства. Лидеры этой группы назначили Меир номинальной главой правительства. В это время корабль Exodus, перевозя 4700 перемещенных евреев из Северной Европы, в том числе 400 беременных женщин, направлялся в Палестину. Политические махинации Британии и арабов привели к международному инциденту, когда Британские эсминцы блокировали корабль на пути к Палестине. Меир приняла в судьбе корабля личное участие и вступила на его борт, бросив вызов Британским вооруженным силам и заявив: Вы все можете присоединиться к нам. После инцидента с Exodus Альберт Спенсер, секретарь Британского Военного Совета, сказал: Голда была самой одаренной женщиной, которую я встречал... Подобно мистеру Черчиллю, она находила простое решение любой проблемы. В 1946 году Организация Объединенных Наций наконец проголосовала за раздел Палестины и независимость Израиля, что дало госсекретарю США Джеймсу Форрестолу повод говорить: 45 миллионов арабов собираются сбросить 250 тысяч евреев прямо в океан. Именно тогда евреи наконец прекратили борьбу за независимость и начали бороться за свои жизни. И эта борьба оказалась безрезультатной. За первые две недели после резолюции ООН 93 араба, 84 еврея и семь британских солдат были убиты. Меир направилась в Иерусалим, где борьба приобрела жесточайший характер. Меир спала по четыре часа в сутки в течение нескольких месяцев и на вопросы журналистов о том, как она перенесла это, отвечала: Мы просто хотели остаться в живых, а наши соседи хотели видеть нас мертвыми. Это не тот вопрос, по которому есть большие возможности для компромисса. Всегда красноречивый оратор, всегда умеющая высказаться элегантно и проницательно одновременно, Меир так определила причины их победы в борьбе за выживание: У нас было секретное оружие - отсутствие альтернативы. Две большие проблемы возникли на пути становления независимого Израиля. Во-первых, у страны не было денег, во-вторых, король Иордании заявил, что, арабы готовы пожертвовать десятью миллионами своих жизней из 50-миллионного арабского населения, лишь бы уничтожить полмиллиона евреев в Палестине. Это была сомнительная угроза. Арабы собирались пожертвовать 25% своего народа за 240-мильную полоску неплодородной недвижимости, которую евреи фактически купили у их предков (Большая часть недвижимости была приобретена за чрезмерно высокую цену в 20-е и 30-е годы у арабов). Меир блестяще решила обе проблемы. На заре независимости она решилась встретиться с королем Иордании Абдаллой, чтобы предотвратить надвигающуюся войну. Меир переоделась арабской женщиной и перешла границу, чтобы встретиться с Абдаллой, который, по сути, больше боялся ее, чем она его. Шофер-араб был так испуган, что высадил их прежде, чем они достигли места встречи. Король спросил, почему она с таким нетерпением борется за независимое государство. В своей неподражаемой манере Меир отвечала: Я не думаю, что 2 000 лет можно воспринимать как большую спешку. Она сказала Абдалле, что будет война и что Израиль в ней победит. В автобиографии она пишет: Это была величайшая наглость с моей стороны, но я знала, что мы должны победить. Десять миллионов арабов, которые окружали их со всех сторон, только и ждали момента для атаки, и евреи на линии фронта просили у Меир разрешения покинуть свои территории, потому что для обороны своих рубежей им нужны были танки, которые стоили 10 миллионов долларов. Она ответила им: Хорошо. Вы остаетесь, а я достану 10 миллионов на ваши танки. Позже она говорила: Это был блеф. Откуда мне было взять 10 миллионов долларов? Она немедленно поехала в Америку, где начала лихорадочно добывать деньги, в первую очередь обратившись с взволнованной мольбой о помощи к своему идеалу - Элеоноре Рузвельт. Во главе американского сионистского движения стоял Генри Ментор. Он был законченным шовинистом и не был сторонником того, чтобы вкладывать такие большие деньги в кучку людей, живущих в пустыне на другом конце земного шара. Ментор, как и многие мужчины до него, был очарован харизмой Меир. В прессе приводились такие его слова: Голда горела всепожирающим пламенем. Эта женщина была великолепна. Он начал всюду представлять ее как самую могущественную еврейскую женщину современности, которой она в действительности и была. Преодолев все трудности, она совершила величайшее чудо в истории долгой борьбы Израиля за независимость, Используя свою харизму, свой магнетизм, свою неистощимую энергию, она собрала за три месяца 50 миллионов долларов. То, что она сделала, можно оценить, лишь если принять во внимание, что сумма в 50 миллионов долларов в три раза превышала годовую добычу нефти в Саудовской Аравии в 1947 году. Когда она вернулась, потрясенный Бен-Гурион сказал: Когда-нибудь, когда история будет написана, там обязательно будет упомянуто, что была такая еврейская женщина, которая достала деньги, сделавшие наше государство возможным. Меир вернулась из Америки совершенно изнуренной. 13 апреля 1948 года она перенесла сердечный приступ. Утомление и стрессы взяли свое. Ее безостановочные попытки повсюду собрать деньги, чтобы предотвратить войну с арабами были успешными, но она была вынуждена взять трехнедельный отпуск. Меир уже снова встала на ноги, когда в Палестине 14 мая 1948 года было провозглашено государство Израиль. Из двадцати четырех человек, подписавших Декларацию независимости Израиля, пятидесятилетняя Меир была единственной женщиной. Новая нация родилась под аккомпанемент рыданий Меир и национального гимна Израиля hатиква в исполнении оркестра. Этот документ покончил с блужданиями евреев без родины продолжительностью в 1887 лет. Меир снова предложили пост в Иерусалиме. Там было очень неспокойно, происходили кровопролитные столкновения, и ожидалось, что самое худшее еще впереди. Там ежедневно умирали люди, повсюду стреляли. В сентябре 1948 года Меир стала первым послом Израиля в Советском Союзе. Она была назначена на этот пост не из политического фаворитизма, который имеет место в большинстве правительств, а потому, что она по своей высочайшей квалификации более всех подходила для этого поста. Меир взяла с собой в Москву свою дочь Сару. Она столкнулась с ошеломляющим приемом в московской Хоральной синагоге. Сцена встречи Голды Меир с людьми, в которых десятилетиями уничтожали память об их происхождении, культуре и религии, была запечатлена на случайной фотографии и в последствии отображена на обратной стороне купюры. К слову, купюра с изображением Голды Меир так любовно и называется -Голда. Это единственный денежный знак в Израиле имеющий собственное имя. В апреле 1949 года она вернулась в Израиль, чтобы принять новый пост министра труда и социального страхования в кабинете Давида Бен-Гуриона, ставшего премьер-министром. На этом посту Меир стала архитектором национального плана страхования соотечественников. Она провела следующие семь лет на этой почетной и полезной работе. В июле 1956 года Меир была назначена министром иностранных дел и стала представителем Израиля в Организации Объединенных Наций. В течение следующих десяти лет она в качестве дипломата объездила весь мир. Она выполняла почти евангелическую персональную миссию помощи борющимся народам новых государств Южной Африки. Борьбу за их выживание она превратила в свою личную вендетту. В шестьдесят семь лет она подала в отставку с поста министра, чтобы отстаивать уменьшение налогов на посту секретаря правящей партии Мапаи. Меир оставила этот пост в июле 1968 года по причине слабого здоровья и преклонного возраста. Но несколько месяцев спустя она вновь была призвана к общественной жизни из-за внезапной кончины премьер-министра Леви Эшкола. 17 марта 1969 года Голда Меир была единодушно избрана четвертым премьер-министром Израиля. В своей официальной речи она сказала: Наша судьба не может быть и не будет определена другими. Эта стойкая женщина наконец возглавила нацию, на сотворение которой она потратила всю жизнь. Она не собиралась быть легким противником для арабов. Мир и спокойствие возлюбленной страны были целью Меир как главы государства. Соглашение о прекращении огня было заключено, но на границах часто возникали конфликты. Правление Меир сопровождалось частыми столкновениями между Израилем и его врагами-арабами, и именно поэтому она в семьдесят... работала долгими часами так, как никогда ранее, и больше путешествовала. Меир отвечала своим критикам, которые говорили, что ей стоило бы больше заботиться об имидже Израиля: Если у нас есть выбор между тем, чтобы погибнуть, вызвав всеобщее сочувствие, или выжить с плохим имиджем, то лучше уж мы останемся живы, имея плохой имидж. Миру оставалось быть недолго. Рядом всегда была грозящая опасность, но прекращение огня давало обманчивое чувство безопасности для части ее кабинета. Меир интуитивно чувствовала, что война близка, и поделилась своими предчувствиями с членами кабинета и своими советниками. Йом Киппур - Судный День - самый главный и торжественный еврейский религиозный праздник. Большая часть кабинета Меир отсутствовала во время праздника 1973 года, но женская интуиция Меир подсказывала ей - что-то не в порядке. Поступали сообщения о перемещениях русских с арабских территорий и другие признаки, которые настораживали ее относительно намерений арабов. Ее советники и члены кабинета уверяли: Не беспокойтесь. Войны не будет, Ее интуиция подсказывала ей другое. Израильская разведка уведомляла, что семьи русских военослужащих бегут из голодающей Сирии. Она созвала срочное заседание в полдень 5 октября, за день до Йом Киппура, и в присутствии всего нескольких основных членов кабинета заявила: У меня ужасное предчувствие относительно всего, что происходит. Это напоминает мне 1967 год... Я думаю, это все что-нибудь да значит. Ее начальник канцелярии, министр обороны, шеф разведки и министр торговли в один голос ответили: Не существует никаких проблем. Позже Меир вспоминала: Я должна была прислушаться к голосу своего сердца и объявить мобилизацию. Я уже тогда знала, что я должна была так поступить, и мне предстоит прожить с этим ужасным знанием всю оставшуюся жизнь. Интуиция не подвела - Меир оказалась права. Трагедия унесла 2 500 еврейских жизней, многие из которых могли бы быть спасены, если бы кабинет поверил в силу ее интуиции. Меир всегда была смелой и верила, что сила важна как для стран, так и для людей. Если бы эта женщина не была сильной, то нация бы не выжила. И без своей внутренней силы она не смогла бы работать с такой энергией. Во время войны Йом Киппур ей было далеко за семьдесят, но она никогда не покидала офис более чем на час. Она спала едва ли четыре часа в сутки, иногда задремав прямо на своем рабочем столе, неся постоянную бессменную вахту по защите ее любимого народа и его молодых солдат. На пятый день войны, когда был уже близок полный разгром, она позвонила госсекретарю США Генри Киссинджеру среди ночи. Его адъютант ответил: Сейчас полночь, подождите до утра. Меир сказала: Меня не заботит, который теперь час. Нам нужна помощь сегодня, потому что завтра может быть слишком поздно. Я лично полечу инкогнито, чтобы встретиться с Никсоном. Я хочу вылететь как можно быстрее. Киссинджер капитулировал и пригласил ее в Вашингтон. Сила и уверенность Меир сделали свое дело, и американский воздушный мост заработал как раз вовремя, чтобы спасти и битву, и нацию. Эта неунывающая семидесятипятилетняя женщина еще раз использовала свой бескомпромиссный дух, чтобы спасти свою нацию, отказавшись принять слово нет в качестве альтернативы действию. Меир ушла в отставку 10 апреля 1974 года, после пяти бурных лет в качестве премьер-министра. Ей было почти семьдесят шесть. Было выше моих сил дальше нести это бремя, - говорила она. В Палестине было восемьдесят тысяч евреев, когда она приехала сюда в 1921 году, и три миллиона, когда она покинула свой кабинет в 1974-м. Эта всегда уверенная женщина была воплощением силы в течение всей жизни. В своем прощальном заявлении в качестве правительственного чиновника она выразила концепцию выживания с позиций силы и агрессии: Если Израиль не будет сильным, то не будет мира. Она могла бы сказать: Если женщина не сильна и не уверена, то она не добьется власти, - и в этом выразилась бы сущность энергичной и властной женщины. Меир находилась в близких отношениях с некоторыми величайшими умами в истории Израиля. Она была связана с блестящим Залманом Шазаром, дикарем с энциклопедическим умом, который стал ее наставником и любовником. По иронии судьбы, этот магнетический и гипнотический оратор должен был стать в будущем именно тем президентом Израиля, который привел ее к присяге в качестве премьер-министра в 1968 году. Они путешествовали по всему миру в тридцатые годы. Шазар обещал развестись и жениться на Меир, но так и не сдержал своего обещания. И все же этот динамичный лидер, без сомнения, был тем мужчиной, который оказал на нее наибольшее влияние. Их отношения были началом большого количества подобных связей, что дало повод ее завистникам навесить на нее ярлык Меир-матрац. Интимные отношения связывали Меир со многими великими мужчинами в сионистском движении. Давид Бен-Гурион, Давид Ремез, Берт Кацнельсон, Залман Аранн и Генри Ментор были самыми выдающими личностями, с которыми она работала и развлекалась на разных ступеньках своей карьеры. Все они помогли ей в продвижении на вершину. Любовь Ремеза длилась всю жизнь, и он добился для нее многих должностей в партии. По словам Меир, он был ее компасом и наставником долгое время. Она часто признавалась: Я любила его очень сильно. Кацнельсон, известный как Сократ Израиля, назначил ее на первую ответственную должность - главы департамента взаимопомощи в тридцатые годы. Меир отмечала, что Аранн внес в ее жизнь фантазию. Ментор был энергичным человеком, руководителем американского фонда. Он стал ее наперсником и любовником, когда она собирала деньги в Америке в тридцатые годы. В ее действиях не было злого умысла. Она просто была страстной женщиной, которая жила естественно, так, как она видела и чувствовала. В ней было столько неудержимой энергии, что некогда было останавливаться, чтобы побеспокоиться о тех, кто уходил. Постоянным ее любовником был Ремез, и даже его жена была очарована харизмой Меир. Ремез описывает Меир как обладательницу огромной личной магии. Меир признавала для себя первенство карьеры перед семьей: Я знаю, что мои дети, когда были маленькими, много страдали по моей вине. Она, посвятив всю себя работе, должна была пожертвовать чем-то очень значительным ради идей сионизма, который для нее был синонимом карьеры; этим значительным была ее семья. Голда Меир - одна из величайших женщин мира. Как Мартин Лютер Кинг, она помогла изменить мир к лучшему, потому что у нее была мечта. Она никогда не позволяла личным желаниям и потребностям сбить ее с пути к воплощению этой мечты. Она сосредоточила все силы на создание еврейского государства, а после его появления - на сохранение его безопасности. Когда народ попросил ее стать его вождем, она покинула свой дом, книги и музыку и повела свою нацию сквозь войну за выживание. Меир во всех отношениях была творческой женщиной, провидицей, которая достигла вершины благодаря преданности ума и чувств тому, во что она верила. Голда Меир в детстве приобрела мечту и посвятила свою жизнь погоне за ней. Она оставила этот мир более совершенным, чем нашла его, и добилась этого не чем иным, как своей целостностью и уверенностью в себе. Голда еще успела застать заключение первого арабо-израильского мирного договора – Кемр-Дэвидских соглашений. Незадолго до этого, во время первого визита египетского президента Анвара Садата в Израиль она сказала: Я хочу, чтобы даже такой старой леди, как я, довелось пожить во времена мира между нами и вами… Она умерла 8-го декабря 1978 года. Ее похоронили на горе Герцля в Иерусалиме. Нравится нам или не нравится нынешний облик еврейского государства, но он сформирован не в последнюю очередь женщиной по имени Голда… www.isramir.com

Метки:

1898, 3 мая — (11 Ияра 5658) По новому стилю. Родилась Г. Меир. Голда - значит золотая, Меир - озаряющая. Если рассуждать о том, что есть человеческое счастье, то Голда Меир познала его. То, за что она боролась: новая судьба её народа, о чём мечтала: его свобода и независимость, осуществилось, и она не только была этому свидетелем, но участвовала в полной мере, была впереди.

Метки:

1921, 14 июля — (8 Таммуза 5681) В Эрец-Исраэль из Америки прибыла группа из 23 сионистов. В их числе была Голда Меир, её муж, сестра, двое детей.

Метки:

1947, 31 июля — (14 Ава 5707) Ишув. На встрече Г. Меир с британским наместником Палестины сэром А. Кеннингхамом после казни ЭЦЕЛом сержантов было обещено англичанам от имени национальных властей мобилизовать все военные силы против "отщепенцев". Итогом этой политики стали столкновения между Хаганой и ЭЦЕЛем, в результате которых появились жертвы.

Метки:

1948, 21 января — (10 швата 5708) Речь Голды Меир на заседании Генеральной Ассамблеи еврейских федераций и благотворительных фондов в Чикаго. Подробнее

"Это не были сионистские организации. Палестина у них не стояла на повестке дня. Но это было совместное заседание профессиональных сборщиков денег, людей с огромным опытом, контролировавших еврейскую машину денежных сборов в Соединенных Штатах, и я понимала, что если мне удастся их пронять, то, возможно, и удастся собрать нужные суммы - ключ к нашей самообороне. Я говорила недолго, но высказала все, что у меня было на сердце. Я описала положение, создавшееся в Палестине ко дню моего отъезда, и продолжала: "Еврейское население в Палестине будет сражаться до самого конца. Если у нас будет оружие - мы будем сражаться этим оружием. Если у нас его не будет, мы будем драться камнями. Я хочу, чтобы вы поверили, что цель моей миссии - не спасение семисот тысяч евреев. За последние несколько лет еврейский народ потерял шесть миллионов евреев, и было бы просто дерзостью беспокоить евреев всего мира из-за того, что еще несколько сот тысяч евреев находятся в опасности. Речь не об этом. Речь идет о том, что если эти семьсот тысяч останутся в живых, то жив будет еврейский народ как таковой и будет обеспечена его независимость. Если же эти семьсот тысяч теперь будут перебиты, то нам придется на много веков забыть мечту о еврейском народе и его государстве. Друзья мои, мы воюем. Нет в Палестине еврея, который не верил бы, что, в конце концов, мы победим. Таков в стране моральный дух... Но этот дух не может противостоять в одиночку винтовкам и пулеметам. Без него винтовки и пулеметы не много стоят, но без оружия дух может быть сломлен вместе с телом. Наша проблема - время... Что мы сможем получить немедленно? И когда я говорю "немедленно", я имею в виду не месяц. И не через два. Я имею в виду - сейчас, сегодня. Я приехала довести до сознания американских евреев один факт: в кратчайший срок, не более, чем за две недели, нам нужно собрать чистоганом сумму от двадцати пяти до тридцати миллионов долларов. Через две-три недели после этого мы уже сумеем укрепиться. В этом мы уверены. Египетское правительство может провести такой бюджет, который поможет нашим противникам. То же самое может сделать и правительство Сирии. У нас нет правительств. Но в диаспоре у нас миллионы евреев, и я верю в евреев США не меньше, чем в нашу палестинскую молодежь; верю, что они поймут, в какой опасности мы находимся, и сделают то, что должно. Знаю, что сделать это будет нелегко. Мне приходилось участвовать во всяких кампаниях по сбору средств, и я знаю, как непросто сразу собрать ту сумму, которую мы просим. Но я видела таких людей там, дома. Видела, как, когда мы призвали общину отдавать кровь для раненых, они пришли прямо со службы в больницы и стояли в длинных очередях, чтобы отдать свою кровь. В Палестине отдают и кровь, и деньги. Мы не лучшей породы; мы не лучшие евреи из еврейского народа. Случилось так, что мы - там, а вы - здесь. Уверена, что если бы вы были в Палестине, а мы в Соединенных Штатах, вы делали бы там то же самое, что делаем мы, и просили бы нас здесь сделать то, что придется сделать вам. В заключение я хочу перефразировать одну из самых замечательных речей времен Второй мировой войны - речь Черчилля. Я не преувеличиваю, говоря, что палестинский ишув будет сражаться в Негеве, в Галилее, на подступах к Иерусалиму до самого конца. Вы не можете решить, следует нам сражаться или нет. Решать будем мы. Еврейское население Палестины не выкинет белый флаг перед муфтием. Это решение уже принято. Никто не может его изменить. Вы можете решить только одно: кто победит в этой борьбе - мы или муфтий. Этот вопрос могут решить американские евреи. Но сделать это надо быстро - за дни, за часы. И прошу вас - не запаздывайте. Чтобы не пришлось вам через три месяца горько сожалеть о том, что вы не сделали сегодня. Время уже настало". Они слушали, они плакали, они собрали столько денег, сколько еще не собирала ни одна община. Я провела в Штатах шесть недель - больше я не могла находиться вне дома - и повсюду евреи слушали, плакали и давали деньги, иногда даже делая для этого банковские заемы. В марте я вернулась в Палестину, собрав 50000000 долларов, немедленно ассигнованные на тайные закупки в Европе оружия для Хаганы. И даже когда Бен-Гурион сказал мне: "Когда-нибудь, когда будет написана история, там будет рассказано о еврейской женщине, доставшей деньги, необходимые для создания государства", я никогда не обманывалась. Я всегда знала, что эти доллары были отданы не мне, а Израилю" ГОЛДА МЕИР "МОЯ ЖИЗНЬ".

 

Метки:

1948, 10 мая — (1 Ияра 5708) Г. Меир тайно встретилась с королём Иордании Абдалой, но не добилась от него обещания не воевать с Израилем. Король сослался на арабское общественное мнение, но предложил в качестве компромисса распространить свою власть до моря, а евреям - стать его подданными. Г. Меир отказалась.

Метки:

1948, 11 мая — (2 Ияра 5708) Последняя тайная встреча Голды Меир с королём Трансиордании Абдаллой, на которой Меир пыталась уговорить короля не воевать с Израилем. Подробнее

"Абдалла отказался приехать в Нахараим. Как передал нам его посланец, это будет слишком опасно. Если я хочу его увидеть - я должна приехать в Амман, приняв риск на себя: он не может поднять легион по случаю того, что ожидает еврейских гостей из Палестины, и никакой ответственности за то, что может произойти с нами по дороге, он тоже на себя не возьмет. Начать с того, что в Тель-Авив попасть тогда было почти так же трудно, как и в Амман. Я с самого утра и до семи вечера ожидала в Иерусалиме тель-авивского самолета, а когда он, наконец, приземлился, то было так ветрено, что ему трудно было взлететь. В нормальной обстановке я отложила бы полет на завтра, но уже почти не было "завтра". Было 10 мая, а 14 мая должно было быть провозглашено еврейское государство. Это был наш последний шанс переговорить с Абдаллой. Поэтому я настояла, чтобы мы полетели, хотя, казалось, что наш "пайпер каб" перевернется от простого ветра, не говоря уже о буре. Когда мы уже взлетели, на иерусалимский аэродром сообщили, что погода слишком опасна для полета, - но мы уже были в воздухе. На следующее утро я поехала в Хайфу, где должна была встретиться с Эзрой. Было решено, что он только наденет на голову арабскую "куфию". Он свободно говорил по-арабски, знал арабские обычаи и его легко было принять за араба. Я же должна была надеть традиционное, темное и широкое арабское платье. По-арабски я не говорила вовсе, но было маловероятно, чтобы от мусульманки, сопровождающей своего мужа, потребовались какие-то разговоры. Арабское платье и покрывало для меня уже были заказаны, а Эзра объяснил мне дорогу. Мы будем часто менять машины, предупредил он, чтобы убедиться, что за нами не следят, а вечером, в назначенном месте, недалеко от королевского дворца нас будет ожидать человек, который проводит нас к Абдалле. Главное было - не вызвать подозрений у арабских легионеров на проверочных пунктах по дороге к дворцу. Это была длинная поездка, в темноте, с некоторыми пересадками. Сначала мы ехали на одной машине, потом вышли, потом пересели в другую, проехали еще несколько километров, потом, в Нахараиме, пересели в третью. Друг с другом мы во время пути не разговаривали. Я полностью доверяла способностям Эзры провезти нас через неприятельские линии и слишком занята была вопросом об исходе нашей миссии, чтобы думать о том, что случится, если нас, сохрани Боже, схватят. К счастью, хоть нам и пришлось несколько раз предъявлять удостоверения, мы прибыли на место встречи вовремя и не разоблаченные. Человек, который отвез нас к Абдалле, был его самым доверенным сотрудником, это был бедуин, с детства живший в его семье и привыкший исполнять самые опасные поручения своего господина. Он отвез нас к себе домой в своей машине, с затянутыми плотной черной материей окнами. В ожидании Абдаллы я разговорилась с привлекательной и умной женой нашего проводника, происходившей из богатой турецкой семьи; она горько жаловалась на монотонность своего существования в Трансиордании. Я подумала, что некоторая монотонность мне лично сейчас бы не помешала, но продолжала сочувственно кивать головой. В комнату вошел Абдалла. Он был очень бледен; казалось, его что-то мучило. Эзра переводил; мы беседовали около часу. Я сразу же взяла быка за рога, спросив: "Итак, нарушили вы данное мне обещание?" Он не ответил на вопрос прямо. Он сказал: "Когда я давал обещание, я думал, что судьба моя в моих руках и я могу делать все, что считаю правильным, но с тех пор я узнал кое-что другое". Он объяснил, что прежде был один, а теперь "я - один из пяти". Мы поняли, что четверо остальных - это Египет, Сирия, Ливан и Ирак. И все-таки он считал, что войны можно избежать. - Почему вы так торопитесь провозгласить создание своего государства? - спросил он. - К чему такая спешка? До чего же вы нетерпеливы! Я сказала, что о народе, ожидавшем этого две тысячи лет, нельзя говорить, что он слишком тороплив. Он, по-видимому, принял это возражение. - Неужели вы не понимаете, - сказала я, - что мы - ваши единственные союзники во всем районе? Все остальные - ваши враги. - Да, - сказал он, - я это знаю. Но что я могу сделать? Это зависит не от меня. И тогда я сказала: - Вы должны знать, что если нам навяжут войну, мы будем сражаться и мы победим. Он вздохнул и повторил: - Да. Я это знаю. Ваш долг сражаться. Но почему бы вам не подождать несколько лет? Бросьте ваше требование свободной иммиграции. Я стану во главе всей страны, и вы будете представлены в моем парламенте. Я буду очень хорошо с вами обращаться и войны не будет. Я попыталась объяснить, почему этот план невозможен. - Вы знаете все, что мы сделали, вы знаете, как тяжело мы работали, - сказала я. - И вы думаете что мы сделали все это ради того, чтобы быть представленными в чужом парламенте? Вы знаете чего мы хотим, к чему стремимся. Если вы больше ничего не можете нам предложить, значит, будет война и мы победим. Но, может быть, мы встретимся снова - после войны, когда будет существовать еврейское государство. - Вы слишком уж полагаетесь на свои танки, - сказал Эзра. - У вас нет настоящих друзей в арабском мире, и мы разгромим ваши танки, как было разгромлена линия Мажино. Это была очень смелая речь, особенно если учесть, что Данину было точно известно наше положение с оружием. Но Абдалла стал еще серьезнее и снова повторил, что мы должны исполнить свой долг. И еще он добавил - с грустью, как мне показалось, - что события должны идти своим чередом. В свое время мы все узнаем, что нам уготовила судьба. Очевидно, говорить больше было не о чем. Я хотела сразу же уехать, но Данин и Абдалла затеяли новую беседу. - Надеюсь, мы останемся в контакте и после того, как начнется война, - сказал Данин. - Конечно, - ответил Абдалла. - Вы будет приезжать ко мне. - Но как я смогу до вас добраться? - спросил Данин. - О, я не сомневаюсь, что уж вы-то найдете дорогу, - с улыбкой сказал Абдалла. Но потом Данин попенял ему, что он недостаточно осторожен. "Вы молитесь в мечети, - сказал он, - и позволяете своим подданным целовать край вашей одежды. Какой-нибудь злодей, чего доброго, может учинить что-нибудь дурное. Пора вам отменить этот обычай ради своей безопасности". Абдалла был, видимо, шокирован этими словами. "Никогда я не стану пленником своей охраны, - сурово сказал он Данину. - Я родился бедуином, свободным человеком, и останусь свободным. Пусть те, кто хочет убить меня, попробуют это сделать. Я на себя цепей не надену". После этого он попрощался с нами и ушел".Голда Меир "Моя жизнь"

 

Метки:

1948, 3 сентября — (29 Ава 5708) Г. Меир прибыла в Москву в качестве посла Израиля.

Метки:

1948, 11 сентября — (7 Элула 5708) Г. Меир вручила верительные грамоты посла Государства Израиль председателю президиума ВС СССР Швернику.

Метки:

1948, 25 сентября — (21 Элула 5708) Знаменитое богослужение в Хоральной синагоге Москвы в присутствии Г. Меир. Воспоминания её секретаря Л. Кедар: "Мы пришли к синагоге пешком, женщины поднялись наверх, Меир посадили в первом ряду на самые почётные места. И тут начали входить евреи. Они всё шли, шли и шли, пока не заполнили все проходы - старики, молодые, дети - столпотворение ужасное, море лиц, и все смотрели наверх, в сторону Голды. В жизни не видела такого. Лица евреев, полные страдания. Это было ужасно..."Г. Меир "... я не могла ни говорить, ни улыбнуться, ни даже помахать рукой. Я сидела неподвижно, как каменная, под тысячами устремлённых на меня взглядов... В гостинице все собрались в моей комнате. Мы были потрясены. Никто не сказал ни слова. Просто сидели и молчали несколько часов"

Метки:

1949, 8 марта — (7 Адара 5709) Первое правительство Израиля приведено к присяге. Было 12 министров, в т. ч. Бен-Гурион - премьер и министр обороны, Э. Каплан - министр финансов, М. Шерток - министр иностранных дел, Г. Меир - министр труда.

Метки:

1949, 20 апреля — (21 Нисана 5709) В Израиль вернулась Г. Меир, сменив пост посла в СССР на должность министра труда в правительстве.

Метки:

1949, 4 августа — (9 Ава 5709) Израиль. На этот день в Стране зафиксированы 34000 безработных. Об этом в Кнессете сообщила министр труда Г. Меир. Она также выразила опасения в возможном росте безработицы из-за массовой армейской демобилизации и наплывом новых репатриантов.

Метки:

1951, 20 декабря — (21 Кислева 5712) Министр труда Голда Меир сообщила Кнессету о тяжелейшем положении в лагерях репатриантов, вызванном проливными дождями. Министр предложила комиссии по общественным услугам и комиссии по труду срочно найти выход из сложившейся ситуации.

Метки:

1954, 14 декабря — (19 Кислева 5715) Сообщение Кнессету министра труда Голды Меир о проблеме занятости и безработице. Период 1954—1964 гг. характеризуется быстрым и устойчивым ростом экономики, среднегодовой прирост ВНП оставался на уровне 10 % (большие темпы роста в те годы демонстрировала только экономика Японии), при низком уровне инфляции (ок. 5 %) и безработицы (в конце пятидесятых годов была достигнута полная занятость населения).

Метки:

1956, 19 июня — (10 Таммуза 5716) Израиль. Министр иностранных дел М. Шарет вышел в отставку из-за несогласия с жёстким международным курсом Бен-Гуриона. Последней каплей стала одобренная Бен-Гурионом операция "Кинерет" на восточном берегу озера, проведённая ЦАХОЛом против сирийцев. Шарет заявил, что она помешала ему получить оружие от американцев. В итоге Г. Меир - министр труда была назначена на место Шарета, М Намир стал министром труда, вместо него на посту главы Гистадрута заступил П. Лавон.

Метки:

1961, 18 января — (28 тетета 5721) Министр иностранных дел Г. Меир сообщила Кнессету о затонувшем близ берегов Марокко судне "Прайс-Эгоз", перевозившем репатриантов.

Метки:

1963, 20 марта — (24 Адара 5723) Министр иностранных дел Г. Меир сообщила Кнессету о том, что в Египте действует группа немецких ученых и специалистов, работающая над разработкой ракет дальнего действия.

Метки:

1965, 16 марта — (12 Адар-2 5725) Израиль. Кнессет проголосовал за установление дипотношений с ФРГ. 66 депутатов было за, 29 против. Премьер-министром тогда был Л. Эшкол, министром иностранных дел Г. Меир.

Метки:

1969, 4 марта — (14 Адара 5729) Израиль. Г. Меир избрана премьер-министром вместо умершего Л. Эшкола.

Метки:

1969, 17 марта — (27 Адара 5729) Израиль. После смерти Л. Эшкола создано переходное, 14 по счёту правительство. Его возглавила Г. Меир.

Метки:

1969, 28 августа — (14 Элула 5729) Глава правительства Г. Меир сделала в Кнессете доклад о положении евреев Ирака после того, как еще двое из них были казнены.

Метки:

1969, 7 ноября — (26 Хешвана 5730) Израиль. Судья Верховного суда Ц. Беренсон разрешил субботние телепередачи. В связи с этим решением в Израиле долго кипели страсти. Партия МАФДАЛ была против, премьер-министр Г. Меир её поддержала, руководство телевидения пригрозило отставкой. Министр без портфеля И. Галили был на стороне телевизионщиков. Когда он уехал в командировку за границу, Г. Меир запретила передачи, ратовавшие за них снова обратились в суд.

Метки:

1970, 26 мая — (20 Ияра 5730) Цитаты и мнения. Г. Меир: "Ради того, чтобы добиться мира, я готова ехать куда угодно, в любое время, встречаться с любым официальным лицом любого арабского государства".

Метки:

1970, 1 августа — (28 Таммуза 5730) Израиль. Правые партии покинули кабинет Г. Меир в знак протеста против согласия правительства с планом мирного урегулирования конфликта с арабами, согласно которому Израиль должен был отойти к "Безопасным границам" под личные гарантии безопасности президента Джонсона.

Метки:

Страницы: 12