Ав — события (450-475 из 1013)

1943, 2 августа — (1 Ава 5703) Холокост. Восстание в концлагере Треблинка. Подготовкой восстания руководил доктор Хоронжецкий, но он был схвачен и покончил собой. Тем не менее, заключённые продолжали собирать оружие. 2 августа они атаковали стражу из немцев и украинцев, некоторым удалось прорваться сквозь проволочные заграждения и бежать. Среди восставших был Рудольф Масарик, племянник Томаша Масарика - руководителя Чехословакии. Он был женат на еврейке и последовал за ней в концлагерь. Восстанием было положено начало ликвидации лагеря, который перестал функционировать в ноябре 1943 года. Площадь его была перепахана, и там поселили крестьян. В Треблинке было уничтожено около 750000 евреев.

:

1943, 2 августа — (27 Ава 5703) Ш. А. Кордонский направил свой горящий самолёт на немецкий корабль и потопил его.

:

1943, августа — (6 Ава 5703) Из письма Даниэля Криспина, шотландца, офицера английской армии, к матери: "Через неделю после моего приезда в Иерусалим, когда на закате я смотрел с вершины Горы дурного совета в сторону севера, на долину, постепенно исчезающую под саваном бледной ночи пустыни, этот единственный в своем роде город, представился мне каменной мятежной птицей, которой не удалось вызволить себя из тисков пальцев Бога..."

:

1943, августа — (3 Ава 5703) Шагал Анатолий Ионович; старший сержант, летчик 34 истребительного авиационного полка на дальних подступах к Москве таранил немецкий бомбардировщик.

:

1943, августа — (22 Ава 5703) Радичер Лев Сергеевич, летчик 728 истребительного авиационного полка на подходах к г. Чугуеву таранил немецкий истребитель и погиб.

:

1944, марта — (15 Адара 5704) Торжественное открытие в Тель-Авиве городского парка. Подробнее

История эта началась давно. Весной 1931-го года, городской совет Тель-Авива готовился к празднованию 70-летия первого мэра – Меира Дизенгофа. В длинном списке торжественных мероприятий было записано среди прочего: »… открытие первого городского парка на улице Кармель (сегодня это улица Кинг Джордж V) и присвоение этому парку имени Меира Дизенгофа». Сам Дизенгоф очень долго не соглашался с этим пунктом, будучи человеком порядочным и скромным и, уступив настоятельным просьбам специального комитета, настоял все-таки на том, чтобы из названия была убрана фамилия. Городские власти объявили конкурс на проект парка и этот конкурс выиграл молодой художник Аарон Халеви. Он создал очень необычный для того времени проект, совместив на небольшой территории тенистые аллеи, солнечные лужайки, небольшой фонтан и места для отдыха горожан. Но, мы-то с вами знаем, как далека, иногда, бывает дорога от проекта до его исполнения. Прошли празднования, на песчаном пустыре были посажены несколько деревьев и даже установлена табличка с названием парка. И всё! На этом создание парка остановилось. В 1932-м году поэт Хаим Нахман Бялик писал в статье для городской газеты: «… и я вижу грядущую катастрофу, если мы уже сегодня не обеспокоимся созданием парков и садов в быстро застраиваемом городе. Ни в коем случае нельзя оставлять город в его сегодняшнем облике. Без достаточного количества зеленых насаждений… Сейчас же, немедленно, безотлагательно необходимо продолжить создание центрального городского парка, парка Меир!»*** Иногда слова поэта могут быть оружием. Но против бюрократов и это оружие зачастую бессильно. Меир Дизенгоф не мог смириться с чиновничьим беспределом, препятствующим созданию парка. Но именно потому, парк был назван его именем, он считал себя не вправе вмешиваться в ход строительства. Но, в конце концов, его гнев оказался сильнее его скромности. 17-го июля 1936-го года Дизенгоф вошел, точнее – ворвался на заседание городского совета с гневными словами: « Я пришел забрать свое имя!» Не давая чиновникам опомниться, он сказал, что возмущен тем, как движется (а точнее – как не движется) создание парка. И в связи с тем, что парк носит его имя, он не может вмешиваться в ход дела. Но эти бюрократические проволочки уже дано вызывают смех горожан и ему стыдно. Стыдно и как мэру, и как человеку, чье имя присвоено парку. Поэтому он решил «забрать» свое имя, чтобы ни каким образом не связывать себя с этим «долгостроем». Но через несколько месяцев Меир Дизенгоф скончался. И едва начавшееся строительство парка снова замерло. На целых 8 лет. И лишь в январе 1944-го года, молодой агроном Авигдор Машаль, сменивший Авраама Кроуна на посту начальника отдела озеленения города, настоял на продолжении проекта Аарона Халеви. Он лично и ежедневно контролировал проведение работ, и к марту 1944 года первая очередь парка (11 дунам из 35) была готова. 10-го марта состоялось торжественное открытие, с оркестром, с выступлениями почетных гостей. Но уже не было в живых Меира Дизенгофа, не было Хаима Нахмана Бялика, и молодой Аарон Халеви поседел… Новый городской глава Исраэль Роках напомнил собравшимся, в честь кого был назван парк, почтив память первого мэра минутой молчания. Поэт Натан Альтерман (которого часто называли «молодым Бяликом», вот такое совпадение) в своей еженедельной колонке в городской газете посвятил парку стихотворение. В первые годы парк, обнесенный забором, закрывался на ночь. Перед закрытием сторож прохаживался по аллеям парка с колокольчиком в руке, пугая забывшиеся в поцелуе влюбленные парочки, и напоминал горожанам, что парк закрывается. Весной 49-го года было решено не закрывать больше парк на ночь, и убрать сторожа. Но вскоре произошло событие, заставившее городские власти пожалеть о таком решении. В августе того же 1949-го года в одном из укромных уголков парка на молодую влюбленную пару было совершено нападение. Юноша был убит, а девушка изнасилована. Нападавший пытался зарезать ее, но девушка выжила, и даже смогла позвать на помощь. Через несколько дней преступник был задержан. Это ужасное происшествие, а затем следствие и суд над преступником надолго заняло первые полосы всех газет молодой страны. Еще бы – первое уголовное преступление убийство, да еще и изнасилование. Суд приговорил убийцу к смертной казни на виселице. На казнь не была приведена в исполнение – буквально в дни суда израильское правительство, желая продемонстрировать всему миру свою гуманность, отменило смертную казнь. И смертная казнь была заменена на пожизненное заключение. Через десять лет преступник вышел на волю. А парк «Меир» снова стал закрываться на ночь. И еще много лет влюбленные парочки, гуляющие по темным аллеям, сторонились отдаленных уголков парка. В начале 2000-х годов в парке был произведен капитальный ремонт. Архитектор Яэль Мория изучила архивные документы, фотографии и рисунки 30-40-х годов и постаралась воссоздать парк в первоначальном виде. Вместе с тем, ряд объектов парка были изменены – так, например, старый фонтан заменил искусственный пруд с водными цветами, ряд старых деревьев были выкорчеваны и вместо них посажены новые. Заново была создана площадка для выгула собак, отреставрирован памятник Меиру Дизенгофу. Парк и сегодня является любимым местом отдыха горожан и гостей Тель-Авива. В любое время дня на его аллеях можно встретить молодых родителей с колясками, собачников со своими питомцами, пожилых людей, сопровождаемых своими опекунами. Кроме того. в парке регулярно проводятся различные встречи и фестивали. Наиболее популярные из них – это ежегодный фестиваль цветов и фестиваль клубов, объединяющих лиц с нетрадиционной сексуальной ориентацией. Ежегодный тель-авивский «Парад гордости» тоже начинается свое шествие в парке «Меир». А в юго-западном углу парка стоит неприметный памятник солдатам «АНЗИК» - австралийским и ново-зеландским солдатам, освободившим Тель-Авив от турков 16-го ноября 1917-го года. Батальон «АНЗИК» в составе британских войск первым ворвался в Яффо. источник

 

:

1944, июля — (2 Ава 5704) Советской армией освобождён концлагерь Майданек, где за 4 года существования погибли 200000 евреев.

:

1944, июля — (3 Ава 5704) Холокост. Фашистами закончены съёмки пропагандистского фильма о замечательной жизни евреев в элитарном гетто Терезиенштадт. Фильм назывался "Новая жизнь евреев под покровительством Третьего Рейха". В кадрах: парк, утопающий в зелени, с теннисиыми аллеями, улыбающиеся люди в летнем кафе, весёлые дети, играющие в мяч, полки магазинов полны продуктами питания и другими товарми. Гетто Терезиенштадт возникло в конце ноября 1941 года. освобождено 3 мая 1945 года. За это время через него прошли 140937 человек, выжили 17247.

:

1944, августа — (12 Ава 5704) Шоа. Последняя запись в дневнике Анны Франк

Дорогая Китти, -Клубок противоречий!- Так кончается предыдущее письмо и начинается сегодняшнее. Клубок противоречий - можешь ли ты объяснить мне, что это такое? Какое именно противоречие? Это слово, как и многие другие, имеет два значения: внешнее и внутреннее. Первое означает: не соглашаться с мнением других, настаивать на своем, оставлять за собой последнее слово, в общем,все мои общеизвестные и малоприятные черты. Что же касается второго значения, то об этом никто ничего не знает, это моя тайна. Я и раньше говорила тебе, что моя душа как бы раздвоена. Одна половина состоит из необузданной веселости, насмешек, жизнерадостности и главное --легкому ко всему отношению. И еще я позволяю себе флирт, поцелуи и недвусмысленные шутки. Именно эта моя сторона бросается в глаза и скрывает другую, которая намного красивее, чище и глубже. Та хорошая сторона закрыта для всех, вот почему лишь немногие люди относятся ко мне с симпатией. Все привыкли, что в течение нескольких часов я развлекаю других подобно клоуну,после чего надоедаю им, и обо мне забывают на месяц. Это напоминает мелодраму: глубоко мыслящие люди смотрят ее, чтобы отдохнуть, на мгновение отвлечься, а потом забыть - что ж, занятно, но ничего особенного. Странно,что я тебе такое рассказываю, но почему бы и нет, ведь это правда. Моя легкая поверхностная половина всегда затмевают другую, и поэтому все видят именно ее. Ты не представляешь себе, как часто я пыталась оттеснить и убратьс дороги ту Анну, которая составляет лишь половину Анны всей, но ничего не выходит, и я уже не знаю, как это сделать. Я очень боюсь, что все, кто знает мою внешнюю сторону, откроют вдруг другую, которая лучше и прекраснее. Боюсь, что они будут надсмехаться надо мной, сочтут меня забавной и сентиментальной и уж никак не возьмут всерьез.К тому, что меня не принимают серьезно, я уже привыкла, точнее легкая Анна привыкла и не очень переживает, но -глубокая- Анна для этого слишком ранима.Когда я, наконец, с трудом вытаскиваю -лучшую- Анну на божий свет, то онасжимается подобно стыдливой мимозе, и если ей надо заговорить, предоставляет слово Анне номер один и незаметно исчезает. В обществе других эта -серьезная- Анна еще никогда, ни единого раза не показывалась, но в одиночестве она почти всегда задает тон. Я в точностипредставляю, какой хотела бы быть, и какова моя душа, но, к сожалению, знаюэто только я одна. Именно поэтому другие убеждены в моем счастливом характере, а я, на самом деле, нахожу счастье в своем внутреннем мире.Изнутри меня направляет -чистая- Анна, а внешне все видят во мне развеселую и необузданную козочку. Как я уже не раз повторяла - я не высказываю вслух того, что чувствую,вот почему за мной установилась репутация всезнайки, кокетки,обольстительницы и любительницы глупых любовных романов. -Веселая- Анна смеется, дерзит, равнодушно пожимает плечами и делает вид, что ей все безразлично. Но совсем иначе, и даже как раз наоборот воспринимает все-серьезная- Анна. Сказать по правде, меня ужасно огорчает то, что я затрачиваю огромные старания, чтобы стать другой, но это лишь напоминает неравный бой с превосходящими меня вражескими силами. И я беспрерывно упрекаю себя: Вот видишь, чего ты снова добилась: о тебе думают плохо, смотрят с обидой и упреком, никому ты не мила. А все это потому, что ты не послушалась совета своего лучшего я. Ах, я бы и сама хотела ее послушать, но ничего из этого не выходит! Если я тихая и серьезная, то все думают, что я готовлю новую комедию, и мне приходится отшучиваться. Ну, а родителей моя внезапная серьезность наводит на мысль,что я заболела! Они пичкают меня таблетками против головной боли и успокаивающими травками, щупают пульс и лоб, чтобы проверить, нет ли температуры, осведомляются, как работает желудок, и в итоге заявляют, что у меня хандра. Тогда я не выдерживаю и начинаю огрызаться, а потом мне становится ужасно грустно. И я снова принимаю легкомысленный вид, скрывая все, что у меня на душе, и ищу способ, чтобы стать такой, какой я хотела бы и могла бы быть, если бы ... не было на свете других людей. Анна Франк

 

:

1944, августа — (15 Ава 5704) Шоа. Арестована Анна Франк и её семья.

:

1944, августа — (16 Ава 5704) Румынское судно "Мафкура" с 300 совершавшими алию евреями потоплено на пути в Палестину неизвестной подлодкой. В тот год удалось организовать выезд евреев из Румынии. Канал репатриации проходил через Стамбул, в частности греческими контрабандистами туда было вывезено 850 греческих евреев. За 1944 год в Стамбул из Констанцы прибыли 10 кораблей с 4000 репатриантов. Пассажирам "Мафкуры" не повезло.

:

1944, августа — (24 Ава 5704) Умер Берл Кацнельсон

Лидер сионистского движения, одна из центральных фигур Второй Алии. Берл Каценельсон родился в Бобруйске. Отец Каценельсона был членом организации Ховевей Цион. Берл Каценельсон с детства мечтал об алие в Эрец Исраэль. Живя в Белоруссии, он работал в библиотеке, где хранились книги на иврите и идиш, а также преподавал ивритскую литературу и еврейскую историю. И как преподователь литературы, и как преподаватель истории, Каценельсон пропагандировал сионистские идеи и оказал огромное влияние на настроения еврейской молодёжи. Помимо страстного желания обосноваться в Эрец Исраэль Каценельсон был одержим также идеей физического труда. Когда он прибыл в Палестину в 1909 году, он пошёл работать на ферму, затем вошёл в профсоюз рабочих Палестины. Вместе с Меером Ротбергом Каценельсон организовал продовольственные потребительские кооперативы, ха-Машбир. Он принимал участие в основании первых больничных касс в Палестине, решая, таким образом, вопросы охраны здоровья рабочих (ха-Машбир и больничные кассы, основанные Каценельсоном, существуют по сей день). После образования Гистадрута, объединения профсоюзов еврейских рабочих, Берл Каценельсон становится редактором печатного органа Гистадрута - газеты Давар. Находясь на посту редактора он сделал газету духовным проводником рабочего класса, привлёк много читателей. Берл Каценельсон стоял особняком в ряду соратников по рабочему движению, был одним из немногих в нерелигиозной среде рабочих, который настаивал на соблюдении шабата, религиозных праздников, кашрута и обрезания детей. В 1939 году, когда Британские власти заняли резко отрицательную позицию в вопросе продолжения переселения евреев в Палестину, Каценельсон оказал неоценимую помощь в организации нелегальной иммиграции европейских евреев в Эрец Исраэль. Более того, под его руководством был осуществлён парашютный десант на оккупированную немцами территорию для спасения уцелевших евреев

.

:

1944, августа — (26 Ава 5704) Ишув. Возле горы Тавор бойцами ПАЛМАХА создано первое поселение "Ударных отрядов" Бейт-Кешет. Когда стало ясно, что Вторая мировая война заканчивается, руководители Еврейской Палестины пришли к тому выводу, что евреям Эрец-Исраэль достанутся только те её части, которые они сумеют захватить и освоить. Возникла необходимость срочно создавать новые поселения на землях, купленных Национальным фондом, но законами Белой книги (1939) запрещённых для еврейского заселения. Организацией таких поселений занялся ПАЛМАХ, самая мобильная часть Хаганы. Группа бойцов, обученных владеть не только боевым оружием но и мирным - с/х, создавала посёлок и удерживала его до появления постоянных поселенцев. Бейт-Кешет стал первым в череде, потом возникли Бирия, Хакук, Мисгав-Ам, Джиб-Юсеф, Рамот-Нафтали, Эйн-Зейтим.

:

1944, августа — (19 Ава 5704) Неудачное покушение боевиков Лехи на Гарольда Альфреда МакМайкла - Верховного комиссара Палестины в 1938—1944 гг. Засада была устроена на выезде из Иерусалима. Группа под руководством Джошуа Коэна и Элиягу Хакима сначала атаковала кортеж бутылкой с зажигательной смесью, потом открыла огонь из пулемёта. Чиновник не пострадал, но была ранена его жена. Лехи покушались на англичанина 7 раз. Они называли его виновным в гибели пассажиров-репатриантов румынского корабля "Струма", которым он через Форин-офис воспрепятствовал въезду в Эрец-Исраэль. Впоследствии МакМайкл был обвинен в том, что не передал турецким властям информацию о разрешении на въезд в Палестину 31 ребёнка со «Струмы».

:

1944, октября — (27 Тишри 5705) Англичанами арестованы агенты немецкой разведки, имеющие цель отравить воду в Тель-Авиве.

:

1944, октября — (7 Хешвана 5705) В Тель-Авиве по инициативе И. Милло и А. Бен-Иосефа (1907–80) группой актеров, выросших в Эрец-Исраэль (Джемайма Мило, Роза Лихтенштейн, Авраам Бен-Йосеф и Батя Ланкет) основан Камерный театр. Официально он был провозглашён в 1945 году. Камерным театром в 1948 году был поставлен первый спектакль на местную тему - авторская инсценировка романа М. Шамира «Ху-халах ба-садот» («Он шел по полям», 1947). Это был спектакль о Войне за Независимость.

:

1945, июля — (10 Ава 5705) Ишув. Второй всеобщий слёт ПАЛМАХа: 4 батальона и резервная часть по 500 человек. Слёт проходил на берегу Нахал-Харод у подножья горы Гилбоа

ГИЛБОА, горный кряж на северо-востоке Самарийских гор (длина около 17 км; высота над уровнем моря до 500 м). Отвесные уступы Гилбоа на востоке и северо-востоке господствуют над долинами Бет-Шеан и Харод, а его юго-западные пологие склоны плавно спускаются к Изреельской долине. У восточных и северо-восточных подножий Гилбоа находятся обильные водные источники, дающие начало реке Харод и другим источникам. Гилбоа был местом битвы, в которой пали Саул и его сыновья (I Сам. 31:6). Оплакивая Саула, Давид проклял горы Гилбоа (II Сам. 1:21). Древнее название Гилбоа сохранилось в упоминаемой Евсевием деревне Гелбоус и в наименовании существующей ныне арабской деревни Джалбун. В 1921 г. было основано близ источников первое в районе Гилбоа современное еврейское поселение — киббуц Эйн-Харод. Во время британского мандата, особенно в 1936–39 гг., Гилбоа служил базой для арабских террористов, совершавших нападения на еврейские поселения в долинах Бет-Шеан и Харод. Во время Войны за Независимость местные арабские силы, подкрепленные иракскими частями, использовали Гилбоа для нападений на еврейские поселения и в Изреельской долине. Израильские силы овладели вершинами кряжа, и по перемирию 1949 г. Гилбоа остался в границах Израиля, кроме его южных отрогов, которые находились под контролем Иордании до Шестидневной войны. Еврейские поселения расположены у северных и восточных подножий кряжа. На самом Гилбоа находятся киббуц Маале-Гилбоа (1965), лагерь Нурит организации Гадна, а на южном склоне — поселение Нахал Малки-Шуа, форпост Нахала, созданный в 1976 г. и названный в память одного из сыновей Саула. www.eleven.co.il

, участвовали около 2000 бойцов, в 4 батальоне выделялись бойцы 10 роты - моряков, и лётчики. Во время парада зрители увидели полёт эскадрильи небольших самолётов. Създ ПАЛМАХа показал, что период его организации закончился и он готов к выполнению боевых задач.

:

1945, июля — (5 Ава 5705) Восстановлена еврейская община Берлина. В начале 1946 г. община насчитывала 7070 человек, из которых 4121 (более 90% всех семейных) состояли в смешанном браке. 1320 евреев уцелели, скрываясь во время войны, 1628 вернулись из концлагерей.

:

1945, июля — (5 Ава 5705) Четверо партизанских командиров, инициаторов создания организации Ханокмин (Карающий ангел) (или Накам - Отмщение?) - Аба Ковнер, Элиезер Лидовски, Нисан Резник и Хаим Лазар - прибыли в Тарвизио в северной Италии, где размещались подразделения Еврейской бригады. Далее

После освобождения Восточной Европы Красной армией в конце 1944-го года еврейские партизаны начали организацию массовой нелегальной переброски еврейских беженцев через Центральную и Южную Европу в Палестину. Движение, получившее название «Бриха» («Побег»), вначале было стихийным. В январе 1945-го на встрече в Люблине были созданы основы централизованной организации. Во встрече принимали участие Аба Ковнер, один из командиров сопротивления в виленском гетто, командир партизанского отряда, поэт и идеолог, будущий политрук бригады Гивати, командиры восстания в варшавском гетто Антек Цукерман и Цивья Любеткин, и другие руководители еврейских отрядов, вошедших после освобождения в «Бригаду выживших» («Хативат а-сридим»). В марте 1945-го в Бухаресте Ковнер и Любеткин установили связь с подпольной организацией «Мерказ ле-гола» («Центр по делам диаспоры»), членами которой были солдаты Еврейской бригады и других еврейских подразделений британской армии, размещенных в Италии. После окончания войны начались совместные скоординированные действия двух организаций по переброске беженцев. Однако кроме эвакуации выживших евреев в Палестину у многих из еврейских партизан была и другая цель – месть. Часть из них, помогая другим найти новую жизнь на новой родине, не видела такого будущего для себя, пока не будут отмщены миллионы погибших. Цивья Любеткин: «Мы знали только одно: если найдутся люди и если хватит сил, нужно только это: мстить! Нами владело не настроение строить, а только желание рушить, рушить что только можно, что только сможем!». Аба Ковнер: «Разрушение было не вокруг нас. Оно было прежде всего внутри нас. Мы не представляли себе, что мы можем, и что мы имеем право, вернуться к жизни, приехать в Палестину, создать семьи, вставать утром на работу и этим свести счеты с немцами». В январе 1945-го во время встречи в Люблине родилась организация, получившая в литературе название «Накам» («Отмщение»), во главе с Абой Ковнером. Заместитель Ковнера Паша Райхман (Ицхак Авидов), ровенский партизан: «Это вышло само. Мы сидели за стаканами, и вылетела эта идея, и вдруг она была не в воздухе, а на столе. Мы увидели, что эта идея объединяет нас всех. Все хотели отомстить». Кто-то предложил убить немцев миллионами, отравив питьевую воду в городах Германии. Ковнер загорелся идеей. Много лет спустя он сказал, что любой нормальный человек должен был считать ее сумасшествием. Но тогда великая и страшная месть отвечала его апокалиптическим настроениям. Райхман: «Все загорелись. Мы были молодые и дикие... Не было никаких сомнений, что мы делаем то, что сделал бы сам бог, если бы он был». Польдек Вассерман (Иегуда Маймон), подпольщик в краковском гетто, связной Армии Людовы и узник Освенцима, будущий капитан второго ранга ВМС Израиля, присоединился к «Накам» в Бухаресте в марте 1945-го: «Нашей идеологией было убить шесть миллионов в качестве мести еврейского народа немцам». Вскоре из штаба, состоящего из пяти членов, организация выросла до полусотни человек (в том числе восемь женщин), разделенных на несколько групп. Вариант отравления максимального числа немцев был назван «План А». Второй предложенный вариант, «План Б», заключался в отравлении нескольких тысяч эсэсовцев из числа военнопленных, содержавшихся в американских лагерях. 15 июля 1945-го четверо партизанских командиров - Аба Ковнер, Элиезер Лидовски, Нисан Резник и Хаим Лазар - прибыли в Тарвизио в северной Италии, где размещались подразделения Еврейской бригады. Основной целью встречи была дальнейшая координация действий «Брихи». Члены Хаганы снабдили группу документами, обмундированием и транспортом. Сам Ковнер хотел добраться до Палестины. Его целью было получение хотя бы неофициального разрешения на свои действия от руководства Хаганы. Кроме того, он должен был достать подходящий для такой операции яд. Из Тарвизио Ковнер прибыл в Болонью, где размещалась 462-ая транспортная рота, укомплектованная еврейскими добровольцами (по другим данным, 462-ая рота на тот момент уже была переведена в Милан). Там он получил поддельные документы и сопровождающего, и под видом солдата британской армии был переправлен в Палестину. Сразу же после беседы в «Мосаде ле алия бет» («Учреждение по репатриации Б» - организация, занимавшаяся нелегальной иммиграцией) в Тель-Авиве Ковнер попал под арест: возникли опасения, что его провокативное поведение и недисциплинированность помешают дальнейшей работе «Брихи». Как раз в это время началось взятие «Брихи» под контроль «Мосада ле алия бет», назначались эмиссары из центра, ответственные за различные страны, работа должна была стать «плановой», и самодеятельность Ковнера, стоявшего у истоков организации, стала нежелательной. Как сказал сопровождавший Ковнера сержант Шмуэль Осия: «Он хотел придти в сапогах, как казак, и вести себя, как в партизанах». Через три дня Ковнера освободили, и он начал прощупывание почвы среди руководителей. Нет информации о том, что он прямо сообщил им о своих планах. В письме Райхману Ковнер написал, что из проведенных им бесед у него создалось впечатление, что что на получение разрешения на «План А» нет никаких шансов, но, возможно, удастся найти кого-то, кто закроет глаза на «План Б». В позднейшем интервью Ковнер назвал двух человек, с которыми велись переговоры: Ицхак Садэ, командир ПАЛЬМАХа, и Шимон Авидан (Кох), командир «Немецкого взвода» ПАЛЬМАХа, созданного для действий в тылу врага в случае оккупации Палестины, и сотрудник «Мосада ле алия бет». По некоторым источникам, Авидан внес свои предложения по «Плану Б», конкретный план и разрешение штаба Хаганы на операцию, с условием не повредить «Брихе», передал в Европу заместитель Авидана и второй командир «Немецкого взвода» Иегуда Бен-Хорин (Бригер). О добывании яда тоже есть несколько версий. По одной из них, Ковнер получил яд от братьев Эфраима и Аарона Качельски (Кацир), известных ученых-химиков (Эфраим Кацир в дальнейшем стал четвертым президентом Государства Израиль). По другой версии, озвученной самим Ковнером, он обратился к другому знаменитому химику, а именно к Хаиму Вейцману, главе Всемирной сионистской организации и будущему первому президенту Израиля. Это единственный источник данной версии, в архиве Вейцмана нет никаких данных о их встрече. Некоторые исследователи считают эту версию выдумкой Ковнера. Как и в случае с командирами Хаганы, не сказано, говорил ли он с Вейцманом о «Плане А», либо только о «Плане Б». По словам Ковнера, Вейцман сказал: «Если бы я был моложе, возможно, я сделал бы это сам». Вейцман направил его к профессору Эрнсту Давиду Бергману, будущему председателю израильской комиссии по атомным исследованиям. Бергману было известно только то, что яд нужен для проведения операции против нацистов, дополнительных вопросов он не задавал. Ковнер получил от него большое количество яда в банках из-под сгущенного молока. 14 декабря 1945-го года Ковнер отправился в Тулон на британском судне, снова под видом солдата и с сопровождающим, предоставленным Хаганой. Незадолго до прибытия в Тулон 18 декабря Ковнер был арестован вместе с двумя сотрудниками «Мосада ле алия бет», также ехавшими под видом солдат. Вызов по громкоговорителю к капитану вызвал подозрения Ковнера, поэтому он заранее избавился от упаковок с ядом. Ковнера отправили в военную тюрьму в Каире, и он просидел там более трех месяцев. Допросов по поводу яда и планов мести нацистам не было: британцы считали, что Ковнер является членом организации ЛЕХИ и планирует антибританские теракты в Европе. Арье («Лёва») Элиав, сотрудник контрразведки Хаганы, расследовавший обстоятельства ареста, пришел к выводу, что причина в нарушении правил конспирации, слишком большом числе осведомленных о поездке Ковнера, и случайной утечке информации в транзитном лагере в Египте. Однако Ковнер до конца жизни остался уверен, что его «сдало» британцам руководство ишува, желавшее предотвратить его акцию и следующие за ней политические осложнения. К моменту ареста Ковнера его заместитель Паша Райхман внедрил несколько своих людей в качестве рабочих на водопроводные сооружения Гамбурга и Нюрнберга, под видом немцев. Они добыли схемы водоснабжения и подготовили отключение от водопровода кварталов, где проживали американские военнослужащие со своими семьями: должны были пострадать только немцы. Всё было готово для операции. Арест Ковнера стал ударом. Райхман принял решение отказаться от «Плана А» и попытаться осуществить «План Б». Его люди восприняли это тяжело: поражающую воображение месть эпических масштабов предлагалось заменить на мелкую операцию. «Это была трагедия», как сказал потом Райхман. Кроме того, он предложил Антеку Цукерману заменить Ковнера и возглавить их. Цукерман отказался. «Если бы я считал, что мы можем уничтожить немецкий народ – я бы присоединился. Народ против народа. Но отравлять источники и реки? Устроить эпидемию? Допустим, мы бы уничтожили десять тысяч: какой смысл? И ведь в нас осталось немного еврейского гуманизма, даже после того, что они сделали нам...». Для осуществления «Плана Б» были выбраны два лагеря, где содержались пленные эсэсовцы, под Нюрнбергом и в Дахау. Для первой операции был выбран лагерь Сталаг-13 под Нюрнбергом. Двое членов «Накам» устроились туда на работу шофером и кладовщиком. Было установлено, какая именно городская пекарня снабжает лагерь. Туда тоже были внедрены свои люди, которые сообщили, какой хлеб поступает заключенным, какой – охране, сколько времени проходит от выпечки до раздачи, какие именно ингредиенты используются, режим работы печей и другую требуемую информацию. Группа Райхмана при помощи солдат Еврейской бригады добыла в Париже яд на основе мышьяка и доставила его в Германию. В ночь с субботы на воскресенье 13/14 апреля 1946 года члены группы приступили к действию. Они планировали смазать заранее спрятанным в пекарне ядом около четырнадцати тысяч буханок - яд с виду не отличался от муки, и предварительные опыты показали, что это наилучший способ. Однако вскоре после начала работы поднялся сильный ветер, и сломанной веткой дерева выбило окно. На шум явился немецкий сторож, и, чтобы не обнаружить себя и не сорвать операцию, члены «Накам» сбежали, предварительно разбросав буханки по полу, как предусматривалось заранее в случае провала. Прибывшая полиция, увидев разбросанный хлеб и разбитое окно, пришла к выводу, что это была обычная кража: весной 1946-го года хлеб в Германии был ценным продуктом. Участники операции покинули Германию в ту же ночь. В понедельник 15 апреля более двух тысяч отравленных буханок были доставлены в лагерь. По сообщениям немецкого новостного агентства DANA, подконтрольного американской оккупационной администрации, 2283 заключенных отравились, 207 было госпитализировано, но смертельных исходов не было. «Нью-Йорк Таймс» от 23 апреля привела те же цифры (первоначальное сообщение от 20 апреля говорило о 1900 отравившихся). По некоторым мнениям, оккупационная администрация, заинтересованная в затушевывании инцидента, скрыла истинную информацию, и часть из отравленных всё же скончалась, возможно, несколько сот. В любом случае, операция не произвела задуманного эффекта и прошла в основном незамеченной. От второй операции в Дахау отказались из-за опасений, что план стал известен американцам. Освобожденный к тому времени из тюрьмы Ковнер вызвал членов «Накам» в Палестину на совещание. Он сказал им, что условия изменились, и что «План А» больше не реален, в том числе из-за евреев, вернувшихся в города Германии. Некоторые из членов группы впали в депрессию. Они по-прежнему не мыслили себя в нормальной жизни, не могли расстаться с идеей великого мщения и обвиняли Ковнера в предательстве. Часть из них думала о самоубийстве. Кто-то покинул Палестину, кто-то вернулся в Европу, чтобы продолжать мстить самостоятельно. Параллельно с действиями бывших партизан мысли о мщении витали и в Еврейской бригаде. Бригада попала на фронт только в марте 1945-го, серьезного участия в боях принять не успела, и солдаты не чувствововали, что они отплатили немцам за смерть своих братьев. Писатель Ханох Бартов, служивший в Бригаде, о настроениях части солдат: «Немного: тысяча сгоревших домов. Пятьсот убитых. Сотни изнасилованных женщин. ... Для этого мы здесь. Не ради свобод Рузвельта. Не ради Британской империи. Не ради Сталина. Мы здесь, чтобы отомстить за кровь. Одна дикая еврейская месть. Один раз, как татары. Как украинцы. Как немцы. Все мы, все хорошие прекраснодушные мальчики... Все мы войдем в один город и сожжем, улицу за улицей, дом за домом, немца за немцем. Почему только мы должны помнить Освенцим. Пусть и они запомнят один город, который мы уничтожим...». Было несколько случаев избиений и расстрела пленных, изнасилований, стрельбы по мирным жителям. Кроме этих единичных исключений, «дикая месть» была задавлена, но ненависть искала выход. Из дневника солдата Бригады А. Губера: «Терпению приходит конец, и я опасаюсь, что что-то прорвется, и этот прорыв может задеть и нас самих, потому что его сложно будет направить». Вместо ненаправленной мести солдаты начали выслеживать и казнить нацистов, лично замешанных в уничтожении евреев. Вначале деятельность была стихийной, затем была создана группа мстителей из сержантов и офицеров, в основном активистов Хаганы, со своим «штабом». «Лучшие из людей Бригады, вернейшие из верных», как назвал их член группы Исраэль Карми, будущий полковник АОИ. В «штабе» было около десяти человек, всего в операциях принимали участие несколько десятков. Среди мстителей были Марсель Тобиас – будущий подполковник, «папа десантников», Меир Зародински (Зореа) – генерал-майор, Йоханан Фальц – первый командир курса комбатов АОИ, Мордехай Гихерман (Гихон) – профессор, военный историк. Командиром группы стал майор Хаим Ласков – будущий начальник генерального штаба АОИ. Несколько мстителей были переведены в разведотдел штаба бригады, где они занимались допросами пленных и местного населения. Еще в начале своей деятельности мстителям удалось найти чина гестапо, который в обмен на сохранение жизни составил список скрывающихся эсэсовцев и гестаповцев, включая точные данные о биографии, приметах, месте жительства, службе, родственниках и т.д. В дальнейшем он продолжал предоставлять мстителям аккуратные машинописные рапорты. Сличение информации с данными армейской полевой контрразведки (FSS – Field Security Section) показало, что информация правдива. Имена тех, кто имел отношение к убийствам евреев, мстители оставляли себе, остальные передавали в FSS. Другими источниками информации были архивы тайной полиции в Тарвизио, которые немцы не успели сжечь при отступлении, и сообщения югославских партизан. Мстители действовали небольшими группами в северной Италии, Австрии и Германии. Несколько человек, включая переводчика, в форме британской военной полиции являлись по нужному адресу, удостоверялись, что там находится тот, кто им нужен, и забирали его на «допрос в военной комендатуре». Нацистов отвозили в глухое место, и там расстреливали. Исраэль Карми пишет в своих воспоминаниях, что перед этим им говорили, за что их казнят. Меир Зореа говорит, что обычно обходились без этого. Тела не хоронили, чтобы придать произошедшему вид самоубийства, либо топили в озерах. Иногда из-за нехватки времени казнь происходила прямо у дома: как только нацист поднимался в крытый грузовик, один из мстителей хватал его за горло и падал с ним назад на матрац, ломая ему шею. Некоторых просто задушили. Точное количество казненных мстителями нацистов неизвестно, Исраэль Карми предполагает, что около сотни. Хаим Ласков: «Много мы не уничтожили, к сожалению». Один эпизод деятельности мстителей надо описать отдельно. Шимон Авидан, командир «Немецкого взвода», присоединившийся с несколькими своими людьми к мстителям из состава Бригады, взял на себя задачу выследить и казнить Адольфа Эйхмана. Его люди определили адреса родителей, братьев и жены Эйхмана, и установили за ними слежку. Через несколько недель выяснилось, что брат Эйхмана два раза в месяц ездит в небольшую деревню между Линцем и Зальцбургом с сумкой продуктов, и возвращается без нее. Жена Эйхмана также ездила в эту деревню. В деревне они посещали небольшой дом на окраине леса. Наблюдение показало, что в доме живут четверо мужчин, выходят они только поодиночке и только в темное время суток, и никто из жителей деревни о них ничего не знает или не хочет говорить. Фотографии Эйхмана достать не удалось, но имевшиеся описания подходили под внешность одного из четверых. По вечерам он выходил погулять с двумя собаками. Во время очередной прогулки один из мстителей отвлек и отравил собак, трое других оглушили «Эйхмана» ударом по голове, сунули в машину, отвезли в лес и там расстреляли. По некоторым источникам, он не отрицал, что Эйхман это он, и в ответ на предъявленные обвинения только нервно рассмеялся и сказал «Вы мне ничего не сделаете». Как потом говорил Авидан, сам он был уверен только на пятьдесят процентов, что они казнили нужного человека. После поимки настоящего Эйхмана агентами Моссада в Аргентине в 1960-ом году Авидан сказал: «Да, мы ошиблись. Это был, несомненно, нацист, но не особо важный». Отношение официальных представителей Хаганы в Бригаде и старших офицеров к действиям мстителей было неоднозначным. «Штаб» действовал самостоятельно, не посвящая представителей Хаганы в детали. Как сказал Карми, «Здесь я – Хагана». Меир Зореа: «Я знаю, что мнение Шломо Шамира [майор, главный руководитель Хаганы в Бригаде, в будущем генерал-майор, командующий ВМС и ВВС Израиля] таково, что такими вещами нечего гордиться. Мое чувство обратно. Это то, что мы обязаны были сделать, тем более что мы знали, что они виновны. Мы видели, как союзники обращаются с большими преступниками, а мы взяли второй сорт, потому что до больших не добрались. ... Мы бы не простили себе, если бы дали им уйти. Я чувствую, что сколько мы ни сделали, это была капля в море». Хаим Ласков: «Это не были «красивые» поступки. Это была месть. Мы, в сущности, проиграли войну. Мы потеряли шесть миллионов евреев. И кто не видел этих мест, концлагерей и крематориев – не поймет, что нам сделали. Так как мы были слабы, у нас не было государства, у нас не было силы, мы мстили. Это не был красивый поступок». Майор «Джеймс» Рабинович (будущий генерал-майор Михаэль Бен-Галь) давал санкции на казнь нацистов, вина которых была доказана, но отрицательно смотрел на партизанский характер действий: «Они были партизанскими потому, что в характере еврейского народа вообще много партизанского, и в характере людей Хаганы, прибывших из Палестины, тоже было немало партизанщины». Как офицер, он хотел четких указаний, и обратился за ними к главе политического отдела Сохнута Моше Шарету. Шарет ответил, что месть от имени еврейского народа должна быть достойной этого названия, чтобы мир понял, что за кровь евреев надо отвечать. Бен-Галь понял из этого, что группа Абы Ковнера, «с их особым пылом», подходит для этого больше, чем то, что делалось в Бригаде, «труп здесь и труп там», и поэтому оказал людям Ковнера поддержку. Мотив мести использовался как в социалистической, так и в ревизионистской риторике во время войны, но после ее окончания это осталось на уровне эмоций. На уровне действий политические руководители были прагматиками, даже если высказывались приватно в пользу идеи мести, как Шарет. Все усилия следовало подчинить созданию еврейского государства, а не потаканию пусть даже понятным и оправданным чувствам. Бен-Гурион на съезде бойцов в ноябре 1945-го: «Месть сейчас не имеет национальной пользы. Шесть миллионов убитых не оживишь. Так какой смысл убивать немцев?». Представитель ЭЦЕЛя в Европе Давид Данон отказал обратившимся к нему мстителям в поддержке по той же причине: «У ЭЦЕЛя как движения национального освобождения была четкая цель: сражаться с чужой властью до ее свержения и создания еврейского государства». Против массовой мести был и гуманизм. «Еврей не сможет убивать стариков и детей и вспарывать живот беременной женщине, даже если целый день будет кричать и взывать к мести», «Месть это одно из основных человеческих чувств, как страх и веселье, может даже как голод и жажда, но высшая европейская и еврейская мораль определяет ее как низкий инстинкт, который надо вырвать из сердца», писали газеты в 1942-ом. Член Кнессета Йона Кесе на заседании ЦК МАПАЙ в 1951-ом году: «Допустим, у нас была бы возможность захватить Германию – мы бы зарезали шесть миллионов немцев?! Убили бы миллион детей? Я думаю, что мы бы этого не сделали». (Реплика в зале: «Я думаю, что да»). Часто цитировалась и цитируется до сих пор строчка Бялика: «Как за детскую кровь казнь отмерить и счесть? Сатана б не нашел воздаянья...». Основным мотивом стала месть жизнью: «Наша месть – Государство Израиль». Как сказала еще в 1945-ом Ружка Корчак, партизанившая вместе с Ковнером: «Строительство жизни выразит нашу месть, а не один или десять немцев, записанных на наш счет». Элиезер Лидовски, участвовавший в подготовке «Плана А», член ЦК МАПАЙ, голосовал в 50-е годы за установление отношений с Германией, соглашение о репарациях и продажу Германии израильского оружия. Тем не менее до конца жизни он сожалел, что в свое время они не сделали больше. В конце 80-ых Лидовски сказал: «Мир бы смотрел на Израиль по-другому, если бы евреи умели мстить за свою кровь». источник

 

:

1945, августа — (9 Элула 5705) В Тель-Авиве заложен первый камень района Яд Элиягу.

:

1945, сентября — (23 Тишри 5706) В Тель-Авиве - торжественное открытие здания театра Габима.

:

1945, ноября — (25 Хешвана 5706) История автобусного пассажирского транспорта Хайфы. В "Хевер" вошли 28 членов кооператива "Бат-Галим" (маршрут номер 7), которые внесли в кооператив "приданое": 18 автобусов и один каркас. Подробнее

:

1945, декабряИмена.

Подробнее о людях декабря см. Блог рубрика "Имена".

(26 Тевета 5696)  Умер Иезекииль Дов Данин (Sukobulsky) - один из основателей и первых жителей Тель-Авива, купец , промышленник. Родился в Белостоке в 1868 году.

:

1946, марта — (23 Адар-1 5706) Стычки с полицией ("Ночь Унигейта") при попытке высадить нелегальных иммигрантов на берег в самом Тель-Авиве.

:

1946, июня — (19 Сивана 5706) Бойцы ЭЦЕЛя похитили из гостиницы Бат-Рамон в Тель-Авиве 6 британских офицеров для того, чтобы добиться от англичан отмены смертного приговора двум бойцам ЭЦЕЛа, захваченным во время налёта на военную базу британцев в Црифине (тогда - Сарфенде). Приговор заменили пожизненным заключением, офицеров отпустили.

: