Календарь на 27-е января

1164 — (1 Адара 4924) В возрасте 75 лет умер раввин Авраам ибн Эзра (1089-1164), знаменитый библейский комментатор. Он родился в Туделе в разгар " золотого века " Испании. Когда антисемитизм вспыхнул, он вынужден был бежать в Рим, и впоследствии в Египет. Он также написал несколько десятков книг по астрономии, астрологии и математики.
 

Метки:

1783 — (24 швата 5543) Указ Екатерины Второй, позволяющий печатать в России книги на иврите. Воспользовавшись им, в этом же году появились первые книги на иврите, опубликованые в г. Шклове и в Полонном.
 

Метки:

1822 — (5 швата 5582) В немецком городе Тюбинген родился Конрад Шик

В 1845 году он был послан в Иерусалим в качестве одного из четырех миссионеров, которые должны были обучать молодых людей ремеслам. Шик стал ведущим архитектором того периода в Иерусалиме, и многие из его сооружений, включая и его собственный дом, и по сей день украшают собой Улицу Пророков (рехов а-Невиим). В 1846 году Шик составил план строительства района Меа Шеарим (Сто Врат). Йосеф Ривлин, числившийся среди лидеров еврейской общины Иерусалима, был одним из основателей этого района, а строительным подрядчиком был араб христианин из Вифлеема (Бетлехем), под началом которого работали как еврейские, так и нееврейские рабочие. Ворота квартала Меа Шеарим запирались на ночь каждый вечер и открывались каждое утро. К октябрю 1880 года примерно 100 единиц жилой площади были готовы к заселению, и на торжественном собрании был брошен жребий на получение домов в бессрочное владение. Четыре года спустя 150 домов были готовы к заселению, а к концу века их число достигло 300. Были построены также мукомольная мельница, пекарня Бермана и скотный двор, что изменило первоначальный план Конрада Шика создать открытые зеленые площадки в каждом дворике. Это был первый квартал Иерусалима, в котором было проведено уличное освещение. На сегодняшний день Меа Шеарим остается закрытым кварталом, с ультра-ортодоксальным населением, а синагоги, школы и магазины района служат исключительно нуждам этого слоя общества. В 70-ых и 80-ых годах 19-ого столетья в Иерусалим прибыли первые эмигранты из Бухары (сейчас этот город является территорией Узбекистана). Они закупили земли под строительство своих домов и наняли Конрада Шика, чтобы он создал план "Бухарского квартала". Шик был одним из первых, кто вплотную занялся изучением развалин древнего Иерусалима. Он регулярно публиковал информацию о своих находках и открытиях в английских и немецких научных журналах, занимающихся исследованиями Палестины, в таких как Palestine Exploration Fund (Фонд Исследования Палестины) и Deutscher Palastina-Verein (Немецкая Организация по исследованию Палестины). В то время, как Шик снискал значительные поддержку и одобрение за свои старания на этом поприще от Уилсона из главного лондонского управления PEF, как следует из их частой переписки, он удостоился пренебрежительного отношения со стороны Варрена, руководящего в то время исследовательскими работами и проведением раскопок в Иерусалиме от лица Фонда в период между 1867 и 1870 гг. В письме к Уилсону, датированному 15 декабря 1871 г., Шик, на своем бедном английском, жаловался, что "капитан Варрен воспользовался моими услугами только лишь в некоторых исключительных случаях, таким образом я узнал о том, что происходит только из опубликованных отчетов" (их архивов PEF, Шик 2). Но при всем при этом Шик, обладая способностью тонко подмечать каждую деталь, позже сумел предоставить исключительно важную информацию о подземных секретных водохранилищах Харама. Как правило все, скрытое в Хараме держалось в секрете и было запрещено для исследований, но в 1872 году Шику была предоставлена исключительная возможность исследовать этот район. Турки выразили желание быть представлеными на Большой Выставке, которая должна была проходить в Вене, и австрийский консул в Иерусалиме убедил их продемонстрировать там точную модель Харама аль Шариф. Как Шик отметил в письме к Чарльзу Уилсону, датированному 7 июня 1872 г., он был удостоен задания создания подходящей модели из дерева за разумное вознаграждение (архивы PEF, Шик 3). Он хотел, чтобы его модель представляла ценность для "студентов, изучающих историю и топографию", а не просто являлась образцом искусной работы. Эта модель была выставлена, наряду с еще одной моделью, в турецком павильоне на Венской Выставке в 1873 году, а позже доверенное лицо Шика, преподобный Дж. Х. Брюл, продал их в Музей Миссианского Дома в Базеле (Швейцария), о чем они были проинформированны в письме Шика к Уилсону, написанному между 16 июня 1873 г. и 23 апреля, 1874 г. (архивы PEF, Шик 7, и 9-11). Шик принял решение описать "нижние постройки, резервуары и все подземные сооружения, а также сооружения, расположенные на поверхности земли" (архивы PEF, Шик 3). Именно по этой причине он приступил к изучению и документированию максимального доступного ему числа подземных объектов и занимался этим с 1873 по 1875 гг., продолжая также создавать модели, некоторые из которых и по сей день можно увидеть в Иерусалиме, в Приюте Св. Павла, более известного под названием Школы Шмидта, которая расположена напротив Дамасских Ворот. По признанию самого Шика, его монография о Скинии и о Храме, Die Stiftshutte, является, большей частью, комментарием к этим моделям (Шик 1896: III – IV, 55). В этот период многие из необходимых реставрационных работ были проведены в Мечети Омара ("Купол Скалы") Оттоманскими турецкими органами управления, которые и привезли рабочих и инженеров в Харам. Такое стечение обстоятельств облегчило Шику доступ в районы, обычно закрытые для глаз чужаков. Он смог наблюдать за земляными работами и за очисткой заблокированных подземных каналов. За это время он посетил несколько подземных резервуаров и составил их подробное описание. Качество зарисовок, сделанных Шиком в значительной мере повысилось благодаря его знаниям в области архитектуры. К сожалению, многие из этих ценных материалов так и остались неопубликованными. На сегодняшний день мы занимаемся систематическим изучением архивных материалов, хранящихся в Фонде Исследования Палестины в Лондоне, включая и бумаги Шика, уделяя особое внимание документальным материалам, среди которых есть его переписка и зарисовки, относящиеся к резервуарам. Прямо через дорогу от Института Хартмана находится одно из самых удивительных и самых красивых старых иерусалимских зданий. Сейчас оно выглядит ветхим и изношенным, но Государственная Больница Хансена для больных проказой все еще действует под началом Министерства Здравоохранения и является амбулаторной клиникой, где пациентам проводят различные мед. процедуры. Построенное в 1887 году архитектором Конрадом Шиком, строение располагается на территории одного из самых дорогих земельных участков в городе. Сводчатые окна и элегантные балконы выходят на сады, площадью около 0,8 га, обнесенные древней кирпичной стеной высотой в 7 футов. Конрад Шик начал реализацию своей собственной мечты: возведение дома для себя и своей семьи. Строительство этого дома была завершно в 1889 г. Шик назвал его Домом Тавор. Это большое красивое строение, в котором прослеживаются элементы старого и нового, западного и восточного стилей, находится на Улице Пророков, номер 58. Внутренний двор скрывается за стеной. Шик заимствовал свое имя из Псалма 89:12: "Тебе небо и Тебе земля; Ты создал вселенную и все, что наполняет ее. Ты создал север и юг; Тавор и Хермон радуются имени Твоему." Пальмовые ветви с вырезанными на них греческими буквами Альфа и Омега, символизирующими начало и конец, украшают фасад его дома.

 немецкий миссионер и архитектор. Умер 23 декабря 1921 года в Иерусалиме. Иудеи, мусульмане и христиане одинаково оплакивали его кончину. Шик похоронен на Протестантском Кладбище на Горе Цион.
 

Метки:

1826 — Родился русский писатель М. Салтыков-Щедрин. В 1882 он один из немногих русских интеллигентов выступил в защиту евреев: "Можно ли представить себе мучительство более безумное, более бессовестное?"
 

Метки:

1860 — Родился П. А. Крушеван, журналист, публицист, политический деятель. Придерживался крайне правых взглядов, выступал против "инородцев" и особенно евреев. В 1903 году опубликовал в петербургской газете под названием "Программа завоевания мира евреями" антисемитские "Протоколы сионских мудрецов". В известной степени его публикациями в газете "Бессарабец" был спровоцирован кишиневский погром 1903 года, после которого Крушеван приобрел скандальную известность. Умер 18.6.1909.
 

Метки:

1891 — (18 швата 5651) В Киеве в ассимилированной семье родился И. Эренбург

ИЛЬЯ ЭРЕНБУРГ И ЕВРЕЙСКИЙ ВОПРОС Принято думать, что есть только два пути окончательного решения так называемого еврейского вопроса (кроме того, конечно, которое предлагал Гитлер): создание еврейского национального государства или ассимиляция. Но человек, о котором пойдет речь в этой статье, всю жизнь придерживался иного взгляда на эту проблему. Он выбрал свой, особый, третий путь. Утверждение это может показаться совершенно беспочвенным. Во-первых, потому что третьего пути вроде бы и в самом деле не существует. А во-вторых, потому что Эренбург (так, во всяком случае, тоже принято думать) всю жизнь был последовательным и убежденным сторонником ассимиляции евреев, растворения их в культуре тех народов, среди которых они живут. Оснований для такого взгляда на эренбурговское решение еврейского вопроса было немало. И основания эти были серьезные. Илья Григорьевич никогда не отрекался от своего еврейства. Он даже на нем настаивал, добровольно взяв на себя (а может быть, это само собой так получилось) роль еврейского печальника, как однажды назвал его Борис Слуцкий: Эти искаженные отчаяньем старые и молодые лица, что пришли к еврейскому печальнику, справедливцу и нетерпеливцу, что пришли к писателю прошений за униженных и оскорбленных. Так он, лежа в саванах, в пеленах, Выиграл последнее сражение. Последняя строчка этого короткого стихотворения многозначительна. За ней - не минутное настроение, а выношенная, продуманная концепция. И неспроста Слуцкий в том своем стихотворении назвал Эрен-бурга не писателем, а - «писателем прошений». Это была не случайная обмолвка. По его глубокому убеждению, именно в этом своем качестве Илья Григорьевич и выиграл свое «последнее сражение». Да, он действительно был «писателем прошений за униженных и оскорбленных». И действительно был едва ли не последним еврей ским печальником и заступником (из тех «лиц еврейской национальности», что еще сохранили какой-никакой официальный статус). Но неизменно настаивая на своей принадлежности к гонимому племени, Илья Григорьевич так же неизменно подчеркивал, что связан с еврейством не той кровью, что течет в жилах, а той, что течет из жил. Формула эта принадлежит Юлиану Тувиму. «Я - поляк, потому что мне нравится быть поляком! - писал он в своем обращении, озаглавленном «Мы - польские евреи», которое Эренбург любил вспоминать и цитировать. - Я - поляк, потому что в Польше я родился, вырос, учился, потому что в Польше узнал счастье и горе, потому что из изгнания я хочу во что бы то ни стало вернуться в Польшу, даже если мне будет в другом месте уготована райская жизнь... Я - поляк, потому что по-польски я исповедовался в тревогах первой любви, по-польски лепетал о счастье и бурях, которые она приносит. Я - поляк еще потому, что береза и ветла мне ближе, чем пальма или кипарис, а Мицкевич и Шопен дороже, нежели Шекспир и Бетховен, дороже по причинам, которых я опять-таки не могу объяснить никакими доводами разума... Я слышу голоса: «Хорошо. Но если вы - поляк, почему вы пишете «мы - евреи»? Отвечу: «Из-за крови». - «Стало быть, расизм?» - «Нет, отнюдь не расизм. Наоборот. Бывает двоякая кровь: та, что течет в жилах, и та, что течет из жил. Первая - это сок тела, ее исследование - дело физиолога. Тот, кто приписывает этой крови какие-либо свойства, помимо физиологических, тот, как мы это видим, превращает города в развалины, убивает миллионы людей и, в конце концов, как мы это увидим, обрекает на гибель свой собственный народ. Другая кровь - это та, которую главарь международного фашизма выкачивает из человечества, чтобы доказать пре-вос-ходство своей крови над моей, над кровью замученных миллионов людей... Кровь евреев (не «еврейская кровь») течет глубокими, широкими ручьями; почерневшие потоки сливаются в бурную, вспененную реку, и в этом новом Иордане я принимаю... кровавое, горячее, мученическое братство с евреями...» Под этими словами Эренбург мог бы подписаться, что называется, обеими руками. Разве только заменив слова «я - поляк» на «я - русский», а имена Мицкевича и Шопена на имена Пушкина, Лермонтова, Тютчева, Толстого, Чехова... Да он, в сущности, и подписался под этими словами Тувима. Процитировав их, добавил: «Эти слова, написанные кровью, «той, что течет из жил», переписывали тысячи людей. Я прочитал их в 1944 году и долго не мог ни с кем говорить: слова Тувима были той клятвой и тем проклятьем, которые жили у многих в сердце. Он сумел их выразить». Эту клятву и это проклятье он прочел в 1944 году. Но почувствовал то, о чем сказал Тувим, и попытался по-своему это выразить - раньше. (И - сделаем важное уточнение, пока в скобках, - несколько иначе расставив акценты.) Вот короткое стихотворение, помеченное сорок первым годом: Бродят Рахили, Хаимы, Лии, Как прокаженные, полуживые, Камни их травят, слепы и глухи, Бродят, разувшись пред смертью, старухи, Бродят младенцы, разбужены ночью, Гонит их сон, земля их не хочет. Горе, открылась старая рана, Мать мою звали по имени - Хана. Он тоже, говоря словами Тувима, принял в этом новом Иордане «кровавое, горячее, мученическое братство с евреями». Об этом говорят все его стихи военных лет, написанные на так называемую еврейскую тему: Я жил когда-то в городах, И были мне живые милы, Теперь на тусклых пустырях Я должен разрывать могилы, Теперь мне каждый яр знаком, И каждый яр теперь мне дом. Я этой женщины любимой Когда-то руки целовал, Хотя, когда я был с живыми, Я этой женщины не знал. Мое дитя! Мои румяна! Моя несметная родня! Я слышу, как из каждой ямы Вы окликаете меня... Стихотворение называлось «Бабий Яр». Написано оно было в 1944 году. А лет двадцать спустя, в середине 60-х, в Киеве, над Бабьим Яром бушевал, как теперь у нас принято говорить, несанкционированный митинг. Выступал Виктор Платонович Некрасов. - Убивали не только евреев! - выкрикнул кто-то из толпы. - Да, - согласился Виктор Платонович. - Убивали не только евреев. Но лишь евреев убивали только за то, что они евреи. Вот этой, ни на минуту не отпускавшей его мыслью, а лучше сказать, не мыслью, а чувством, пронизаны все «еврейские» стихи Эренбурга военных лет. За то, что зной полуденной Эсфири, Как горечь померанца, как мечту, Мы сохранили и в холодном мире, Где птицы застывают на лету, За то, что нами говорит тревога, За то, что с нами водится луна, За то, что есть петлистая дорога И что слеза не в меру солона, Что наших девушек отличен волос, Не те глаза и выговор не тот, - Нас больше нет. Остался только холод. Трава кусается, и камень жжет. Да, нас убивают только за то, что мы евреи. «Не те глаза и выговор не тот...» Только за это. Эта мысль постоянно сверлит, точит его мозг: В это гетто люди не придут. Люди были где-то. Ямы тут. Где-то и теперь несутся дни. Ты не жди ответа - мы одни. Потому что у тебя беда, Потому что на тебе звезда, Потому что твой отец другой, Потому что у других покой. «Ты не жди ответа - мы одни». Это касается только нас, потому что мы - не такие, как все. Мы - другие. Странно было слышать такое из уст советского поэта. Конечно, Эренбургу (а уж во время войны - особенно) позволялось больше, чем другим. Но эта тема зазвучала тогда - хоть и довольно робко - не у него одного. В 1945 году Маргарита Алигер опубликовала поэму «Твоя победа». И были там у нее такие строки: Разжигая печь и руки грея, Наново устраиваясь жить, Мать моя сказала: - Мы евреи. Как ты смела это позабыть? Героиня в ответ на этот суровый вопрос разражается бурным монологом: Да, я смела! Понимаешь, смела! Было лучезарно все вокруг... Дальше можно и не цитировать. Смысл этого ответа целиком и полностью сводится к тому, что, поскольку вокруг все было лучезарно, то есть поскольку никто ей про ее еврейство не напоминал, то она и имела решительно все основания об этом своем еврействе не вспоминать тоже. Не станем выяснять, действительно ли так уж лучезарно было все вокруг до войны с нацистами, или лирической героине поэмы Маргариты Алигер это только казалось. В данном случае это ведь совершенно неважно. Важно, что она так чувствовала. У нее и в мыслях не было, что она - другая. И вот теперь, когда ей про это напомнили, она в растерянности восклицает: Чем мы перед миром виноваты, Эренбург, Багрицкий и Светлов! Эта поэма - точнее, именно вот эта ее глава - вызвала бурную реакцию советских евреев. Появились разные отклики, самым популярным из которых был стихотворный «Ответ Маргарите Алигер», написанный от имени Эренбурга. Поэма Алигер, как уже было сказано, была опубликована в 1945 году: до запрета на еврейскую тему в печатных советских изданиях оставалось еще несколько лет. Свобода слова в Советском Союзе была тогда, однако, не настолько велика, чтобы этот «Ответ» мог появиться в печати. Это был - Самиздат. Слова этого мы тогда еще не знали, но явление, как видим, уже существовало. Стихотворный «Ответ Эренбурга» Маргарите Алигер распространился со скоростью лесного пожара, и тираж этого самодельного «издания», думаю, не уступал тиражу самой поэмы. Поэтесса, видать, этим свои отрывком попала в нерв, в болевую точку, зацепила какие-то важные струны в сердцах еврейской части своих читателей. «Ответ Эренбурга» был довольно многословен. Написан он был из рук вон плохо: бросалось в глаза, что стихом самодеятельный автор владеет довольно слабо. Да и по смыслу он был весьма далек от того, что мог бы сказать на эту тему - если бы у него вдруг возникло такое желание - сам Эренбург. Из всего этого длинного «Ответа» в памяти моей удержались лишь две строчки. Но к ним, ^в сущности, и сводилось все его, как пишут в школьных учебниках, идейное содержание. Строчки были такие: А я горжусь! Горжусь, а не жалею, Что я еврей, товарищ Алигер! Всем более или менее литературно грамотным читателям было до смешного ясно, что Эренбург ничего подобного сочинить не мог. Начать с того, что Эренбург не раз повторял, что гордиться своей принадлежностью к той или иной национальности по меньшей мере глупо. В том, что ты родился евреем (или русским, или французом, или каракалпаком) , ведь нет никакой твоей личной заслуги. Это все равно, что гордиться тем, что у тебя голубые (или черные) глаза, светлые (или темные) волосы. Но самым нелепым в том «Ответе» было даже не это. Нелепа была сама эта бурная полемическая реакция. Ведь никакого повода для такого ответа - а тем более ответа от имени Эренбурга - поэма Алигер вроде бы не давала. Поэтесса ведь нигде - ни единым словом - не обмолвилась, что жалеет о своей принадлежности к еврейской нации. Она говорила совсем о другом: о том, что великая революция, происшедшая в нашей стране, внушила ей прочную веру в то, что с так называемым еврейским вопросом, с этим вековым проклятьем отныне навсегда будет покончено. И поэтому разразившийся в самой середине XX века Холокост не только потряс ее (как мог он не потрясти!), но явился для нее страшной неожиданностью. Весть о Майданеках, Освенцимах, Треблинках и Бабьих Ярах свалилась на нее как снег на голову... Наивно, конечно. Особенно для всех, кто помнил, что мировая история началась не в 1917 году. Но ведь Эренбург, для которого мировая история (уж точно !) началась задолго до 1917 года, отреагировал на случившееся как будто бы точно так же: Горе, открылась старая рана!.. Стало быть, и он тоже верил, что эта старая рана давно зарубцевалась и никогда уже больше не откроется. Выходит, никакого повода для полемики с Маргаритой Алигер у Эренбурга даже и быть не могло. Да и весь этот «конфликт» между ними, в сущности, не конфликт, а - мнимость. Чистое недоразумение. На самом деле, однако, реакция эта возникла не случайно. И недоразумением она не была. И самиз-датский «Ответ Маргарите Алигер» не зря был подписан именем Эренбурга. Приписать свой ответ именно Эренбургу самодеятельный автор скорее всего решил только лишь потому, что Эренбург был высшим (если не единственным) еврейским авторитетом в стране, и больше некому было дать достойную отповедь «товарищу Алигер». Но у настоящего - не самозванного - Эренбурга тоже нашлось бы, что ответить Маргарите Алигер на эту ее поэму. Во всяком случае, повод для такого ответа у него был. Поэтому нельзя сказать, что, подписав свой «Ответ Маргарите Алигер» именем Эренбурга, самодеятельный автор «ответа» совершил грубый подлог. Этим своим «Ответом» он что-то ухватил, инстинктивно почувствовал, угадал. Не только в раздражившей и возмутившей его (и не его одного!) позиции Алигер, но и в безусловно отличающейся от нее позиции Эренбурга. 2 В одной из глав романа Фазиля Искандера «Сандро из Чегема» рассказывается о еврее Самуиле, которого занесло (куда только суровый ветер рассеяния не заносил евреев) в высокогорный Чегем. Чегемцы, впервые столкнувшиеся с представителем странного народа, живущего не на своей земле, засыпают его вопросами, на которые он отвечает легко, не задумываясь. Но один из вопросов чуть было не поставил его в тупик: «- Ответь нам на такой вопрос, Самуил, - спросили чегемцы, - еврей, который рождается среди чуже-родцев, сам от рождения знает, что он еврей, или он узнает об этом от окружающих наций? - В основном от окружающих наций, - сказал Самуил и добавил, удивленно оглядывая чегем-цев: - Да вы совсем не такие простые, как я думал?..» Вопрос и в самом деле свидетельствует о том, что чегемцы - совсем не такие простаки, какими могли показаться. Этим вопросом они попали, что называется, в самую точку. Ухватили самую суть. Это, на самом деле, очень глубокий, если угодно, метафизический вопрос. Мартин Бубер (в статье «Еврейство и евреи», 1911) приводит слова некоего, увы, неведомого мне Морица Геймана, сказавшего по этому поводу следующее: «То, что еврей, занесенный на необитаемый, непосещаемый остров, представляет себе как еврейский вопрос, только это и есть еврейский вопрос». Предполагается, очевидно, что еврей, оказавшийся на необитаемом и непосещаемом острове, уз-нает (если узнает!) о том, что он еврей, не «от окружающих наций». Во всяком случае, там он уж точно не услышит того, что в обитаемом мире ему приходилось слышать постоянно: Евреи хлеба не сеют, Евреи в лавках торгуют, Евреи рано лысеют, Евреи много воруют... Я все это слышал с детства, Скоро совсем, постарею, Но все никуда не деться От крика: «Евреи, евреи!» (Борис Слуцкий) От всего этого, пожалуй, и в самом деле можно спрятаться только на необитаемом острове. Но если только это считать еврейским вопросом, придется признать, что смысл процитированной Бубером реплики Морица Геймана целиком и полностью сводится к знаменитой реплике персонажа Ильфа и Петрова, утверждавшего, что в Советском Союзе никакого еврейского вопроса нету. «Как это так, - недоумевая спрашивал у него корреспондент иностранной (сионистской) газеты. - Ведь евреи у вас есть?» - «А вот так, - отвечал он. - Евреи есть, а вопроса нету». Но и Мориц Гейман, и цитирующий его Мартин Бубер, судя по всему, тоже уверены, что там, где есть евреи, непременно возникнет еврейский вопрос. Даже на необитаемом острове! Но только там, на необитаемом и непосещаемом острове, этот проклятый вопрос обретет наконец свой истинный смысл. Именно там, освободившись от необходимости стесняться своего еврейства, отрекаться от него («отъевреиваться»), равно как и от противоположного комплекса, проявляющегося в стремлении подчеркивать свою кровную («не той кровью, что течет в жилах, а той, что течет из жил») связь с преследуемым, истребляемым народом, - только там, оставшись наедине с собой, еврей сможет докопаться до своей еврейской сути. Иными словами, только на необитаемом острове пресловутый еврейский вопрос предстанет перед ним как вопрос сугубо метафизический, экзистенциальный. Это отступление понадобилось мне для того, чтобы объяснить, в чем все-таки состояла разница между отношением к «еврейскому вопросу» Ильи Эренбурга и лирической героини поэмы Маргариты Алигер «Твоя победа». И почему я сказал, что самодеятельный автор «Ответа Маргарите Алигер» что-то главное угадал не только в позиции Алигер, но и в позиции Эренбурга тоже. Лирическая героиня поэмы Алигер про то, что она принадлежит к иудейскому племени, узнает «от окружающих наций». На необитаемом и непосещаемом острове она и не вспомнила бы о том, что она еврейка. Эренбург остался бы евреем и на необитаемом острове. 3 Во всем цивилизованном мире слово «еврей» обозначает принадлежность к иудаизму. И только. Еврей, принявший христианство (католичество, лютеранство, православие), - уже не еврей. Так же на это, насколько мне известно, смотрят и в Израиле. Илья Эренбург, не принадлежа к иудаизму, так сказать, конфессионально, ни к какой другой конфессии не примкнул. Хотя однажды он был близок к такому решению. В автобиографии, опубликованной в 1928 году, рассказывая о раннем, парижском периоде своей жизни, он вспоминает: «Предполагал принять католичество и отправиться в бенедиктинский монастырь. Говорить об этом трудно. Не совершилось» («Писатели. Автобиографии и портреты современных русских прозаиков». М.,1928, с. 385). Поскольку «не совершилось», у него остаются все основания продолжать считать себя евреем. Но вся штука в том, что даже если бы это и совершилось, Эренбург (для себя, в собственных своих глазах) продолжал бы не только считать себя, но и на самом деле быть, оставаться евреем. ^Потому что еврей для него - категория не этническая, не конфессиональная и даже не религиозная, а - экзистенциальная. Примерно в то же время, когда он был близок (под влиянием Франсиса Жамма, стихами которого был тогда увлечен) к тому, чтобы принять католичество, вылились у него из души такие стихотворные строки: Евреи, с вами жить не в силах, Чуждаясь, ненавидя вас, В скитаньях долгих и унылых Я прихожу к вам. всякий раз... Отравлен я еврейской кровью, И где-то в сумрачной глуши Моей блуждающей души Я к вам таю любовь сыновью, И в час уныний, в час скорбей Я чувствую, что я еврей! О строке «отравлен я еврейской кровью» уже не скажешь, что речь в ней идет о той крови, «что течет из жил». Нет, это - о той крови, что течет в жилах. Так что же все это значит? Чем была для него и как проявляла себя в нем, в его душе, в его ощущениях, словах и поступках эта «отрава»? Чтобы ответить на этот вопрос, надо обратиться к главной - и, безусловно, лучшей - книге Эрен-бурга, к его знаменитому роману «Необычайные похождения Хулио Хуренито». 4 Роман этот замечателен во многих отношениях. Но более всего поражает он сегодняшнего читателя высказанными в нем - на тот момент казавшимися совершенно невероятными, но вскоре сбывшимися - пророчествами. Иные из этих пророчеств были достаточно просты. Но и они поражают. Не столько даже тем, что полностью подтвердились дальнейшим развитием событий, сколько своей потрясающей конкретностью: «- Чтобы не забыть, я заготовлю текст приглашений, а ты, Алексей Спиридонович, снесешь их завтра в типографию «Унион». Пять минут спустя он показал нам следующее: В недалеком будущем состоятся торжественные сеансы УНИЧТОЖЕНИЯ ИУДЕЙСКОГО ПЛЕМЕНИ В БУДАПЕШТЕ, I, КИЕВЕ, ЯФФЕ, АЛЖИРЕ и во многих иных местах В программу войдут, кроме излюбленных уважаемой публикой традиционных ПОГРОМОВ, также реставрирование в духе эпохи: сожжение иудеев, закапывание их живьем в землю, опрыскивание полей иудейской кровью и новые приемы, как-то: «эвакуация», «очистки от подозрительных элементов» и пр. и пр. - Учитель! - воскликнул в ужасе Алексей Спиридонович. - Это немыслимо! Двадцатый век - и такая гнусность! Как я могу отнести это в «Унион» - я, читавший Мережковского ? - Напрасно ты думаешь, что сие несовместимо. Очень скоро, может быть, через два года, может быть, через пять лет, ты убедишься в обратном. Двадцатый век окажется очень веселым и легкомысленным, а читатели Мережковского - самыми страстными посетителями этих сеансов! Видишь ли, болезни человечества не детская корь, а старые, закоренелые приступы подагры. У него имеются некоторые привычки по части лечения... Где уж на старости лет отвыкать!..» Уже одного этого примера было бы довольно, чтобы показать, какая пропасть лежала между Эрен-бургом и Маргаритой Алигер. Да, он тоже был потрясен, когда вдруг открылась эта «старая рана». Но в отличие от Алигер, у него никогда не было ни малейших сомнений в том, что рано или поздно она непременно откроется. Главное, однако, не в этих сбывших пророчествах, которые автор «Хулио Хуренито» вложил в уста своего героя, почтительно именуемого им Учителем. Главное - то, что происходит непосредственно вслед за этим примечательным диалогом Учителя и Ученика: «- Учитель, - возразил Алексей Спиридонович, - разве ев реи не такие же люди, как и мы?.. - Конечно, нет!.. Иудеев можно любить или ненавидеть, взирать на них с ужасом, как на поджигателей, или с надеждой, как на спасителей, но их кровь не твоя, их дело не твое. Не понимаешь? Не хочешь верить? Хорошо, я попытаюсь объяснить тебе это вразумительно. Скажите, друзья мои, если бы вам предложили из всего человеческого языка оставить одно слово, а именно, «да» или «нет», остальное упразднив, какое бы вы предпочли?..» В «игре», затеянной «великим провокатором», участвуют все его ученики - мистер Куль, мсье Дэ-ле, Алексей Спиридонович Тишин, Карл Шмидт, Эрколе Бамбучи, негр Айша и «русский поэт Илья Эренбург«. Каждый из них - не просто представитель той или иной национальности: немец, француз, итальянец, русский... И даже не просто некий национальный тип, вобравший самые узнаваемые черты национального характера немца, француза, итальянца, русского. Уместнее тут было бы другое слово: архетип. То есть - образец, квинтэссенция всех типовых свойств американского бизнесмена, французского рантье, русского интеллигента, итальянского лаццарони... Итак, «игра» началась: «- Начнем со старших. Вы, мистер Куль? - Конечно, «да», в нем утверждение и основа. Я не люблю «нет», оно безнравственно и преступно... Когда я показываю доллары, все говорят мне - «да». Уничтожьте какие угодно слова, но оставьте доллары и «да», и я берусь оздоровить человечество. - По-моему, и «да» и «нет» - крайности, - сказал т-г Дэле, - а я люблю во всем меру. Но что ж, если надо выбирать, то я говорю «да»! «Да» - это радость, порыв, что еще?.. Да! Гарсон, «Дюбоннэ»! Да! Зизи, ты готова? Да, да! Алексей Спиридонович, еще потрясенный предыдущим, не мог собраться с мыслями, он мычал, вскакивал, садился и, наконец, завопил: — Да! Верую, господи! Причастье! «Да»! Священное «да» чистой тургеневской девушки... - Да! Si! - ответил Эрколе. - Во всех приятных случаях жизни говорят «да», и только когда гонят в шею, кричат «нет»!..» Короче говоря, все ученики «великого провокатора», объясняя это разными соображениями и подтверждая разными доводами, отвечают, что если бы из всех слов, какие только существуют в их словаре, им надо было выбрать одно - «да» или «нет», - они решительно выбрали бы «да». Но вот очередь доходит до первого и самого любимого ученика Хулио Хуренито - русского поэта Ильи Эренбурга: «- Что же ты молчишь? - спросил меня Учитель. Я не отвечал раньше, боясь раздосадовать его и друзей. - Учитель, я не солгу вам - я оставил бы «нет». Видите ли, откровенно говоря, мне очень нравится, когда что-нибудь не удается. Я очень люблю мистера Куля, но мне было бы приятно, если бы он вдруг потерял свои доллары... Конечно, как сказал мой прапрапрадедушка, умник Соломон: «Время собирать камни и время их бросать». Но я простой человек, у меня одно лицо, а не два! Собирать кому-нибудь придется, может быть, Шмидту. А пока что я, отнюдь не из оригинальности, а по чистой совести должен сказать: «Уничтожь «да», уничтожь на свете все, и тогда само собой останется одно «нет»! Пока я говорил, все друзья, сидевшие рядом со мной на диване, пересели в другой угол. Я остался один. Учитель обратился к Алексею Спиридоновичу: - Теперь ты видишь, что я был прав. Произошло естественное разделение. Наш иудей остался одиноким. Можно уничтожить все гетто, стереть все «черты оседлости», срыть все границы, но ничем не заполнить этих пяти аршин, отделяющих вас от него. Мы все Робинзоны или, если хотите, каторжники. Дальше - дело характера. Один приучает паука, занимается санскритским языком и любовно подметает пол камеры. Другой бьет головой стенку - шишка, снова бух, снова шишка... Что крепче - голова или стена? Пришли греки, осмотрелись - может быть, квартиры и лучше бывают, без болезней, без смерти, без муки. Например, Олимп. Но ничего не поделаешь, надо устраиваться в этой. А чтобы сберечь хорошее настроение, лучше всего объявить все неудобства - включая смерть (все равно ничего не изменишь) - величайшими благами. Иудеи пришли и сразу бух в стенку. « Почему так устроено ?..» » Монолог Хуренито затягивается еще аж на полторы страницы: чувствуется, что эта тема для него (а вернее, для автора) - из самых больных и самых любимых. Не рискуя длить дальше цитату (она и так слишком затянулась) перехожу сразу к его заключительной фазе: «- Как не любить мне этого заступа в тысячелетней руке? Им роют могилы, но не им ли перекапывают поле? Прольется иудейская кровь, будут аплодировать приглашенные гости, но по древним на-шептываниям она горше отравит землю. Великое лекарство мира!.. И, подойдя ко мне, Учитель крепко поцеловал меня в лоб». Вот оно - кредо Ильи Эренбурга по так называемому еврейскому вопросу. Его путь - ив жизни, и в литературе - был сплошными метаниями, он весь состоял из крутых поворотов и зигзагов. Но этому своему символу веры он не изменил ни разу. Критики (не только литературные) не уставали поносить его за измену прежним идеалам, предательство, многочисленные отречения от того, чему он служил, во что веровал еще недавно. Но самым проницательным из них оказался Виктор Шкловский, который выразился о нем так: «Из Савла он не стал Павлом. Он Павел Савлович». «Павлом» Эренбург становился, увлекаемый самыми разными веяниями нашего бурного века. Но неизменно оставался при этом «Савловичем». Тут, пожалуй, уместно вновь вернуться к той поэме Маргариты Алигер, с которой я начал. Заключая свои горькие размышления на еврейскую тему («Чем мы перед миром виноваты, Эренбург, Багрицкий и Свет-лов!»), ее лирическая героиня восклицает: ^Я не знаю, есть ли голос крови, Знаю только: есть у крови цвет. Этим цветом землю обагрила Сволочь, заклейменная в веках, И евреев кровь заговорила В этот час на разных языках. Речь, понятно, опять о той крови, которая «течет из жил». Точку зрения Эренбурга на этот счет мы уже знаем. Тут у них нет и не может быть никаких разногласий. Но, в отличие от автора этих строк, Эренбург знает, что так называемый голос крови - это тоже реальность, а не фикция. И именно этот голос крови (той, что течет в жилах, а не из жил) и заставляет его соплеменников там, где другие говорят: «да!», упрямо твердить - пусть даже на разных языках - свое вечное: «нет!». На протяжении всей своей жизни Эренбург получал зуботычины, так сказать, с двух сторон. С одной стороны - от антисемитов (что естественно). А с другой - от... чуть было не написал ортодоксальных евреев. В том-то и дело, что не только ортодоксальных, приверженных еврейской религиозной традиции, но и просто национально ориентированных. Помимо всего прочего, еще одним раздражающим моментом тут было отношение Эренбурга к сионизму. Точнее - к идее воссоздания еврейского национального очага, самостоятельного еврейского государства. Идея эта его не только не привлекала: чем-то она его даже отталкивала. Эта «антисионистская» позиция Эренбурга в умах некоторых его критиков прочно связалась с оголтелым антисионизмом официальной советской пропаганды. Но «антисионизм» Эренбурга не имел ничего общего с этой советской идеологической фобией. К мечте о создании «маленького, но своего» еврейского государства Эренбург относился примерно так же, как к еврейской литературе на языке идиш. «Книги еврейских писателей, которые пишут на «идиш», - снисходительно роняет он в статье «Ложка дегтя» (1925), - иногда доходят до нас. Это - книги как книги, нормальная литература, вроде румынской или новогреческой. Там идет хозяйственное обзаведение молодого языка, насаждаются универсальные формы, закрепляется вдоволь шаткий быт, проповедуются не бог весть какие идеи». Можно предположить, что этот снисходительный тон - порождение великодержавного, великорусского шовинизма: с вершины русского Парнаса, где обитают такие гиганты, как Гоголь, Толстой, Достоевский, даже звезд первой величины какой-нибудь там румынской, новогреческой или иди-шистской литературы можно разглядеть разве что в микроскоп. Но естественное предположение это сразу же опровергается следующей фразой: «Может быть, этот язык слишком беспомощен, слишком свеж и наивен для далеко не младенческого народа». Нет, великорусским шовинизмом тут и не пахнет. Это не русская, а именно еврейская гордыня: «Ведь без соли человеку и дня не прожить, но соль едка, ее скопление - солончаки, где нет ни птицы, ни былинки, где мыслимы только умелая эксплуатация или угрюмая смерть. Я не хочу сейчас говорить о солончаках, - я хочу говорить о соли, о щепотке соли в супе... Критицизм - не программа. Это - состояние. Народ, фабрикующий истины вот уже третье тысячелетие, всяческие истины - религиозные, социальные, философские, фабрикующий их миролюбиво, добросовестно, не покладая рук, истины оптом, истины сериями, этот народ отнюдь не склонен верить в спасительность своих фабрикатов», Вон оно как: даже рецептам и программам собственного изготовления еврей так же упрямо твердит свое вечное «нет». И началось это не вчера: «Шестьсот лет тому назад поэт Раби Сан-Тоб преподнес испанскому королю Педро Жестокому книгу, озаглавленную: «Советы». Стихи докучливого еврея должны были утешать короля в часы бессонницы. Книга начиналась следующим утешением: «Нет ничего на свете, что бы вечно росло. Когда луна становится полной, она начинает убывать». Конечно, трудно утешить короля подобными истинами. Однако Педро Жестокий, будучи светским кастильцем, ответил поэту не менее мудрой пословицей: «Как хорошее вино иногда скрыто в плохой бочке, так из уст иудея порой исходит истина». Это показывает, что король не дошел до девятой страницы «Советов» - там он прочел бы нечто весьма подозрительное об устах и вине: «Что лучше? Вино Андалузии или уста, которые жаждут? Глупец! Самое прекрасное вино забывается, а жажда, ничем не утоленная, остается». Мир был поделен. На долю евреев досталась жажда. Лучшие виноделы, поставляющие человечеству романтиков, безумцев и юродивых, они сами не особенно-то ценят столь расхваливаемые ими лозы. Они предпочитают сухие губы и ясную голову. При виде ребяческого фанатизма, начального благоговения еще не приглядевшихся к жизни племен, усмешка кривит еврейские губы. Что касается глаз, то элегические глаза, классические глаза иудея, съеденные трахомой и фантазией, подымаются к жидкой лазури. Так рождается «романти-ческая ирония». Это - не школа и не мировоззрение...» Это - не школа и не мировоззрение. Эта «романтическая ирония» у еврея - в крови. (Чтобы избежать обвинений в расизме, скажем иначе: в генах.) Да, Эренбург действительно без восторга относился к идее создания еврейского национального государства. Но не потому, что был сторонником ассимиляции. Он не стал патриотом Израиля, потому что был и навсегда остался патриотом еврейской диаспоры. Он был убежден, что только в диаспоре евреям дано сохранить свою сущность, свою (воспользуемся словцом современного философского жаргона) экзистенцию. Создав свое государство, они не приобретут, а потеряют. Нет, кое-что, может быть, и приобретут, но потеряют себя. Свою уникальность. Перестанут твердить свое вечное «нет», «нет», «нет», станут - как все! - талдычить: «да», «да», «да». Для тех евреев, которые составят народонаселение этого еврейского национального очага, оно, может быть, было бы не так уж и плохо. Но не дай Б-г, если при этом прекратит свое существование двухтысячелетняя еврейская диаспора. Ведь тогда скептическую еврейскую усмешку сменит ребяческий фанатизм, наивное прекраснодушие, слезливое благоговение... Евреи как этнос, как некая человеческая общность при этом, может быть, даже и выиграли бы. Но каким унылым и тусклым стал бы наш мир без этой исчезнувшей кривой еврейской усмешки: Устала и рука. Я перешел то поле. Есть мУка и мукА, но я писал о соли. Соль истребляли все. Ракеты рвутся в небо. Идут по полосе и думают о хлебе. Вот он, клубок судеб. И тишина средь песен. Даст Бог, родится хлеб. Но до чего он пресен! Это стихотворение Эренбург написал незадолго до смерти. И - вот что удивительно! - не только написал, но и напечатал. (В последнем прижизненном своем собрании сочинений.) Напечатать его в пору самой яростной охоты за сионистскими ведьмами ему удалось не потому, что он как-то там особенно хитроумно зашифровал свою мысль. (Какой уж там шифр: все сказано достаточно прямо.) Просто никто уже давно не помнил, что именно он там когда-то «писал о соли». Вот бдительные редакторы и цензоры и не догадались, без какой соли станет пресным хлеб, который уродится после того, как «соль» истребят окончательно и бесповоротно. Не исключено, что об этом не догадывались и многие читатели. Особенно те, в чьих глазах подлинный облик писателя Эренбурга был заслонен официальным его портретом с многочисленными медалями сталинских и ленинских премий на лацкане строгого двубортного пиджака. (В жизни он любил мятые домашние куртки из мягкого вельвета.) Но сейчас, слава Б-гу, этот парадный портрет, красовавшийся на главной советской Доске почета, мы уже можем сменить другим, настоящим. Чему этой своей статьей я по мере сил и старался способствовать. Бенедикт САРНОВ

 , советский писатель. Не знал языка, в серьёз не изучал еврейскую историю и традиции. Наоборот, в 1919 писал: "Я благословляю Россию, порой жестокую и тёмную, нищую и неприютную! Благословляю не кормящие груди и плётку в руке! Ибо люблю её и верю в её грядущее восхождение... Не потому люблю, что верю, а верю, потому что люблю..."
 

Метки:

1900 — (27 швата 5660) Родился Х. Риковер, создатель американского атомного флота. Происходил из маленького польского городка Маков. Спасаясь от погромов, в 1906 семья перебралась в Америку. По окончании средней школы в Чикаго поступил в морскую академию В Аннаполисе, стал корабельным инженером, служил на линейном корабле, подводной лодке. После Второй мировой войны стал автором идеи строительства подлодок с атомными двигателями. До самой смерти в 1986 году проектировал и строил для американского флота многоцелевые подлодки и атомные подводные стратегические ракетоносцы. Адмирал с четырьмя звёздами на погонах - высший флотский чин. На флоте прослужил 64 года ПОДРОБНЕЕ

Хаим Риковер родился в маленьком городке Маков еврейской черты оседлости царской России (ныне — территория Польши). Его отец, Авраам Риковер, зарабатывал на жизнь шитьем. Но заказов было мало, семья с трудом сводила концы с концами. Когда Хаиму исполнилось шесть лет, отец, гонимый нищетой и погромами, увез семью в Америку, в Чикаго. Здесь ему повезло — у него появилось много клиентов. Он стал модным портным. Сын пошел учиться в среднюю школу. С 14 лет Хаим начал работать по вечерам. Но это не помешало ему блестяще окончить школу — в числе первых учеников. Родители мечтают, чтобы их сын стал врачом. Однако Хаима давно привлекала карьера военного моряка, самостоятельно выбрал он и учебное заведение — решил поступать в Морскую академию в Аннополисе. Это было непросто. Для того, чтобы его допустили к вступительным экзаменам, требовалась рекомендация одного из членов Конгресса. Он обратился к конгрессмену от Чикагского округа Шабату, который хорошо знал семью Риковеров. Шабат одобрил стремление юноши и нужную рекомендацию дал. В 1918 году Хаим поступает в Морскую академию в Аннополисе и здесь приобретает профессию корабельного инженера. В 1922-м он — выпускник. Ему присваивают звание младшего лейтенанта. Затем — пять лет исправной службы на флоте. Риковер возглавляет инженерную группу линейного корабля. Его неординарные способности замечены начальством — к концу этого срока Хаима Риковера направляют в аспирантуру академии, в которой он обучался. Но ему этого мало. Чтобы продолжить образование, углубить профессиональные знания в области электротехники, он, учась в аспирантуре, поступает в Колумбийский университет и в результате получает степень магистра. В 1929 году (год окончания университета) молодой специалист в течение нескольких месяцев стажируется на подводной лодке. Это определяет его дальнейшие планы — он добивается направления на курсы командиров субмарин. После их окончания его карьера связана только с американским подводным флотом. В 1937-м Хаим — капитан подлодки военно-морской базы США на Филлипинах. А через два года его переводят в Управление кораблестроения военно-морского Департамента Пентагона. Все годы Второй мировой войны он возглавляет здесь энергетический отдел, который занимается усовершенствованием и проектированием двигателей для субмарин. Сразу же после войны (декабрь 1946 года) его, как грамотного специалиста, включают в творческую группу, задача которой — разработать перспективный проект создания ядерного оружия для боевых кораблей. Именно в этот период в нем зародилась идея строительства принципиально нового поколения двигателей для субмарин — используя в качестве источника энергии атомные реакторы. В содружестве с еще четырьмя морскими офицерами Риковер разрабатывает конкретные предложения, подробно описав преимущества, которые может дать флоту США создание таких подводных лодок. И подает проект руководству. Но проект застревает на полках министерства. Причин тому — множество. Свою роль в этом, конечно же, играет общая неповоротливость американской бюрократической машины во всех эшелонах власти. Но нельзя сбрасывать со счетов и другие факторы. Некоторые не чуждые антисемитизму офицеры высшего командного состава испытывали неприязнь к еврею-выскочке и, пользуясь своими служебными связями и возможностями, всячески тормозили продвижение проекта. Но сдаваться Хаим Риковер не собирался. На начальном этапе и потом, когда по ходу реализации той или иной идеи, возникали препятствия, он неизменно отыскивал «корень зла» и находил способы их преодоления. Был, например, случай, когда министр обороны Р.Макнамара (в период, когда президентом был Джон Кеннеди) воспротивился реализации проекта создания субмарин-ракетоносителей, автор проекта через его голову подал предложение прямо в Оборонный Комитет Конгресса. Понятно, что таким образом он нажил себе новых врагов — обращение к властям высшего ранга, минуя непосредственное начальство, в армии, мягко говоря, не поощряется. Но Риковер, пренебрегая «бюрократическими условностями», никогда не боялся, если требовалось, конфликтовать не только с непосредственным начальством, но и с высокопоставленными чиновниками вашингтонской администрации. Главным «аргументом» неизменно было для него достижение цели всеми средствами. Поэтому он и одерживал победы. Он редко интересуется сегодняшним днем, — говорили о нем коллеги, — Он всегда устремлен в будущее. Нет ничего удивительного в том, что правительство США именно ему доверило организацию структур нового направления в проектировании и строительстве подлодок. Он сам подбирал нужных, умеющих мыслить творчески, специалистов, отыскивая талантливых людей в университетах, исследовательских лабораториях и на промышленных предприятиях. В статье тех лет нью-йоркская газета Таймс писала о нем: «Его ведущий принцип в работе с людьми — подбирать лояльных, поощрять инициативных и предоставлять специалистам возможность брать на себя такую ответственность, которую они могут на себя взять». Пока шли работы по созданию первой атомной подводной лодки, при самом известном университете США (Массачусетский технологический институт) Хаим Риковер создал специальную школу — для подготовки офицеров будущего подводного флота. Системе подготовки грамотных кадров он придавал огромное значение. В составе делегации во главе с вице-президентом Никсоном, «отец американского подводного флота» посещает СССР, где изучает систему образования. Излагая итоги своих наблюдений на заседании специальной Комиссии Конгресса, он говорил: Будущее принадлежит хорошо образованным нациям, так пусть это будет наша нация. Одним из наиболее важных достижений образовательной системы Риковер считал единые общегосударственные стандарты оценки знаний учащихся. Если сегодня многие дети и внуки российских иммигрантов, набрав высокие баллы на общеамериканских тестах, получают приглашение и гранты на учебу в престижные университеты США, этим они во многом обязаны человеку, родившемуся, как и они, далеко за океаном… Подводный флот, считал Риковер, должен состоять из многоцелевых подводных лодок и стратегических субмарин-ракетоносцев. И последовательно проводил эту идею в жизнь, на каждом этапе настойчиво добиваясь реализации своих разработок. Благодаря этому американские кораблестроители сделали мощный рывок. В 1960 году в свой первый боевой рейс вышла оснащенная ракетами типа ПОЛЯРИС атомная подводная лодка ДЖОРДЖ ВАШИНГТОН. В то время Хаим Риковер работал еще над двумя новыми проектами. В результате появилась многоцелевая субмарина ЛОС-АНДЖЕЛЕС. В ее снаряжении, кроме традиционных торпед, были крылатые ракеты ТОМАГАВК, противокорабельные торпеды и мины. Таких подлодок не было больше ни в одной стране. Но главным шедевром творческой мысли Риковера считается субмарина ОГАЙО. И по сей день подводные лодки этого класса составляют основу ракетно-ядерного потенциала Америки. Следует отметить, что к шестидесятым годам прошлого столетия Хаим Дж. Риковер все еще носил звание капитана первого ранга. К тому времени он прослужил на флоте около 30-ти лет. В 1961-м году флотское начальство собиралась воспользоваться своим правом отправить его в отставку. Официально офицер, не получивший за столь длительный период высоких чинов считался бесперспективным. Узнав об их планах, Риковер немедленно сообщил об этом в Сенат. Законодатели заставили Пентагон ходатайствовать перед президентом о предоставлении ему адмиральского звания. Президенты США, кстати сказать, высоко оценивали роль Риковера в деле строительства атомного подводного флота. В 1964 году, когда он сам решил уйти в отставку, возглавлявший в то время правительство США президент Линдон Джонсон обратился к нему с личной просьбой — остаться на посту. Джонсон присвоил ему звание вице-адмирала. Впоследствии с той же просьбой обращались к Риковеру президенты Никсон, Форд и Картер. Никсон подкрепил свое обращение присвоением создателю атомного подводного флота высшего чина. Риковер стал адмиралом с четырьмя звездами на погонах. Особо тесные связи поддерживал с ним президент Картером, который в своих воспоминаниях писал: Адмирал Хайман (Хаим) Риковер оказал огромное влияние на мою судьбу — не меньшее, чем мои родители. Я всегда считался с его мнением и часто обращался к нему за советами, даже если речь шла вообще не о флоте и кораблях. Почти 36 лет Хим Риковер был, по сути, единовластным руководителем строительства атомного подводного флота Америки. Он жестко, бескомпромиссно достигал цели, личным примером доказывая правильность своих решений. Он сумел реализовать почти все свои проекты. Недаром американские военные моряки называют его творение — ЕВРЕЙСКИЙ ФЛОТ. И это — простая констатация факта, без тени иронии… В отставку адмирал Риковер вышел в 1982 году, прослужив на флоте 64 года. Это — рекордный срок военной службы. И не только для США. Числится за ним и второй рекорд — ни одному морскому инженеру до него не присваивали столь высокого звания. За свою долгую службу адмирал Риковер был награжден многими орденами и медалями. Еще при жизни одна из американских атомных субмарин была названа его именем. Он умер в июле 1986 года. Похоронен на Арлингтонском кладбище

 

Метки:

1902 — (19 швата 5662) В Иерусалиме основана больница "Шаарей Цедек". Имя свое получила по имени находящегося немного южнее района «Шаарей Цедек». Первые сорок пять лет бессменным главой медцентра был доктор Моше Волох, весьма известная личность в мире медицины того времени. Доктор Волох даже проживал на территории медицинского центра, который порой называли его именем «больница доктора Волоха». Помимо него в памяти иерусалимцев осталась медсестра Залма Меир, которую в городе звали просто «сестра Залма». Она основала при медцентре что-то вроде небольшого детского дома, растя там детей, по тем или иным причинам брошенных родителями. В 1980-м году медцентр «Шаарей Цедек» переехал в новое здание, находящееся на севере района «Баит ве Ган». Старое же здание больницы было объявлено охраняемым историческим объектом.
 

Метки:

1902 — (19 швата 5662) Родился Йосеф Сапир - общественный и государственый деятель Израиля. Был министром в правительстве Израиля, мэром Петах-Тиквы, лидером партии Общих сионистов, один из основателей либеральной партии "Херут". Умер 26.02.1972.
 

Метки:

1933 — (29 тевета 5693) В этот день на страницах газеты "Красноярский рабочий" вопрос о закрытии Красноярской синагоги в связи с недостаточным строительством квартир для жителей города поставил еврей Наум Вилькер. Он считал, что «еврейские рабочие и служащие городских промпредприятий выскажутся за закрытие синагоги и передачу ее под жилую площадь», так как огромное двухэтажное здание, занимаемое еврейской синагогой по ул. Урицкого, 17 пустует, а оно может вместить 150-175 человек. Средств у еврейской общины на ремонт и отопление синагоги не было. Верующие евреи просили выделить им для молитв небольшую комнату.
 

Метки:

1940 — (17 швата 5700) Расстрелян И. Бабель. "До недавних пор датой смерти писателя считалось 17 марта 1941 года. Но исследования показали, что заседание Военной коллеги Верховного суда СССР под председательством В. Ульриха по рассмотрению дела по обвинению Бабеля И. Э. в преступлениях, предусмотренных ст. 58-1а, 58-8 и 58-11 УК РСФСР, состоялось 26 января 1940 года. И хотя знаменитый писатель не признал себя виновным, он был приговорен к высшей мере наказания - расстрелу с конфискацией всего ему лично принадлежащего имущества. 27 января в 1 час 3 минуты ночи приговор над Бабелем и другими 16 невинными был приведен в исполнение главным прокурором РККА А. Фетисовым, помощником начальника 1-й спецчасти НКВД старшим лейтенантом А. Калининым и комендантом капитаном НКВД В. Блохиным. В тот же день все семнадцать трупов были кремированы". (В. Алексеев "День в истории" www.citycat.ru)
 

Метки:

1945 — (13 швата 5705) Освобождение Освенцима, с 1998 года в Польше - день Иудаизма.
 

Метки:

1949 — (26 тевета 5709) Движением Ха-Тнуа ха-Киббуцит на севере Израиля создан кибуц Гешер-ха-Зив (Региональный совет Мате Ашер). Назван в честь 13 бойцов ПАЛМАХа, погибших в том районе в Ночь мостов 17 июня 1946 года.
 

Метки:

1950 — (9 швата 5710) Постановление ЦК партии о дальнейшем ужесточении кадровой политики в медицинских учреждениях. В 1950 г. из министерства здравоохранения СССР были уволены все руководители-евреи, многие из них были арестованы за участие в «крупных хищениях и махинациях с материальными ценностями». Чистка шла в Московском стоматологическом институте, во 2-м Медицинском институте, в Клинике лечебного питания. www.eleven.co.il
 

Метки:

1953 — (11 швата 5713) Министр финансов Леви Эшкол сообщил Кнессету о повышении цен.
 

Метки:

1969 — (8 швата 5729) В Багдаде на площади Независимости при ликовании толпы повесили 9 евреев, обвинённых в шпионаже против Ирака в пользу Израиля (см. 5 ноября 1968 года).
 

Метки:

1969 — (8 швата 5729) Кнессет почтил память девяти евреев, казненных в Ираке после того, как они были осуждены за шпионаж в пользу Израиля и США.
 

Метки:

2002 — (14 швата 5762) Теракт в Иерусалиме, на улице Яффо. 101 человек ранен.
 

Метки:

2009 — (2 швата 5769) Международный день Мёртвого моря

История Целебные бальнеотерапевтические свойства Мертвого моря известны с древних времен. Еще иудеи и римляне строили на его берегах водо - грязелечебницы. Древнеримский историк Флавий писал 2000 лет назад, что сам царь Ирод посещал горячие источники в районе Мертвого моря, где находил лечение и покой. Красавица царица Клеопатра прекрасно знала об удивительном действии на кожу минералов и использовала соли и грязи Мертвого моря для омоложения. Западное побережье Мертвого моря было заселено издревле, в то время как его восточные берега оставались необитаемыми вплоть до образования там царств Эдома и Моава в 13 в. до н. э. После завоевания Ханаана израильтянами западное побережье вошло в состав надела колена Иехуды, а северная часть восточного побережья — надела колена Реувена (см. Колена Израилевы; южная часть восточного побережья осталась под контролем Моава. С началом пленения вавилонского все восточное побережье перешло в руки набатеев, добывавших из вод моря асфальт (на иврите хемар; ср. Быт. 14:10) и продававших его в Египет (где он использовался, в частности, при мумификации); западное побережье было поделено между Иудеей на севере и Эдомом на юге. Из-за своей уникальности Мертвое море рано привлекло внимание греческих географов и упомянуто уже в «Метеорологии» Аристотеля (2:3, 39). В царствование Александра Янная (126–76 гг. до н. э.) вся область вокруг Мертвого моря перешла под контроль Иудеи. В римскую эпоху физические особенности Мертвого моря (латинское название Lacus asfaltitis — Асфальтовое озеро) были хорошо известны и упоминаются у Плиния, Тацита и других. Название Мертвое море впервые встречается у Павсания и Галена, который дает наиболее подробное описание Мертвого моря и его природных свойств. Во время Иудейской войны I и Бар-Кохбы восстания труднодоступные и изобилующие пещерами горные районы вдоль западного берега служили прибежищем повстанцев (см. также Масада, Эйн-Геди, Иудейской пустыни пещеры, Кумран). В византийскую эпоху Мертвое море привлекало паломников. На карте Медвы изображены два корабля, плывущие по Мертвому морю — с севера на юг с зерном и с юга на север с солью. Современное арабское название Мертвого моря Бахр-Лут (Море Лота) впервые зафиксировано в 1047 г. География. Мертвое Море - соленое бессточное озеро. Длина - 76 километров, ширина до 17 километров, площадь - 1050 квадратных километров, глубина до 356 метров. Расположено на 395 метров ниже уровня моря и является самой глубокой впадиной на земном шаре, образовавшейся под воздействием тектонических сил, из-за которых опустилась часть суши, являющаяся в настоящее время долиной реки Иордан. Оно расположено в Сирийско - Африканской впадине. Район Мертвого Моря представлен разными типами горных пород. Докембрийские скальные породы (в основном гранит, кислые вулканистые и кремнистые породы), а на юге палеозойские и лизозойские. Разнообразие скальных пород указывает на уникальность и богатство минерального состава воды Мертвого Моря. Вследствие этого Мертвое море обладает многими необычными геохимическими качествами. Его вода имеет предельно высокую соленость и уникальный химический состав. По центральной линии Мертвого моря с севера на юг проходит граница между Израилем и Иорданией. Озеро образовалось в эпоху плейстоцена в результате высыхания моря в части сироафриканской трещины. Южная мелководная часть Мертвого моря (отделенная полуостровом Лашон), по-видимому, возникла вследствие землетрясения, произошедшего позднее, в историческую эпоху, и обычно рассматривается как местонахождение библейских Содома и Гоморры, хотя некоторые исследователи считают, что эти города находились севернее. Площадь Мертвого моря в наше время — около 930 кв. км, длина — около 75 км, максимальная ширина — 17 км, наибольшая глубина — около 400 м. Содержание соли необычайно высоко — до 33%, что является причиной отсутствия в нем всякой жизни (кроме некоторых бактерий), откуда название — Мертвое море; вода Мертвого моря настолько тяжела, что в нем невозможно утонуть. На севере в Мертвое море впадает река Иордан. Поверхность Мертвого моря находится более чем на 400 м ниже уровня мирового океана (самая низкая точка земного шара). Вода Мертвого Моря. Мертвое море — богатейший источник минералов и микроэлементов, содержащихся в его воде и минеральной грязи. В течение тысячелетий многочисленные термоминеральные источники пополняли своими водами Мертвое море. Вода под жарким солнцем испарялась, а минералы накапливались. Поэтому содержание солей в Мертвом море примерно в 10 раз выше, чем в воде морей и океанов. Сравнение между химическим составом воды Мертвого Моря и его бассейна с другими озерами и океаном показывают, что средняя соленость воды Мертвого Моря составляет 31.5 % (“Некоторые геохимические аспекты Мертвого Моря и вопросы его возраста” 1961 год, Яков Бентор). Концентрация ионов SO4 очень низкая, а брома - рекордно высокая на всей водной поверхности Земли. Большинство ионов кальция в Мертвом Море и его бассейне нейтрализуются хлоридами. Если в других морях преобладает хлорид натрия — 97 процентов, то в Мертвом море доля NaCl составляет только 12 — 18 процентов. Остальная часть — это соли калия, магния, брома и другие. Температура воды Мертвого моря варьируется от 19 градусов в феврале до 31 градуса в августе. В Мертвом море - есть жизнь! В 1936 году доктор Wilkansky в образцах воды на расстоянии 3-4 км от устья реки Иордан на разных глубинах (до 7 м) при общей концентрации минералов 28% обнаружил бактерии. Дальнейшие вопросы микробиологического и биологического изучения Мертвого Моря связаны с деятельностью Беньямина Елазари-Волкани. В тезисах его докторской диссертации ("Изучение микрофлоры Мертвого Моря", Еврейский Университет, Иерусалим, 1940 год) впервые описана и идентифицирована микрофлора Мертвого Моря. В 1983 году А. Орен помимо популяции бактерий 4-5 х104 клеток в мл вывел в воде Мертвого Моря и очень малое количество водорослей Dunaliela (4-6 клеток в мл). На основании этих данных в справочнике "Определитель бактерий" были занесены архебактерии (терминология указана по книге В. Альбертс, Д. Брей, Д. Льюис, М Рэфф и др. "Молекулярная биология клетки" том 1, издательство "Мир" , 1994 год). Архебактерии были занесены в класс Halobacterium по группам: Halobacterium salinarium Halobacterium citirubrum Halobacterium nalobium Halobacterium marismortui Halobacterium trapanicum Уже 5000 лет существует Мертвое Море, но до сегодняшнего дня оно не открыло человеку и малой части своих тайн. Лечебные свойства Современные медицинские исследования подтверждают, что благоприятные сочетания минералов и солей Мертвого моря оказывают целебное воздействие при различных заболеваниях. Вода Мертвого моря эффективно помогает при лечении аллергий, псориаза, экземы, угревой сыпи. Она также способствует усилению кровообращения и улучшению обмена веществ, успокаивает нервную систему, очищает кожу и улучшает ее внешний вид и эластичность. "Полоскание для рта" способствует лечению насморков и ангин. Минеральная грязь Мертвого моря обладает ранозаживляющим действием, укрепляет корни волос, устраняет себорею и перхоть. После грязевых аппликаций разглаживаются морщины, замедляется процесс старения кожи. Отмечено целебное действие грязи при мигренях и головных болях. Грязевые аппликации на суставы и позвоночник оказывают целебное воздействие при различных заболеваниях: артрозах, артритах, остеохандрозах, радикулитах, ревматизме, болях в суставах, стрессе, переутомлении, бессоннице.Уникальные лечебные свойства Мертвого моря обусловлены многими факторами, среди которых исключительные климатические условия: 330 солнечных дней в году; годовое количество осадков не более 50 мм; высокое атмосферное давление. Низкая влажность и большое испарение при высоком содержании в воздухе бромидов усиливает обмен веществ, расширяет бронхи и кровеносные сосуды, нормализует деятельность нервной системы. Это сочетание богатой минералами воды, отфильтрованных тропосферой солнечных лучей и сухого воздуха пустыни привлекает многих людей. В своих границах Мертвое море существует 15000 лет и за это время на его дне скопился соле-грязевой осадочный слой толщиной в 100 метров. Объем воды в Мертвом море составляет около 110 км3 и в ней растворено 50 млрд тонн минеральных веществ. В составе растворенных солей находится 21 минерал. Обращает на себя внимание очень высокое содержание брома - 5920 мг в 1 литре морской воды. Поэтому в ходе лечения на курортах Израиля у больных возрастает содержание брома в крови в 2-3 раза. Предполагают, что это важная причина успешного лечения псориаза и других заболеваний кожи.

 
 

Метки:

2009 — (2 швата 5769) Теракт. По пути следования израильских военных, патрулировавших забор, окружающий сектор Газы в районе пограничного перехода "Кисуфим", сработало взрывное устройство, заложенное арабскими террористами. Погиб военослужащий Армии Обороны Израиля. Бедуины-родственники солдата просили не публиковать его имя.
 

Метки:

2013 — (16 Швата 5773) В Мурманске была проведена торжественная церемония бар- и бат-мицвы для семерых еврейских подростков города. Это - совершенно неординарное событие для города, в котором нет ни синагоги, не даже миньяна. Именно дети были инициаторами этой церемонии и заинтересовали в ней свои семьи.
 

Метки:

2013 — (16 Швата 5773) В Международный день памяти Холокоста газета «Sunday Times» опубликовала карикатуру на премьер-министра Израиля, строящего стену на телах палестинцев, используя их кровь как цемент.
 

Метки:

2014 — (26 Швата 5774)Израиль. Хуршат-Маткаль, или в переводе на русский язык Роща Генштаба ЦАХАЛа, появилась на карте лесов Еврейского Национального Фонда в районе Сатафа. Саженцы рожковых и оливковых деревьев поместили в грунт министр обороны Израиля и бывший начальник Генштаба Моше (Буги) Яалон, нынешний начальник Генштаба Бени Ганц, бывший начальник Генштаба и министр обороны Эхуд Барак, бывший начальник Генштаба Дан Халуц, бывший начальник Генштаба и министр обороны Шауль Мофаз, бывший начальник Генштаба Габи Ашкенази и председатель ЕНФ-ККЛ Эфи Штенцлер. На торжественной церемонии присутствовали также генералы и высшие офицеры ЦАХАЛа, а также родственники бывших начальников Генштаба, которые не дожили до наших дней. «Сегодня мы увековечиваем в живой природе историю легендарного Генштаба ЦАХАЛа. Под эту рощу мы не случайно выбрали делянку в Сатафе. Это прекрасное и очень особенное место в предместьях Иерусалима, столицы Израиля. Вскапывая землю, мы декларируем свои права на эту землю. Сажая деревья, мы декларируем, что эту землю мы передадим нашим детям, а они – своим детям, и так далее до скончания времен. Дерево, посаженное нами и пустившее корни в земле Израиля, всегда будет символом нашей национальной стойкости», - заявил в своем выступлении председатель ЕНФ-ККЛ Эфи Штенцлер.
 

Метки: